ITunes

Служители культа претендуют на возврат более 50 объектов во Владимирской области

Складывается впечатление, что передача во Владимире музейных объектов РПЦ — вопрос решенный. Но есть возможность для конструктивного диалога музейщиков и представителей Русской православной церкви. Эксперты: Игорь Конышев — директор Владимиро-Суздальского музея заповедника; Игорь Петровский — пресс-секретарь главы Донской митрополии; Алиса Аксенова — экс-директор Владимиро-Суздальского музея заповедника, советник губернатора Владимирской области по культуре.

*Техническая расшифровка эфира

Игорь Киценко: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели, это программа «Zoom». У микрофона Игорь Киценко. Тема сегодняшнего эфира звучит следующим образом: «Служители культа претендуют на возврат более 50 объектов во Владимирской области».

РПЦ претендует на Золотые ворота и еще 8 зданий в городе Владимире. Вопрос стоит, что не только РПЦ, но и старообрядцы, вопрос стоит еще по поводу некоторых сооружений, которые сейчас имеют административные назначения в различных учреждениях, не только памятники архитектуры, церкви в городах Гусь-Хрустальный, Суздаль, Владимир и еще Муром. РПЦ и старообрядцы требуют передать им 52 объекта, расположенных на территории Владимирской области. Некоторые здания все еще имеют религиозное значение, некоторые уже превратились в гражданские и мирские. В части помещений, на которые претендуют служители культа, располагаются музеи, что создает существенную проблему для работников культуры и государства в целом. Это я зачитывал небольшой отрывок из материала, который был опубликован на портале ИА «ПроВладимир».

Буквально недавно было опубликовано сообщение на портале Минкульта РФ, где директор Владимиро-Суздальского музея-заповедника Игорь Конышев говорил о том, что поступила заявка от РПЦ в Росимущество на ряд объектов. И как дальше будут обстоять дела, пока неизвестно. Как говорил Игорь Конышев, пришла информация еще о двух заявках, отправленных РПЦ в начале мая, о передаче двух объектов внутри Спасо-Евфимиева монастыря, это он рассказывал на заседании в министерстве. С Игорем Конышевым мы пообщаемся чуть позже. К сожалению, комментариев от представителей владимирской епархии не получилось нам взять. Мы связались с другим экспертом, с которым мы очень часто общаемся, когда возникают спорные вопросы некие, когда общественность недовольна тем, что какие-то здания передаются обратно в лоно РПЦ. Мы поговорили с Игорем Петровским, пресс-секретарем главы Донской митрополии. Я предлагаю послушать запись нашего с ним разговора.

Игорь Павлович, было написано заявление РПЦ о передаче ей нескольких объектов во Владимирской области, куда входят и Золотые ворота, и Троицкая церковь, ныне это музей хрусталя. Такая тенденция складывается во многих регионах России. И в вашем родном регионе тоже развернулся скандал с передачей здания кукольного театра. Многие из этих зданий, я в некоторых был во Владимирской области, в Троицкой церкви был, в Золотых воротах был. Строго говоря, это оборонное такое сооружение с надвратной церковью. Там инфраструктуры не осталось, нет никаких напоминаний, что когда-то там был небольшой храм, над воротами. Только купол с крестом сохранился. Цель этих просьб РПЦ о передаче этих объектов, зачем они на данный момент церкви понадобились?

Игорь Петровский: Знаете, только купол сохранился – для некоторых и простой могильный холмик без креста и памятника дороже всего мира. Если у вас ничего не болит, то это не значит, что у других так же. Что из себя представляет музей в храме? Какие он вообще экспонаты там показывает, мне непонятно. Но иконы, алтарь, паникадило, врата – мы с таким же успехом можем организовать музей вокруг Александрийского столпа в Санкт-Петербурге и водить экскурсию. Оградить его куполом каким-нибудь и ходить. Или памятник Петру на коне. И продавать билеты туда. Вообще, музей во всем мире – это наличие каких-то залов, экспонатов под стеклом, собрание из различных эпох, из различных культурных стилей. Только у нас в стране, у религиозных общин когда в лихолетье отобрали здания, потом накрыли его музейным колпаком и продают туда билеты. Я думаю, что со временем мы окончательно освободимся от советского наследия, от этого уродства, над которым весь мир уже смеется, когда у нас церковь ютится при музее, а не музей существует при ней, потому что церковь всегда в большинстве случаев предлагает музею сотрудничество и совместное использование. То же самое у нас на Дону происходит. Мы и сотрудничали, мы вместе экспозиции открывали, многочисленные мероприятия проводили, такой же опыт сотрудничества очевиден и существует и в Троице-Сергиевой лавре, и во многих других местах, где некие силы не смогли спровоцировать общественный конфликт, а где сформировалось мирное и спокойное сосуществование между музеем и церковью. Это все мнимые конфликты. У меня такое ощущение, что когда мы говорим про церкви, которые превращены в музеи, и вопрос обратного реструктурирования вызывает такую бурную реакцию у некоторых товарищей, у меня такое впечатление, что мы до сих пор ходим вверх ногами, потому что как нас поставили вверх ногами со времен товарища Луначарского, так у нас все и торчит не из тех мест. Мне кажется, что кроме различных аргументов и слов, подобные музеи – это многомиллионные кормушки для людей, которые присосались к этой недвижимости и там находятся. И зачастую благородные акции с лозунгами «спасем музей от церковников» и т.д. – это просто прикрытие организованной музейной мафии. Это уже не секрет, потому что широкая общественность очень многое узнала. Даже в случае с Исаакиевским собором. Мы впервые широко узнали так много нового про миллиардные выручки, серые кассы, липовых сотрудников, музейные санатории и так далее. Может быть, не в каждом музее такая масштабная лафа, но то, что некоторые, особо скандальные музейные директора прикрывают подобные вещи, тут сама история, прецедент за прецедентом говорит о том, что не так все мирно и благополучно в Датском королевстве. Общество часто вводят в заблуждение, организуют какие-то акции, начинают сталкивать лбами там, где совершенно спокойно вопрос решается. Даже в этих ансамблях о чем говорится? Говорится о контроле, что нужен контроль. Территория храмовая, монастырская, что тут такого? А община, допустим, Миланского собора Дуомо, она контролирует этот собор, при этом музей там работает и сотрудничает. А община Кельнского собора, где хранятся остатки мощи Трех Волхвов, также все контролируют, что происходит на предсоборной площади, в самом соборе. При этом музей там совершенно спокойно работает. А община Нотр-Дама тоже контролирует, что происходит в соборе и на территории предсоборной. И при этом это не мешает туда приходить и проводить экскурсии, там все нормально и мирно. Контроль – весьма символическое явление, они контролируют внешний вид. Входя Нотр-Дам де Пари, там при входе будут стоять вежливые охранники, которые вам скажут: «Наденьте, пожалуйста, на ваши шорты, на ваш полуголый вид какие-то юбки или еще что-то». Может быть, будут контролировать какие-нибудь развлекаловки, наружную рекламу, ларьки какие-нибудь на территории этого комплекса. В итоге всем будет только хорошо, за исключением тех людей, которые просто прибились к этому бизнесу, плюя на все и делая свою монету. Контроль никому и никак хуже, по крайне мере, потребителю, гостям, туристам и верующим не будет.

Единственное, что меня всегда удивляло, это вот этот избитый фейк про опасность сохранения. Опасения все высказывают за сохранность икон и еще чего-то. Я вам скажу по опыту Ростовской епархии. Вы не представляете, что обнаруживается за этим благочестивым и высокоинтеллигентным порывом, что музей тратит огромное количество сил, а если придут церковники, они все угробят, это мифы и фейки. Когда нам передавали музейные некоторые объекты, то мы обнаруживали чудовищные вещи, я уже не говорю про пропажи объектов 18 века, которые потом нам передавали, мы смотрим, икона не 18 века, на обычном ДСП написанная, подделка. Это контролирующие органы из Москвы все определяли. В каждом музее есть такие вещи. Я вам хочу сказать, что когда это передается церкви, которая создала эти шедевры, которая знает и разбирается не хуже, а иногда и лучше, чем музейные сотрудники, хуже не будет. Но конфликтовать не стоит. Какой бы ни была крутой мачеха, мать все равно лучше. Какие бы ни были музейные сотрудники, низкий поклон тем из них, кто сохранял, кто реставрировал. Но простите, они же не врагам, не татаро-монгольскому игу передают это все. Они передают людям, которые не меньше, а то и больше любят это все, заботятся о них. Мы все объекты, которые в ростовскую епархию были переданы, все превращены в жемчужины. Вызваны лучшие специалисты. Даже те реставрации, ужасные, чудовищные реставрации, которые проводили в советское время, а тратились огромные государственные деньги, мы сейчас переделываем эти реставрации. Может быть, вы слышали, недавно был скандал с изображением Ленина на одной из икон. В соборе, который сейчас передан, делали реставрацию. И там, где Христос встречается с самарянкой, вместо самарянки стоит В.И. Ленин. Вот такая хохма, вот такая реставрация. А это только начало. А сколько там всего было обнаружено? Поэтому это все – избитый фейк некоторых нечистоплотных, нечистых на руку музейных сотрудников. Я одно могу сказать: чем меньше будет конфликтов, чем спокойнее научится разговаривать музейный директор и музейное сообщество и представители церкви, тем лучше будет для всех. Главное, не пускать никаких провокаторов, никаких людей, которые свои темные делишки или какие-то старые советские комплексы пытаются выдать за красивые благородные порывы.

И.К.: То есть от сотрудничества, от того, что некоторые ансамбли, комплексы перейдут обратно под контроль РПЦ…

И.П.: Музей не пострадает, а только получит гораздо больший контроль, сохранность и внимание. Только больше, только лучше. А вся какая-то требухерь, в том числе, экзистенциальная и какая-то серая, все это уйдет. Это только большой плюс. Я считаю, что это прекрасное решение, очень правильно развивается история. Когда эти старые, вырождающиеся советские формы просто уходят из жизни страны. Страна меняется, все меняется. Ну цепляется кто-то за привычки свои старые, за какие-то старые халявы – вокруг Александрийского столпа организовать музей и водить экскурсии за деньги. Друзья, мир меняется. Если не поменяетесь вы, так почему общество, люди, и верующие, и неверующие, и гости должны из-за этого был заложниками ситуации? Мне кажется, надо спокойно, мирно все решать, разбираться. А все серое и ненужное убирать в сторонку, контролировать все внимательно. Никто ни у кого это не забирает, никуда на луну это не улетает. Все это остается. В большинстве своем, там, где были билеты, вход уже бесплатный. Там где непонятно что происходило, богослужение будет, как оно и должно быть.

Я слышал неоднократно наших экскурсоводов по нашим соборам, даже которые сейчас переданы. Они водят по соборам и такую ахинею городят! К ним подходят священники и говорят: «Уважаемая, ну вы же ерунду говорите, какую-то ахинею, а не то, что действительно изображает собой эта икона или этот иконописный ряд». Она говорит: «Вы меня не учите. Я старая атеистка». Вы меня хотите убедить, что такие люди лучше знают и понимают и любят это все? Ничего подобного. Поэтому мне кажется, что порядка будет больше, контроля будет больше. Но самое главное – избежать дутых рукотворных общественных конфликтов, за которыми, как правило, очень нечистоплотные мотивы.

И.К.: Огромное спасибо, что получилось пообщаться со мной и дать комментарий.

Это была запись беседы с Игорем Петровским, пресс-секретарем главы Донской митрополии.

Следующим моим собеседником будет Игорь Конышев, директор Владимиро-Суздальского музея заповедника. Здравствуйте!

Игорь Конышев: Добрый день.

И.К.: Как вы говорили на заседании в министерстве, поступило еще несколько заявок на передачу ряда объектов во Владимирской области обратно РПЦ. Все это действие происходит в рамках 327 ФЗ «О передаче имущества РПЦ». Как дальше будет развиваться такой огромный комплекс, как ВСМЗ? Как будет налажено взаимодействие с представителями РПЦ? У общественности есть такое опасение, что, возможно, некоторые церкви обратно станут действующими и будут закрыты как музейные объекты. Есть такие опасения или все-таки нет?

И.Кон.: Такие опасения есть у нас, разумеется. В частности, именно этому вопросу вчера мы посвятили очень много времени на совещании в министерстве культуры. Там присутствовал министр, присутствовал президент Союза музеев Михаил Борисович Пиотровский, директора крупных федеральных музеев. Эта тема сейчас беспокоит всех. Очевидно, что это уже системный прецедент. Очевидно, что многие вещи, которые, может быть, были незаметны в силу отсутствия количества заявок, сейчас уже заметны, по крайней мере, в ВСМЗ на 8 объектов заявки поданы. Мы прекрасно понимаем, что 327 ФЗ достаточно сложный. Он носит заявительный характер. И причин у государства отказать заявителю нет никаких. В этой связи то, о чем мы вчера говорили в министерстве, сводится к одному – нужно пытаться уже сейчас, временные лаки по 327 ФЗ до 6 лет с момента получения Росимуществом заявки на передачу объекта, в эти временные лаки попытаться вместе с РПЦ выстроить модель взаимодействия музейщиков и РПЦ, которая позволит сохранить возможность посещения этих объектов культурного наследия, исторического наследия, архитектурного наследия, мы их, прежде всего, рассматриваем как такие объекты, для всех категорий посетителей. Тем более что подобного рода модели существуют в Европе. Какие-то единичные модели существуют и в России. И наша задача сейчас – собрать этот опыт, проанализировать его и попытаться такую модель создать применительно к каждому из музеев, которые сейчас находятся под этой угрозой.

И.К.: Получается, что есть еще 6 лет для конструктивного диалога.

И.Кон.: Время есть, да. Это первое. Второе – мы прекрасно понимаем, что далеко не все культовые сооружения, которые есть, в частности у ВСМЗ, - это только музеи церквей. Есть еще и церкви, в которых расположены иные экспозиции. С этим сложнее. С одной стороны, закон предусматривает необходимость предоставления музею соразмерного помещения под размещение экспонатов. С другой стороны, мы прекрасно понимаем, что не всегда возможно, а порой и невозможно в принципе найти равнозначное, равноценное, расположенное так же на туристской тропе помещение или здание, чтобы эти экспонаты переместить. Это еще одна задача, которую нужно обсуждать и с которой нужно работать.

И.К.: Вы сейчас имеете в виду старообрядческую Троицкую церковь?

И.Кон.: Я сейчас имею в виду Троицкую церковь во Владимире, Георгиевский собор в Гусь-Хрустальном, Знаменскую церковь в Суздале.

И.К.: На заседании министерства вы также говорили, что экспозиция ВСМЗ будет расширяться или, по крайней мере, может расшириться за счет древнего русского города Гороховец, который стоит на границе Владимирской и Нижегородской областей. Не получится ли так, что когда музей создаст определенную экспозицию в этом городе, начнет выстраивать там коммуникации, туда пойдет туристический поток, РПЦ напишет опять в Росимущество заявку на возврат некоторых зданий в Гороховце?

И.Кон.: С Гороховцом этого не получится хотя бы по той причине, что музейный комплекс Гороховца – это, прежде всего, гражданские здания и сооружения. Там нет церковных зданий. Это самая большая удача для нас. И наличие гражданских зданий в Гороховце, а также наличие у нас в ВСМЗ неплохих фондов предметики 17, 18, 19 века позволят создать нам там нормальные, интересные, разнообразные экспозиции. Здесь опасения, что когда-то кто-то отберет по 327 ФЗ, у нас не возникают.

И.К.: Я смотрю фотографии на ряде местных порталов. Тут изображены некоторые здания, на которых нет никакой символики, ни РПЦ, ни старообрядческой, это обыкновенные здания, пристройки. Говорят о том, что на 9 корпус ВлГУ тоже была подана заявка, который находится напротив Рождественского монастыря в городе Владимире. Это обыкновенное учебное здание, туда ходят студенты.

И.Кон.: По закону, о котором мы сейчас говорим, если здание когда-то входило, например, в комплекс монастыря либо в комплекс построек церкви, на него эта заявка может быть расположена. Про Гороховец – там мы такие здания не рассматриваем. Здания, которые, возможно, войдут в качестве имущественного комплекса в состав ВСМЗ, - это гражданские здания и сооружения. Только гражданские, они не имеют и не имели к церквям и к монастырям никакого отношения.

И.К.: Огромное спасибо, что вам удалось с нами пообщаться.

И.Кон.: Спасибо.

И.К.: С нами на связи был Игорь Конышев, директор Владимиро-Суздальского музея заповедника. Мы продолжаем.

Следующим моим собеседником будет Алиса Аксенова, экс-директор Владимиро-Суздальского музея заповедника, советник губернатора Владимирской области по культуре. Алиса Ивановна, здравствуйте!

Алиса Аксенова: Добрый день.

И.К.: Были сделаны публикации в СМИ, что была подана заявка о возврате РПЦ, и старообрядцы тоже написали подобную заявку в Росимущество, что хотят вернуть себе ряд объектов. В городе Владимире этот вопрос касается Золотых ворот, Троицкой церкви старообрядческой, на которую почему-то претендует РПЦ, а не старообрядцы. Вы как легендарный человек, который, можно сказать, с колен поднимал ВСМЗ, как можете прокомментировать подобные действия со стороны РПЦ? Как могут развиваться дальнейшие взаимоотношения? Что дальше будет с этими объектами?

А.А.: За свою многолетнюю работу, более полувека это, наверное, серьезный пятый или шестой заход. И я поражаюсь. Авторы, которые выступают со стороны РПЦ, почему же они не прислушиваются к тем доводам, которые были изложены?

Начнем с Золотых ворот. Золотые ворота, 12 век, 1164 год – это единственный в стране памятник военно-оборонительного зодчества. Это часть оборонительного кольца Владимира. В Киеве остались жалкие остатки. А Золотые ворота – прекрасно сохранился остов их. И то, как они используются, это удивительный пример, по-моему, идеальный пример использования памятника в военно-патриотической, в воспитательной работе. Вы представляете, там надо преодолеть 64 ступеньки. Упоминаю это, потому что были предложения – вот, там надо венчания проводить и т.д. Туристы знакомятся с замечательной диорамой штурма Владимира татарами. Это когда Русь пала под напором татар, Владимир – столица. А затем – галерея Героев Советского Союза. Их более 140. С галереи открывается замечательная панорама на город. То есть во всех отношениях это сугубо туристический объект.

Кстати, за все время своего существования с 1164 года там никогда не было общины. 40 лет всего-навсего велась служба, которую организовал в одно время владимирский градоначальник. Это где-то в середине 90-х годов 19 века. И только. Поэтому это относительно церковный памятник. Он только увенчан церковью. А так – это военно-оборонительное сооружения. Для использования службы это невозможно – 64 ступеньки пойдут они к заутренней и т.д. Первый аргумент. Мое письмо было настолько убедительно, оно было открытое, весь город его обсуждал, что наш Владыка, которого я очень уважаю, как-то после этого вопрос вроде бы снял.

Теперь второе. Почему Троицкая церковь, которая стоит близ Золотых ворот, старообрядческая, там замечательный, уникальный музей хрусталя – ну, уникальный-то у нас в самом Гусь-Хрустальном, в Георгиевском соборе, на который тоже РПЦ претендует, но и этот замечательно сделанный, буквально сказка. Я даже когда-то с митрополитом старообрядческим объяснялась, говорила. Это давно было, он скончался уже. Представители общины не раз беседовали со мной, и я доказывала: «Вы поймите, вы не в состоянии содержать этот памятник». Говорила им цифры, сколько стоит отопление, вентиляция, охрана. А без этого памятник не может, начнет болеть камень и т.д. И такая немаловажная деталь – они согласились со мной. И у нас мирно сошлось. И вот памятник, который в состав ВСМЗ входил, Богородицкая церковь, она дониконианского периода постройки, и кресты на ней сменили на старообрядческие, вот эти нарядные на строгие. И эта бедная маленькая община. Вопрос ясен. И снова ведет, и опять РПЦ.

Спасо-Евфимиев монастырь. Его судьба такая… Богатейший монастырь по памятникам. С 1923 года там была тюрьма. Тюрьма были и политическая, потом военнопленная, и там была колония. Как бы то ни было, тюремное назначение. С 1967 года вошел туда музей-заповедник. И вот 50 лет неустанной работы вместе с реставраторами, восстановление всех памятников, создание девяти замечательных музеев разнопрофильных. Колокольня, колокола все были в свое время перебиты, были содраны все 19 колоколов. Теперь там замечательный у нас аптечный монастырский огород и т.д. Это замечательный музейный град. Много я видела за границей монастырей и музеефицированных. Даже, например, в Мексике. Но близко к этому ничего нет. Разорить его?

Что касается собора – собор предоставлен к услугам, пожалуйста. Там проводятся службы. Когда бывает праздник Преображения, Спасо-Преображенский монастырь, и Рождественские праздники, проходит общегородской крестный ход. Монастырь открыт. Вы знаете, придраться вроде бы не к чему. Ну, ребята, давайте жить дружно. Мы делаем одно дело – воспитание. Своим языком церковь, своим языком мы. Но задача у нас одна.

Приказная изба. Опять-таки, это памятник вообще-то гражданский. Там никогда никаких церковных служб не проводилось. Там сидели дьяки и вели все дела богатого Покровского монастыря, земли которого доходили до Белого озера, до Московской губернии т.д. В этом памятнике люди узнают историю всю Покровского монастыря. Самая благодарная, благородная, отвечающая интересам монастыря задача. Там была прекрасная – светлая память – монахиня Софья, которая восстанавливала церковную часть монастыря, с которой мы нашли общий язык. Все, теперь появились какие-то новые силы и по-новой поднимают те вопросы, которые вроде бы отрегулированы. И вроде бы так доказательно, убедительно. Это не эмоции, это конкретные факты.

И.К.: Ваше экспертное мнение – получится ли у нынешнего руководства ВСМЗ наладить какой-то конструктивный диалог?

А.А.: У нас настолько, мягко скажем, странное руководство назначил министр культуры Мединский, о чем он думал, жестко говорю, назначая генеральным директором такого уникального музея, где 55 памятников, - я вам одну картинку, не стесняясь, говорю: один из заместителей говорит: «Господи, да зачем же столько памятников? Ведь их не запомнишь». Это говорит заместитель директора! Директор в Золотые ворота даже сам не поднимался. Он сходу – да, согласен на все, на передачу музеев. Ну не туда попал человек, ему коммерцией заниматься. Он в Росатоме. А музей Ильича – он был весь сделан. Там опять его заслуги не музейные. Он там сделал гостиницу и столовую. Почему такого человека? Я была убеждена, что министр объявит всероссийский конкурс на пост генерального директора ВСМЗ, который единственный из всех заповедников получил 2 государственных премии, премию президента, получит золотой диплом музейного союза Европейского совета. Очень высоко оценена эта работа. Мне, это персонификация, можно сказать, присвоено звание Героя труда. Не потому что другие директора хуже и т.д., а это потому что значение такое великое музея. И начинали мы, в отличие от всех замечательных музеев, с нуля. В Суздале мы начинали. Там 8 было промороженных залов и печка-буржуйка. Золотые ворота с 4 печками и дрова, которые хранились в башнях. Такая история нашего музея трогательная. Менялся экономический, политический строй, и мы всегда как-то находили лазейки, где-то спорили. И вот этот пришедший новый директор рушит. Он уже многое разрушил. Так что вот. Я это сказала Владимиру Владимировичу Путину. Это была мимолетная встреча, когда недавно встречались. Но это нужно продолжать. С таким директором мы потеряем музей. А церковь будет очень довольна.

И.К.: Огромное вам спасибо, Алиса Ивановна, что пообщались с нами в прямом эфире.

На связи со студией была Алиса Аксенова, экс-директор Владимиро-Суздальского музея заповедника, советник губернатора Владимирской области по культуре. Это была программа «Zoom». У был микрофона Игорь Киценко. До новых встреч в эфире!

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Не учи отца!

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments