Волонтерство под пулями: россияне помогают детям, пострадавшим от военных действий на востоке Украины

Когда деревья — это, в первую очередь, защита от снарядов. Как живут дети и взрослые в зоне АТО? Побеседовали с россиянкой, которая приехала волонтером в Украину на неделю и осталась помогать почти на год.
Эксперты: Найля Ибрагимова — волонтер организаций «Адаптационно-культурный центр» и БФ «Восток-SOS».

*Техническая расшифровка эфира

Валентина Ивакина: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Это программа «Zoom» на радио СОЛЬ, у микрофона Валентина Ивакина. И сегодня наша тема для обсуждения звучит так: «Волонтерство под пулями: россияне помогают детям, пострадавшим от военных действий на востоке Украины». В рамках этой программы мы побеседуем с волонтером, которая некоторое время провела на востоке Украины. С нами на связи Найля Ибрагимова, волонтер организаций «Адаптационно-культурный центр» и БФ «Восток-SOS». Здравствуйте!

Найля Ибрагимова: Здравствуйте.

В.И.: Начнем, наверное, с такого инфоповода, с события минувших выходных. Я знаю, что в Москве проходил благотворительный аукцион, в рамках которого производился сбор средств для детей, который пострадали от военных действий на Украине. Что происходило в рамках этого благотворительного сбора и кто в нем принимал участие?

Н.И.: Да, недавно прошел благотворительный сбор средств, который устаревала антивоенная инициатива «Огни Эйрены». Мы собирали средства для харьковской организации, в которой я сейчас прохожу волонтерскую стажировку, «Адаптационно-культурный центр». Эта организация работает с людьми, которые пострадали от войны. Это не только про детей, про взрослых, в том числе. И занимается адаптацией в Харькове, ездит в зону боевых действий и помогает взрослым и детям на месте, кому нужна помощь. В аукционе были украинские лоты, работы детей из зоны разграничения. Был дневник воспоминаний Анны Гусь, девушки из Донецка, которая пережила плен, пытки, сейчас она в «Адаптационно-культурном центре» помогает детям, занимается арт-терапией с ними. Были лоты от Макаревича, от Гарри Бардина, от Татьяна Лазаревой. Виктория Ивлева предоставила часть своих книг и также вела наш аукцион.

В.И.: И каковы итоги аукциона? Не зря все это было?

Н.И.: Не зря. Мы собрали примерно 70 тысяч рублей. Часть денег пойдет в «Адаптационно-культурный центр», а часть — волонтерским инициативам в Горловке и Донецке, которые по другую сторону линии разграничения тоже работают с детьми.

В.И.: Расскажите про саму суть волонтерской деятельности — что делают те россияне, которые решают, что они хотят приехать на восток Украины, в зону боевых действий или в зону АТО, что они могут сделать, как помочь?

Н.И.: Я не хочу за всех россиян говорить. Я могу рассказать про свой опыт. Наверное, сразу стоит отметить, что все, что я делают, — это не попытка помирить кого-то, не попытка говорить про братский народ, про мир и вот это все. Это скорее попытка помочь людям непосредственно, которые здесь и сейчас страдают от войны, людям, которым здесь и сейчас нужна помощь. Сейчас есть несколько проектов, в которых я участвую. Один из проектов — мы строим детскую площадку в прифронтовом поселке, в городе Золотое. Это шахтерский городок, там живет примерно 300 детей, и там нет адекватной детской площадки. Но несмотря на то, что это зона боевых действий, понятно, что детям хочется продолжения детства и не хочется, несмотря на войну, быстро взрослеть, им хочется оставаться детьми. Мы приезжали туда пару месяцев назад, сажали деревья. И тогда, общаясь с детьми, пришло понимание, что нужна детская площадка. И хочется, чтобы это была детская площадка, которая полностью спроектирована детьми, исходя из их запроса. И мы с моим другом-архитектором и вместе с детьми два дня проектировали эту площадку. И сейчас мы на стадии поиска средств. Часть средств мы нашли. Надеюсь, что в июне-июле уже приступим к строительству этой площадки. Часть моих друзей из России тоже хочет приехать и помочь на этой грандиозной стройке. Мне кажется, будет круто, если это будут не только украинцы, если люди из России тоже будут приезжать и помогать на месте не словом, а делом.

В.И.: Вы проектировали детскую площадку совместно с детьми. Можете подробнее рассказать, как это происходило?

Н.И.: Все было довольно просто. Первый день мы играли и говорили про мечты, про какие-то утопии, которые строили дети. Размышляли на тему того, из чего состоит город, в котором они живут, и из чего, как им кажется, должен состоять город их мечты, город детей, где нет взрослых, и есть только детские правила. Дети рефлексировали и размышляли на эту тему. А второй день — мы занимались зонированием территории, думали с детьми, где что может располагаться. Потом дети занимались визуализацией того, что мы обсуждали. И сейчас архитектор делает проектный план, мы его согласовываем и дальше уже будет этап строительства.

В.И.: Как выглядит детская площадка мечты?

Н.И.: Там много всего, это грандиозный объект. Там есть башни, небольшой скалодром, уличный кинотеатр, гамаки, фруктовый сад, пространство, где дети и взрослые могут вместе проводить время.

В.И.: Логичный вопрос — как долго такая площадка простоит? И где в принципе дети там проводят время, если сейчас поднимается вопрос о строительстве детской площадки?

Н.И.: Мы строим в той части Золотого, которая уже примерно полгода не обстреливается. Я не знаю, сколько простоит эта детская площадка. Я понимаю эти опасения, я их понимаю и не принимаю, потому что по этой логике мы должны строить детские бомбоубежища везде. Но нужно понимать специфику, приехать и пообщаться с этими детьми, посмотреть, где они гуляют. Это какие-то окраины города, полузаброшенные здания. Понятно, что многие дети гуляют в недостроях, им это нравится, вызывает какие-то эмоции. Но это все-таки зона боевых действий. Где-то могут быть неразорвавшиеся снаряды. Это дополнительная сфера опасности. Поэтому мы с детьми, со взрослыми приняли решение, что детская площадка будет, потому что дети не будут сидеть в убежище, не будут прятаться, дети все равно будут продолжать в этой новой военной реальности пытаться наслаждаться жизнью. Как бы это абсурдно ни звучало. Я надеюсь, что площадка простоит долго, что с ней ничего не случится, и она будет приносить детям какие-то позитивный эмоции, будет развивать их.

На самом деле, уже из многих поселков, когда узнали про этот проект, начали звонить активные граждане и предлагать приехать к ним, дать их детям возможность побыть архитекторами. На это есть запрос, потому что всем хочется оставаться детьми.

В.И.: Правильно я понимаю, что детская площадка в Золотом — это только один из проектов, в которых вы принимаете участие? Как волонтер, какую еще вы там деятельность осуществляете?

Н.И.: Я в конце июля участвовала в проекте «Будуємо Україну Разом» — «Строим Украину вместе». Это проект, с которого началось мое глубокое погружение в украинский контекст. Это проект про людей, проект для людей, волонтерский строительный лагерь. Он зародился вообще после освобождения Краматорска и Славянска в 2014 году. Ребята из львовского Образовательного фонда приехали и пытались на месте, общаясь с людьми и анализируя ситуацию, понятью, с чем вообще нужна помощь. И тогда они поняли, что необходимо помогать отстраивать дома, которые были разрушены в ходе войны. Они вернулись обратно во Львов, собрали волонтерскую команду, нашли средства, начиналось там с 3 человек, и сейчас это уже тысячи людей по всей Украине и не только. В прошлом году были 5 человек из России, из Польши, из Штатов, из Венгрии. Это люди, которые приезжают в разные города Украины и пытаются налаживать коммуникацию через совместную работу. Но я не могу назвать это совместной работой, это скорее сотворчество, когда люди приезжают и создают какой-нибудь социально-молодежный центр с нуля, как у нас было, например, в Энергодаре. Это реально было очень круто, когда абсолютно заброшенное помещение, мы из него сделали конфетку, и сейчас можно смотреть, какие там крутые мероприятия проходят. Там собираются люди, они обсуждают какие-то общественно значимые вопросы.

К проекту можно присоединиться на Facebook. Там есть анкета, вы можете ее заполнить. Лагерь проходит по всей Украине и заканчивается в сентябре. Можно на неделю в любой город приехать и пообщаться с украинцами из разных частей Украины, задать какие-то вопросы, если они есть, и вообще сделать что-то созидательное взамен того, что было сделано с нашей стороны разрушительного. Это, конечно, ничего не вернет и не исправит. Но это маленькая попытка.

В.И.: Насколько востребована такая помощь на той территории, где работают волонтеры, и на тех территориях, где существуют такие лагеря?

Н.И.: По-разному. Это сложный вопрос. Есть мнение части некоторых украинских коллег о том, что «просто оставьте нас в покое и не мешайте». Это очень понятная позиция, потому что все, что мы сейчас делаем, например, это тоже тиражируется: вот россияне приезжают и отстраивают в Украине то, что было разрушено войной. Но на самом деле это в большей степени полезно нам, чем украинцам. Потому что в моем случае, например, я сейчас очень многому учусь у своих украинских коллег. И для меня это совершенно новый опыт, совершенно новые условия работы. И на самом деле это не мы помогаем скорее, а они нам. Но в разных городах нужна разная помощь. И понятно, что надо приезжать с людьми, которые разбираются в ситуации, которые занимаются разными проблемами долгое время. Они могут провести какой-то анализ. Они понимают, чем они занимаются. Это не про то, что ты приехал в любой город и начал там чем-то помогать. Ты все равно приезжаешь с проводниками, условно.

В.И.: По какому принципу выбираются те населенные пункты, куда едут волонтеры? По какому принципу было выбрано Золотое и другие точки на карте?

Н.И.: Сложно сказать. Мы, например, с благотворительным фондом «ВОСТОК-SOS» ездили с гуманитарной помощью. И я познакомилась там с ребятами с Золотого. Просто не получилось оттуда взять и просто так уехать. Потому что дети, с которыми мы, например, сажали деревья, это супервосхитительные и очень крутые дети, с которыми хочется дальше продолжать работать. Во многих поселках нужна помощь. Например, в Марьинке. Какие-то города и поселки до сих пор очень сильно обстреливаются, и там своя специфика работы. Какие-то города, например, Золотое, часть микрорайона Солнечный полгода не обстреливается. Там можно уже какие-то проводить адаптационные штуки. В общем, я не могу сказать, по какому принципу мы выбираем города. Везде приезжаем, откуда есть запрос от самих людей на какую-то деятельность, потому что в некоторых освобожденных городах людям нужны тренинги по социальному предпринимательству. И организация «ВОСТОК-SOS» пытается найти этих экспертов, которые захотят туда приехать и прочитать какую-то лекцию. Или они сами в Северодонецке устраивают какие-то образовательные мероприятия, куда люди из зоны разграничения приезжают и получают эти необходимые знания.

В.И.: Правильно я понимаю, что нет запроса именно в гуманитарной помощи — в вещах, в предметах, — а есть запрос на помощь другого рода — лекции, помочь как-то реабилитироваться после всех этих событий?

Н.И.: Те города и поселки, в которых я была, там люди постоянно получают гуманитарную помощь и они говорят, что там уже нужен качественно другой скачок в какой-то помощи и адаптации. Но нужно понимать, что если эта гуманитарная помощь прекратится… В общем, больше гуманитарной помощи не нужно, больше того, что есть сейчас. Поэтому приезжать туда каким-то новым гуманитарным фондам и организациям с гуманитарной помощью, наверное, не имеет смысла. А приезжать с какими-то образовательными программами есть смыл.

В.И.: Все равно, наверное, вы не можете себя чувствовать в безопасности в тех местах, где работаете волонтером, на востоке Украины? Или я заблуждаюсь?

Н.И.: Я на востоке Украины, в зоне боевых действий чувствую себя в большей безопасности, чем в России. Как бы это странно ни звучало. С одной стороны, как-то уже чувство страха атрофировалось, происходит уже такое замещение, потому что ты понимаешь, что люди живут в таком состоянии три года. Ты думаешь: ну, а чего ты боишься, люди так живут. Это как солидарность, как попытка разделить их боль и попробовать с этой болью дальше что-то делать, сублимировать ее во что-то более осмысленное и конструктивное.

В.И.: Вы уже ранее говорили, что детьми сажали деревья. Я от вас же слышала фразу до эфира, что дети воспринимали эти деревья исключительно как заграждения от пуль.

Н.И.: Это не то чтобы исключительно. Были ассоциации у детей, что деревья нужны для того, чтобы останавливать снаряды. Это понятная ассоциация. Это как раз про безопасность, которую дети пытаются находить в разных проявлениях. Но чем больше ты с детьми работаешь, тем ты идешь дальше, и вот эти первичные ассоциации с войной постепенно уходят. Дети вообще проще переживают войну, чем взрослые. Они ее обыгрывают, в чем-то смеются над ней. Им как-то проще это переживать.

В.И.: Но у вас все равно основной упор делается на детей? То есть это дети, которые уже три года видят войну, многие уже забыли, что бывает иначе. И вы им показываете, что иначе может быть.

Н.И.: Да. Это про равные возможности. Хочется этим детям, чтоб они понимали, что мир не заканчивается на городе Золотое, не заканчивается на шахтах, что мир гораздо более разнообразный. Хочется этим детям показать этот мир, чтобы у них была какая-то дальше возможность для саморазвития. Сейчас этого детям не хватает. Дети находятся в дополнительной зоне опасности и давления. Хочется для этих детей создавать условия и среду для саморазвития.

В.И.: Расскажите, как легко или сложно стать волонтером? Допустим, кто-то послушает наш эфир и подумает: «Я хочу поехать помочь». В моем представлении, это какая-то закрытая территория, куда сейчас либо лучше не соваться, либо попасть очень сложно.

Н.И.: В первую очередь, нужно связаться с организацией, через которую вы хотите приехать сюда. У вас должен быть загранпаспорт, организация должна вам сделать приглашение на пребывание в стране и объяснить, чем вы будете здесь заниматься, чтобы у вас не было проблем при пересечении границы. И дальше, думаю, сложностей не возникнет. Надо обсуждать просто с самой организацией, куда вы приезжаете помогать, что конкретно нужно. Не обязательно приезжать в зону боевых действий. Можно находиться и в Харькове и помогать детям вынужденных переселенцев, потому что там только по официальной статистике 250 тысяч вынужденных переселенцев в 2014 году покинули свои дома в зоне боевых действий и приехали в Харьков. Тут тоже нужна помощь, тоже нужно работать и с детьми, и со взрослыми. Главное, не бояться.

В.И.: Если будет веский довод, то пустят без проблем и потом выпустят обратно?

Н.И.: У меня проблем не возникало ни разу. Я постоянно езжу туда-обратно.

В.И.: И у вас еще особая ситуация получилась. Правильно я понимаю, что вы приехали на неделю, а в итоге остались больше чем на полгода?

Н.И.: Да. Но я выезжала. Я не могу больше 3 месяцев провести в стране. Но сейчас я получила разрешение на временное пребывание в стране на год. Могу здесь легально находиться год.

В.И.: А можете рассказать, какие еще проекты реализуются? И как много волонтеров из России? Все приезжают на неделю или кто-то, как вы, остается на полгода? Какие общие тенденции?

Н.И.: Я не знаю именно про волонтеров, которые приезжают из России. Например, по «Будуємо Україну Разом» согласился пока приехать только один человек из Сыктывкара, девушка. Она тоже в Лисичанске неделю была частью этого проекта. Я знаю, что есть люди, которые полностью из России переехали в Украину и начинают здесь реализовывать какие-то проекты. Но это не про волонтерскую деятельность. Они уже получили разрешения на жительство в Украине, они планируют здесь жить и работать. А про волонтеров больше, к сожалению, не знаю. Поэтому у меня большая надежда, что чем больше людей в России будут узнавать, что можно спокойно приезжать и пытаться помочь здесь, на месте людям, которые просят о помощи — я надеюсь, что этих людей будет становиться больше.

В.И.: Помимо деток в Золотом, с кем еще удалось пообщаться, какие проекты реализовать или планируете какие проекты еще реилзовать?

Н.И.: Мне интересно показывать не только для россиян, но и для людей, которые живут в других частях Украины, которые нечасто или никогда не были в Донецкой или Луганской области, показывать какие-то истории людей. Рассказывать про войну через истории простых людей. Сейчас мне кажется, что такое не очень осмысленное документирование, которое я веду для себя. Я приезжаю, много общаюсь с этими людьми, записываю интервью с ними. У меня накопился огромные гигабайты информации, которые я пытаюсь постепенно расшифровывать и пытаться рассказывать про людей, которые очень сильно вдохновляют. Это истории очень сильных и отважных людей. Например, история Валентины в поселке Сизое, где живет 13 человек. Это в 3 км от границы с Россией и 15−16 км до станицы Луганская. Валентина уже 2 зимы подряд живет в подвале, под обстрелами и в таком состоянии пишет стихи. Это сложно словами передать. Мы сейчас думаем про какой-то мультимедийный проект про Валентину, через использование разных технологий показать ее историю. я надеюсь, что он скоро выйдет, и люди смогут узнать про этого удивительного человека.

В.И.: То есть вы еще документированием таким занимаетесь. Можно будет потом книгу написать о том, как все происходило, как жили люди. Если говорить про людей, есть еще яркие примеры, которые приходят на память?

Н.И.: Моя история любви с 8-летним мальчиком из Донецка, с которым мы делали коллажи и придумывали сказки. Он рассказывал мне все время про свой домик на дереве, который в Донецке до войны он построил и не успел достроить до конца. И это просто была вселенская боль, потому что он говорил: «Ну когда же война закончится, я смогу вернуться наконец к себе домой, в свой домик на дереве. Я, конечно, не смогу туда тебя пустить, потому что ты слишком большая, но, может, я могу соорудить для тебя гостевой домик где-нибудь на земле, и мы сможем с тобой вместе тусоваться в лесу». Это было первое знакомство с ребенком из Донецка, который хотел, чтобы поскорее закончилась война, потому что ему нужно было скорее закончить свой строительный проект.

Был дедушка из поселка Выскрива. Он 37 лет проработал на шахте. И он говорил нашей команде, которая приехала, о том, что «я родился во время войны и сейчас должен умирать во время войны». У меня тогда возникло состояние перманентного ощущения войны, очень глухое и болючее, потому что понимаешь, что из него совершенно невозможно выбраться. Ты должен родиться во время войны и почему-то должен умереть во время войны, потому что у кого-то слишком имперские замашки.

В.И.: Сейчас вы находитесь на территории России и планируете вернуться. Ближайшие планы, что вы там думаете делать?

Н.И.: Я езжу с командой «ВОСТОК-SOS» с гуманитарной помощью. Я планирую дальше ездить и знакомиться с людьми, которым мы помогаем. Потому что это не просто приехать и решить проблему с подгузниками. В большей степени ты приезжаешь и разговариваешь с людьми. И людям очень важно, что кто-то до них доезжает, что про них не забывают, что кому-то важно слушать их истории и потом про них рассказывать. Людям это действительно важно. В июне-июле, я надеюсь, мы разберемся с детской площадкой в Золотом. В августе мы планируем детский реабилитационный лагерь, арт-терапевтический. Задача — не только вывезти детей из зоны боевых действий, что очень важно, а чтобы они в лагере получили определенные навыки и умения. Я надеюсь, что у нас получится создать команду профессионалов, которая будет вместе с детьми снимать мультики, делать кино. Третья локация — это детский театр.

В.И.: Спасибо большое, что поделились вашим опытом. Удачи в вашей работе!

Это была программа «Zoom» на радио СОЛЬ, у микрофона была Валентина Ивакина. До свидания!

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Вторник со Львом Пономаревым

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments