Призыв на военные сборы-2017: кто, куда и на сколько

Есть ли нарекания у юристов и правозащитников к тому, как проходят военные сборы в России? И почему граждане страны не готовы приносить на алтарь отечеству свою жизнь, а 100 лет назад с этим было проще?
Эксперты: Алексей Кривопалов — военный историк Центра изучения кризисного общества; Арсений Левинсон — юрист Правозащитной инициативы
«Гражданин и Армия».

*Техническая расшифровка эфира

Валентина Ивакина: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели, это программа «Zoom». У микрофона Валентина Ивакина. Тема сегодняшнего эфира звучит следующим образом: «Призыв на военные сборы-2017: кто, куда и на сколько». Буквально несколько дней назад СМИ сообщили о том, что президент РФ Владимир Путин подписал указ о призыве военнообязанных, которые находятся в запасе, на двухмесячные военные сборы.

Документ был опубликован на официальном интернет-портале правовой информации. Также сообщалось, что сборы будут проходить в вооруженных силах, в органах государственной охраны и ФСБ, их сроки должны будут согласовать с региональными властями. Исключения составляют проверочные мероприятия, их время проведения определит Минобороны. Также сообщалось, что указ вступает в силу со дня официального опубликования. И многие СМИ еще упоминали, что с 1 апреля начался призыв на срочную службу, и ВС должны пополнить 142 тысячи призывников. Если говорить про военные сборы, то им обычно уделяется меньше внимания, чем обычному призыву в армию. Мы решили эту несправедливость исправить, и сегодня в рамках эфира прозвучат точки зрения двух экспертов. Это Арсений Левинсон, юрист Правозащитной инициативы «Гражданин и Армия» и Алексей Кривопалов, эксперт центра изучения кризисного общества. Мы с ними побеседовали заранее, к сожалению, их не удалось вывести в прямой эфир. Первым мы будем пускать в эфир Арсения Левинсона, юриста Правозащитной инициативы «Гражданин и Армия». Первый вопрос, который мы ему задали, касается того, как эксперты воспринимают сообщения о том, что сейчас стартовали военные сборы. Слушаем ответ на этот вопрос.

Арсений Левинсон: Уровень милитаризации большой, все время наращивает какое-то представление об угрозах. В целом сложно сказать, что тут есть что-то новое, необычное. Их каждый год объявляют. Я воспринимаю это, как обычное явление, а не знаковое. Лично мое отношение к милитаризации общества негативное, я считаю, что у нас гораздо больше общество не защищено в социальном плане, а не в военном. Уровень защиты населения ограничивают, в этой области общество гораздо больше защищено, чем в мирной жизни.

В.И: И мы спросили Арсения о том, как в его представлении должны проходить военные сборы, и когда их необходимо проводить.

А.Л: Их можно проводить, но когда у нас ничего другого не проводится на этих военных сборах, когда они проводятся с завидной регулярностью, то, может быть, стоило бы подумать о каких-то других мероприятиях не в военной сфере, а в социальной.

В.И: Какие жалобы поступают на проведение военных сборов? Всем известно, что на обычный призыв, как он проводится, как потом срочники проходят службу, поступает огромное количество жалоб. О многих из них становится известно из СМИ. А существуют жалобы, которые поступают на проведение военных сборов?

А.Л: Честно говоря, они практически не поступают. Очень много поступает теоритических вопросов. Обвинения по указу президента без конца постоянно нам звонят и пишут, это все вопросы теоритического плана. Подлежу я сборам или не подлежу и так далее. Каких-то конкретных случаев, чтобы вопреки убеждений гражданина антивоенного или религиозных исповеданий, таких сообщений нам не поступает. Тут есть важная сторона, что военные сборы не добровольные, это обязанность гражданина. Если гражданин получил повестку, он обязан по ней идти. Но сами военкоматы не особо усердствуют в том, чтобы всех на эти сборы загнать. Чаще всего даже повестки не вручаются надлежащим образом. И ехать по повестке, которая отправлена по почте, она не влечет никакой ответственности. Уголовной ответственности за уклонение от сборов нет, поэтому нельзя сказать, что государство насильно призывает на военные сборы, но, к сожалению, желающих пойти на эти сборы очень много. На нашу «горячую линию» звонит половина тех, кто желает пойти, и половина с вопросом: «Возьмут ли меня?». Вопросов много и сложностей с тем, чтобы эти сборы провести, у государства не возникает. Поэтому и не возникает никаких репрессий по отношению к нежелающим, несогласным в этих сборах участвовать. Такая пока складывается ситуация.

В.И: Ситуация с военными сборами более благополучна, чем с обычным призывом?

А.Л: Да. Более благополучна. Не настолько коррумпированная и не настолько масштабная.

В.И: Как в вашем представлении должны выглядеть идеальные военные сборы? Какие нарекания имеются?

А.Л: Какого-то общего представления, как должны проходить военные сборы, нет. Потому что я не особо компетентен, чтобы говорить, как нам важна подготовка к военной службе. Но есть некоторые пробелы в законодательстве, которые нас волнуют. Один из этих важных пробелов в законодательстве — это отсутствие в законе возможности и процедуры отказа от военных сборов тем гражданам, убеждения которых противоречат несению военной службы. Если говорить о призыве, то у гражданина есть возможность написать заявление на несение альтернативной гражданской службы. И вместо военной службы по призыву проходить гражданскую службу, это предусмотрено Конституцией. И тут есть ФЗ «Об альтернативной гражданской службе», подзаконные акты, и этот механизм работает. А что касается военных сборов, то у нас есть Конституция, которая гарантирует в статье 28 право каждого действовать в соответствии со своими убеждениями или вероисповеданием, но нет подзаконных актов по тому, как гражданин может отказаться от военных сборов. Мы всем гражданам советуем писать заявление, опираясь на Конституцию, но проблема все равно остается. В законодательстве эта проблема есть, нам нужен такой закон, нам нужны подзаконные акты, чтобы можно было отказаться от военных сборов по своим убеждениям. Есть моменты в практике о том, что не проводится медицинское освидетельствование перед призывом на военные сборы или проводится поверхностно. О том, что у нас граждане, которые были освобождены от военной службы по призыву, были признаны негодными и зачислены в запас, они могут быть призваны на военные сборы, и тут надо более углубленно процедуру медицинского освидетельствования просмотреть. Ну и тут у меня вызывает удивление законодательство, которое предусматривает, что от военной службы по призыву освобождаются граждане, имеющие двух детей, а от военных сборов освобождаются, если имеют трех детей. Я думаю, что тут можно было бы расширить законодательство и не призывать на военные сборы тех людей, у которых более одного ребенка.

В.И: И последним вопросом мы попросили Арсения Львовича подытожить, кого призывают в современной России в рамках военных сборов.

А.Л: На военные сборы подлежат призыву все граждане, состоящие в запасе ВС, у которых есть военный билет и воинское звание, за исключением перечня граждан, установленного законом «О воинской обязанности». Это люди, имеющие от 3 детей, обучающиеся в образовательных организаций, обучающиеся очно, обучающиеся заочно. Кроме того, те, кто прошел альтернативную гражданскую службу и был зачислен в запас, они тоже подлежат призыву на военные сборы.

В.И: Также в рамках подготовки этой программы, мы побеседовали с Алексеем Кривопаловым, экспертом центра изучения кризисного общества, военным историком. И Алексею Алексеевичу мы задали следующий вопрос: насколько объективны панические настроения, которые порой возникают в обществе, когда появляются сообщения о военных сборах? Сейчас в социальных сетях появляются комментарии, что сейчас неблагополучная военная обстановка в мире, и теперь еще и военные сборы внутри страны. Насколько это правдиво и соответствует действительности? И можно ли вообще такие линии проводить?

Алексей Кривопалов: Военные сборы — это инструмент поддержания готового резерва в работоспособном состоянии. Если у вас существует кадровая резервная армия, то военные сборы для такой системы должны быть рутиной. Если мы посмотрим на классические кадровые резервные армии, которой была русская, советская, немецкая до войны или современная израильская, то военные сборы, постоянная тренировка резервных компонентов ВС проводится на регулярной основе. Как минимум несколько дней в месяц или несколько недель в году человек, находящийся в запасе, проходит через эти учебные сборы. Тренируются артиллерийские расчеты, танковые экипажи, которые находятся в резерве, для того, чтобы в критический момент они выполнили свою задачу. У них тренировки должны быть доведены до автоматизма. Если резерв не тренировать, тогда он у вас превратится в то, что в советское время называли партизанами. Резерв существовал на бумаге, но при попытке его использовать по прямому назначению в случае объявления мобилизации и начала призыва, все прекрасно понимали, что этих людей придется учить с азов. А в условиях серьезной войны противник на это времени не даст. Поэтому такой резерв, который количественно выглядит впечатляющим, он вас не усиливает, а ослабляет, потому что это профанация. Чтобы резервы не были профанациями, их нужно систематически тренировать, тогда их можно ставить в первую линию при мобилизации, это если речь идет о кадровой резервной армии. У нас армия гибридная. У нас с 2008—2009 года идет переход на армию, которая находится в штатах военного времени, делается ставка на ее укомплектование за счет солдат-контрактников. Но в то же самое время, сейчас командование сталкивается с тем, что они просто не могут содержать бригады и дивизии в штатах военного времени постоянно. Строго говоря, даже американская армия не содержит все свои части и соединения, развернутые в штатах военного времени. Это непосильно даже для американской экономики. Есть национальная гвардия, есть резерв армии США, все тыловые части и службы при мобилизации комплектуются резервистами национальной гвардии. И в нашей гибридной системе происходит что-то такое. Призывают на военные сборы относительно небольшое количество обученного запаса, там речь идет о десятках тысяч человек, а не о 3−4 миллионах, как должны были призвать при советской мобилизации. Чтобы привести бригаду в штатное военное время, нужно призвать 20 процентов. И ее численность нужно увеличить не вдвое, а всего лишь на 20−25%. За счет учебных сборов добирают недостающий компонент, но она при нашей системе конфликтования небольшая.

В.И: Насколько вообще эффективно проведение военных сборов в том формате, в котором это существует сегодня?

А.К: При нынешнем экономическом положении это максимум, что Россия может себе позволить. И настоящая, эффективная кадровая резервная система, не советская полупартизанская, а настоящая, это все безумно дорого. Вы представляете себе военные сборы каждый год, как сделано в Израиле? В 21 год там человек увольняется из армии и до 55 находится в резерве. Он каждый год на 1 месяц призывается на сборы. И за это время работодатель обязан ему компенсировать потерянную зарплату. Именно столько, сколько он получает на гражданке. Это влечет за собой чудовищный перерасход средств. Если вы резерв обучаете, а не содержите его формально, то это очень и очень накладная система. Если она у вас работает, то вы получаете огромное преимущество, потому что в мирное время вы имеете боевой минимум, а в военное время за счет развертывания вы получаете нужные вам бригады, дивизии, армейский корпуса, которые готовы воевать. Если резервные армии готовы, то вы очень быстро можете развернуть военные корпуса в штатах военного времени. Для России, которая всегда была беднее западных соседей, это полноценное содержание резерва всегда было большой проблемой. Мы никогда не могли себе позволить полноценно учить резервы, мы всегда экономили на военных сборах. И советская армия, и армия российской империи, у них резервисты были слабым местом. Со времен военных реформ 1960 годов. Немцы, например, эту систему до такого совершенства довели, что в Первую мировую войну корпуса из резерва первой и второй очереди стояли в первой линии, наряду с кадровой армией. Это говорило о том, что резервисты обучены настолько хорошо, что они в состоянии конкурировать с частями первой линии, с кадровыми соединениями. Если кадровая резервная система доведена до нормального совершенства, это очень дорого. То же самое — иметь профессиональную армию, которая комплектуется либо призывом, либо вербовкой наемников, как, например, американская, это тоже очень дорого. Представляете, в мирное время держать бригады в боевых штатах постоянно, батальоны имеют практически 95% комплектности, это очень дорого, и для боевой учебы столько не нужно. Это позволяет вам отказаться от массового призыва, массовой мобилизации. У вас соединения готовы всегда вступить в бой без экстраординарных призывов, это тоже дорого. Наша гибридная система позволяет свести к минимуму время, которое необходимо для приведение бригад в состояние боевой готовности, она позволяет на чем-то экономить, но насколько она эффективна для большой войны, покажет время.

Тут еще есть очень неприятный момент, 10 лет назад было объявлено сокращение срока военной службы до 1 года. За 1 год человека ничему научить толком нельзя, если мы возвращаемся к классической кадровой резервной системе, то срок службы регулярной армии должен быть поднят до 3 лет. За 3 года можно действительно серьезно обучить человека пользованию современной боевой техникой, закрепить на уровне рефлексов его какие-то навыки, а потом уволить его в запас и постоянно, каждый год призывать, чтобы он не утратил навыки. Это очень дорого, это такая отсылка к пафосу 19 века, к образу гражданина-воина, к образу армии, как продолжению гражданской нации, это характерный статус для великой французской революции. Сейчас, в эпоху повального пацифизма все это устарело и смотрится архаично, но, тем не менее, альтернатива этому тоже дорогая. Это профессиональная армия, укомплектованная наемниками, которые постоянно находятся в штатах военного времени. Для государственного бюджета и то, и то тяжело.

В.И: Насколько тяжело это для бюджета? Сколько денег может понадобиться? Это вообще кто-нибудь считал?

А.К: Нет. Такие расчеты неизвестны, но тут помимо экономии есть проблема общественного мнения, как вы это преподнесете электорату, гражданскому обществу, которое очень чувствительно к своим правам в 21 столетии. Объявить людям не то, что каждый из них не доест колбасы в течение года, а что придется служить не 1 год, а три, что придется отменить все изъятия по призыву, придется распространить призыв на привилегированные слои населения, которые сейчас его избегают, потому что если служба для всех, то она будет для всех. Это не только проблема материальных затрат, это еще проблема готовности или неготовности общества нести нагрузку нематериального характера, жертвовать своими свободами, жертвовать жизнью детей, потому что на войне убивают. Это вопрос того, что находится или не находится у нас общество в мобилизованном состоянии, насколько оно переносит или не переносит жертв. Сто лет назад было проще. Война вызывала меньше отвращений, она вызывала меньший ужас, чем она вызывает сегодня. Страха перед войной, страха перед неизбежными кровавыми потерями не было, а современное российское общество жертв не переносит. Давайте вернемся к опыту афганской войны. Советская армия в Афганистане ежегодные потери несла порядка 1000 человек. По всей стране ходили жуткие слухи, что командование истинный масштаб потерь скрывает, что там на самом деле кровавых потерь в разы больше, что людей тайно вывозят и хоронят не под своими фамилиями в цинковых гробах. Это говорит о том, что страна не готова психологически к массовым кровопролитиям. Это общество было не готово еще при Брежневе. Тут вопрос не праздный. Военное государство начинается в головах, вы или готовы нести эти неизбежные жертвы на алтарь отечества, как это ни пафосно звучит, свою жизнь, свое свободное время или не готовы. Или у вас нет выбора, как в Израиле, где просто невозможно укомплектовать полумиллионную армию без массовой мобилизации.

В.И: Есть ли смысл военных сборов в таком формате, в каком они проходят сегодня?

А.К: Смысл в них есть. Это вообще тренировка мобилизационного аппарата, насколько он вообще позволяет нам людей найти через военкоматы, призвать и доставить на сборный пункт, а потом отправить в части. Эта система, она вообще работает или она после 2009 года, когда у нас формально отказались от массовой армии, она окончательно вышла из строя. Поэтому такие небольшие мобилизации позволяют просто контролировать, работает ли у нас система учета резервистов, система их мобилизации, поднятие по тревоге, укомплектование ими частей соединений военных округов. Если вы читали текст закона, то там 3−4 пункты заретушированы и написаны, что они для служебного пользования. Там непонятно, какие категории военнослужащих призываются и в каком количестве. Это секретная информация, она не разглашается, поэтому непонятно, какие военно-учетные специальности призываются. Если это технические специалисты, то ясно, что их не будут призывать много. Это попытка довести бригады и дивизии в приграничных округах до боевого штата за счет укомплектования их техническими специалистами, которых армия не добирает в мирное время. Что называется «мясо», а это танкисты, артиллеристы, личный состав пехоты, они комплектуются срочниками. Из резерва поступают не они, мы не доукомплектовываем танковые экипажи, тут речь идет о доукомплектовании бригад и дивизий обладателями технических специальностей, это связисты, технические специалисты, операторы РЛС. Носителями тех специальностей, которые можно в мирное время распустить по домам относительно безболезненно, но без которых в серьезном конфликте воевать нельзя. Видимо, об их мобилизации идет речь в первую очередь.

В.И: Многие СМИ говорят о том, что обычно призывают порядка 3−5 тысяч человек, на срок от 15 до 25 дней. Если вдруг человек не пришел, но ему донесли повестку, то ему грозит штраф до 500 рублей.

Это была программа «Zoom». У микрофона была Валентина Ивакина. Я прощаюсь с вами, услышимся на радио СОЛЬ. Пока-пока.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Вторник со Львом Пономаревым

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments