Образ будущего

Кибердружины: кто и зачем будет контролировать интернет

Эксперты считают, что создание кибердружин в регионах — странная инициатива, и непонятно, чем будут заниматься волонтеры, так как для контроля за интернетом есть Роскомнадзор. Эксперты: Галина Арапова — директор Центра Защиты прав СМИ; Полина Колозариди — социолог, интернет-исследователь, научный сотрудник НИУ ВШЭ, координатор клуба любителей Интернета и общества.

*Техническая расшифровка эфира

Игорь Киценко: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. У микрофонов Игорь Киценко и Алексей Шляпужников, это программа «Zoom» на радио СОЛЬ.

Алексей Шляпужников: Привет-привет.

И.К.: Тема сегодняшнего эфира звучит следующим образом: «Кибердружины: кто и зачем будет контролировать интернет». О кибердружинах говорят уже давно, инфоповодов было много. На портале «Коммерсанта» была опубликована новость: «Белгородцев зовут в кибердружины». В чем вся соль: «Белгородская область первым из регионов РФ утвердила регламент деятельности кибердружин, которые должны будут искать противоправную информацию в интернете». То есть те, кто вступают в кибердружину, официально и легально работают.

А.Ш.: Это работа у них будет такая? Сидеть в интернете и искать всякую противоправную историю?

И.К.: Да, как я понял из материала.

А.Ш.: За бюджетный счет?

И.К.: Получается, что да. Это будет работать за счет областных денег.

А.Ш.: А в Белгороде какие-то проблемы с этой историей, да?

И.К.: Не знаю. Проблем, как выяснилось, очень много. Уйду немного в сторону. На нашем портале был материал: «В Карачаево-Черкесии с „группами смерти“ будут бороться кибердружинники». Но там все на добровольных началах. А здесь это люди, совершеннолетние граждане, налогоплательщики, которые приходят, сидят, работают. Но там очень много вопросов возникает по поводу того, как они будут определять этот контент, запрещенный он, не запрещенный.

А.Ш.: И что они будут с ним делать.

И.К.: Совершенно верно. Первый наш собеседник — Галина Арапова, директор Центра защиты прав СМИ. Здравствуйте.

А.Ш.: Добрый день.

Галина Арапова: Добрый день.

И.К.: О том, что в Белгородской области утвержден регламент работы кибердружин, вы знаете. Каким образом это будет происходить, на ваш взгляд? Как должно это происходить? Кто должен присутствовать в составе кибердружины, чтобы отыскивать этот запрещенный контент?

А.Ш.: И насколько это законно вообще?

Г. А.: На мой взгляд, вообще это не должно происходить. Мы имеем дело с какой-то очень странной конструкцией, когда вместо того, чтобы ведомство, которому вменено это в полномочия, в частности, Роскомнадзор, у которого есть специалисты, которых берут на работу, проверяют их квалификацию, это их работа, они должны этим заниматься, — вместо этого собирают каких-то людей с сомнительной подготовкой, которые должны выполнять функцию контролирующего органа, по сути дела, подменяя их контрольные функции. Помимо всего прочего, положа руку на сердце, для того, чтобы понять, насколько опубликованный и распространенный контент соответствует закону, нужно обладать хорошими юридическими знаниями и опытом. Даже мы занимаемся медиаправом, иной раз мы, юристы с большим опытом, сидим и много думаем по поводу того, насколько в данной ситуации можно оценить этот контент с точки зрения закона. Да и сотрудники Роскомнадзора тоже, которые занимаются оценкой контента с точки зрения закона, они тоже должны иметь специальную юридическую подготовку. Кто эти люди в кибердружинах, какая у них подготовка? У меня ощущение, что это подготовка группы, которая будет заниматься массовыми доносами. Понятно, что любой гражданин может проявить бдительность и написать заявление в Роскомнадзор или в правоохранительные органы с просьбой проверить тот или иной контент на соответствие с законом. Но это их собственная инициатива, их дело, ради бога, хотят проявить бдительность — имеют полное право. Но когда государство само занимается организацией таких граждан, на мой взгляд, это выходит за пределы и закона, и здравого смысла. Я уж не говорю, что это с моральной точки зрения выглядит очень сомнительно.

А.Ш.: Когда граждане делают это сами по себе, дома, на домашних компьютерах, это личная инициатива, это можно понять, гражданская позиция. Но здесь-то происходит за бюджетный счет. Если в обязанностях областной белгородской администрации нет таких полномочий, а они есть у Роскомнадзора, нет ли тут нарушений бюджетного кодекса расходования этих средств областного бюджета?

Г. А.: На мой взгляд, это полномочия федерального органа по контролю за соблюдением законодательства о СМИ, Роскомнадзора. Любые другие траты, связанные с этим, безусловно, вызывают вопросы относительно целевого расходования этих средств на эти цели. Ради бога, сидите дома, ищите детское порно в интернете, сообщайте о распространении незаконного контента. Но то, что я видела в регламенте, там же не только об откровенно незаконном контенте. Там же они предлагают искать контент критический, провокационный, спорный. Кто будет решать, что этот контент является критическим? А почему, собственно, критика, которую кто-то публикует в интернете, должна быть предметом рассмотрения каких-то сотрудников кибердружины? Представьте себе, что набрали таких людей, которые очень далеки от юриспруденции, тем более, ничего не понимают в медиаправе. Они сидят и ищут любой критический или провокационный контент, как написано в регламенте, и отправляют свои соображения по этому поводу в Роскомнадзор. Наверное, в Роскомнадзоре рано или поздно скажут: «Хватит уже», потому что им же придется все это рассматривать потом. Мне кажется, это не может быть по-человечески, нормально, тем более, с точки зрения закона правильно работать. Мне кажется, это мертворожденный ребенок изначально.

А.Ш.: Я тоже мельком пробежал этот регламент и понял, что все, что они будут находить, все, что они будут делать, они будут, по большому счету, перенаправлять в тот же Роскомнадзор, и будет явный перегрев регионального Роскомнадзора в этом плане, потому что-то количество людей, которое они собираются набрать, явно будет производить огромное количество таких обращений и заявлений.

И.К.: А с другой стороны, почему бы и нет? Сначала обкатать эту систему, обучить людей в процессе, может быть, они получат какое-то образование, они будут изначально отслеживать какой-то материал. То есть снимут какую-то часть нагрузку, а может быть, в дальнейшем и часть финансирования с областного Роскомнадзора.

А.Ш.: Тогда пускай идут работать в Роскомнадзор.

И.К.: Да, согласен.

Г. А.: Роскомнадзор — это федеральный орган. У них финансирование не региональное. Даже белгородский Роскомнадзор — это все равно управление, относящееся к федеральному министерству. Поэтому в этой ситуации эта инициатива Белгородского региона не внутри работы Роскомнадзора, она рядом. По сути дела, пытаются им помочь вычленить этот незаконный контент, но это все равно очень сомнительно с юридической точки зрения и с финансовой тоже.

А.Ш.: В России, как известно, дурной пример очень заразителен. Кибердружины в разном формате существуют в нескольких регионах. И если в одном из регионов появился такой регламент, то путем «копировать — вставить» у нас многие региональные администрации могут пойти. Беда в том, что они же будут искать этот критический противоправный контент не только в социальных сетях, но и в СМИ. Что делать журналистам, редакторам, издателям, когда к ним приходит такой запрос от какой-то подобной кибердружины? Не реагировать, вступать в диалог, что делать? Идти в суд, может быть, сразу же?

Г. А.: Сначала отреагирую на ваше замечание, что это может пойти по другим регионам. К сожалению, дурной пример заразителен, я не исключаю, что это возможно. Но, на мой взгляд, это очень непродуктивно. Скорее всего, так и произойдет, как вы говорите, будет перегрев, сотрудники Роскомнадзора, вполне возможно, не смогут обработать весь этот поток обращений, который будут генерировать сотрудники этих кибердружин.

Что касается ситуации, когда эти кибердружинники будут писать в редакции СМИ, по сути дела, с точки зрения закона о СМИ, это будет подпадать под обычное письмо в редакцию. Редакция имеет право на него не отвечать. Они не являются государственными служащими. И даже обычный запрос, который направляют государственные органы, — формально вы обязаны отвечать только на запросы правоохранительных органов и судов. Поэтому я бы сказала, что спокойно можно это игнорировать. Фактически вам пишет обычный гражданин, который у вас что-то спрашивает. Другое дело, когда этот гражданин нашел у вас какую-то публикацию и сообщает о ней в Роскомнадзор или в правоохранительные органы, то тогда, опять же, с точки зрения закона это должно рассматриваться как обычное обращение гражданина. Что, собственно, есть и сейчас. Любой гражданин может сообщить информацию о правонарушении, которое, как он считает, имеет место, в уполномоченные контролирующие органы. Белгородская область решила этих граждан объединить и как-то организовать.

А.Ш.: Получается, этот регламент не создает никакой дополнительной ценности и просто повторяет то, что и так уже могло быть, никаких новых полномочий для дружинников не создает?

Г. А.: Ничего нового. И сейчас граждане имеют право обратиться. Просто сейчас на порядок меньше таких обращений. Видимо, с момента организации кибердружин, они же должны какой-то продукт производить, они будут генерировать его довольно активно.

И.К.: Галина, огромное спасибо, что вам удалось пообщаться с нами в прямом эфире.

Г. А.: Спасибо вам.

И.К.: Мы продолжаем.

А.Ш.: Если согласиться с Галиной, а с ней трудно не согласиться, то получается, что единственный смысл создания этой кибердружины — это устроить на работу некоторое количество лояльных к областной администрации людей. Не обязательно профессиональных, полезных, может быть, даже где-то вредных, если это будет перегрев регионального Роскомнадзора. Но при этом потратить часть бюджетных денежек.

И.К.: Там начнется создание каких-то проектов, посыплются инициативы, потому что координировать деятельность кибердружины должно областное управление молодежной политики и бюджетное учреждение «Центр молодежных инициатив». Я пытался туда дозвониться, получить комментарии.

А.Ш.: Но кибердружина тебя не пропустила.

И.К.: Там сказали, что нет, это нужно общаться с руководством и т. д. В общем, комментарий от них, какая причина, есть ли в Белгородской области социальный запрос за то, чтобы появился, условно говоря, такой орган, который контролировал бы интернет-контент, не получили.

С нами на связи Полина Колозариди, социолог, интернет-исследователь, научный сотрудник НИУ ВШЭ, координатор клуба любителей Интернета и общества. Здравствуйте.

Полина Колозариди: Добрый день.

И.К.: Мы обсуждаем появление регламента о деятельности кибердружины в Белгородской области. У нас кибердружины так или иначе существуют в разных регионах. Неужели существует такая потребность у общества, чтобы появилась такая официальная группа лиц, которая бы занималась отслеживанием вредоносного контента?

П.К.: Сложно сказать, что именно существует у общества, потому что общество — довольно разрозненная штука в России. Очевидно, что есть немало людей, которые переживают по поводу того, что происходит в онлайн-среде. Насколько они хотят, чтобы это контролировалось официально, сложно сказать. По данным опросов, люди действительно имеют какие-то опасения по поводу интернета и не прочь, чтобы как-то онлайн-пространство регулировалось. Но мне кажется, что если бы людям были предложены разные варианты, более-менее официальные, то, наверное, люди бы нередко предпочли, чтобы этим занимались не официальные дружинники под предводительством правительственных организаций, а, может быть, менее формальные группы. Условно говоря, родители больше образовывались и узнавали о том, что происходит в интернете, где общаются их дети.

А.Ш.: Вот «Лига безопасного интернета» существует, вполне себе некоммерческая организация.

И.К.: Да. И возникает такая мысль, зачем создавать все эти дружины, когда есть огромное количество приложений, которые могут взять родители, установить на компьютеры своих детей.

А.Ш.: Это история о проактивной защите. А это фактически история про активное нападение на критический или противоправный контент. Другой вопрос, в чем смысл создания дополнительной сущности, если уже существует Роскомнадзор?

П.К.: Мне кажется, что в ситуации родителей и детей самым разумным было бы устраивать беседы, говорить с детьми и с родителями о том, что происходит в их онлайн-жизни, что их смущает, что им не нравится и т. д. Просто нормальный разговор здесь мог бы много решить. Поэтому для меня вопрос скорее не в том, зачем нужны дружины, если есть Роскомнадзор, а зачем нужно включать режим чрезвычайного положения, безопасности и каких-то охранных сил, когда можно начать обсуждать какие-то возможные сложности. Действительно, есть программы, которые блокируют какой-то контент, есть какие-то начинания, которые позволяют родителям и детям давать анкеты, которые позволяют людям обсуждать, что с ними происходит не так. Мне кажется, если бы больше родителей знало о том, какие риски действительно есть в интернете и что происходит с их детьми, то дружинники бы не понадобились.

А.Ш.: То есть вы считаете, что такая деятельность со стороны администрации региона — это фактически деятельность в режиме чрезвычайной ситуации?

П.К.: Скорее деятельность в режиме мобилизации. Там нужно разбираться. Я сейчас смотрела информацию, пока ее не очень много. Надо разбираться, как именно это будет организовано. Конечно, слово «дружинник» в интернет-пространстве, «кибердружина» навевает мысли про какую-то мобилизационную активность, а не просто меры по улучшению среды в интернет-пространстве.

А.Ш.: Дело в том, что дружинники будут искать не только противоправный контент, какой указан в регламенте, но и критический, провокационный. Не станет ли это поводом для большей конфликтности в интернете и вывода этой конфликтности в реальный мир? Они же будут писать обращения в прокуратуру, в Роскомнадзор, требуя блокировки этих ресурсов и т. д.

П.К.: Решительной границы между онлайн и офлайн-пространством у нас сегодня нет. Даже юридически мы уже имеем немало дел, которые предполагают ответственность человека, который сделал что-то в интернете, совершенно офлайновую. Нельзя сказать, что мы имеем дело с отдельным пространством, кибервиртуальной реальностью, в которой действуют свои законы. Нет, там действуют обычные законы. И это естественно на сегодняшнем уровне развития интернета. Другое дело, что, действительно, если люди будут искать какой-то не такой контент, они могут найти вообще все что угодно.

И.К.: Да. Темный интернет.

П.К.: Да не только, просто люди там общаются с меньшим количеством официальных проволочек, могут использовать более обширно обсценную лексику, какую-то неудачную шутку использовать. И вот эта граница, как определить, что является опасным, а что — плохой шуткой, довольно зыбкая. Конечно, вообще-то, мне кажется, разбираться они должны без полиции, а между людьми, чтобы люди больше понимали, что каждый имеет в виду.

И.К.: Получается, что инициатива сомнительная, по большой счету.

П.К.: Да, мне кажется, такой алармизм не очень хорош.

И.К.: Огромное спасибо, что смогли пообщаться с нами в прямом эфире.

П.К.: Спасибо вам. Всего доброго.

И.К.: Мы продолжаем. Как говорят наши эксперты, инициатива непонятная, да и ненужная.

А.Ш.: Странная, несвоевременная. Полина уже сказала, что было бы неплохо, чтобы люди сами объединялись в какие-то группы и занимались. Я скажу, что существуют такие группы, и в России, и не только в России. Это специалисты по безопасности, так называемые «белые» хакеры, которые отслеживают террористические, экстремистские ресурсы, которые находят ресурсы с распространением детской порнографии и не прибегают к помощи государства, не напрягают Роскомнадзор, а просто делают так, что эти ресурсы перестают быть в рабочем состоянии. Это одна сторона гражданской активности, ее можно понять, они не просят денег у государства. Но здесь есть определенные трудности с законом, потому что все равно не санкционированное судом блокирование доступа к тому или иному ресурсу является нарушением закона. С другой стороны, меня напрягает очень сильно, что во всей этой истории во главе угла стоит отдел по делам молодежи Белгородской области. Мы прекрасно знаем, что во всех этих отделах по делам молодежи тусуются так или иначе связанные с партией власти, с областной региональной и местной администрацией провластная молодежь и всякого рода молодежных парламентов, молодежных правительств и т. д. Такие молодые карьеристы с папочками и не очень сильно горящими глазами, которые мечтают занять то или иное кресло. Они очень услужливы в своей лояльности, очень активны, и я боюсь, что вся эта история с кибердружиной превратится в киберопричнину, и они будут заниматься только тем, что будут выискивать людей, которые так или иначе говорят про власть плохо или критически. А Белгородская область, напомню, — это пограничная с Украиной территория, там есть люди, я видел историю, которые выступают на стороне Украины в конфликте России и Украины. Будет оказываться на них дополнительное давление, и все это будет происходить за бюджетный счет. Это охота на ведьм, в которой ничего никакого отношения к безопасности интернета, я боюсь, может не иметь. Вот в чем опасность.

И.К.: Еще мысль возникла. У нас же в социальных сетях огромное количество профессиональных групп. Объединяются люди в сообщества по профессиям, у них закрытая группа. Когда появится подобная инициатива, мне кажется, прокатится волна, когда появятся регламенты во всех регионах нашей страны.

А.Ш.: Чем ближе выборы мартовские следующего года, тем больше будет таких инициатив.

И.К.: Да. И будут давить вот на эти профессиональные группы. Может быть, это маленький такой островочек свободы слова сохраняется, но будут пытаться продавливать и их.

А.Ш.: Скорее это будет касаться независимых блогеров, независимых изданий, которые критически относятся к власти. Может быть, я, конечно, ошибаюсь. Я буду очень рад, если ошибусь, и ребята на самом деле будут заниматься полезным делом, будут блокировать ресурсы, которые могут нанести ущерб в реальной жизни людям, их психике, их здоровью, экономический ущерб, которые нарушают права человека и т. д. Но что-то мне подсказывает, что маловероятно. Все эти люди уже трудоустроены.

И.К.: Возвращаясь к этому регламенту, «Он устанавливает порядок взаимодействия с участниками „добровольных кибердружин“, направленный на противодействие распространению в интернете противоправной информации, „способной причинить вред здоровью и развитию личности детей и подростков“». Последняя формулировка раздражает всегда. Хватит прикрываться подрастающим поколением! «Согласно регламенту в „группы единомышленников“ могут входить физические лица старше 18 лет, „разделяющие необходимость“ противодействия „явно негативной и противоправной информации“». Здесь не могу не вспомнить 26 марта.

А.Ш.: Что такое противоправная, я понимаю. А что такое явно негативная? Негативная по отношению к чему? По отношению к правительству Белгородской области?

И.К.: А может, и к правительству РФ. Это те группы, которые зазывали подростков и молодежь, которые назывались «Митинг 26 марта». Возможно, такие уже будут появляться — «Митинг 12 июня». В 212 городах РФ были поданы заявки на проведение митинга. Наверняка уже созданы в соцсетях такие группы.

А.Ш.: Да, и они уже активно блокируются. Но я думаю, что это все-таки наперед, на период осень-зима, который будет предшествовать президентским выборам. Если мне память не изменяет, там не за горами выборы губернатора и регионального парламента Белгородской области. Возможно, это связано и с этим тоже.

И.К.: «Координировать деятельность кибердружин должно областное управление молодежной политики и бюджетное учреждение «Центр молодежных инициатив«". Коммерсанту также не удалось получить комментарий от руководителя этого центра.

А.Ш.: Я предлагаю в конце августа вернуться к этой истории, сделать официальный запрос в правительство Белгородской области, узнать, какие деньги на это потрачены, какое количество граждан и какие итоги, результаты этой работы. Как говорила Галина Арапова, какой продукт они выдадут нам через три месяца.

И.К.: Вернемся к этой теме. Я думаю, инфоповодов будет еще больше, потому что где-то еще появится официальная кибердружина.

У микрофонов были Игорь Киценко и Алексей Шляпужников, это была программа «Zoom» на радио СОЛЬ. До свидания!

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Вторник со Львом Пономаревым

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments