Компьютер детям не игрушка: нужен ли в России центр лечения от игромании

Какие методы будут использовать медики в подобных учреждениях и как распознать у ребенка зависимость от видиоигр?
Эксперты: Зураб Кекелидзе — директор института психиатрии им.Сербского, главный психиатр Минздрава РФ, Ирина Волынец — председатель центрального совета всероссийского общественного движения «Национальный родительский комитет», Сергей Кошкин — директор компьютерного клуба «Flashback», Анфиса Калистратова — детский и подростковый психолог.

*Техническая расшифровка эфира

Мария Цыганова: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели, это программа «Угол зрения». У микрофона Мария Цыганова. Тема сегодняшнего эфира звучит следующим образом: «Компьютер детям не игрушка: нужен ли в России центр лечения от игромании». 15 июня в сети появилась информация, что депутат Госдумы, уполномоченный по правам человека в России, Татьяна Москалькова предложила создать центр для лечения детей от игромании, об этом сообщает Lenta.ru со ссылкой на Instagram депутата. И приводит комментарий: «Назрела острая необходимость создания центра по лечению детей от игромании. Дети уходят из реального в виртуальный мир. Интернет кроме позитива несет в себе и зло, и мы должны продумать реальные рычаги противодействия». Также Lenta напоминает о том, что в сентябре 2015 года в Башкирии 17-летний геймер умер после того, как 22 ночи играл в Dota. В общей сложности молодой человек провел за игрой более двух тысяч часов. По словам отца юноши, причиной смерти стал оторвавшийся тромб.

Накануне этой программы мы связались с Зурабом Кекелидзе, директором института психиатрии им. Сербского, главным психиатром Минздрава РФ. И узнали, в связи с чем появилась необходимость создания и разработки методов лечения от игромании, по его мнению. И также нужно отметить, что эти методы лечения зависимости от видеоигр также исследуются в институте им. Сербского. Давайте послушаем.

Зураб Кекелидзе: Дело в том, что само по себе известно, что люди, которые создавали казино и различные бизнес-проекты, которые создавались, они должны каким-то образом привлечь людей, чтобы они приходили в казино, оставались там подольше и так далее. И постепенно обнаружилось, что есть люди, которые очень азартные, увлекаются этим и так далее. И потом они уже по собственной воле не могут никак сдержать себя и не пойти в казино. Это давно известная вещь, это так называемся нехимическая зависимость. Есть зависимости химические, а есть нехимические. Это как раз нехимическая зависимость. Теперь следующий вопрос, что это такое и как это лечить? Если взять, например, что делают для завлечения людей, чтобы они играли и так далее. Если взять казино, известно, что в каждом казино отсутствуют окна, часы, чтобы человек не мог контролировать время. Кроме того, там внутри есть свой ресторан или буфет, чтобы человек не выходил оттуда. И даже обменный пункт, где отсутствует разница стоимости валюты при переводе. Сам по себе обменный пункт не выигрывает. Все делается для того, чтобы человек долго оставался там. Кроме того, издают соответствующие журналы, типа «Мой счастливый день», используются гороскопы, все делается для того, чтобы подтолкнуть человека на то, что в день, когда ему везет или должно везти по восточному календарю или какому-то другому, чтобы он все использовал и приходил туда. Суть одна и та же, это завлечь человека и удержать. Когда это для прибыли делается, когда взрослый приходит и оставляет деньги. А тут то же самое, это рассчитано на то, чтобы закупали новые игры через интернет. Они делают такие игры, чтобы завлечь как можно больше детей в такие игры. Безусловно, тот, кто это все придумывает, делает это для того, чтобы заработать. А зарабатывать на взрослых или детях, им все равно, кроме того, к сожалению, родители все еще мало контролируют занятия детей, когда они входят в интернет. А некоторые просто не знают, как это делать. И даже люди зрелого возраста телефоном пользуются, но смс послать не могут. Они не пользуются Viber или чем-то еще, потому что они этого не умеют делать и никак не могут контролировать, что отправляет ребенок и что получает.

В первую очередь, надо понять, что это. Это игровая зависимость или неигровая. Определяется это тем, насколько часто и сколько часов ребенок проводит у компьютера. И самое главное, это привести ребенка и показать врачу психиатру-наркологу. Почему наркологу? Потому что зависимостью занимаются врачи психиатры-наркологи. Возможно, имело бы смысл иметь таких врачей в общих детских поликлиниках, куда приходят, и уже там врач разбирался бы, что предпринять и что делать.

М.Ц: Вопрос действительно актуальный, и он касается не только детей, но и взрослых. Многие люди любят видеоигры и готовы проводить часы за этим делом. Но как понять, что ребенку нужна именно медицинская помощь? И как найти грань между тем, что ему просто нравится играть в видеоигры, поэтому он проводит время за компьютером или за игровой консолью, и между тем, что у ребенка это уже вылилось в какую-то патологическую форму, как зависимость. На этот вопрос Зураб Кекелидзе нам также дал ответ, предлагаю его послушать.

З.К: Если родители видят, что ребенок играет ежедневно, даже не только в дневное время, и в ночное тоже, кроме того, он пропускает уроки, снизились школьные оценки, он мало с кем общается, то надо заподозрить, есть ли у него заболевание или нет. И надо показать его врачу, это будет правильно, потому что само по себе каких-то критериев, по которым на глаз родители могли бы определить, что ребенок выходит из социальной свиты, мало общается с окружающими членами семьи. Когда его отвлекают от компьютера, он раздражается и хочет вернуться к компьютеру и так далее, каких-то других критериев нет. Просто надо смотреть по поведению ребенка, если оно изменяется, и это связанно с компьютером, то надо обязательно подумать. Чаще всего это комбинированное лечение. Это использование терапевтических методов или каких-то препаратов, но препаратов скорее всего мало. Речь не идет о каких-то тяжелых нейролептических средствах или тяжелых антидепрессантах и так далее. Нет, это то, что позволяется законом использовать с учетом возраста и так далее. Сейчас отнять и спрятать компьютер — это же не метод лечения, тогда ребенок пойдет в кафе, найдет компьютер или другое место, может, одолжит у кого-то, накопит денег и купит его. Лучше к врачу. А база для лечения того или иного заболевания всегда существует, в той или иной степени. Если взять, как лечили, условно говоря, туберкулез в прошлом веке и в настоящее время. Базы и тогда была, но сейчас эффективность намного выше. То же самое касается лечение зависимостей, в том числе и игровой. Прогноз на лечение индивидуальный, как и подход.

М.Ц: Это был комментарий от Зураба Кекелидзе, директора института психиатрии им. Сербского, главного психиатра Минздрава РФ. Лично я впервые слышу, что игромания поддается лечению, но, как оказалось, такие методы есть, они разрабатываются, и им достаточно много уделяют внимания. Стоит напомнить, что Татьяна Москалькова предложила создать центр для лечения детей от игромании именно узкой специализации. Это будет какое-то отдельное учреждение, куда будут приводить детей и уже рассматривать эту проблему. По этому поводу у Зураба Кекелидзе есть свое мнение, оно несколько иное. Предлагаю послушать еще один комментарий.

З.К: Центры, один из которых занимается только лечением от видеоигр, — неразумно. Потому что само по себе есть более широкое направление, это болезнь зависимостей. И где есть больница зависимостей, там есть специалисты, которые занимаются химической зависимостью, нехимической зависимостью. Этим сейчас занимаются. И создавать отдельный центры, которые занимаются только этим, означает снижение квалификации врача до минимума. Кроме того, в этих центрах не только врач, который лечит от зависимости, там должны быть и другие специалисты, которые обследуют людей, делают анализы. Такого подхода не бывает. Обычно это бывает в центрах, где есть лечение других зависимостей. Опыт такого существует и в других странах, есть международная квалификация болезней, которая называется МБК-10, там это все есть и описано.

М.Ц: Этой проблемой озабочены многие родители, они отмечают даже не только зависимость от видеоигр, а вообще от интернета, телефона. Что дети постоянно находятся в виртуальном мире и очень мало общаются в реальности со своими друзьями, одноклассниками, сверстниками, так, как это было лет 10−15 назад. И подробнее на эту тему мы поговорим с еще одним нашим экспертом. У нас сейчас на связи Ирина Волынец, председатель центрального совета всероссийского общественного движения «Национальный родительский комитет». Ирина, здравствуйте.

Ирина Волынец: Добрый день.

М.Ц: Расскажите, часто ли родители отмечают пристрастия своих детей к видеоиграм?

И.В: Да. К сожалению, наряду с другими играми, видеоигры тоже бич сегодняшних детей, подростков, потому что быстродостижимые результаты, которые видны на экране, захватывают наших детей, и гораздо легче добиться результата в виртуальном мире, чем в реальном. Тут никто не задает домашнее задание, производители этого контента делают все для того, чтобы он стал лакомым кусочком для наших детей.

М.Ц: А есть какие-то способы бороться? Может, вы общались с родителями? Может, вы сами какие-то способы предложите, как можно поговорить с ребенком, чтобы вернуть его из виртуального мира в реальный?

И.В: Если уже идет речь о том, что с этим нужно бороться, значит, состояние крайне запущенное, и есть зависимость. Вообще, и у многих взрослых есть игровая зависимость, которая подменяет собой реальность. Многие родители спохватываются уже поздно, и они запрещают играть детям в игры. При этом у детей наблюдаются все те же самые симптомы, может быть, не в той мере, там нет химической зависимости, но все-таки многие симптомы, присущие ломке наркомана. У детей начинается депрессия, они даже могут руки на себя наложить, потому что у них отняли ту реальность, к которой они привыкли, в которой им хорошо, в которой у них много жизней. И в случае, если они совершили какую-то ошибку, они могут в любой момент начать сначала. Вот чем привлекательна эта виртуальная реальность. Поэтому большое внимание нужно уделять профилактике, она заключает в себе занятость ребенка подальше от компьютера, это спорт, какие-то кружки, другие хобби, но если возникла зависимость, нужно сделать все для того, чтобы выстроить диалог с ребенком и постепенно возвращать его в реальную жизнь.

М.Ц: Вы сказали, что надо приучать с раннего детства к тому, чтобы ребенок не был зависим, и у него не оказалось такой проблемы, но как быть? Сейчас различные гаджеты, они очень популярны и, например, какой-то школьник приходит в школу учиться и видит у своих сверстников тоже какие-то планшеты, видеоигры, и ему хочется тоже. Как объяснить ребенку, что нельзя целый день за ними сидеть?

И.В: В случае, если родители такими жесткими запретами не разрешают своему ребенку приобретать и сами не покупают гаджеты, а у всех остальных в классе есть, он, конечно, чувствует себя белой вороной. И чувствует себя очень несчастным, потому что подростки очень болезненно воспринимают любые сравнения и любую несправедливость, очень остро. Учеными доказано, что самый высокий уровень стресса мы испытываем именно в подростковом периоде, поэтому полностью изолировать ребенка от окружающего мира нельзя, и ребенок находится в таком возрасте, когда ему интересны гаджеты, и он несознателен. Родители сами рассказывают, что когда ребенку несколько месяцев, он еще ходить не умеет, но при этом он уже умеет управляться с гаджетом. Проблема зашла уже очень далеко, и если у ребенка есть смартфон, то это уже гарантия того, что он тайком от родителей будет играть. У меня у самой 4 детей, и один из детей это мальчик, он окончил первый класс. И несмотря на то, что он занимается разными видами спорта и даже в шахматы играет, он все равно очень любит играть в эти игры. И мне тоже бывает, как маме, особенно сейчас, в каникулы, чтобы ребенок полноценно отдохнул, чтобы он делал то, что он хочет, мне бывает очень больно отнимать у него телефон, отгонять от компьютера, потому что я понимаю, если я этого не сделаю, то он будет готов с утра до вечера это делать. И говорить ему о том, что это вредно для зрения, это вредно для твоей психики, это вредно для твоего мозга, который в это время деградирует, это все для него пустые слова. Поэтому просто физически брать ребенка за руку и вести его туда, где ему будет не менее интересно, чем за компьютером или за каким-то другим гаджетом. Очень часто сами родители для того, чтобы освободить время, чтобы заняться своими делами, дают ребенку возможность играть, потому что в это время ребенок никуда не убегает, он под присмотром, он не плачет, ничего не смотрит, он как будто растворяется в этой виртуальной реальности. А потом, когда мы видим, что он третий час подряд играет в одну и ту же игру, нам кажется, что это неправильно и изначально не нужно было его провоцировать на это. Если сами родители проводят так время, ребенок во многом подражает своим родителям. Чтобы ни говорили про влияние социума, про окружающих детей, что родители сами делают дома, если они просиживают за компьютером, то для ребенка это воспринимается как норма. И поэтому тут не некого пенять, если у самих рожа кривая. Это грубое выражение, но оно отражает правду.

М.Ц: А как быть в такой ситуации, что дали ему фломастеры, карандаши и сказали: рисуй. А сами родители погружаются в просторы интернета, насколько это допустимо?

И.В: Достаточно сложно воспитывать состоявшихся людей, но всем известный принцип воспитания, что можно 1000 раз сказать, как надо сделать, но при этом делать иначе, и ребенок будет повторять то, что делаем мы. Поэтому мы не сможем зайти в каждую квартиру и заставить всех родителей отключить свои игрушки, но мы должны донести до них простую истину, что дети сканируют поведение родителей, и если родители, упершись в экран, проводят значительное количество времени, в том числе и свободного, то ребенок воспринимает эти занятия как норму. Плюс ему самому становится интересно, он втягивается, и сложно говорить о том, какие дети. Дети становятся жертвами технического прогресса, и если мы отдаем себе отчет, что детская психика еще не созрела, когда вы говорите, что это вредно для тебя, что ты привыкнешь, что в это время ты не можешь читать книги, либо гулять во дворе, это для него абсолютно пустые звуки и только раздражают. И ничего, кроме отдаления от родителей, он не получает. Здесь можно просто договариваться о каких-то условиях, ребенок будет просто стремиться, чтобы какую-то часть времени проводить в этих видеоиграх, но договариваться, чтобы у него появлялись какие-то другие занятия, при выполнение которых в качестве бонуса получал бы возможность играть в игру. Ведь кроме видеоигр, гаджеты могут нести в себе другое количество опасностей, такие, как группы смерти. Вообще социальные сети затягивают, вы, наверное, знаете по себе. Ребенок, который подсаживается на социальные сети, так же зависит от них, как и те дети, которые зависят от видеоигры.

М.Ц: Вы упомянули интересный момент, что можно разрешать играть в видеоигры в качестве бонуса. Раньше говорили: «Помоешь посуду — получишь конфету», можно ли так поступать с видеоиграми, как вы считаете?

И.В: Использовать это как метод воспитания, если с ребенком достигнута договоренность, то можно. По крайней мере, будет повод проштрафившегося ребенка не допустить до этих занятий, и с его стороны не будет возмущения, как если бы ему запретили без объяснения причин. Говорить о том, что он не будет стремиться играть, нельзя. Ребенок может замкнуться, он может испытывать депрессию достаточно глубоко внутри себя, и мы получим какие-то психосоматические заболевания, такие, как псориаз, экзема, нарушение желудочно-кишечного тракта. У ребенка может начать развиваться диабет и другие заболевания, там какой-то гормональный сбой. И мы будем лечить одно, не понимая, что причина заключается в том, что ребенок чувствует себя непонятым, отвергнутым, он не ощущает себя личностью, он привыкает к тому, что с ним не считаются, а это на самом деле огромный комплекс на всю жизнь, когда мы воспитываем в итоге не полноценную личность, а некое существо, которое настолько закомплексованное с раннего детства, что неизвестно что хуже, зависимость от видеоигр или то, что мы сломали маленькому человеку психику, но добились своего. Априори нужно понимать, что ребенок бесправен по отношению к родителям, он от нас зависит, но многие родители злоупотребляют своим правом, они физически наказывают своих детей, подавляют эмоционально, запрещают все. И ребенок, только получив малейшую возможность вырваться из родительского дома, уезжает из него навсегда. А потом мы получаем ужасные истории, когда взрослые дети забывают своих родителей и вообще никогда к ним не приезжают, даже если живут в одном городе. А почему это происходит? Потому что ребенок уже с раннего детства мечтает уехать от этих людей, которые, как ему кажется, его ненавидят, которые всячески ограничивают его свободу, но даже избавившись от этого ига, он не может построить нормальные человеческие отношения, потому что он становится таким же тираном, либо остается на всю жизнь жертвой и находит своего тирана. Если это женщина, она находит мужчину, который будет ее всячески подавлять. А если это мальчик, он тоже может стать подкаблучником, тряпкой, как мы про них говорим, а на самом деле, это все глубоко несчастные люди, которые в детстве поняли, что они никто, звать их никак, что их даже если любят, то их любят за какие-то достижения, а не потому что они просто существуют на этом свете. И если говорить о таком понятии, как безусловная любовь, она должна быть у нормальных родителей, то видя, как страдает ребенок, а ребенок страдает, если просто взять и запретить, перекрыть ему кислород, поэтому нужно искать какой-то компромисс. И нужно понимать, что если зависимость возникла, то в этом виноваты и родители тоже. Не нужно снимать с себя ответственность, нужно обратиться к психологу, к какому-то психиатру, если ситуация дошла далеко. И вместе решить эту проблему, а для этого ребенку нужно доверять, и он будет доверять в ответ. Нужно с ним разговаривать и при желании всегда можно найти выход из любой ситуации.

М.Ц: В школе часто бывают такие случаи, что учителя даже без какого-то нарушения, просто перед началом урока собирают мобильные телефоны у всех учеников и говорят, что в конце дня вернут. Насколько это допустимо и можно ли такое практиковать в школах?

И.В: Я вообще считаю, что это нормально. Желательно, чтобы не было скандалов, потому что учителей тоже уже кому не лень шпыняют и по каждому поводу и без пишут в прокуратуру, в СК и еще куда угодно. Поэтому учитель должен свою позицию объяснить родителям, получить согласие, и если дети, придя в школу, сдадут свои гаджеты учителю, а он после окончания учебы выдаст им их обратно, то я думаю, что в этом нет ничего страшного абсолютно, потому что таким образом ребенок не будет искушаться ни на уроках, ни на переменах, когда ему надо действительно отдохнуть, побегать. И он не будет сидеть безвылазно в этом гаджете. Если ребенку нужно позвонить родителям, то он вполне может подойти к учителю, попросить телефон, сделать этот звонок и отдать его обратно. Потому что гаджеты являются огромным раздражающим аспектом, который отвлекает детей от учебного процесса. И во время учебы они могут получить какие-то сообщения смешные, видео, они же начинают друг другу сразу это пересылать, хихикать. Сейчас же учителю и так достаточно сложно, а эти гаджеты окончательно могут доконать любого учителя и детей, поэтому сбор гаджетов в начале уроков с согласия родителей, я думаю, что это один из выходов из той ситуации, которую мы сегодня наблюдаем.

М.Ц: Нет в руках у ребенка телефона, соответственно и отвлекаться уже и некуда. Волей-неволей будешь слушать учителя.

И.В: Зачем давать им возможность быть искушенными, непонятно. Права детей никто не отрицает, их никто не отнимал, но мы также можем говорить, что они имеют право на знания, которые они получают в школе, от которых их отвлекают телефоны.

М.Ц: И сейчас депутат Госдумы Татьяна Москалькова предложила создать центр для лечения детей от игромании. Вообще очень остро поставить вопрос. Мы связались с директором института, который занимается разработкой методов лечения зависимости, и узнали, что лечение комбинированное, это не просто изоляция ребенка от гаджетов, компьютера и так далее, но и какое-то медикаментозное лечение, но это в меньшей мере, помощь психолога и тому подобное. Как считаете, нужен ли в России такой центр и будет ли он пользоваться популярностью?

И.В: Вообще, когда мы говорим о подобных центрах, это всегда бюджетные деньги, но так как проблема носит системный характер, то такие центры нужны. Я очень настороженно отношусь к медикаментозному лечению этих всех психических отклонений, я считаю, что они нужны только в случае подтвержденных диагнозов. Ни в каких иных случаях без диагнозов для лечения зависимости, когда у ребенка не обнаружены отклонения в психике, то их применять нельзя. Это лечение должно быть обязательно с согласия родителей. Надо посмотреть внимательно, может быть, они сами нуждаются в этой помощи. И если это какая-то комплексная методика, то возможно и нахождение ребенка, как в дневном стационаре, потому что когда лечат наркозависимых и алкоголиков, то очень важна смена обстановки. Потому что очень часто в этой виртуальной реальности ребенок находит бегство от действительности. И даже, если эта действительность не является ужасной, то привычная обстановка его стимулирует к тому, чтобы заняться прежним делом. А то, что он какую-то часть времени будет находиться в ином пространстве, тоже сыграет свою роль. Я не могу себе представить, из чего будет состоять лечение. Это беседы с психологом, но если с ним разговаривать целый день, то это тоже очень утомительно для обеих сторон. А вот чем будут заниматься дети все остальное время, непонятно. Если это будут центры, куда родители с детьми могут приходить, общаться, получать помощь — это одно. А если это центры постоянного пребывания, то это совсем другой формат. Он может быть необходим в каких-то тяжелых случаях, когда компьютерная зависимость совмещается с присутствием в группах смерти, если мы говорим о социальных сетях, когда за ребенком нужно круглосуточно следить до тех пор, пока он не выйдет из этой острой фазы, потому что он, следуя этим призывам кураторов, может в любой момент совершить страшные поступки с необратимыми последствиями.

М.Ц: Большое вам спасибо за то, что вы дали развернутый комментарий. Проблема актуальная, но родители опасаются, каким образом будет осуществляться лечение в данном учреждении и не усугубит ли это ситуацию. Мнения на этот счет разные. И следующий наш эксперт, с которым мы попробуем связаться, Сергей Кошкин, директор компьютерного клуба «Flashback». Он категорически против такого предложения. Здравствуйте, Сергей Владимирович.

Сергей Кошкин: Здравствуйте.

М.Ц: Расскажите, почему вы против идеи создания центра лечения от зависимости видеоиграми и почему?

С.К: Во-первых, там, где государство внедряется от чего-то лечить или что-то модерировать, то получается ерунда. Это наглядно видно на наркомании. Есть центр Ройзмана в Екатеринбурге, он гораздо больше приносит пользы, чем государство. Государство скорее распространяет наркоманию, а не лечит. Боюсь, что и с лечением от игровой зависимости получится такая же ерунда. А потом дети, они существа протестные, чем больше их загоняют в какое-то стойло, тем меньше они хотят этим заниматься. Этим семья должна заниматься, на мой взгляд.

М.Ц: Насколько я знаю, вы тоже отец. Как вы в своей семье регулируете отношения своего ребенка с видеоиграми?

С.К: Общением, объяснением, что не только на играх свет клином сошелся. В нашу эпоху общения страшно не хватает. Все уходят в виртуальное пространство. Вы поймите, что у каждого ребенка есть мобильный телефон, в котором полно игрушек. Ребенка оградить от игр можно, только посадив его в какую-то белую комнату, где нет ничего, но это уже будет похоже на тюрьму. А так только объяснением, походами в кино, парки, общением по интересам. Это очень хорошо помогает. Я думаю, что это более полезно для психики ребенка, чем какая-то казенная забота о ребенке.

М.Ц: А можно ли вообще считать болезнью любовь к видеоиграм?

С.К: Да, но это один из видов зависимости. Если человек зависим, азартен или его психика на чем-то зацикливается, то он может зациклиться на чем угодно. Игры просто под рукой оказались в цвете эпохи. А до этого он мог зацикливаться на каком-нибудь казино или просто на какой-нибудь игрушке. Это зависит от психи. Одному это может быть не страшно, а другой сразу впадает в истерию. Не в игрушке дело, а в психике и обстановке. Игрушки ведь развивающие, помимо того, что есть зависимость, но все знают, особенно японцы, что игры развивают. Тот же Илон Маск, который делает ракеты и машины, его любимая игра Overwatch, очень хорошо мозги прочищает. Если все делать в меру, то игры вполне могут существовать вместе с детьми.

М.Ц: Главное причина зависимости от видеоигр, если она есть, то это просто недостаток внимания, в том числе и родительского?

С.К: Абсолютно правильно.

М.Ц: Вот вы директор компьютерного клуба. Часто ли приходят дети, подростки играть?

С.К: Знаете, все меньше и меньше. Я давно этим занимаюсь. И вижу, что тенденция поменялась, что средний возраст посетителей уже за 30. Это вполне взрослые дядьки. И, наверное, дети тоже играют, но в клубы они уже не ходят, они по домам сидят за компьютерами. А у меня в основном взрослые дяди.

М.Ц: А было ли такое, чтобы эти дяди приводили с собой детей, и они играли вместе?

С.К: Это очень редко. Очень многие уже профессионально этим занимаются. Киберспорт стал уже просто спортом. Проводят чемпионаты с призовыми не меньше, чем на футболе. Почти все спортивные клубы сделали киберспортивные подразделения. Вот от чего их лечить, если подразделение «Спартака» играет в Dota 2, где призовых 6 миллионов долларов? Вот от чего их лечить? Он поиграл и заработал 1 миллион долларов. Я думаю, что это спорный вопрос, даже если он сильно увлечется этой игрой. Она ему дает возможность на жизнь заработать. Это все очень не плоско, это объемный вопрос.

М.Ц: А много сейчас посетителей приходит играть в компьютерные игры?

С.К: Приходят, конечно.

М.Ц: Приходят играть или пользоваться интернетом?

С.К: Играют, конечно. В интернете тоже сидят, но в основном люди приходят именно поиграть, провести время с друзьями, посидеть за чашкой чая, обсудить, как играли. Просто на спор играют. Взрослые люди, причем хорошо зарабатывающие, сейчас ходят. Мне кажется, это просто стало, как обычная кафешка, место проведения времени.

М.Ц: Мы с предыдущим экспертом обсуждали то, что во многом дети берут пример с родителей. И вы сказали, что взрослые приходят играть. В этом плане не может это навредить детям? Может, они действительно пришли в кафешку поиграли, вернулись домой и снова сели за консоль? Это влияет или нет, как вы думаете?

С.К: Здесь все непросто. Дети берут пример с родителей, но берут с плюсом или с минусом. У меня старшая дочь вообще смотрит на компьютер перпендикулярно, она не играет. Младшая дочь играет в телефоне в игрушки, ей 12 лет, и это простительно. Не скажу, что она сильно увлекается, она скорее больше гуляет на улице, что неплохо в наше время. На своей семье я не вижу плохого примера. Да я и сам не играю, я скорее тестирую игрушки.

М.Ц: Такая родительская цензура?

С.К: Не только родительская, я как директор смотрю, можно ли ее ставить или нельзя.

М.Ц: По большому счету, создание центра, который будет лечить зависимость от видеоигр, бессмысленно, по вашему мнению?

С.К: Не просто бессмысленно, но я боюсь, что это вредно. Это как пример с наркоманией, когда государство лечит наркоманов, но почему-то в этом месте их становится больше, когда оно начинает заниматься. Очень смешные примеры, когда приходят из наркоконтроля ребята подшофе и начинают лезть в рот посетителям, а сами ни в одном глазу. Это все пугает, честно скажу. Меня бы пугало, если бы какая-то казенная организация вдруг начала заниматься зависимостью моего ребенка. Плюс нельзя исключать коррупционную составляющую. Представьте, приходят и говорят, что ваш ребенок зависимый. И это пугает. Оставьте мою семью в покое, я как-то сам разберусь.

М.Ц: Скажите, есть люди, которые играют запоем с 12 лет до 18. Их из-за компьютера не вытащишь, а потом им исполняется 19, и они уже наигрались, и им больше этого не нужно, наблюдается ли у вас такое?

С.К: Знаете, на моей практике были зависимые подростки, и взрослые дядьки, и бизнесмены, которые теряли бизнес, увлекшись компьютерной игрой. И люди, которые проводили по несколько суток за играми. Мне кажется, что это психологическое состояние такой зависимости. И вряд ли оно с возрастом уходит, это как с алкоголизмом. Это не массовый характер, и этим должна заниматься семья, так же, как и с алкоголизмом. Был же пример в советские времена, когда алкоголизм пытались лечить в вытрезвителях и отправкой за 101 километр. Пропал этот алкоголизм? Нет. Так и здесь, это очень объемная проблема, чтобы ее обычной организацией или постановлением решить.

М.Ц: Спасибо большое, что поучаствовали в нашей программе.

Следующий наш эксперт Анфиса Калистратова, детский и подростковый психолог. Здравствуйте, Анфиса.

Анфиса Калистратова: Здравствуйте.

М.Ц: Скажите, с какого возраста дети могут играть в компьютерные игры?

А.К: Знаете, сложный вопрос, потому что разрешается кем?

М.Ц: Чтобы не нанести ему вред. Мы говорили в самом начале программы, что бывает, родители хотят освободить какое-то время и просто дают практически младенцу планшет, чтобы там мелькали разные интересные картинки, и у них появилось лишних 5 минут, чтобы выпить чай. И это вроде бы нехорошо. С какого возраста можно давать детям играть в видеоигры?

А.К: Самый оптимальный возраст — приблизительно с первого класса. Там как раз идут интерактивные задания, связанные с компьютером. И тогда уже можно давать разные гаджеты, уже более подробно можно объяснять и рассказывать, как ими можно пользоваться.

М.Ц: Сколько времени может ребенок провести за игрушкой, чтобы это не переросло в зависимость, о которой мы сегодня говорим? И чтобы это не навредило?

А.К: В пределах 45 минут в день. Это крайний предел. А если говорить непосредственно про игры, это не больше двух часов. Дальше у вас уже будут последствия.

М.Ц: А что такого опасного таят в себе видеоигры?

А.К: В первую очередь, они истощают нервную систему. Там происходит захват внимания. Это такое состояние у ребенка, когда он направлен всеми органами чувств на переработку какой-то информации. Это и звук, зрительные образы, и даются какие-то задания постоянно. И ребенок непрерывно в цикле работает, обслуживает эти задания, решает, возникают новые, и он не может от этого отделиться. Это должен делать взрослый обязательно.

М.Ц: А какие последствия могут возникнуть, если ребенок нарушает эти нормы и сидит 6 часов в день за компьютером и играет?

А.К: Смотрите, не стоит ждать, что ребенок сам встанет и уйдет. Так как есть захват внимания, то у ребенка нет выстроенных логических и сознательных функций, которые могут контролировать расход энергии, состояние усталости от компьютера. Это могут делать даже не все взрослые. Поэтому это нужно контролировать именно со стороны взрослых. Не ждите, что ребенок сам встанет. А если он уже сидит 6−7 часов, то ребенок будет очень нервным, раздражительным, он будет с вами ругаться, он будет плакать, он будет выглядеть как очень истощенный. У многих вваливаются глаза, появляются синяки под глазами. Это влияет на питание, это может быть снижение веса и увеличение веса. Те, кто поправляются, они просто заедают тревогу. Это связано с тем, как с тревогой справляются взрослые вокруг него. Если есть такая форма поведения, то он будет доедать. Если нет, то будет худеть. Это неполезно.

М.Ц: Есть развивающие игры, может быть, в них есть положительный эффект? Их позиционируют так, что они развивают мышление, логику или такие игры все равно опасны?

А.К: Игры есть такие, они полезны. Но тут вопрос, сколько человек сидит. Тут даже если брать обучение, когда ребенок сидит за книгами и тетрадками, это тоже большая нагрузка, нельзя же все время учиться. Вообще такая информационная часть, связанная с электроникой, с книгами, это питание для мозга. А невозможно питаться постоянно. Нужно еще время для того, чтобы переварить эту информацию. Соответственно, все игрушки, которые способствуют развитию интеллекта или мышления, они все работают, вопрос только в количестве потребления.

М.Ц: Сейчас есть такое предложение, что нужно создать в России центр, который будет заниматься лечением детей от зависимости от видеоигр. И мы также общались в самом начале программы с директором института, который также занимается разработкой методик такого лечения, такой коррекции. Он говорил, что лечение, как правило, комбинированное. Вот нужно ли это? Актуально ли это в нашей стране? Или это бессмысленная вещь?

А.К.: Я привыкла разбираться в деталях. А вот описания этой программы или вообще чем центр будет заниматься, это не совсем детали, такое общее представление. Поэтому не могу сделать выводы. Но скажу честно, что проблема есть. И в основном я вижу это решение как системное. Это не то, что дети сидят в компьютерных играх, потому что такие игры плохие. Это все идет из семьи, в том смысле, что — дайте ребенку цель, смысл жизни, возможность реализовываться, как они в играх реализовываются. И игры отступят, они будут на фоне. Не видела ни одного ребенка, у которого есть хорошие результаты социальной жизни, со склонностью к играм, с зависимостью от игр.

М.Ц.: В начале программы я зачитывала инфоповод к сегодняшней программе, и на портале упоминался случай, который произошел в сентябре 2015 года в Башкирии, когда 17-летний геймер умер после того, как 22 ночи играл в одну из игр. В общей сложности молодой человек провел за игрой более двух тысяч часов. По словам отца юноши, причиной смерти стал оторвавшийся тромб. То есть здесь уже, видимо, действительно речь идет о зависимости. В таком случае нужны ли подобные центры, которые будут лечить и пытаться вытянуть человека из этой беды?

А.К.: Это просто налицо захват внимания, плюс вопрос, почему родители после 3 дней не обратили внимания на это все, где они были. Потому что центры — это ты социальная часть, куда уже ребенок приходит после того, как родители на это обращают внимание. Первый эшелон решения проблемы — это родители. Как они к своему ребенку относятся, так и будет. Но вопрос именно в том, что у нас есть и ряд частных специалистов, которые эти занимаются.

М.Ц.: То есть методики коррекции поведения уже есть?

А.К.: Да, они есть. Они были еще до возникновения компьютерных игр. Потому что компьютерная игра — это интеллектуальный наркотик. Почему-то не все сразу обращают на это внимание. Это аналог наркомании.

М.Ц.: Большое спасибо за комментарий!

Это была программа «Угол зрения». У микрофона была Мария Цыганова. До встречи в эфире.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Культурная пятница

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments