Привет, углекислый газ: как отразится на России выход США из Парижского соглашения по климату

Как уже сегодня в регионах проявляются последствия глобального потепления и что будет дальше? Эксперт: Владимир Сливяк — сопредседатель российской экологической группы «Экозащита».

*Техническая расшифровка эфира

Валентина Ивакина: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Это программа «Zoom» на радио СОЛЬ, у микрофона Валентина Ивакина. В ближайшие 30 минут мы будем обсуждать следующую тему: «Привет, углекислый газ: как отразится на России выход США из Парижского соглашения по климату». Буквально несколько дней назад многие СМИ сообщили о том, что США выходит из Парижского соглашения по климату. Разные эксперты оценивают это по-разному. В частности, сегодня мы побеседуем с Владимиром Сливяком, сопредседателем российской экологической группы «Экозащита», и попробуем понять, каким же образом этот шаг, возможно, отразится на регионах России, почувствуем ли мы это на территории нашей страны.

Владимир, здравствуйте.

Владимир Сливяк: Здравствуйте.

В.И.: Почему это событие важно — выход США из Парижского соглашения по климату? На ваш взгляд, чем это может обернуться глобально, пока не беря в расчет Россию?

В.С.: Давайте начнем с того, что такое изменение климата и как оно на нас сегодня влияет. Дело в том, что это не какая-то отдаленная проблема, которая возникнет только к концу нынешнего столетия. Изменение климата идет, оно идет очень быстрыми тепами. И каждый год мы видим в российских регионах, в том числе, растущее количество разных экстремальных природных явлений. Это и ураганы, и наводнения, и прочие разные неприятные вещи, которые, помимо всего прочего, стоят бюджету и карманам обычных российских граждан серьезных денег. Парижское соглашение — это документ, который почти 200 стран мира подписали в 2015 году. Он создает платформу для международных действий по снижению опасности от изменения климата, в первую очередь, за счет создания экономически выгодных механизмов, которые ведут к снижению выбросов углекислого газа. Углекислый газ наряду с другими парниковыми газами больше всего оказывает влияния на наш климат. Его концентрация в атмосфере является причиной, как считают ученые, всех этих страшных природных явлений, которые иногда, к сожалению, и человеческими жертвами заканчиваются. А что касается будущего, то если мы ничего не будем делать, то будущее будет очень тяжелым на Земле. Это коснется всех стран. Некоторые страны вообще исчезнут. Речь идет об островных государствах, которые просто затопит из-за поднятия уровня Мирового океана. Вот такая приблизительно ситуация. И то, что сделал Дональд Трамп, это не то чтобы очень сильно на нас влияет, но это, скорее всего, затормозит международные усилия по снижению вот этих рисков от изменения климата.

В.И.: Сейчас, как многие ресурсы сообщают, на США приходится 14% выбросов углекислого газа на планете Земля. Это довольно приличный процент. И если никто больше не будет сдерживать такую большую страну, которая и так огромные выбросы производит, то можно прогнозировать, что этот процент вырастет.

В.С.: Во-первых, нужно сказать, что США — это второй по величине загрязнитель атмосферы Земли. Еще буквально лет 10 назад это был номер один загрязнитель, сейчас они на втором месте после Китая. Это, конечно, очень большой объем загрязнения, которое вносится в атмосферу, которой все мы дышим. Вместе с этим нужно сказать, что выход Дональда Трампа и США из соглашения, если он еще состоится, потому что с юридической точки зрения он еще не состоялся, приведет к тому, что на США будет труднее влиять, возможно, но вместе с этим вряд ли речь сегодня идет о том, что в США будут очень серьезно расти выбросы. Дело в том, что при Бараке Обаме страна занимала принципиально другую позицию. Она всячески поддерживала вот это климатическое движение всемирное. В числе прочего, США обещали выделить 3 млрд долларов в Зеленый климатический фонд, из которого развивающиеся страны смогут брать деньги на преодоление последствий изменения климата. При Бараке Обаме было начато очень много программ на уровне крупных городов, на уровне больших корпораций, программ, которые направлены на снижение выбросов углекислого газа в атмосферу. И в эти программы уже очень серьезно вложились, они долговременные. Невозможно решением Дональда Трампа о выходе из Парижского соглашения все это взять и прекратить. Это уже идет в США. Если Дональд Трамп постарается что-то еще сделать против этого международного климатического движения, то разница будет примерно следующая: сегодня цель США по снижению выбросов углекислого газа — это где-то 26−28% от уровня 2005 года. Если различные меры по снижению выбросов углекислого газа не применять в США сегодня, то то, как страна развивается, то, как ее экономика развивается, это само по себе приведет к снижению выбросов на 22% примерно от уровня 2005 года в обозримом будущем. Мы не говорим о том, что США прекращают сокращать и начинают немедленно выбрасывать вдвое или втрое больше выборов в атмосферу. Мы говорим о том, что те сокращения, которые были запланированы администрацией Обамы, могут идти медленнее, но они не прекратятся.

В.И.: То есть поводов для беспокойства нет?

В.С.: Если смотреть с точки зрения того, выживет ли Парижское соглашение и продолжится ли международное движение к сокращению выбросов и предотвращению наиболее страшных последствий изменения климата на Земле, — с этой точки зрения, наверное, большого беспокойства испытывать не стоит, потому что из пятерки главных загрязнителей глобальной атмосферы четыре, за исключением США, подтвердили свою приверженность целям по сокращению выбросов и продолжению участия в Парижском соглашении. Но с точки зрения помощи нуждающимся, разница, конечно, довольно значительная, потому что Барак Обама 1,5 млрд из 3 обещанных перевел в Зеленый климатический фонд, а еще 1,5 должна была перевести администрация Дональда Трампа. Этого, скорее всего, не произойдет. Это где-то 15% средств этого фонда, то есть развивающимся странам будет сложнее бороться с изменением климата. К сожалению, это значит, что, возможно, где-то погибнут люди, погибнет больше, чем это было бы при большем количестве финансирования. С этой точки зрения, конечно, разница есть, и она для кого-то может быть фатальной.

В.И.: Россия входит в ту пятерку стран, насколько я понимаю, с наибольшими выбросами и тоже в Парижском соглашении по климату состоит. Если говорить про Россию, то у нас как это все может себя проявить?

В.С.: Чтобы была предельно понята ситуация с Россией, мы подписали вместе с остальными странами в позапрошлом году Парижское соглашение. Но мы его не ратифицировали. Это значит, что на территории нашей страны оно в силу пока не вступило. Нужно сказать, что в российской прессе после заявления Дональда Трампа о выходе из Парижского соглашения была масса материалов, естественно, критических по отношению к США, и это правильно, но также и о том, что Россия буквально за несколько часов до заявления Трампа подтвердила свою приверженность Парижскому соглашению. Здесь есть интересная деталь. Мы же не ратифицировали это соглашение, оно у нас не действует. Все остальные успели его ратифицировать за это время, кто подписал, за исключением двух маргинальных стран, а мы почему-то до сих пор не успели, и у нас в планах года через 2−3. Вы знаете, когда в России в планах написано, что года через 2−3, это считается, что пока мы этого не сделали и неизвестно, сделаем ли. Понятно, что в большей степени комментарии Путина — это были комментарии не столько подтверждающие, что мы такие уж большие фанаты Парижского соглашения, сколько желание, конечно, уколоть США, главного геополитического противника на данный момент. И нужно сказать, что в России делается чрезвычайно мало для того, чтобы снижать выборы парниковых газов. А если говорить точнее, то не делается практически ничего. Мы в довольно уникальной ситуации. Мы сегодня находимся более чем на 30% ниже по выбросам по сравнению с 1990 годом. Этот год является базовым для расчетов в ООН, где Парижское соглашение было подписано. И наша национальная цель, заявленная в ООН, заключается в снижении выбросов примерно на 25−30% от уровня 1990 года. Грубо говоря, мы уже давно это выполнили, мы ниже этой цели находимся. И когда мы говорим, что мы снизим на 25% наши выбросы от уровня 1990 года, то это означает, что мы на самом деле нарастим выбросы, а не будем их снижать, потому что мы сегодня ниже 30%. То есть минус 25% для нас означает плюс. Это лучшая иллюстрация того, как на данный момент власти в России относятся к теме изменения климата, несмотря на все, что говорилось совсем недавно, после решения Трампа. Конечно, здесь нужно говорить о том, что России нужно предпринимать большие усилия по сокращению выбросов, усилия, которые многие другие страны уже давно предпринимают, а мы не предпринимаем вообще ничего. У нас все только в планах. Мы очень интересную позицию занимаем — мы уже ниже сильно уровня, на который требуется сокращать, пусть теперь другие сокращают, мы свое сократили. На самом деле, конечно, мы ничего не сокращали, как это делали другие. У нас просто был развал экономики после распада Советского Союза, и это привело нас к такому резкому снижению выбросов. Но если мы озабочены темой изменения климата, если мы не хотим, чтобы у нас увеличивалось количество ураганов, наводнений, чтобы у нас умирали люди в результате этих катастрофических иногда природных явлений, то нам нужно тоже включаться в эту борьбу. И здесь есть свои подходы, которые связаны не с тем, чтобы кого-то ограничивать, какие-то заводы закрывать, а с развитием возобновляемых источников энергии, с развитием энергоэффективности, и там ряд еще других подходов есть, которые не будут для экономики вредящими, а наоборот, помогут экономическому развитию страны.

В.И.: Говорите, удалось нам сократить выбросы на 30% по сравнению с показателями 1990 года. Цель перевыполнена даже. И произошло это исключительно за счет того, что количество производств стало меньше. А неужели нет таких светлых территорий в России, где действительно борются за экологию, предприятия работают как предприятия мечты и не загрязняют атмосферу?

В.С.: Чтобы расставить точки, резкое снижение выбросов после распада Советского Союза произошло и из-за того, что закрывались предприятия, и из-за того, что Советский Союз — это все-таки 15 республик, а сейчас мы говорим о России. Она, конечно, является правопреемником Советского Союза, но тем не менее. Плюс к этому у нас какое-то количество угольных станций закрывали и переводили на природный газ. Это тоже помогло снизить выбросы. Но в целом сейчас говорить о том, что хоть в каком-то регионе даже небольшой позитивный опыт по сокращению выбросов существует, я бы не стал. Я очень сильно надеюсь, что у нас такие регионы в будущем появятся, которые будут закрывать угольные станции и заменять их на ветровые станции или солнечные станции. У нас в каком-то виде даже существует поддержка для возобновляемых источников энергии в России. К сожалению, схема этой поддержки продумана очень плохо, это очень мало влияния оказывает на общие выбросы нашей страны. Плюс у нас чиновники больше заняты тем, чтобы заставить на международном уровне учесть поглощающую способность наших лесов. Но это же, по сути, только на бумаге существует. Леса были раньше, они есть сегодня. Они как поглощали что-то, так и продолжают поглощать. Вместо того, чтобы развивать возобновляемые источники энергии, строить ветровые, солнечные, геотермальные и прочие станции, у нас занимаются спорами по поводу того, как считать выбросы. Если мы добьемся в ООН того, чтобы нам выгоднее посчитали, то тогда на бумаге будет казаться, что у нас меньше выбросов. На деле это разве влияет на выбросы? Конечно, никаким образом не влияет. У нас есть закон об энергоэффективности. У нас есть программа энергоэффективности. Если бы эта программа реализовывалась так, как это было задумано, а закон еще в 2009 году был принят господином Медведевым, который тогда был в ранге президента, если бы хотя бы просто то, что было запланировано тогда, 8 лет назад, у нас бы выполнялось и хорошо бы финансировалось, вот тогда бы сегодня было видно ощутимое снижение выбросов. И это было бы понятно, что это действительно нашими руками сейчас сделано, и мы привержены стремлению снизить выбросы в атмосферу, то есть помочь нам самим сделать так, чтобы в будущем средняя температура на Земле выросла в меньше степени, и меньше различных экстремальных природных явлений произошло, меньше территорий подверглось бы опустыниванию в мире, больше продукции в сельском хозяйстве было бы произведено. Это все — следствия изменения климата. У нас сегодня Росгидромет уже говорит, что мы видим, мы ощущаем в российских регионах на себе изменения климата, и эти изменения климата, к сожалению, не такие радужные, как иногда говорят политики, которые, бывает, любят пошутить, вроде того, что пальмы в Сибири вырастут, будем бананы тогда есть, будет нам жить дешевле, потому что не надо будет шубы носить. Если бы все действительно было так замечательно, тогда можно было бы вообще сказать: да чего с ним бороться, с изменением климата. К сожалению, реальная ситуация другая. Например, одно из следствий изменения климата — это уменьшение количества осадков там, где их сегодня уже не хватает, и увеличение количества осадков там, где их и так много.

В.И: А на примере России?

В.С: Мы оказываемся в ситуации, что если мы посчитаем в общем, то у нас увеличение осадков и, может быть, даже небольшое, но если мы посмотрим на регионы, то мы увидим, что на самом деле увеличение осадков происходит там, где это не нужно, а там, где это нужно, оно не происходит, и их становится меньше. Например, для юга России это очень серьезная проблема, потому что на юге России очень большое количество сельскохозяйственной продукции производится, и если климат дестабилизирован, если у нас, как недавно было очень холодное время, когда производители начали говорить: «Ребята, у нас сейчас погибнет урожай, а потом начнутся наводнения, и он опять погибнет». Мы видим реальное влияние климата на страну, к сожалению, от этого изменения ничего хорошего ждать не приходится. Не говоря уже про таяние вечной мерзлоты, которое приведет просто к тому, что и трубопроводы, перекачивающие нефть и газ, различные здания, построенные на вечной мерзлоте, просто обрушатся, потому что земля перестанет быть твердой. Есть огромная угроза освобождения из вечной мерзлоты очень большого количества парникового газа, такого агрессивного, как метан. И тогда мы заговорим не только об углекислом газе, но и о метане, который тоже будет очень серьезное влияние оказывать. Не говоря уже о том, что даже Чубайс в какой-то газете недавно рассказал, что в прошлом году в Якутии из-за таяния вечной мерзлоты вскрылись могильники животных, которые были заражены сибирской язвой. Никто про это не думал, когда организовывал эти могильники, никто не считал, что вечная мерзлота когда-то уйдет, а она уходит, и мы ее теряем. Это на самом деле очень важная штука, и честно говоря, было бы здорово, чтобы правительство РФ серьезно включилось и правительство разных уровней, не только Москва. И в регионах начали свои собственные программы разрабатывать и лоббировать эти программы на федеральном уровне, чтобы федеральный центр выделял деньги на эти программы. Мы уже видели закон об энергоэффективности, закон есть, программа есть, все прекрасно, только денег на это не дают.

В.И: Если брать самые последние примеры, ураган в Москве, ураган на Урале, и если брать снегопады, если припомнить наводнения в Ставрополе, то нечто подобное довольно циклично проявляется, вот если брать ураганы в Москве, то же самое было в 1990-х. А если говорить про потопы, то такое тоже происходит периодически. Нельзя же сказать, что это появилось только сейчас, оно же иногда случается?

В.С: Конечно, нет. Что тут нужно понимать в отношении изменения климата? Что речь не идет о чем-то принципиально новом, чего не было раньше, по сути. Климат на планете менялся всегда. Всегда идут какие-то процессы, которые можно назвать изменением климата на планете. В чем разница с тем, что было много тысяч лет назад и происходит сегодня? Разница в том, что изменение климата происходит намного быстрее, чем это было в какие-то времена, когда не существовала наша цивилизация. Если бы изменение климата шло как в какие-то древние времена, разница была бы в том, что живые виды успевали адаптироваться к этому изменению климата. А скорость климатических изменений, которые мы видим сегодня, просто не позволяет многим живым видам вообще адаптироваться. Мы говорим сегодня о том, что до 30% всех живых видов, которые существуют на Земле, исчезнет в обозримом будущем, потому что эти живые виды обитают на прибрежных территориях, и произойдет повышение уровня мирового океана. Мы говорим о том, что причина такого быстрого изменения климата состоит в том, что человечество выбрасывает огромное количество парниковых газов, и это происходит очень и очень быстро. Конечно, ураганы, наводнения и все остальное прочее бывало и раньше. Когда мы говорим об опустынивание, пустыни существовали и раньше, но статистика четко демонстрирует, что довольно большими темпами происходит опустынивание, это значит, что пустыни расширяются, это значит, человечество сможет производить меньше еды для себя. Мы видим, что ураганы и их количество растет, если раньше какие-то суперураганы случались раз в несколько лет или десятилетия, то сегодня они происходят ежегодно. Мы видим, что раньше какое-то наводнение, вызывающие масштабные разрушения, происходило раз в десятилетие или раз в несколько лет, то сегодня это происходит практически ежегодно. Вот о чем идет речь. Речь идет о том, что все очень быстро ускорилось, и мы не скоро сможем просто к этому адаптироваться. И способ хоть как-то с этим справляться есть только один, это модернизировать энергетику, стремиться к резкому снижению выбросов парниковых газов, переводить наши автомобили на электричество, жечь меньше нефти, угля и так далее. Мы стоим на пороге очень значительной энергетической революции во всемирном масштабе. Россия, к сожалению, в самом хвосте этой революции находится, а практически все остальные страны уже инвестировали огромное количество денег в возобновляемую энергетику. И дело тут не в том, что у них нет другой энергии. Китай — это крупнейшая страна по добыче угля, если бы они об этом не волновались, они бы просто топили углем и дальше, но за последние 10 на 10 процентных пунктов доля энергетики в Китае снизилось. Мы видим, что есть очень большое движение, направленное в энергетическую революции во всемирном масштабе. К сожалению, мы видим, что Россия в самом хвосте этого движения и считает, что она как-нибудь обойдется или все остальные как-нибудь без нас обойдутся. На самом деле нет. Мы входим в 5 крупнейших загрязнителей атмосферы, и мы должны стремиться к тому, чтобы меньше выбрасывать. В США, не смотря на все решения Трампа, снижения все равно будут происходить. Как я говорил, все программы уже запущены, в них вложены деньги. Это у нас сегодня нет таких программ, которые бы вызвали снижение выбросов.

В.И: Если говорить про Россию и углекислый газ, вот какие регионы являются показательными, чтобы сказать, что там все хорошо? И какие в черный список можно отнести?

В.С: Давайте скажем так. Если мы посмотрим на выбросы углекислого газа, то мы увидим, что главный враг климата — уголь. И если мы возьмем Сибирь и Дальний Восток, то доля угольной энергетики примерно половина всей энергии на данный момент. Если взять европейскую часть, то доля угольной энергетики в районе 10%. Если мы посмотрим, кто и сколько выбрасывает в России, мы увидим, что главные выбросы идут из Сибири и Дальнего Востока. И самая страшная ситуация в Кузбассе. Это практически монорегион, весь регион занят добычей угля и его частичным сжиганием. Насчет хорошего региона, где можно было сослаться на какой-то очень хороший опыт, я затрудняюсь.

В.И: Владимир, спасибо большое, что нашли время побеседовать с нами в прямом эфире. Наша программа походит к концу. До свидания.

В.С: До свидания.

В.И: Это программа «Zoom» на радио СОЛЬ. У микрофона Валентина Ивакина. До свидания.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Культурная пятница

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments