Где в России остались девственные леса, и почему они могут исчезнуть к 2050 году?


Ежегодно малонарушенные леса в России сокращаются на площадь, равную шести территориям Москвы. Как остановить этот процесс? И что произойдет, если сбудутся самые худшие прогнозы?
Эксперты: Константин Кобяков — координатор по лесам высокой природоохранной ценности фонда WWF; Идрис Идрисов — старший научный сотрудник лаборатории гидрогеологии и геоэкологии Института геологии Дагестанского научного центра РАН, кандидат географических наук.

*Техническая расшифровка эфира

Валентина Ивакина: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Это программа «Zoom» на радио СОЛЬ, у микрофона Валентина Ивакина. И тема, которую мы будем обсуждать сегодня, звучит так: «Где в России остались девственные леса, и почему они могут исчезнуть к 2050 году?».

Был опубликован материал о том, что в 2050 году в мире может не остаться девственных лесов. Это те леса, к которым не притрагиваются люди, и они остаются нетронутыми. Оказывается, таких лесов пять. Что это за леса, нам расскажут наши эксперты. Сначала мы выйдем на связь с Константином Кобяковым, координатором по лесам высокой природоохранной ценности фонда WWF. И чуть позже свяжемся с Идрисом Идрисовым, это старший научный сотрудник лаборатории гидрогеологии и геоэкологии Института геологии Дагестанского научного центра РАН, кандидат географических наук.

На сайте WWF была опубликована такая информация, что «в России за 13 лет утрачен 21 миллион гектаров малонарушенных лесов – 7,5% от общей площади в стране. Скорость сокращения площадей в год составляет 1,6 миллиона гектаров – это шесть территорий Москвы». Это огромные площади. Специалисты выделяют пять основных лесов, которые нужно сейчас сохранять в России. «В России на грани уничтожения находятся пять малонарушенных лесных территорий (МЛТ), а именно Двинско-Пинежский массив в Архангельской области, Самурский лес в Дагестане, Маркотхский хребет вдоль побережья Черного моря, Ленточные боры в Алтайском крае и Арсеньевский лес в Хабаровском крае».

С нами на связи Константин Кобяков, координатор по лесам высокой природоохранной ценности фонда WWF. Здравствуйте!

Константин Кобяков: Здравствуйте!

В.И.: С чем связаны такие опасения, что к 2050 году пять древнейших лесов могут просто исчезнуть с территории России?

К.К.: Это связано с тем, что, вообще говоря, таких лесов, которые в незначительной степени затронуты хозяйственной деятельностью человека, осталось в мире не так много. К настоящему времени только около 5% всех лесов в мире. Понятно, что те леса, которые в естественном состоянии сохранились, расположены на значительном удалении от инфраструктуры, там, где было невыгодно во многом их осваивать. В основном это либо притундровые, либо горные леса. И в России аналогичная ситуация, у нас где-то 25% из наших лесов можно признать малонарушенными. Но скорость их сокращения, вот этих достаточно уже удаленных лесов, все равно велика, поскольку эксплуатационные леса достаточно сильно истощены к настоящему времени. Поэтому лесная промышленность вынуждена осваивать и такие достаточно малопродуктивные и труднодоступные участки лесов. У нас последний анализ показал, что достаточно высокая скорость исчезновения и вот этих участков, за последние 13 лет их 7,5% было утрачено. Скорость их исчезновения показывает, что в таких наиболее привлекательных участках, где они еще хоть сколько-то продуктивны, не совсем лесотундра, при сохранении нынешних темпов освоения к 2050 году они полностью исчезнут. С этим и связаны наши опасения и призывы усилить охрану этих последних участков, которые остались.

В.И.: А в чем проявляется этот призыв усилить охрану? Запретить вырубку или что? Как это на практике может проявляться?

К.К.: Для разных участков, которые в разных частях нашей страны расположены, основной угрозой сокращения могут быть разные причины. В основном, конечно, это вырубка, это наиболее актуально для Сибири, для Северо-Запада России, для юга Дальнего Востока. Для участков, которые на Кавказе расположены, там скорее основной причиной является рекреация и создание под нее инфраструктуры.

В.И.: И пока повлиять на эти процессы не получается? Какие шаги предпринимаются, чтобы что-то изменить в этом направлении?

К.К.: Достаточно активно, можно сказать, идут процессы эти. Хотя конкретно в нашем анализе тех территорий, которые вы называли, проведены участки, где какой-то процесс идет, но еще до конца не дошел. Хотя за последние годы достаточно много усилий принесло свои плоды. Из серьезных можно назвать создание национального парка «Бикин» в Приморской крае и национального парка «Леопардовый», создание национального парка «Онежское поморье» в Архангельской области и другие. Основной целью их создания как раз и было сохранение таких достаточно крупных участков малонарушенных лесов.

А те участки, про которые мы сейчас говорим, - для них уже значительная часть процесса придания им какого-то официального охранного статуса прошла, но еще не завершена. По Двинско-Пинежскому массиву в Архангельской области, например, - это уникальный участок, очень крупный, его площадь более миллиона гектаров. Там предполагается создание заказника, который уже внесен во все планы, схемы территориального планирования, лесной план, по нему прошла экологическая экспертиза. Но вот еще окончательно решение не принято. И по остальным участкам примерно аналогичная ситуация. Там существуют проекты по созданию особо охраняемых природных территорий, которые пока еще не приняты.

В.И.: Те леса, которые можно назвать девственными, располагаются довольно в большом отдалении, как вы сказали, от населенных пунктов, и, может быть, благодаря этому они и остаются нетронутыми. Некоторые эксперты говорят, что такие территории сложно проконтролировать – идет там вырубка, не идет. Бывает, что даже под носом у тебя кто-то может лес вырубить, и ты уже только пеньки обнаруживаешь. А тут даже и проконтролировать не получается.

К.К.: Да, такая проблема есть. Но не стоит ее преувеличивать. Все-таки, если мы говорим о лесопромышленном освоении, как правило, это связано с легальной деятельностью, на которую получены все необходимые разрешения. Проблема незаконных рубок, когда совсем незаконные бригады, без всяких разрешений, она приурочена все равно уже к освоенным участкам, поскольку эти явно незаконные лесопользователи не имеют возможности строить дороги в удаленные участки.

В.И.: Опасения, которые высказывают представители WWF, касаются не только лесов в России, но и в целом лесов по всей планете Земля. Если сравнивать ситуацию в России с другими странами, то вы бы на каких нюансах сделали акцент?

К.К.: Сложно сравнивать ситуация в России со всеми другими странами, потому что ситуация, например, в тропической зоне кардинально отличается тем, что там идет именно процесс обезлесивания, преобразования лесных территорий в различные сельскохозяйственные угодья в основном. Тогда как для России такой непосредственной угрозы сокращения лесных площадей практически нет, за исключением незначительных случаев. У нас основной проблемой является преобразование лесов из естественных в нарушенные. Это проблема, конечно, менее страшная, какой-то лес остается. Но все-таки важные для людей функции защитные, поддержания стабильности экосистемы все равно, конечно, естественные леса лучше выполняют. Здесь можно было бы сравнивать нашу ситуацию скорее с Канадой, она в примерно аналогичных условиях располагается. Вообще говоря, в Канаде все те же самые проблемы, что у нас, ситуация достаточно сильно похожа. И скорость сокращения естественных лесов примерно аналогичная, и состояние с их охраной примерно такое же. В принципе, эта необходимость сохранения экосистемы в естественном состоянии не так уж давно была на государственном уровне полностью осознана. Поэтому конкретно такие участки малонарушенных лесов более активно стали сохраняться только в последние годы. Этот процесс и у нас в России, и в Канаде сейчас идет. В последние несколько лет было достаточно много создано у нас охраняемых территорий, некоторые из которых я называл, которые предназначены для охраны таких лесных экосистем. И активно идет процесс их пунктирования новых.

В.И.: Представим самый наихудший вариант развития событий: ваши опасения сбудутся, и к 2050 году эти девственные леса, которые существуют в России, исчезнут. Что будет тогда?

К.К.: Нужно понимать, что все-таки у нас нет вот этой самой основной проблемы – кардинального обезлесения. Например, в тропических странах эти изменения были связаны с обезлесением, они очень явно и наглядно проявляются. Там сразу видно, что мелеют реки, исчезают животные, пыльные бури и т.д. У нас в связи с тем, что это не полное обезлесение, а просто замена первичных лесов на вторичные, это проявляется менее наглядно и более растянуто во времени. Тем не менее, все равно это связано с сокращением биоразнообразия, поскольку для многих видов животных и растений именно вот эти первичные леса являются единственным местом обитания, а вторичные в принципе не подходят. Это потеря устойчивости экосистем. Из наглядных примеров хороший – по Московской области, с нашествием короеда, когда искусственно созданные еловые леса, которые мало приспособлены для местных природных условий, массово повреждаются вредителями, поскольку не обладают необходимой устойчивостью в отличие от естественных лесов. И достаточно важный фактор, который сейчас будет все сильнее проявляться в части устойчивости – это устойчивость к климатическим изменениям, которые сейчас нарастают. Вторичные леса значительно более восприимчивы к этим изменениям климата. Соответственно, они могут утрачиваться уже не напрямую от хозяйственной деятельности, а от тех изменений климата, которые происходят. Понятно, что это в основном будет происходить в тех зонах, где условия для произрастания лесов достаточно экстремальные, те же Ленточные боры и вообще участки в степной, лесостепной зонах. Поскольку там леса в силу антропогенных нарушений потеряли уже часть своей устойчивости, то они в первую очередь могут начать исчезать при климатических изменениях.

В.И.: Спасибо большое, что побеседовали с нами.

На связи с нами был Константин Кобяков, координатор по лесам высокой природоохранной ценности фонда WWF. И с нами на связи находится следующий наш спикер, Идрис Идрисов, старший научный сотрудник лаборатории гидрогеологии и геоэкологии Института геологии Дагестанского научного центра РАН, кандидат географических наук. Здравствуйте!

Идрис Идрисов: Здравствуйте.

В.И.: С вами мы будем обсуждать проблемы Самурского леса в Дагестане. Это одна из тех территорий, которую можно назвать девственными лесами, которые, по прогнозам экспертом WWF, могут исчезнуть к 2050 году. Насколько, по-вашему, такие прогнозы обоснованы и видите ли вы проявление чего-то такого на практике?

И.И.: Во-первых, Самурский лес только частично относится к России, южная часть его располагает в Азербайджане. Во-первые, очень маленькая площадь реальных лесных участков, которые там остались, около 8-9 тысяч гектаров. А вокруг, к югу от них густонаселенная территория, там проходит железная дорогая, располагаются несколько больших населенных пунктов численностью 1000 человек. Берег моря испытывает большую антропогенную нагрузку, рекреационную, туристическую нагрузку. Сам лес выделен в качестве федерального заказника, части государственного заповедника «Дагестанский» и охраняется.

Я отметил, что небольшой оазис лесных массивов в обширных территориях, пока он сохранился, и любой человек, который был в Самуре, скажет, реально выглядит как лес, где не ступала нога человека. Деревья увиты лианами, на земле растут растения, по данным наших ботаников, более 1000 видов растений обитает на этой небольшой территории. Но если обратить внимание на окружающую территорию, где имеется огромная плотность населения, проживают тысячи человек, десятки тысяч человек на остальной территории, прилегающей к ней, то определенное беспокойство, конечно, вызывает это. Плюс Самурский лес полностью зависит от питания подземными водами, которые поступают туда из реки Самур, фильтруясь на большую глубину и выклиниваясь в многочисленных родниках, которые выходят в этом лесу. Это большие такие речки, они даже имеют собственное название, расход там сотней литров в секунду, которые полностью обеспечивают его питание. Но эти воды не только используются для питания леса, но они разбираются на орошение как в российскую сторону для города Дербент, так и в южную сторону, в Азербайджан, где город Баку и его окрестности, у них тоже единственный источник водоснабжения – воды реки Самур. Там тоже забирается большая часть воды. Поэтому определенное беспокойство, конечно, вызывает и у экологов, и у местных жителей. Но определенные участки этого леса пока сохранились и выглядят очень красиво, ярко, про него можно сказать – вот настоящий лес, из картинок, из книг.

В.И.: А есть какие-то угрозы для этого леса, на ваш взгляд? Говорят, что для разных видов лесов разные угрозы. Для какого-то это развитие сельского хозяйства, для какого-то – получение древесины. Собственно, факторов может быть несколько, и они могут быть разными.

И.И.: Нужно, наверное, разделить несколько групп факторов. Первая – экология. Термин, который в позднем Советском Союзе появился, его часто используют в каких-то своих общественных, политических целях. Местные жители видят, что вот лес, а рядом совершенно отличающаяся от них территория, это часто используется в таких вот вопросах. Поэтому мы это оставим в стороне. Это вопрос общеполитический такое.

Если говорить о природных предпосылках этого вопроса, насколько есть угроза исчезновения этого леса, как я отметил, главной проблемой является его водный режим, дельта Самура и постоянно растущий водозабор из этой дельты, отвод воды как в сторону Дербента, там есть каналы, планируется новый отбор подземных вод, так и в азербайджанскую сторону. Есть множество расчетов по особенностям водного баланса этой дельты. Дельта Самура – это наклонная равнина, которая наклонена от Кавказских гор к Каспийскому морю, сложена мощными толщами галечников. Из Кавказа вытекает крупная река Самур, большая часть воды из нее фильтруется на определенную глубину, и потом она выклинивается в нижней части многочисленными родниками. Необходимо точно понимать, как идут эти процессы. Большое количество работ проводится, мониторинг, наблюдение за скважинами и т.д. Насколько эти расчеты обоснованы – вот это вызывает вопросы. Пока представляется, что в современном состоянии те участки леса, которые не подвержены антропогенному воздействию, не вырублены, не застроены этими населенными пунктами, которые у южной части примыкают, производят хорошее впечатление.

И плюс еще я бы хотел отметить, что на карте отмечено русло Большой Самур. Сейчас в этом русле нет воды, вся вода идет по руслу Малый Самур. Более того, после 2002 года к северу от Малого Самура образовалось еще новое русло. Поэтому для региона характерно постоянное изменение природной среды. Необходимо всегда помнить, что если в одном месте что-то исчезает, то в другом месте обязательно что-то появляется. Особенно для таких территорий.

В.И.: Общественники как-то проявляют себя, чтобы защищать эту территорию? Какая-то активность в этом направлении проводится?

И.И.: Если посмотреть в интернете, в региональных СМИ, там идет очень ожесточенная дискуссия – жители сел вокруг этого заказника всячески проводят очень бурную активность. Поэтому с общественной активностью этих жителей все в порядке. Но я не специалист в этом.

В.И.: Вы как эксперт какие бы дали советы по развитию территории Самурского леса на будущее? Какие шаги нужно предпринимать, чтобы сохранить эту территорию?

И.И.: Во-первых, как я сказал, он имеет площадь 11 тысяч гектаров и выделен в качестве заказника, Самурский заказник, часть заповедника. Он имеет очень строгий режим охраны. Но, как я отметил, территория подвергается очень сильному антропогенному воздействию, туристы приезжают к берегу моря. Там имеются пограничники, местные жители, которые там развивают свою сельскохозяйственную деятельность. Поэтому сейчас проводятся определенные работы, что режим заказника невозможно там соблюдать, потому что там живут несколько тысяч человек, соответственно, тяжело это сделать. Насколько я знаю, WWF проводит очень большую работу по созданию Самурского национального парка. А национальный парк предполагает уже разделение территорий, то есть где-то будет рекреационная деятельность, где-то будут участки, где будет режим охраны. Работа проводится, в первую очередь, по оптимизации этой территории, то есть эту территорию, несмотря на то, что она маленькая, нужно зонировать. Нужно выделить Самурский национальный парк, включить в него, кроме этого участка, другие участки долины Самура и их как-то дифференцировать по режимам охраны. И потом уже соблюдать в соответствии с новыми реалиями, которые будут способствовать более правильной, качественной охране. И, мне кажется, необходимо в этом вопросе сотрудничество с азербайджанской стороной. Тот же самый лес у них является главной туристической достопримечательностью. Тут необходимо развивать межгосударственное сотрудничество, развивать Самурский заказник, трансформировать его в национальный парк. Работа большая проводится, WWF постоянно туда ездят, совещания, мероприятия, полевые исследования проводят. Это правильная деятельность, ее нужно приветствовать, чтобы они дальше двигались вперед.

В.И.: Спасибо большое, что побеседовали с нами.

С нами на связи был Идрис Идрисов, старший научный сотрудник лаборатории гидрогеологии и геоэкологии Института геологии Дагестанского научного центра РАН, кандидат географических наук. Это была программа «Zoom» на радио СОЛЬ, у микрофона была Валентина Ивакина. Пока-пока!

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments