Режим ЧС с опозданием: в Иркутской области из-за поджогов травы сгорела деревня

Есть ли вероятность повторения пожаров 2010 года, и почему прогноз по Сибири хуже, чем в ЦФО? Также узнали у активистов Гринпис России, как стать добровольцем. Эксперт: Григорий Куксин — руководитель отдела по работе с волонтерами Гринпис России.

*Техническая расшифровка эфира

Валентина Ивакина: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели, это программа «Zoom». У микрофона Валентина Ивакина. Тема сегодняшнего эфира звучит следующим образом: «Режим ЧС с опозданием: в Иркутской области из-за поджогов травы сгорела деревня». С 28 апреля в Сибири введен режим ЧС в связи с пожарами. Сегодня мы свяжемся с Григорием Куксиным, руководителем отдела по работе с волонтерами Гринпис России. Он расскажет, что происходит в Сибири, какую работу представители Гринпис там проводят и какие данные имеются о том, что происходит. Новости поступают неутешительные. Буквально на днях огнем был уничтожен один населенный пункт. Григорий, здравствуйте!

Григорий Куксин: Добрый день.

В.И: Вы буквально на днях вернулись из Сибири, своими глазами видел, что там происходит. Как очевидец, можете описать?

Г.К: Да, пару дней назад мы вернулись из Сибири, мы оказывали помощь в Республике Бурятия и в Иркутской области. Поехали мы туда до того, как было привлечено внимание уже в СМИ. Было очевидно, что нарастают угрозы от пожаров, растет количество поджогов травы. Наша задача была поддержать добровольческие группы, которые там во всех регионах работают, оказывают помощь, пытаются на ранних стадиях эти пожары тушить, убеждают людей не жечь. Где-то удалось подправить эту ситуацию, где-то удалось потушить первые торфяные пожары, которые на этой стадии еще поддаются тушению, но во многих районах Иркутской области и Бурятии ситуация переросла в масштабную катастрофу, это уничтожение населенных пунктов, и есть переход огня на лесные массивы. Надо подчеркнуть, что в прессе звучит ситуация с лесными пожарами, а на самом деле она возникла не в лесном фонде, в основном, это обычная горящая трава. Это люди выжигали брошенные сельхоз угодья, выжигали обочины, окрестности своих деревень. Это не лесные массивы, это обычная беспечность. Эти пожары во многих случаях стали причиной лесных пожаров.

В.И: За какой срок вы приехали в Сибирь? Сколько времени вы там провели?

Г.К: Неделю. И, к сожалению, смотря на космические снимки, было понятно, как ситуация развивается. Кто-то сейчас пытается обвинять только органы власти, как развивалась ситуация, там, конечно, есть ошибки. Попытка сделать вид, что все в порядке, на стадии, когда уже видно, что ситуация выходит из-под контроля. Мы обращались и к региональным властям, и к президенту. Просили людей писать письма президенту. За два дня до того, как в Иркутской области практически полностью сгорела деревня, за два дня мы уже требовали введение федерального режима ЧС, потому что уже было видно, как ситуация развивается. Но региональные власти публично отвечали, что нет никаких оснований для беспокойства, нет оснований для введения режима ЧС. Говорили, что ситуация благополучная, потому что лесных пожаров еще нет, а травяные пожары не подлежат учету. Тут опоздание с введением режима ЧС и мобилизацией всех сил за несколько дней, оно привело к тому, что сил не хватило. А мобилизовав все резервы за два-три дня, можно было бы снизить ущерб от всех пожаров и не допустить гибель населенных пунктов. Но причина не только в опоздании реакции государства, а прежде всего в человеческом факторе, потому что это не цунами, не падение метеорита, это люди сами поджигают траву. Одного такого неадекватного человека на деревню хватает, чтобы устроить проблемы всем. И когда люди поджигают траву настолько массово, что пожарных не хватает на то, чтобы тушить все одновременно, то неизбежно какие-то пожары перерастают в катастрофические и крупные, хотя все они начинались с маленьких очагов вблизи населенных пунктов.

В.И: Вы говорите, что был список определенных тревожных признаков. А можете эти признаки озвучить? И какие признаки являются тревожными для представителей властных структур и что может являться поводом для введения режима ЧС? Какие предложения звучат со стороны Гринпис и что является фактором для введения ЧС?

Г.К: На самом деле все очень просто, и любой человек, имеющий доступ в интернет, может простейший анализ провести самостоятельно. Мы смотрим на погоду, космические снимки. Мы видим, что снег сошел, мы видим, что происходит повышение температуры, ожидается сильный ветер, это уже условия, в которых любой пожар может получать опасное развитие, и понимаем, что сезон начался. Дальше мы смотрим на термоточки, на термические аномалии – это горячие участки, которые обнаружили спутники. Это первые пожары, которые возникают. Когда мы видим, что таких точек становится много в условиях неблагоприятного прогноза погоды, для пожарного хорошая погода – это дождь, мы видим, что требуется наращивание каких-то сил и борьба с пожарами на этой стадии. Если мы видим, что пожары на этой стадии не тушатся, количество точек с каждым днем увеличивается, задымление приходит в населенные пункты, то очевидно, что ситуация не самая благополучная. Тут надо максимально мобилизовать все возможности, которые есть у государства. Вводить особый противопожарный режим, он позволяет ограничить посещение лесов, позволяет запретить полностью любые выжигания, но если это не помогает, то надо превентивно вводить режим ЧС, потому что, если пожаров больше, чем их могут потужить, значит, нужна помощь. Это переброска сил федерального резерва или переброска сил из соседних регионов, которые слабее горят, тогда можно пытаться эту ситуацию удержать. К сожалению, органы власти склонны вводить режим ЧС только тогда, когда уже начались катастрофичные лесные пожары. Обычно на этой стадии поздно наращивать силы, уже на таких площадях трудно что-то сделать. Или когда страдают населенные пункты, но опять, это слишком поздно. Сейчас идут очередные обещания выплачивать деньги погорельцам, если не ошибаюсь, 143 миллиона выделяют на компенсацию и строительство жилья в пострадавших деревнях, но это те траты, которых можно избежать, это та беда для людей, которую можно было избежать. И как обычно, компенсации пойдут по самым резонансным случаям, там, где сгорела деревня целиком, там, где привлечено внимание прессы. Во многих деревнях, где единичные случаи сгоревших домов, они скорее всего останутся за рамками публичного внимания СМИ, там люди окажутся без какой-либо помощи. Это те последствия, которые мы как общество несем. Тут нужна помощь людей, потому что государство в одиночку не справится. Государство можно ругать, но включаться и помогать надо всем миром и убеждать людей не поджигать траву. Ведь сами по себе пожары не возникают, там не было грозовой активности в эти дни. Не было никаких падений метеоритов и извержений вулканов. Все пожары, которые произошли, рукотворные. Это значит, что на поведение людей можно было повлиять, но мы вовремя не остановили тех, кто поджигает траву, не наказали, не привлекли к ответственности. И это значит, что мы вовремя не среагировали на той стадии, когда это легко, условно говоря, затоптать ногами. Если человек едет и видит горящую обочину, если посильно потушить, то надо тушить. Если не уверен в своих силах, то надо вызвать пожарных. Когда мы ездим в центральной России и видим массово горящие поля, обочины, тысячи людей проезжают мимо, и часто оказывается, что мы единственные, кто позвонил в охрану и рассказал, что что-то горит. Все надеются друг на друга или считают, что это задача государства. Здесь без помощи людей, без простейшей ответственности тех, кто наблюдает ситуацию вокруг своего населенного пункта или по дорогам, тут никак не обойтись, пожарные просто не узнают о том, что им нужно приехать и потушить маленький травяной пожар, пока он не перешел на лесной массив или населенный пункт. Об этом обязательно надо сообщать, поэтому мы сейчас ведем обширную информационную работу и очень благодарны вам за эфир, посвященный этой теме, потому что сейчас от нашего поведения, от того, зажгут люди или не зажгут, зависит, как будет развиваться сезон, будут ли новые жертвы, будут ли новые сгоревшие населенные пункты и так далее. Прямо сейчас у нас группа добровольцев вернулась из Смоленской области, мы за один выезд смогли обнаружить первые торфяные пожары и вместе с пожарными их потушить. Это сразу освобождает огромные силы пожарных, которые бы все лето там сидели бы и вынуждены были бы их тушить. И потушили 3 травяных пала, 2 из которых угрожали населенным пунктам, а один - лесному массиву. Этот посильный вклад, которые люди могут делать. Если мы объединим усилия, то у нас что-то получится, если нет, то будем дальше ругать государство и дальше сидеть в дыму.

В.И: Григорий, а как ваши добровольцы работают? Так же по снимкам из интернета ищут точки, где, возможно, что-то горит или инспектируют леса и идут на дым, который видят на горизонте? Как это можно обнаружить, тот же самый пал или, может, есть какие-то меры безопасности? Ведь в горящие торфяники неспециалисту лучше не соваться?

Г.К: Да, совершенно верно. Давайте я попробую рассказать, что общество и добровольцы могут делать и какие у них основные функции, потому что у нас часто спрашивают, а что может группа городских людей или сельских жителей, когда у них нет своей пожарной машины или самолета. Во-первых, надо помнить, что все пожары начинаются с маленьких и практически все пожары рукотворные. Первое, что можно сделать, это убеждать людей, проводить агитацию. Это не бессмысленно, это сказывается, и там, где такая работа ведется, объективно количество пожаров снижается. Второе, что можно сделать, это тушить на ранних стадиях, конечно, не катастрофически огромные пожары, где влияние небольшой группы добровольцев будет не очень заметно, но предотвратить развитие пожара добровольцы могут, и эффективнее всего задействовать добровольцев на тех территориях земель, где государство сталкивается с проблемой межведомственного взаимодействия. Вот у нас за лесные массивы отвечает Рослесхоз или лесные службы субъектов. Там есть лесники, у них есть пожарно-химические станции, но, конечно, не хватает людей, не хватает техники, но какой-то присмотр за лесами у нас есть, и ситуации с лесными пожарами не так быстро выходят до стадии катастрофы, потому что за лесами лесники как-то присматривают и их тушат. За населенные пункты у нас отвечает пожарная охрана и МЧС. Если у нас пожар возникает внутри населенного пункта, то на него умеют реагировать более-менее понятным алгоритмом. А вот когда у нас начинаются пожары, а больше всего их возникает между этими двумя категориям, между населенным пунктом и лесом, на брошенных полях, на землях земельного запаса, на брошенных торфяниках, куда люди выезжают отдыхать, но за эти территории в явном виде никто не отвечает, и не очень понятно, кто там должен тушить. По закону вроде МЧС должно отвечать за организацию тушения, но у МЧС нет сил на то, чтобы патрулировать все брошенные поля и загонять пожарных на торфяники, они не могут бросить защиту населенных пунктов. Получается, что пожар, который там возникает, если его вовремя не обнаружили, он так и будет развиваться и увеличиваться в размерах до тех пор, пока не дойдет до леса, где его будут тушить лесники, или до населенного пункта, где его будут тушить пожарные. Вот когда он дойдет туда или туда, то сил уже может не хватить на то, чтобы с ним справиться. Потушить его может и небольшая обученная группа добровольцев. Добровольцы рискуют в той же степени, что и профессиональные пожарные, это не самая безопасная работы. И они должны быть обучены ровно по тем же стандартам и правилам, которым обучаются лесные пожарные или сотрудники МЧС, которые задействованы в этих работах, потому что пожар не будет выяснять, доброволец его тушит или профессионал. Пожар одинаково опасен для любого человека, который пытается его тушить. Это не очень сложная система подготовки, и любой человек ее может пройти. У нас на сайте есть специальные пособия и справочники для добровольных пожарных, и мы регулярно проводим курсы. В Сибирь мы выезжали в первую очередь для того, чтобы помочь региональным добровольцам. Мы выезжаем, проводим обучения, тренинги, семинары. Вместе с ребятами выезжаем на первые пожары, тренируем их, тренируем их в радиосвязи, в картографии, в технике и тактике тушения, в первой помощи. И ребята справляются не хуже, чем их коллеги из государственных структур. Самое важное – это реагировать на те пожары, на которые государство не успевает, не может потушить. И с торфяными пожарами действительно отдельная и сложная тема. Она в центральной России очень на слуху, хотя и в Сибири сейчас с этим начали сталкиваться в последние годы. Любой торфяной пожар, который потом накрывает дымом города, он возникает из маленьких очагов, и алгоритм работы добровольцев такой: мы смотрим на термические точки, либо смотрим на спутниковые снимки и видим площадь, где огонь прошел по торфянику, все торфяники обрисованы на картах нашими сотрудниками и добровольцами, и мы понимаем, что вот тут был открытый огонь. Может быть, прямо сейчас открытого огня уже нет. Трава сгорела, но от нее начал тлеть торф, маленькие отдельные ямки в земле, из которых идет едва заметный дым. Эти торфяные очаги надо найти, и если их найти в первые дни, то скорее всего понадобится поставить мотопомпу и поливать, примерно тонна воды уходит на квадратный метр, но сейчас лесная вода еще есть. Сейчас это маленькие, едва дымящиеся ямки. Это абсолютно по силам добровольцам – приехать и потушить. Если это получается на этой стадии, то у нас дальше все лето на этом болоте совершенно благополучное. А если не получается найти, то дым обозначит себя, через несколько недель местные жители начнут жаловаться, что у них дымно стало, потом дым дойдет до крупных городов, и в июле будут собираться огромные группировки, будут загонять туда огромную технику, тянуть трубопроводы на десятки километров, потому что там не останется воды, но это не та стадия, которую нам хочется. Вот сейчас очень эффективно привлекать добровольцев именно для обнаружения торфяных пожаров. Добровольцы это делают очень замечательно и ответственно, потому что мотивация высокая, они действительно проходят по всем поверхностям осушенных торфяников, вынюхивают буквально по запаху эти дымящиеся ямы. И так малыми силами, совсем небольшими затратами можно предотвратить опасное развитие торфяных пожаров. Это такая область, в которой задействование добровольцев очень эффективно, и тут они могут очень здорово помочь государственным структурам, помочь не сковать все силы. Сейчас в Московской области тоже происходят пожары, сейчас крупный лесной пожар идет в Луховицком районе, насколько мы понимаем, опять же, пожарные и лесники справляются с тушением открытого горения, хотя условия очень сложные, это горельники 2010 года. Ровно в тех же самых местах, ровно по той же причине. Как весной 2010 года там поджигали траву, так и сейчас там кто-то поджигал траву. От этого загорелся лесной массив, и частично огонь прошелся по осушенному торфянику. Естественно, все силы лесников и пожарных брошены на то, чтобы не допустить пожары в населенные пункты, с этим они справятся, но если в этот момент они упустят обследование торфяника, то, скорее всего, через несколько недель в тех же местах у нас начнут возникать новые пожары из-за того, что тлеющий торф воспламеняет траву и лес вокруг себя. И тогда мы завязнем там всеми силами, и пожарная охрана и лесная охрана будет скованна на тушение этих очагов. Завтра у нас будет выезд в Московскую область для того, чтобы помочь эти участки обследовать, и если какие-то единичные торфяные очаги будут обнаружены, то совместными силами наших добровольных пожарных постараемся их потушить. Вот примерно так, это если говорить о практической работе.

Ну и, конечно, агитационная работа, работа со школьниками, работа со взрослым населением, она тоже очень важна, и сейчас у нас идет всероссийский конкурс «Останови поджоги травы», когда дети пытаются объяснить взрослым, почему траву жечь нельзя. Массово стараемся школьников вовлечь в эту работу, в агитацию и просвещение людей. На сайте Гринпис сейчас можно кликнуть специальный баннер с обещанием позвонить пожарным, если видим горящую траву, и стараемся получить обещание от людей звонить пожарным, если видят пожары. Это тот минимум, ниже которого совсем нельзя. Какая-то минимальная ответственность, минимальное участие должно быть. Пожары всегда тушились только всем миром, нет ни одной развитой страны, в которой бы полностью тушение пожаров ложилось бы на плечи государства. Общество добровольцев практически во всех странах неизбежно.

В.И: А сколько нужно добровольцев, чтобы все было стабильно? По-хорошему, каждый гражданин должен быть ответственен, увидел огонь и позвонил?

Г.К: Вопрос хороший, потому что у нас есть примеры стран, в которых вся пожарная охрана полностью в руках добровольцев. Например, такая благополучная страна, как Германия. Там практически во всех города численностью до 100 тысяч вообще не содержат пожарную охрану. У них только добровольцы, местные жители, которые договорились, как они реагируют на пожары, причем нет никаких льгот, никаких надбавок и механизмов финансовой поддержки. Это люди, которые защищают свой город. Нам до этого пока далеко, хотя во многих населенных пунктах такие группы возникают, просто потому что слишком далеко пожарная охрана, слишком далеко лесники. И местные жители понимают, что если сами не потушат, то когда их приедут тушить, то тушить будут уже не первый или второй дом, а поливать остатки деревни. Поэтому вынужденное добровольчество в селах возникает. К счастью, есть довольно активное движение добровольных пожарных, которое возникает в крупных городах, но возникает с опозданием, когда уже в СМИ звучит о том, что сгорели поселки или затянуты дымом крупные города, все понимают, что уже надо что-то делать. Обычно на этой стадии помощь добровольцев не так эффективна, как на стадии, когда это можно предотвратить. Но, если эта группа сохраняется, как, например, в 2010 году возникли такие группы добровольцев в центральной России, и многие ребята, которые участвовали в пожарах 2010 года, они сейчас продолжают ездить с нами, продолжают тушить, понимая, что сейчас, ранней весной, пока не очевидна проблема, они могут вложиться в то, чтобы дыма в Москве не было. Точно так же группы возникли в 2015 году в Бурятии и Иркутской области. В Иркутской области даже отряд назвал себя по дате первого выезда «1508», прекрасная и сильная группа добровольцев, они не разошлись после пожаров 2015 года, а договорились, что они постараются не допустить такой катастрофы в следующий раз. И весь 2016 год и сейчас в 2017 году они уже выезжают и пытаются ловить ситуацию на той стадии, пока это еще не поздно. Сочетание этих городских групп с одной стороны и групп, которые возникают в сельской местности вынужденно, это сочетание дает некий запас прочности этой системе. К сожалению, пока таких групп немного, пока мы знаем про 6 таких городских групп и будем надеяться, что их будет становится больше. При этом на бумаге у нас очень развито пожарное добровольчество. После 2010 года был принят специальный закон, ФЗ 100 о добровольной пожарной охране, по которому государство, как казалось, пыталось помочь поддержать группы добровольцев. Закон не очень удачный, в него очень много поправок потом вносилось, но произошла имитация развития добровольчества. Регионы отчитались, что они собрали такие отряды почти везде, МЧС сделало вид, что они поверили. Какие-то деньги пошли, какая-то техника была выделена, но, к сожалению, в реальности гораздо меньше таких групп удалось создать, поэтому на бумаге у нас почти 900 тысяч пожарных добровольцев. Если бы это было так, а это в 3 раза больше, чем численность МЧС, у нас бы вообще не было проблем с пожарами, с охраной населенных пунктов, но, к сожалению, это получилось только на бумаге. Будем надеяться, что постепенно какие-то из этих групп обретут какую-нибудь самостоятельность, и движение добровольных пожарных будет развиваться, но пока мы от успехов далеки. Все, кто нас слышит, мы можем заверить, что если реально работающая группа возникает в регионе, то Гринпис готов оказывать как минимум методическую поддержку, приезжать, проводить занятия, звать в учебные лагеря. Если сложная ситуация на месте, то помогать и вместе выезжать тушить. Насколько у нас хватает сил, мы стараемся такие активности в регионах поддерживать для того, чтобы ситуация становилась стабильнее, и этот запас прочности, поддержка от людей, она тоже была. Тут одной критикой власти не обойдется. Да, конечно, надо стимулировать власть реагировать быстрее, надо требовать своевременного введения режима ЧС, требовать повышения финансирования для лесной охраны, потому что лесники в 10 раз не дофинансированы до того уровня, который требуется, но без помощи общества не обойтись.

В.И: По Сибири последние данные озвучивались, что огнем охвачено 300 тысяч гектаров и в зоне задымления находится более 1,5 миллионов человек. Какие самые последние данные? И какие прогнозы?

Г.К: Сейчас ситуация по Сибири немного улучшилась. Улучшилась она прежде всего из-за погоды, там похолодание, местами даже заморозки, небольшие осадки. Это дает некоторую передышку пожарным. Сейчас примерно раз в 10 снизилось количество пожаров по площадям, но это временная передышка, она вызвана погодой, и многие лесные пожары неуязвимы для таких осадков, и через несколько дней, когда потеплеет, будет новая волна и рост пожаров. Где-то до середины, где-то до конца мая этот первый пик пожаров будет сохраняться. Здесь просьба и предупреждение к органам власти - ни в коем случае не пытаться сейчас праздновать победу и говорить о том, что введение режима ЧС и наращивание группировки привело к успеху. К успеху сейчас приводит погода, и этот успех временный. Сейчас надо использовать эту паузу для того, чтобы продолжать наращивать силы, продолжать работать с населением, продолжать пресекать эти поджоги травы для того, чтобы следующий эпизод прошел благополучней. Если сейчас объявить о полной ликвидации всех пожаров, то мы все начнем с нуля, даже не с нуля, потому что многие пожары эти осадки переждут и будут продолжать развиваться. Как только у нас отчитываются регионы о том, что все ликвидировано, то там снимают все силы, естественно, выводят обратно людей и технику. И потом их снова собрать и нарастить численность будет слишком сложно, и можно опять не успеть. Сейчас надо не расслабляться. До конца мая у нас самое тревожное время, от которого будет зависеть, как будет развиваться сезон, поэтому надо быть постоянно в режиме готовности. Сейчас надо использовать любую паузу, которую дает погода для того, чтобы добивать и дотушевать все пожары, которые успели возникнуть. Для этого надо быть бдительным и не стесняться звонить. Едва заметный дымок – это повод позвонить. Иначе потом будет не справиться.

В.И: По Сибири, вы как специалист, как оцениваете происходящие? Какие сценарии возможны по Сибири? И если можно озвучить по России?

Г.К: К сожалению, у нас процесс развития пожаров немного метеозависим, это очень печально. Ведь возникают пожары по вине человека, а дальше развитие ситуации зависит от погоды. По Сибири практически гарантированно можно говорить о том, что сложная обстановка будет. Она будет до конца мая, потом будет небольшая пауза в июне, а потом обязательно будет новый рост числа пожаров. Эти два пика всегда обязательно есть. И к ним надо готовиться, к ним надо быть готовым для того, чтобы интенсивность этих пиков и площадь пожаров сократить. Есть положительные сдвиги, после введения запрета на выжигание травы многие регионы начали активно бороться с этой традицией, сейчас по результатам первых майских праздников мы видим, что многие регионы, которые традиционно горят очень сильно, например, Амурская область, Еврейская автономная область, дали гораздо меньше, чем обычно. Для центральной России, мы проезжали по Брянской области, по Смоленской, помогали тушить, тут ситуация чуть-чуть лучше, чем она была в предыдущие годы. Некое сдерживание поджигания происходит. Это очень радует, потому что погода сейчас очень опасная. И тут никак по-другому, кроме изменения поведения людей, не объяснить. Некоторая надежда, что мы весну пройдем чуть лучше, чем обычно, она есть, за исключением тех регионов, которые уже успели разгореться. Дальше сложно сказать, если по центральной России все зависит от нас, тут даже летняя жара не должна привести к повторению 2010 года, сейчас все зависит от интенсивности работы лесников, пожарных и добровольцев.

В.И: Есть риск повторения событий 2010 года?

Г.К: Есть, но для центральной России он значительно ниже. Тут гораздо лучше стало работать МЧС. По Сибири ситуация пока тревожная, если мы упустим весенний эпизод, то дальше все будет зависеть от погоды. Там такие масштабы, такие пространства, что объективно тех сил, которые есть в стране, на крупные пожары будет не хватать. Здесь если упустим, то в Сибири скорее всего катастрофическое развитие будет по ряду регионов.

В.И: Мы будем надеяться на благоприятный исход, что все пойдет по наилучшему сценарию. Григорий, спасибо большое, что побеседовали с нами. Желаю удачи в вашей работе. До свидания.

Г.К: Спасибо. До свидания.

В.И: У микрофона для вас работала Валентина Ивакина. Это была программа «Zoom». Я прощаюсь с вами, услышимся.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Вторник со Львом Пономаревым

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments