ITunes

«Ковчег» для собак: как собирают деньги на европейский приют для животных под Владимиром

«Собака — друг человека», — вспомнить об этой истине призывает основатель фонда «Ковчег» Елена Качура. В приюте для бездомных животных уже содержатся более 30 собак. Чтобы принять новых «постояльцев», нужно построить зону карантина.

*Техническая расшифровка эфира

Мария Цыганова: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. У микрофона Мария Цыганова, это программа «Вместе с планетой» на радио СОЛЬ.

Сегодня мы узнаем подробности еще одного проекта с краудфандинговой платформы Planeta.ru. Это портал, который помогает находить финансирование для реализации самых разных идей. Он существует уже 5 лет. И сегодня в центре нашего внимания оказался приют для бездомных животных, который расположен во Владимирской области. Сейчас этой организации необходимо строительство карантинной зоны.

Обо всем подробно и по порядку мы услышим из первых уст. Сейчас у нас на связи основатель фонда «Ковчег», который занимается этим приютом, Елена Качура. Здравствуйте.

Елена Качура: Добрый день.

М.Ц.: Расскажите нам, с чего все начиналось, как появился приют, когда, сколько в нем было животных в первые дни его существования?

Е.К.: Приют появился не так давно, мы в 2014 году начали строительство первого здания, которое было рассчитано на 38 собак. Всему этому предшествовала длинная история помощи животным. Это все начало 17 лет назад. Сначала просто животных подкармливали. Потом, когда была введена программа стерилизации в Москве, мы их массово стерилизовали, пристраивали. К строительству приюта мы постепенно шли. Сначала решали какие-то городские вопросы, а потом поняли, что все, что мы можем сделать, это помогать каким-то конкретным собакам, потому что глобально эту проблемы не в наших силах решить. С помощью другой краудфандинговой платформы мы собирали деньги на утепление. Сейчас у нас уже готовое здание и достаточно много собак. Сколько всего за это время прошло собак через наш приют, мы не подсчитывали. Но мы достаточно активно их пристраиваем, поэтому ротация есть.

М.Ц.: Когда вы их только подкармливали, у них тогда не было какого-то дома, как вы тогда находили этих животных?

Е.К.: Я живу в Москве. У нас всегда было много животных. Наступил какой-то момент, может быть, их уничтожали, я не знаю, но в городе они были видны. Мы их подкармливали, стерилизовали и были спокойны, потому что, может быть, люди были не такие агрессивные. Они жили и жили до старости на улице. Если они были при каком-то предприятии, мы были за них спокойны. Но потом ситуация изменилась, стало опасно их оставлять. Поэтому мы максимально забираем и уже не возвращаем на улицу.

М.Ц.: Поначалу только вы этим занимались или вам все же кто-то помогал?

Е.К.: Нет, я не одна такая. Много людей неравнодушных и понимающих, что это острая проблема, проблема социальная, и кто-то должен ее решать. И если мы не может это сделать через какие-то административные ресурсы, то как можем, так и помогаем, потому что равнодушно не можем пройти мимо собак. Причем из тех собак и кошек, которые к нам попадают, где-то 85% - это брошенные животные, бывшие домашние.

М.Ц.: А как можно понять, что животное не выросло на улице, а было брошено?

Е.К.: Они адаптированные, многие из них знают машину, ходят на поводке, ориентированы на человека. Это сразу видно, что собака где-то жила. Частично попадают собаки с предприятий, промзон, где когда-то подкармливали, может быть, охранники их приютили, потом стройка закрылась, животные остались никому не нужными. Они уже не могут сами добывать еду, потому что они к этому не приучены. В общем, ситуация складывается трагическая.

М.Ц.: А не страшно подходить к бездомному животному, особенно если это касается собак? Ведь у них может быть разный характер. Некоторые могут отреагировать агрессивно на человеческий контакт.

Е.К.: Меня за всю жизнь ни одна собака не укусила. Собаки могут быть агрессивны в двух случаях – когда какие-то собачьи свадьбы или когда-то собака охраняет своих детей. Во всех остальных – это же домашние животные, и они должны быть домашними, они должны иметь семью. Они ориентированы на человека, они ждут от него помощи. Они могут сами прийти, некоторые даже приносят щенков и кладут, чтобы их покормили. Поэтому агрессии нет. Люди значительно агрессивнее собак.

М.Ц.: То есть все же это стереотип такой?

Е.К.: Я не знаю. У меня дети выросли с собаками, никто никого не кусал. Может быть, они чувствуют агрессию со стороны человека, их это как-то настораживает. Но чтобы они бросались – такого не было никогда. Это стереотип. Как и многие люди, они, может быть, с детства так воспитываются, в страхе. У них просто фобии. Они когда видят собаку за 200 метров, начинают кричать, размахивать руками и биться в истерике. Животное пугается неадекватной реакции. Я не видела, чтобы бросались, никогда, хотя тысячи прошли собак через меня.

М.Ц.: А было такое, что нашли бездомную кошку или собаку, и нет сейчас возможности ее куда-то пристроить, брали к себе домой на какое-то время?

Е.К.: У нас так у всех все было. Пока у нас не было приюта, все собаки проходили через мою квартиру, мой загородный дом. У меня не было других вариантов.

М.Ц.: А расскажите, пожалуйста, про фонд «Ковчег», чем он занимается?

Е.К.: Все тем же самым. Просто мы зарегистрировали организацию, так как хотели расширить свои возможности. Во Владимирской области мы начали это строительство, в идеале хотели бы проводить какую-то просветительскую работу среди населения, которое, по крайней мере, вокруг. Потому что через эти близлежащие деревни и прочие населенные пункты очень много попало к нам животных. Люди относятся к собакам и кошкам, как к мусору, как к чему-то такому, ничего не стоящему. Они берут щенка, он подрастает, они его бросают на даче. Безответственно. Может быть, как-то выработать чувство ответственности, поднять сознание того, чтобы люди поняли, что если ты относишься так жестоко к животным, это характеризует неблагополучие в обществе. Так же будут бросать потом своих родителей, это все взаимосвязано.

М.Ц.: Конечно. Добрый человек никогда животное не бросит. Как мне кажется, это часть семьи.

Е.К.: Это должно так быть. Но ситуация меняется. Население, которое окружает наш приют, они вообще не понимают. Кто-то считает, что мы зарабатываем так деньги, кто-то еще что-то думает. Но никто не верит, что это чисто благотворительность, что единственный мотив – это помочь. Мы вокруг пытаемся тоже стерилизовать собак, даже тех, которые живут при ком-то, чтобы они, по крайней мере, не размножались и не плодили несчастных.

М.Ц.: А какая у вас в приюте сейчас вместимость?

Е.К.: Я считаю, что мы сейчас больше, чем 25-30 собак не можем содержать. У нас нет финансовой такой базы, чтобы оплачивать сотрудника, поддерживать текущие расходы, покупать корм, лекарства и прочее, стерилизовать, это довольно дорого. Когда много собак, уже качество работы снижается. Должна быть ротация. Надо максимально пристраивать, для этого надо работать с населением, чтобы у них возникла потребность помочь. Например, на Западе взять дворняжку – это просто признак хорошего тона, это модно. В Европе модные девушки, юноши, они все с дворняжками, они счастливы, с ними путешествуют, ходят на работу, в магазин, везде пускают собак, я даже в церкви видела собаку. Поэтому там и диких собак нет. Почему собака дикая? Потому что ее обижали. А там все ручные, доверчивые и любимые. Миски стоят на улице.

М.Ц.: У вас на странице проекта на Planeta.ru обозначено, что вы хотите сделать из приюта организацию международного европейского уровня. Что это значит?

Е.К.: Хотелось бы по образцу немецких приютов, чтобы это было зоной и воспитания людей, экологического воспитания, и гуманного отношения к животным, чтобы к нам приезжали дети, общались с собаками. Через общение с собаками же можно их и лечить. Это распространенная терапия, когда ребенок с проблемами через общение с собакой или с кошкой заряжается энергией, у него силы появляются. Это признанный факт. Мы тоже мечтаем когда-нибудь это осуществить. А так – чтобы это была зона добра, проводить какие-то лекции, встречи. Самое главное – работать с людьми. Чтобы каждый владелец собаки понимал, что он несет ответственность, что он должен своего питомца и стерилизовать, и прививать, и чипировать, контролировать его, чтобы он не оказался на улице. Это уже более глобальная работа.

М.Ц.: То есть приют – это не только крыша над головой собаки и миска с едой, но еще с ними надо заниматься, развивать?

Е.К.: Надо развивать людей, которые будут с ними общаться. Главная задача – сократить количество бездомных животных. Понятно, что это недостаточно. Нужно начинать с закона о животных, определенные требования закрепить законодательно по отношению к владельцам собак и кошек. Потому что основной поток – это брошенные животные.

М.Ц.: А часто бывает, что находятся добрые люди, которые приходят и забирают животных себе домой?

Е.К.: Да, конечно. Не так часто, как хотелось бы, потому что приходят люди, которые эмоционально захотели, но не подумали. И любой вопрос, даже с кем останется собака, когда вы уедете в отпуск, сразу в тупик ставит. Человек не думает о том, что и как будет. Хотелось бы, чтобы было, как на Западе, когда подписывается договор, оговаривается все, вплоть до того, что ходить гулять с собакой только на поводке, что можно, что нельзя. И организация контролирует довольно долгое время содержание собаки или кошки. Там система штрафов разработана хорошая. К этому нужно стремиться, и тогда у нас будет, как в развитых странах Европы, не будет бездомных собак.

М.Ц.: Вы упомянули, что животных приходится стерилизовать. У вас свои специалисты или вы их отвозите в какие-то ветлечебницы?

Е.К.: Уже есть клиники, с которыми мы давно работаем. Они нас делают скидки. Врачи хорошие. Это уже налажено. Иногда даже вызываем, к нам приезжает врач и сразу 5-6 собак стерилизует.

М.Ц.: И мы подошли к самому главному вопросу, что приюту нужна карантинная зона. Зачем это, для чего, что там будет происходить?

Е.К.: Карантин необходим любому приюту, с этого нужно начинать. Когда ты берешь собаку с улицы, ты не знаешь, привита она, какова вообще ее судьба. Ее необходимо в течение первого месяца изолировать от остальных животных. Должно быть специальное помещение, забетонированное или плиткой выложенное, чтобы это все мылось, дезинфицировалось, не было контакта, и в отдалении от основного корпуса. Иначе ты подвергаешь опасности и пришедшую собаку, и тех, кто у тебя уже живет, даже если они привиты, потому что прививку можно пробить. Территория заражается, все летит в пропасть. Это очень важно. Мы каждый раз рискуем. Иногда даже мы не можем взять, приходится отправлять на передержку, в специальные места, это большие расходы, не всегда у нас есть на это средства. Особенно щенки, это самая большая зона риска. Все это проявляется где-то через 4-5 дней после того, как ты его забираешь.

М.Ц.: Какие еще особенности должны быть у этого помещения? Одну вы упомянули, что должна быть плитка, чтобы ее можно было дезинфицировать.

Е.К.: Да. Мы, к сожалению, не можем собрать столько денег, чтобы была плитка, мы делаем по упрощенной схеме – несколько забетонированных домиков, выгульную площадку, все это оградим. И домик внутри выложим, может быть, плиткой или чем-то моющимся, чтобы бактерицидной лампой все это выжигать. Домик этот закрывается, все это дезинфицируется, вычищается, что-то выбрасывается. По крайней мере, основной корпус будет защищен. А плитка – это очень дорого.

М.Ц.: Вы сказали, что карантин должен длиться месяц. А что потом? Будет какая-то медэкспертиза, после которой переведут в основной корпус, или что?

Е.К.: После прививки и ревакцинации животное может перемещаться уже в основной корпус и жить с другими собаками. За месяц все проявляется. Если животное здорово, значит, уже все, карантин закончился.

М.Ц.: А что будет с животным, если у него выявятся какие-то тревожные признаки, нельзя будет его переводить?

Е.К.: Или мы собаку вылечиваем, или она погибает. Если мы сами не можем вылечить, ведем в клинику, помещаем в инфекционное отделение. Это все сложно и очень дорого. Но, по крайней мере, если что-то пострадает, то одна собака, а не все. Делаем максимально все, чтобы ее вылечить.

М.Ц.: А много ли волонтеров к вам приходит?

Е.К.: Нет. Немного. Пока могу назвать, может быть, одного волонтера.

М.Ц.: А сколько всего человек у вас в приюте занимается с животными?

Е.К.: С животными в основном занимаюсь я. Моя дочка мне помогает информационно. И наш сотрудник второй там живет постоянно, тоже выполняет большую работу, на него можно положиться. Вот и вся команда.

М.Ц.: На 30 собак 2 человека – это действительно сложно, мне кажется.

Е.К.: У нас еще много животных подопечных, на улицах, на предприятиях, на рынках, на других передержках. Так что достаточное количество, даже больше, чем может выдержать человек.

М.Ц.: А как строится обычный день для животного?

Е.К.: Начинается день наших собак рано, где-то в 6 часов утра. Наш сотрудник их выпускает на индивидуальные выгулы, потому что каждая комната имеет свой индивидуальный выгул. Потом уборка, кормят всех, а потом они по очереди идут гулять на большие выгулы. Они очень много гуляют. Кормим мы их хорошо, качественными кормами. Нам очень повезло, что компания ROUKOL нам еще в прошлый раз помогла с утеплителем. И сейчас они нам еще привезут утеплитель для карантина. Это тоже большое подспорье. Мы ищем спонсоров, как предприятия по производству металла и профнастила. Всегда ведь остается какой-то брак, то, что они не могут продать. Если бы нам кто-то что-то предоставил, мы были бы, конечно, счастливы. Потому что не можем даже огородить пока нашу территорию, нам не хватает средств. Вот одна такая компания уже нашлась, мы рады. По крайней мере, с этим вопросом мы определились. Это большая поддержка, утеплитель стоит недешево.

М.Ц.: У вас на странице проекта есть еще и кошки. У вас разграничены как-то корпуса для кошек и собак?

Е.К.: С кошками у нас сложно, потому что у нас собаки, у нас нет отдельного помещения для кошек. Поэтому кошек мы или у себя дома держим, две кошки можем держать у нашего сотрудника, в его доме. А у кошек же болезней гораздо больше, чем у собак. Поэтому мы даже по две их боимся, у нас по очереди – пристроили, потом следующую привезли. А так все по передержкам и по своим домам.

М.Ц.: А в будущем планируется создание, если будет возможность, помещения для кошек?

Е.К.: Да, планируется. Но это отдельная тема. Я говорю, что у них очень много болезней, лечение дорогостоящее, у нас пока нет таких материальных возможностей. Мы еще с собаками-то не можем разобраться. Для кошек нужно, конечно, отдельное помещение. Но нужно много средств, чтобы его построить, чтобы было кому их лечить, на что их лечить. Там просто очень много всего можно от них ждать.

М.Ц.: А какие, например, сложности возникают с этим?

Е.К.: Нужно иметь сначала деньги, чтобы построить помещение для кошек. Нужно иметь деньги на лечение кошек, которые болеют часто и серьезно. Все упирается, к сожалению, в деньги. Пока мы не можем. У нас сначала стоит на учете карантин, потом мы должны еще делать выгульную площадку, забор. Нужно с этим сначала разобраться.

М.Ц.: Про карантин вы рассказали. Дальше площадка для выгуливания собак – что она собой представляет?

Е.К.: У нас сейчас есть два выгула. Но так как собак достаточно много, я считаю, мы хотим сделать еще большую площадку, 30 на 50 метров, где можно побегать, потому что для животных очень важно движение, чтобы они могли бегать максимально много, играть, общаться, не сидеть в комнатах или в своем маленьком индивидуальном выгуле, 13 квадратных метров. Поэтому не хватает, два выгула нам не хватает даже уже сейчас. Но это уже потом, когда сможем собрать деньги и после карантина уже сделать этот выгул.

М.Ц.: Какие еще есть планы, даже смелые планы, мечты? Как будете модернизировать приют, совершенствовать его?

Е.К.: У нас не зря приют называется «Ковчег», это для всех тех животных, которые нуждаются в помощи. У нас кроме собак и кошек уже живут там три голубя, которых мы вылечили. Они у нас такие красивые, толстые, сытые и довольные жизнью. Хотелось бы сделать такую мини-ферму для животных, которые попали в беду. Уточка, курочка, не знаю. Все, кому нужно помочь. Конечно, самая отдаленная мечта – это лошадка, которую мы спасем когда-нибудь. Но это пока неподъемно, не знаю, когда и будет ли вообще это осуществлено.

Еще что-то посадить, какие-то растения. Чтобы это был такой уголочек, где будут люди приезжать, чтобы что-то экологически чистое самим сорвать, чтобы пообщаться с животными, погулять. Для релаксации после заключения в мегаполис, от стресса. Такой уголок природы, где все гармонично, где все счастливы и друг друга питают энергией. Потому что общение с животными очень сильно заряжает, как и с деревьями, с цветами.

М.Ц.: Вы сказали, что для собак очень важно общаться с людьми. В то же время, я знаю, очень многие зоозащитники выступают против контактных зоопарков и аргументируют это тем, что люди могут нанести вред животным. Как здесь – кого-то пригласить к собакам, помочь, чтобы они чувствовали, что нужны, что с ними хотят поиграть, но в то же время не навредить? Это как-то можно контролировать?

Е.К.: Конечно. В контактных зоопарках же не только собаки, там и животные, которым, может быть, и не нужно общение, они в неестественных условиях находятся. А собака – это же домашнее животное, оно ориентировано только на человека, оно любит человека просто так, ни за что, и всегда ему радо. Если кошка привыкает больше к дому, то собака – только к человеку. Они преданы бомжам, которые, может быть, не будут их кормить, но они их не бросят и будут охранять. Они будут вас любить и в горе, и в радости. Для них общение – это 80%. Даже когда их кормишь, приносишь им еду, они все равно предпочитают пообщаться сначала, а потом уже поесть. Поэтому я не знаю, что бы было тут минусом. Конечно, нельзя их обижать, бить, какое-то насилие. А если ты пришел с добром, то все получится.

М.Ц.: То есть не зря говорят, что собака – лучший друг человека.

Е.К.: Так было тысячи лет назад, это можно видеть на каких-то средневековых картинах. И раньше, когда на стенах выбивали, там были уже изображения человека и собаки. Они всегда вместе и были вместе.

М.Ц.: Собаки ведь попадают разные, у них разные породы. Это здесь какое-то имеет значение? Или все равно они по каким-то стандартам содержатся?

Е.К.: У нас есть собака породы, которую многие боятся, это питбуль, может быть, чистый, может быть, с небольшими примесями. Мы просто держим его в отдельной комнате. Хотя он абсолютно адекватный, у него стабильная психика, на собак он не реагирует. Но просто зная некие особенности этой породы, мы его ни с кем не соединяем. Он живет один и гуляет только на поводке с нашим сотрудником. А вообще, что касается разведения, это отдельная тема. Если бы какой-то контроль осуществлялся, то тоже не было бы этих брошенных животных, которые забраковываются совершенно бесконтрольно. Вот эти больные йорки в стеклянных аквариумах набиты в зоомагазинах, на них смотреть невозможно, на этих собачек. Они все больные. Но никто это не контролирует, к сожалению. Тоже поток идет на улицу.

М.Ц.: Давайте озвучим, сколько вам удалось собрать и сколько еще необходимо собрать, чтобы помочь животным, чтобы у них был полноценный дом?

Е.К.: У нас там стояла сумма где-то 520 тысяч. Собрали, наверное, чуть больше половины. Сейчас 254 тысячи 458 рублей собрано.

М.Ц.: Мы искренне надеемся, что вам удастся собрать недостающую сумму и помочь вашим животным. Мы желаем вам успехов. Большое спасибо, что пообщались с нами в прямом эфире.

У микрофона была Мария Цыганова, это была программа «Вместе с планетой» на радио СОЛЬ. До свидания.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
АПИ

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments