Земля и космос: можно ли просверлить земную кору насквозь и как стать космонавтом

«Бурение земной коры — это прорыв, сравнимый с полетом человека в космос». Также узнали почти все о ГМО-продуктах и выяснили, какая традиция есть у российских космонавтов.
Эксперты: Надежда Новоселова — руководитель проектов Общенациональной Ассоциации генетической безопасности (ОАГБ); Владимир Сывороткин — доктор геолого-минералогических наук, ведущий научный сотрудник кафедры петрологии геологического факультета МГУ им. М. Ломоносова; Андрей Борисенко — летчик-космонавт, Герой России.

*Техническая расшифровка эфира

Александр Хворостова: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Это программа «Научный четверг». У микрофона Александра Хворостова.

Сегодня в программе мы попробуем рассказать вам всю праву о ГМО-продуктах, узнаем, полезны они или вредны все-таки, мифов на эту тему очень много, попробуем сегодня внести некую ясность. Поговорим о том, действительно ли можно прорубить Землю насквозь. Об этом заявляют, кстати, японские ученые. Такой амбициозный план они поставили перед собой к 2030 году. И, конечно, мы не могли пройти мимо темы космоса. Вчера был День космонавтики. И сегодня у нас в эфире будет Андрей Иванович Борисенко, летчик-космонавт, Герой России. Попробуем за короткое время узнать побольше о жизни в невесомости, о жизни космонавтом на орбите.

Итак, обо всем по порядку. Сначала узнаем всю правду о ГМО-продуктах. Сегодня чаще всего говорят о том, что такие продукты вредные. Исследования ученых показали, что на российским рынке около 75% импортируемых продуктов являются генетически модифицированными. Некоторые говорят, что такие продукты могут привести к генной мутации человека, а другие говорят, что ничего страшного в них нет. Внести ясность в вопрос о ГМО-продуктах мы попросим Надежду Новоселову, руководителя проектов Общенациональной Ассоциации генетической безопасности (ОАГБ). Здравствуйте!

Надежда Новоселова: Здравствуйте.

А.Х.: Давайте начнем с того, что в принципе определим, что такое ГМО-продукты?

Н.Н.: ГМО-продукты – это продукты, произведенные из живых организмов, геном которых был изменен искусственным образом в лабораторных условиях, чтобы придать им какие-либо свойства. Продукты, которые произведены с использованием растений, прошедших генную модификацию, и называются ГМО-продуктами.

А.Х.: А насколько сегодня изучен вопрос влияния ГМО на здоровье человека?

Н.Н.: Вопрос не изучен практически нисколько. Проведено очень ограниченное количество исследований. К сожалению, эти исследования не полноценные, они не дают возможности делать безоговорочные выводы. Для того, чтобы узнать, как ГМО влияет на живые организмы, даже не доходя до человека, в лабораторных условиях, на хомячках, крысах и мышах, необходим колоссальный бюджет, необходим жесточайший протокол, огромное количество особей. Транснациональным корпорациям, которые производят ГМО-культуры, такие исследования просто невыгодны, они их не финансируют. Независимые ученые, которые проводят исследования и выявляют негативные эффекты воздействия ГМО на живой организм, они подвергаются травле, им не удается получить никакого финансирования, и, к сожалению, этот вопрос по-прежнему остается открытым. Уже более 20 лет человечество использует ГМО-культуры. Ответа на вопрос, как же они влияют на здоровье, до сих пор нет.

А.Х.: А зачем вообще создавались ГМО-продукты? Для чего их создал человек?

Н.Н.: Чтобы облегчить свое существование, чтобы бороться с новыми вызовами, с которыми сталкивается человечество в индустриальный век развития. У нас растет население стремительным образом, при этом наши сельхоз угодья находятся в упадочном состоянии, есть огромное количество факторов, которые могут повредить, нанести урон урожаю. И ГМО создавались как продукты, которые смогут бороться с сорняками, с вредителями, быть устойчивыми к засухе, к чрезмерному поливу и т.д. Но, к сожалению, все эти рекламные лозунги так и остались лишь лозунгами. На урожайность ГМО повлиять никак не могут. Урожайность – это комплексный признак, который невозможно никак привить манипуляциями с геномом. А что касается вредителей, сорняков и насекомых, то со временем, это эволюционно происходит, они вырабатывают устойчивость к тем ингредиентам, которые закладываются учеными, чтобы эти культуры могли прекрасно расти. В прошлом Национальная академия наук США выступила с докладом, что, в общем-то, выращивание ГМО-культур, текущий опыт показал, что это ничем не отличается от традиционного сельского хозяйства, с точки зрения урожайности и борьбы с разными катаклизмами, которые наносят ущерб урожаю.

В области ГМО действительно очень много мифов. Многие считают, что ГМО – это значит отказ от химикатов, которые используются в сельском хозяйстве. Но это совершенно не так. Более 80% ГМО-культур, которые выращиваются на сегодняшний день, созданы с признаком устойчивости к пестициду, активный ингредиент которого называется глифосат. Это страшное вещество, которое в сельском хозяйстве используется с середины 70-х годов. Как оно влияет на человека, никто не изучал. Но 2 года назад Всемирная организация здравоохранения, их отделение, которое занимается вопросами изучения онкологии, перенесло это вещество в разряд вероятных канцерогенов. Это класс 2А, то есть это то вещество, которое может вызывать развитие онкологических заболеваний. И сейчас ученые бьют тревогу, поскольку этот самый глифосат используется не только при выращивании ГМ-культур, но также и в традиционном сельском хозяйстве. Многие люди используют его, совершенно не задумываясь о тех последствиях, которые это может нанести. Наверняка каждый помнит историю про пестицид ДДТ, его у нас часто называли дуст, который тоже 40 лет использовался в сельском хозяйстве как абсолютно безопасный. И потом вдруг выяснилось, что он накапливается в живых организмах и может провоцировать самые разные, тяжелейшие заболевания. И он был запрещен во всем мире, сегодня его нельзя нигде использовать. Так вот, что ГМО – это как джинн, выпущенный из бутылки, совершенно невозможно предсказать последствия, к которым это может привести, не только даже для здоровья человека, но и для окружающей среды, для сельского хозяйства, для продовольственной безопасности той или иной страны, которая на это решается, что вот этот пестицид на основе глифосата, бомба замедленного действия. Сколько людей могло уже от него пострадать, можно только догадываться.

А.Х.: А как можно распознать ГМО-продукт среди других, чтобы не нарваться?

Н.Н.: Только в лабораторных условиях. Информация, которая интересна вашим слушателям, касается исключительно России. У нас в России разрешено Роспотребнадзором использовать при производстве продуктов питания 22 линии ГМ-культур. Это в основном соя, кукуруза, сахарная свекла и рис. Поэтому, если человек хочет избежать употребления ГМ-культур, в России ему следует избегать продуктов, которые используют эти ингредиенты. Более того, в России действует закон, согласно которому использование ГМО в продуктах питания подлежит обязательной маркировке. Производитель должен информировать потребителя о том, что он использует эти ингредиенты. Если в продукте более 0,9% ГМО содержится, об этом должна появиться информация на упаковке. Но более чем за 13 лет деятельности в Общенациональной Ассоциации генетической безопасности мы такую маркировку в России не находили. В начале нашей деятельности, в 2004-2006 году мы ГМО находили практически везде, вплоть до продуктов детского питания. И никогда производитель об этом не информировал.

А.Х.: То есть можно прийти в наши магазины, увидеть надпись «Не содержит ГМО», и можно верить, что ГМО в этих продуктах не содержится?

Н.Н.: Нет, этой надписи я бы не советовала верить. Как правило, она используется как маркетинговый ход. Согласно опросам общественного мнения ВЦИОМ и т.д., более 80% россиян с настороженностью относятся к ГМО-продуктам, не хотят их употреблять, потому что не знаю, к каким последствиям это может привести. Поэтому производители играют с ними в такую игру. Знают, что потребители боятся ГМО, и ставят значок «не содержит ГМО». Но нет закона, который регулирует использование этого знака. Есть только закон, который обязывает информировать потребителя, что он ГМО использовал. Но такого никто не делает, потому что этот продукт просто никто не будет покупать. Самое интересное, что такая же ситуация и в Европе, например. Там даже больше пошло. Потребители не хотят покупать ГМО-продукты для личного потребления, но более того, они требуют, чтобы производитель информировал их о том, что, например, курица, которая снесла им яичко, ГМО не ела, корова, от которой они пьют молоко, тоже получала натуральные корма. То есть люди опасаются последствий. А те результаты исследований независимых ученых говорят о том, что ГМО может провоцировать и онкологию, и аллергию, и ожирение, и, самое главное, биологический запрет на размножение. Мы в ассоциации несколько лет назад проводили совместно с институтом им. Северцова научный эксперимент, кормили ГМ-соевым шротом хомячков. Так вот, они у нас перестали размножаться к 3 поколению. Почему это произошло – ученые развели руками, говорят, что нужно дополнительно продолжать исследования, разбираться, в чем дело. Но факт остается фактом, запрет на размножение произошел. И тут выстраивается логическая цепочка: в России, согласно только официальной статистике, более 5 млн бесплодных пар. Сколько незарегистрированных пар, только богу известно. Та же тенденция наблюдается и в других развитых странах, в США, например, эта проблема крайне актуальна. А США как раз более 20 лет массовее всех выращивает ГМ-культуры, они активно внедрены в их жизнь. И там надо признать, что буквально до этого года у потребителей не было возможности выбирать, не было закона об обязательной маркировке. Единственным способом избежать употребления ГМО-продуктов было отправляться в магазин органических продуктов, которые, как вам известно, значительно дороже стоят, чем обычные продукты, далеко не каждый может это себе позволить.

А.Х.: Получается, ГМО-продукты дешевле, надо еще и на это обращать внимание?

Н.Н.: В принципе, да. Так, как сегодня это происходит, это действительно выгодно производителю. Тут еще важно учитывать, что очень много мифов, люди считают, что ГМО сейчас содержится везде. Красивые яблоки, ровные помидоры и огурцы – что это все ГМО. Нет, это не так. На самом деле, на сегодняшний день на рынке нет ни одного коммерчески успешного сорта ГМО-томата, нет огурцов. Что касается яблок, то яблоки появились только в этом году на рынке, и то только в США и в Канаде. Эти яблоки отличаются тем, что они не темнеют, когда вы их разрезаете, оно может лежать пару недель и быть таким же красивым. Но надо учитывать, что это яблоко лишено железа, а железо – важнейший микроэлемент, необходимый для поддержания работы организма. Поэтому, перейдя на такие яблоки, человек должен искать другие источники получения железа. Поэтому этот признак непонятно, кому нужен вообще. Эстетически? Может быть. Но разумного подхода в этом, наверное, нет.

Большинство людей считают, что весь прогрессивный мир перешел на ГМО-культуры. Это опять-таки миф. На самом деле 90% всех ГМО, которые существуют в мире, выращивают всего 6 стран мира. Из развитых только США и Канада. Остальные – Бразилия, Аргентина, Индия и Китай. Более того, основной акцент при культивации ГМ-культур делается всего на 4 растения, это кукуруза, соя, хлопок и рапс. В пищу мы употребляем только кукурузу и сою. Хлопок, понятно, идет для производства х/б ткани, рапс используется в качестве биотоплива. Все остальное – это больше мифы. Таких продуктов очень мало на рынке, и простой потребитель с ними может крайне редко встречаться. А всего из порядка 200 стран мира 28 стран действительно культивируют ГМО. Но доля у них очень маленькая.

А.Х.: То есть мы можем немного расслабиться, успокоиться, пойти в магазин и не беспокоиться о том, что там везде и всюду вот эти «пластмассовые» фрукты и овощи лежат, это все ГМО, это все вредно?

Н.Н.: Да. Но в продуктах, к сожалению, содержится очень много других ингредиентов, которые могут быть небезопасны. Это пестициды, пищевые добавки самые разные, о которых тоже нужно быть осведомленным, и ходить в магазин подготовленным, чтобы стараться их избегать. А вообще, чем короче состав продукта, который вы покупаете, тем лучше.

А.Х.: Ну да, это понятно. Если написаны понятые хотя бы тебе слова, а не какие-то там тригидриты, гидраты и т.д., тут, конечно, надо приоритет ставить. А можно ли говорить о том, что впоследствии человечество все-таки перейдет полностью на ГМО-продукты или это невозможно?

Н.Н.: Чисто теоретически это возможно, конечно. Но человечеству предстоит пройти огромный длительный путь, поскольку действительно выгодных человеку с точки зрения урожайности ГМ-культур практически не существует. Это то, что будет вырабатываться в дальнейшем, мы будем наблюдать, как развивается ситуация. Томаты, например, не удалось биотехнологам создать такой продукт, который действительно был бы востребован на рынке. На бумаге, в качестве идеи все было красиво описано. Но опыты, к сожалению, ни к чему не привели.

Тут еще очень глубоко геополитизирована эта проблема. Нужно осознавать, что на сегодняшний день более 80% ГМ-семян сосредоточены в руках всего лишь одной транснациональной корпорации, которая называется «Монсанто». Это американская компания, она существует с 1901 года, создавалась она изначально именно как химический концерн. Она приняли участие в создании первой атомной бомбы, в «Манхэттенском проекте». Она виновна в том, как пострадал Вьетнам во время вьетнамской войны – их джунгли засыпали так называемым агентом «оранж». Это пестицид, который уничтожает листву у растений. Тем самым американские солдаты боролись с партизанскими движениями. Они пролетали над джунглями, заливали этим пестицидом, вся листва опадала, и можно было видеть, где прячутся партизаны. Вьетнам до сих пор не может от этого отделаться. После событий во Вьетнаме корпорация «Монсанто» вдруг объявила себя агрохимическим гигантом и сказала, что «мы накормим весь мир, покупайте наши ГМО-продукты, используйте наши пестициды».

Сегодня самое главное, что все эти ГМ-культуры являются объектами патентного права. Любая страна, которая закупает эти семена, обязана выплачивать патентные отчисления год за годом производителям. Это прецедент продовольственной зависимости от других стран. Ведь по задумке семена – это часть природы, это то, что принадлежит всему человечеству. Это не может быть объектом, которым можно манипулировать определенными странами.

А.Х.: А возможно ли, что человечество откажется от ГМО-продуктов?

Н.Н.: Хотелось бы в это верить. Это, безусловно, возможно. Есть технологии ведения сельского хозяйства, которые позволяют прекрасно выращивать продукты без применения биотехнологий. Эти технологии экологичного сельского хозяйства также развиваются и показывают все больше и больше положительных результатов. Общенациональная Ассоциация генетической безопасности выступает как раз сторонником приоритетного развития органического сельского хозяйства как в России, так и в мире в целом. Мы уверены, что Россия как самая большая страна в мире, которая располагает огромными территориями, которые никогда не обрабатывались методами современной агрохимии, у нее есть огромный потенциал для того, чтобы стать лидером в производстве таких продуктов. И надо признать, что именно этот сегмент рынка не падает даже во время экономических кризисов, он постоянно растет, потому что люди осознали – мы то, что мы едим. И очень важно понимать, насколько безопасны те продукты питания, которые мы употребляем.

Н.Н.: Надежда, огромное спасибо за наш разговор и за то, что вы нам всю правду открыли о ГМО-продуктах.

С нами на связи была Надежда Новоселова, руководитель проектов Общенациональной Ассоциации генетической безопасности (ОАГБ). Мы продолжаем.

На сайте «Популярная механика» опубликовали новость о том, что японские ученые надеются прорубить земную кору насквозь. Люди, конечно, всегда хотели знать о том, что же находится под земной корой. «Человечество вот уже 50 лет пытается достичь мантии Земли, но раз за разом терпит неудачу. Совсем недавно, к примеру, организация Joint Oceanographic Institutions for Deep Earth Sampling попыталась выполнить эту амбициозную задачу, но смогла продвинуться вглубь лишь на… 700 метров». А вот японские ученые из агентства морских геологических наук «JAMSTEC» объявили, что в 2030 году смогут осуществить план по бурению земной коры. Насколько это возможно, что будет, если все-таки человек пробурит огромную дыру в Земле, мы узнаем у Владимира Леонидовича Сывороткина, доктора геолого-минералогических наук, ведущего научного сотрудника кафедры петрологии геологического факультета МГУ им. М. Ломоносова. Здравствуйте!

Владимир Сывороткин: Добрый день.

А.Х.: Расскажите нам, что же такое земная кора? И действительно ли можно ее, как говорят японские ученые, прорубить настолько далеко, чтобы все узнать?

В.С.: Давайте начнем с такой яростной критики этого термина. В геологии он не употребляется. Я думаю, что это огрехи вот этой «Популярной механики», которые термин «пробурить» перевели как «прорубить». Рубят просеки дровосеки, а в геологии бурят скважины или проходит горные выработки. В данном случае речь идет о морском бурении. Поэтому термин «прорубить» мы больше употреблять не будем, а будем говорить о морском бурении.

Что же такое земная кора? Это одно из главнейших понятий современной геологии. Это самая верхняя оболочка Земли нашей, которая, меняет свою толщину, примерно где-то на континентах от 70 км ее толщина, а в океанах – до 7 км. Видите, какая большая разница. Существует два типа земной коры, одна континентальная, а другая – океаническая. И сейчас мы заговорили об океанском бурении. Потому что под земной корой начинается следующая интересная оболочка – мантия. И мантия и земная кора разделяются между собой вот этой границей, которая называется Мохо или граница «М». Она открыта примерно 100 лет назад хорватом Мохоровичичем. Самое интересное, что вот это крупнейшее открытие в геологии границы между земной корой и мантией было сделано специалистом в области изучения физики облаков. Он был профессором, преподавал метеорологию. Но заодно он еще был директором метеослужбы и геодинамической службы, я боюсь сказать, что за государство тогда было, за эти 100 лет там раза три все поменялось. Наверное, тогда была Австро-Венгрия, потом стало Королевство Югославия, а потом же Хорватия. Поэтому в справочниках пишут, что хорватский ученый. То есть величайшее открытие в геологии сделал метеоролог. А что он сделал? Купил себе прибор, сейсмограф. И увидел, что из одного места вот эти сейсмические волны, которые постоянно, землетрясения по всей Земле распространяются, из разных мест пришли в одно и то же время. И тут он призадумался, как же так может быть. Одни волны шли по земной коре с меньшей скоростью, а другие шли по какому-то участку земли с большей скоростью. И вот тогда он открыл, что существует вот этот резкий скачок в изменении скорости сейсмических волн от 7 км/с до 8 с лишним. Это геофизическая граница. А что же за вещество там, мы до сих пор точно не знаем. Хотя почти все уверены, что эта граница на самом деле вещественна.

Мы уже сказали, что на материках эта граница Мохо на глубинах в десятки километров, под Андами она 70 км, где-то у нас 20-30 км. Но этого не пробуришь. Мировой рекорд бурения – это советская скважина на Кольском полуострове 12 232 метра пробурено. И то появились технические сложности, вес колонны там. Она снаружи-то почти метр была. И надо о ней тоже пару слов сказать. Внутри континентальной коры, она большая, тоже существует внутренняя граница между двумя слоями. Один из них называется гранитный слой, а другой – базальтовый слой. Но граниты и базальты тоже геофизические. Просто скорости прохождения сейсмических волн в верхней части соответствуют примерно скорости, с которой по гранитам идет. И вот эта граница называлась границей Конрада между базальтовым и гранитным слоем земной коры. Решили заложить такую скважину, чтобы посмотреть. И когда пробурили эту границу, то увидели, что вещественный состав, породы-то не изменились совершенно. Это был шок и вообще, наверное, одно из крупнейших открытий. Измеряем сейсмические волны, четко прослеживаем эту границу, когда резкий перелом скоростей, и мы так и думаем, что вот здесь некие граниты, а дальше пошли базальты, по которым скорость выше. А когда пробурили эту скважину, прошли насквозь эту границу Конрада, геофизический параметр скоростей изменился, а вещество осталось одно и то же. Вот эта загадка остается до сих пор.

Теперь мы возвращаемся к этой новой задаче, к мантии. Мы мантию тронуть не можем на континенте, потому что здесь земная кора десятки километров, лезем в океан. В океане земная кора в среднем 10 км, и она двухслойная. Она состоит из осадков, там 1-3 км осадки, бурить там просто. Трудность в чем? Даже не в том, что там платформу надо ставить. Там не платформа даже, два судна сейчас есть, японское и американское, два флагмана океанского бурения. И они, кстати, в паре работают. Вот этот проект, о котором мы говорим, там участвует и Америка, и Европа, и Корея. Потому что полмиллиарда это стоит, одним поднять трудно японцам. Но судно у них сейчас самое совершенное. Ну вот, трудность в том, что бурить-то надо вот этот базальтовый слой. Это магматические породы, их трудно бурить. Мы уяснили: земная кора в океане тонкая, но состоит из двух слоев: осадочный, который 2 км, пробурить осадки ничего не стоит, нефтяные скважины бурит весь мир, никаких проблем нет. А вот чтобы добраться до границы Мохо, вот этой геофизической границы, там реальный базальт. Это очень твердые породы, попробуй сквозь них продраться.

Кстати, предыдущая попытка для меня осталась загадкой. Это конец 2015 года, в январе. Американское судно «Resolution» собиралось пойти открывать эту границу Мохо и бурить Западно-Индийский хребет. Это на западе Индийского океана, там есть такая Атлантида. Они нашли, где граница Мохо почти наружу вылезает, и решили туда поплыть. И вот я решил посмотреть, поскольку год назад я тоже это рассказывал, давал интервью, в «Огоньке» большая статья была. А следов нет. И вдруг я нахожу, что в это время, оказывается, этот «Resolution» американский бурил скважину в Южно-Китайском море. Для меня это до сих пор осталось загадкой. На весь мир прокричал, что идет бурить на запад Индийского океана, под Африку, чуть-чуть восточнее, а сам залез в Южно-Китайское море и там бурил.

А.Х.: Наверное, специально, чтоб не рассекретили, чтоб кто-то первый не пробурил.

В.С.: Интересно, что в том проекте японское судно тоже должно было участвовать. Где-то в январе американцы собирались с Цейлона поплыть туда, под Африку. И бурить с американского судна они должны были до глубин порядка 4 км, но добуривать до планируемых 6 км должны были японцы с вот этого судна. Я так понимаю, что-то у них не получается, планы меняются, потому что вот этот первичный проект полумиллиардный, они планировали вот эту скважину бурить рекордную где-то 600 миль к востоку от Японии, недалеко, тут у себя. А сейчас, в сентябре они поплывут куда-то к Гавайским островам еще только выбирать площадку для бурения, место искать. Где они будут бурить, еще не знают. Хотя уже объявляли о том, что будут бурить. Сложно, когда человек что-то сказал, а потом начинает изучать детальнее обстановку, чувствует, что-то не получается, еще какое-то место ищет. Проект комплексный по своим задачам. Не только добыть вещество мантии, камни поднять.

А.Х.: Давайте представим, наступил 2030 год, определились с местом, нашли, как будем бурить, пробурили – и что дальше? Потому что вот меня в детстве учили, что нельзя вторгаться в Землю, матушка-природа сама все хорошо создала, и не надо бы человеку вторгаться. Что тогда может быть?

В.С.: Если мы попробуем начертить в земных масштабах, вы не сможете даже так тонко карандаш отточить, чтобы на бумаге в реальных масштабах на нашей планете отметить эту царапину, 7 км, что они там пробурят. С Землей с нашей ничего не случится. В такой скважине ничего не будет. Хотя вы правильно беспокоитесь, часто техническое внедрение, какие случаи известны? Построили в Индии водохранилище, плотину поставили, заполнили водохранилище – шарахнуло землетрясение, которого в тех местах и не бывало никогда. У нас вот все Подмосковье мусором завалено. А в Америке умные люди решили – жидкие отходы, правда – «давайте тут скважинку пробурим, километра 2, и туда спустим». Закачали. Как шарахнуло землетрясение, был сильнейший толчок. Грубо говоря, вот этот флюид отходный где-то что-то там смазал, какие-то блоки земной коры сдвинулись. В Средней Азии открыли крупное газовое месторождения, начали добычу, шарахнуло 7 с лишним баллов землетрясение. То есть вы совершенно прав, побеспокоиться надо.

Поэтому я, пожалуй, такую свою уверенность заберу обратно. Конечно, царапинка, кажется, маленькая. Но бог ее знает, действительно, - пробурили, морская вода может и туда пойти. Сложно, мало чего мы знаем. С точки зрения продвижения в науке я бы сказал, что будет какая-то победа, наверное, технологическая. Японо-американская победа, будем кричать «ура». Это вот как вчера День космонавтики был. Может, не прямо так, но где-то на грани. Именно технических наших, слава богу, что туда не надо человека засовывать. А с точки зрения наших знаний – сюрпризы всякие возможны. В целом, как мне представляется, о том, что такое мантия, ее вещественный состав, мы, конечно, себе представляем. Что граница Мохо – это граница вещественная. И основные породы, вот эти базальты океанские, которые слагают нижний слой океанской коры, сменяются ультраосновными породами. Почему мы знаем? Иногда в вулканах, вот эти трубки кимберлитовые – это же подарок из мантии нам пришел. И взрывы, выбросы вот этого мантийного материала на поверхности мы можем взять, пощупать. То есть мантийное вещество в руках мы держим и в целом себе представляем. Но, во-первых, эта граница Мохо может растянуться. А может, тоже сюрприз оказаться, что геофизическая граница есть, а вещественной нет.

А.Х.: В любом случае, поживем – увидим, как говорится.

В.С.: Конечно, это радостно, что есть такие люди. Технологическую мощь США мы тут должны отметить, при всем нашем мощном патриотизме. «Glomar Challenger» было судно, которое надо вспомнить и почтить память. Оно уже, наверное, не ходит, но была мощнейшая в 70-х годах программа на нем. Были тоже международные экспедиции. Они проделали колоссальную работу по бурению в океане, но вот в этом осадочном слое. Все океаны избурили, 10 с лишним лет плавали. А теперь вот эти два выходят. Но задача технологически стоит на порядок сложнее – пройти уже базальтовый слой, добуриться до мантии. 7 футов им под килем пожелаем.

А.Х.: Огромное спасибо вам, что вы смогли нам объяснить все очень подробно и ярко об этом вопросе.

С нами на связи был Владимир Леонидович Сывороткин, доктор геолого-минералогических наук, ведущий научный сотрудник кафедры петрологии геологического факультета МГУ им. М. Ломоносова. Мы продолжаем.

Вчера мы все отмечали День космонавтики. 56 лет с момента, когда впервые человек отправился в космос. Я думаю, что имя первого космонавта Юрия Алексеевича Гагарина знает каждый человек на Земле. Честно скажу вам, что с детства просто мечтала поговорить с человеком, который знает не понаслышке, что такое невесомость, который видел Землю, Луну, звезды из космоса. И сегодня у меня будет возможность поговорить с настоящим космонавтом. Я говорю об Андрее Ивановиче Борисенко, летчике-космонавте, Герое России. Андрей Иванович совсем недавно вернулся с орбиты. Андрей Иванович, здравствуйте.

Андрей Борисенко: Здравствуйте.

А.Х.: Прежде всего, от лица нашей радиостанции и от наших радиослушателей примите поздравления с праздником, с Днем космонавтики.

А.Б.: Спасибо. Я тоже с удовольствием поздравляю и ваш коллектив, и ваших радиослушателей с нашим общим праздником, всех россиян, как минимум. Всех россиян, потому что все, кто у нас работает, кто живет в России, хотя бы капельку своего труда вкладывает, зачастую даже не подозревая, в нашу космическую отрасль.

А.Х.: Наверное, к вам с вопросом «Ну как же там?» обращались столько раз, что вы уже даже перестали считать. Но все-таки, скажите, с чем можно сравнить перегрузки и ощущения, когда вы выходите в космос и обратно? Можно ли у нас на Земле где-то ощутить, хотя бы как-то, что ощущает космонавт?

А.Б.: Можно. Как-то ощутить можно. На мой взгляд, наиболее реально это ощутить на американских горках. Там достаточно большие скорости и резкие повороты моделируют, не очень здорово, но моделируют, приближают человека на горках к ощущениям тех перегрузок, которые космонавт испытывает на выведении и на пуске. Но хочу подчеркнуть, что ограничение перегрузок для американских горок – это 1,5 или 2 единицы, а мы на пуске как минимум 4,5 единицы испытываем. А в экстренных случаях доходит до 9.

А.Х.: А куда хуже или проще – на орбиту или с орбиты проходить? Или одинаково по ощущениям?

А.Б.: С точки зрения перегрузок, более комфортабельно при выведении на орбиту. Тем немного меньше перегрузки, чем на пуске. А на пуске перегрузки более интенсивные, и сами воздействия на пускаемый аппарат более хаотичные. Поэтому там более экстравагантные условия.

А.Х.: Сейчас во многих городах есть так называемые space boxes. Подобный есть во Владивостоке. Там можно купить еду из тюбика. Производители говорят, что она практически одинаковая с едой по вкусу, которой кормят вас. На ваш взгляд, какова космическая еда на вкус? Она вкусная, нет?

А.Б.: Космическая еда достаточно вкусная, но, к сожалению, она не совсем такая, как вкусная еда, к которой мы привыкли на Земле, вследствие специфики технологии ее изготовления. Потому что наша космическая еда должна храниться очень долго, примерно год-полтора, без специальных условий хранения. Переводя на русский язык, без холодильника. При этом недопустимы какие-либо искусственные консерванты и другие вещи, которые широко используются в нашей повседневности. Поэтому еда немного специфичная на вкус. Но на вкусная и достаточно полезная.

А.Х.: Суеверны ли космонавты? Есть ли у вас какие-то суеверия, приметы?

А.Б.: Конечно, есть. Достаточно много за космическую эру родилось различных традиций. Я избегаю слова «суеверие», это скорее традиции. Одна из самых известных традиций – это просмотр фильма «Белое солнце пустыни» накануне старта.

А.Х.: А почему именно этот фильм?

А.Б.: Как-то вот пошла традиция смотреть этот фильм. В глубокое советское время, когда эта традиция зародилась, это был фильм, который, с одной стороны, был достаточно веселый, интересный, остроумный, а с другой стороны, он настраивал на серьезный лад – если вы вспомните сам фильм, то это, конечно, не легкая комедия. Это серьезный фильм, который будит хорошие эмоции у человека. С тех пор и родилась эта традиция. Более того, она была нарушена только один раз, когда экипаж решил не смотреть «Белое солнце пустыни» перед пуском, потому что все его хорошо знают. Так вот, это был единственный на сегодняшний момент в истории пилотируемой космонавтики аварийный пуск, когда сработала система аварийного оповещения на старте, ракета взорвалась, и экипаж почти чудом остался жив. После этого случая никто из экипажей не рискует не смотреть «Белое солнце пустыни». И я думаю, что еще долгие годы никто не будет даже пытаться не посмотреть этот фильм перед пуском.

А.Х.: А лично вы сколько раз этот фильм смотрели?

А.Б.: Я этот фильм люблю с детства. Поэтому если суммировать все количество просмотров за свою жизнь, то, наверное, будет десятка два. Вообще, космонавты предложили устроить соревнования с режиссерами и сценаристами этого фильма, кто лучше знает фильм. Космонавты выиграли. Сценарист упустил уже к тому моменту некоторые подробности.

А.Х.: Я так понимаю, космонавт отправляется всегда надолго на орбиту. Конечно же, прежде всего, тоскует по своим близким. А вот о чем земном вы тоскуете там, в космосе?

А.Б.: Правильно вы сказали, больше всего космонавты тоскуют по своим близким, по друзьям, по семьям, по женам, по детям. Это, наверное, самая сложная часть нашей работы, отсутствие наших близких рядом. А все остальное – это специфика нашей профессии. Отсутствие каких-то дополнительных земных радостей не сильно мешает жить и работать. Тем более что вид Земли из иллюминаторов настолько потрясающий, настолько красивый и необычный, что это компенсирует большинство наших неудобств.

А.Х.: А на Земле тоскуете о космосе?

А.Б.: Я слышал так, что у многих – когда летаешь в космосе, хочется на Землю, а как сели, тут же хочется назад. Это действительно очень затягивает. Это прекрасная профессия, несмотря на все ее сложности. Для меня это самая лучшая профессия.

А.Х.: Когда вы летели в первый раз, я понимаю, что вас учили, вы, наверное, были морально готовы, но все-таки – страшно было?

А.Б.: Было страшно интересно. Конечно, профессия до сих пор несет с собой большие риски. Но мы очень много времени тратим на тренировки для парирования всевозможных внештатных ситуаций. Пожар, разгерметизация, загрязнение атмосферы и т.д. Тех внештатных ситуаций, которые несут угрозу жизни экипажа и существованию самой станции. Когда хорошо представляешь, что нужно делать, когда может произойти та или иная неприятность, бояться некогда, надо просто делать.

А.Х.: А когда в открытый космос выходили, какие ощущения?

А.Б.: К сожалению, на этот вопрос я пока не могу ответить. Задайте мне его после следующего космического полета. Пока программа и в первый, и во второй полет была построена таким образом, что в космос мне выходить не пришлось. Но я надеюсь, что все еще впереди.

А.Х.: Насчет чрезвычайных ситуаций – во многих фильмах я видела, как космонавты отрываются от креплений и улетают в открытый космос. Это вообще возможно?

А.Б.: К сожалению, возможно. Это действительно одна из внештатных ситуаций, она крайне опасна. Поэтому нас на Земле заранее учат до уровня рефлексов выполнять те действия, которые ни в коем случае не позволят это сделать.

А.Х.: Вы сказали о том, что Земля очень красивая. А когда вы в первый раз увидели, с чем у вас ассоциировался вид?

А.Б.: С огромным, гигантским глобусом, прекрасно выполненным, на который смотришь сверху и видишь очень многие вещи, которые на Земле вот так просто не замечаешь. Такая картинка сверху не дает подробностям скрыть картинку. Поэтому из космоса есть возможность посмотреть красивейшие места на Земле. Посмотришь на эти места, и хочется туда попасть.

А.Х.: А Луну видели? Она какая?

А.Б.: Да, конечно. Она тоже красивая. Но мне все-таки кажется, что Луна на Земле, может быть, была и даже более эффектная, чем в космосе, потому что все-таки наша атмосфера работает, как увеличительная линза. И Луна кажется более крупной, когда она находится в определенных точках небесной сферы.

А.Х.: А звезды?

А.Б.: Звезды в космосе ведь не мерцают ввиду отсутствия той же самой атмосферы. Когда смотришь на Земле, видишь такое загадочное мерцание звезд, которое придает дополнительное волшебство этой картине. Поэтому мне кажется, что с Земли звезды красивее.

А.Х.: А вы с детства мечтали стать космонавтом или потом пришло это осознание – хочу в космос полететь?

А.Б.: Я не знаю, то ли не повезло, то ли наоборот, повезло – желание летать в космос как космонавт у меня родилось очень давно, это действительно шло с детства. Мне это, наверное, и позволило построить свою жизнь так, чтобы постепенно, шаг за шагом двигаться к этой мечте, что в общем-то получилось. Мне очень повезло, обстоятельства мне позволили пройти этот пусть полностью.

А.Х.: Многие мальчики и девочки хотят стать космонавтами. А о чем мечтает космонавт?

А.Б.: Я мечтаю о том, чтобы полететь в космос снова. Все-таки есть две вещи: можно мечтать полететь в космос, а можно мечтать летать в космос. Я мечтаю летать в космос.

А.Х.: Огромное спасибо, что вам удалось выйти с нами на связь. Мы желаем вам еще не раз слетать в космос и выйти в открытый космос.

Мы только что общались с настоящим космонавтом, с Героем России, летчиком-космонавтом Андреем Ивановичем Борисенко.

Это была программа «Научный четверг». У микрофона была Александра Хворостова. Всем пока!

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Научный четверг

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments