Споры вокруг Исаакиевского собора и других объектов, на которые претендует РПЦ

Выйдут ли жители Санкт-Петербурга на улицы с пикетами, и какой план действий у представителей «протестной коалиции»?
Эксперты: Ирина Панкратова — обозреватель газеты «Деловой Петербург»; Михаил Амосов — депутат Законодательного собрания г. Санкт-Петербург, председатель Петербургского отделения Партии «Яблоко».

*Техническая расшифровка эфира

Валентина Ивакина: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Это программа «Угол зрения» на радио СОЛЬ, у микрофона Валентина Ивакина. И сегодня тема нашего эфира будет касаться передачи разных объектов в разных регионах страны РПЦ. Последняя новость, о чем сообщают многие СМИ, это возможная передача РПЦ в ближайшем будущем Исаакиевского собора. По этому поводу мы побеседуем с Ириной Панкратовой, обозревателем газеты «Деловой Петербург». Ирина, здравствуйте!

Ирина Панкратова: Здравствуйте!

В.И.: Что известно на данный момент, самые последние новости? Потому что вчера многие говорили о том, что, возможно, Исаакиевский собор передадут РПЦ до 2017 года, потом стали появляться сообщения о том, что, возможно, до 2019 года. Все ссылаются на какие-то свои источники, не называя имен и фамилий. Насколько этой информации верят в Санкт-Петербурге и какие версии звучат?

И.П.: Я так понимаю, последняя версия заключается в том, что передача требует 3-летнего периода. Об этом говорил Буров, насколько мне известно. Звучит вполне логично.

В.И.: Буров — директор музея Исаакиевский собор, Николай Буров?

И.П.: Да. Понятно, что там очень много экспонатов, и вообще, это огромный труд. Мне кажется, здесь основной вопрос заключается в том, что как музей, это здание приносило в бюджет сотни миллионов рублей, а в будущем уже таких доходов не будет. И не очень понятно, откуда они будут браться, особенно в условиях кризиса и нынешней экономической ситуации.

В.И.: Я знаю, что сейчас журналисты берут комментарии у всех людей, которых только можно. Что рассказывают эксперты?

И.П.: Эксперты, конечно, в шоке. Очень мало людей, которые поддерживают эту идею. При всем уважении к церкви, объективно, даже то, о чем я сказала, вопрос финансовый не очень понятен. Есть, конечно, мнение, что исторически здание было церковным. Но это тоже вопрос спорный. В любом случае, все шокированы. Мне кажется, что в основном людей удивляет то, что такое решение было принято без какого-то масштабного общественного обсуждения, без учета мнения общественности. Это довольно странно, когда речь идет о таком знаковом здании.

В.И.: Насколько я знаю, вопрос возможной передачи Исаакиевского собора РПЦ поднимается уже давно, с осени 2015 года. Может, есть какие-то предположения, почему эта информация всплыла именно накануне, в эти дни? Что-нибудь изменилось с 2015 года? Может, в настроениях людей, может, в настроениях чиновников, тех должностных лиц, которые в той или иной мере причастны к этому процессу?

И.П.: Я слышала интересную версию о том, что это решение было принято еще раньше, возможно. Но его вот так выпустили в массы, чтобы отвлечь людей от каких-то неприятных новогодних событий. Например, в Петербурге очень подорожал проезд в метро. Жетоны у нас на 10 рублей подорожали за раз. Может, от этого хотят отвлечь, от еще чего-то. Это одно из мнений. А так вопрос, конечно, обсуждается очень давно, много лет. Как мне видится, это настолько сложная тема, что каждая из сторон, интересантов долго продавливала свою позицию. В итоге, получается, РПЦ удалось продавить свою.

В.И.: Насколько я понимаю, Николай Буров сейчас неохотно общается с прессой и предпочитает игнорировать представителей СМИ, не отвечает на какие-либо вопросы о возможных перспективах собора, о дальнейшей судьбе музея, хотя пару лет назад он давал развернутые комментарии, рассказывал, чем живет музей, рассказывал про экспозицию, про доходы.

И.П.: Да. Он очень открытый человек, всегда был на связи. У любого активно работающего в Петербурге журналиста есть его телефон, он отвечает на звонки, делится всем, чем угодно. Я думаю, просто в нынешней ситуации ему немножко не до этого. Он дает какие-то комментарии по поводу срока передачи. Но он не дает свою оценку этой ситуации. Пока, видимо, он ее не сформулировал, может быть, не хочет идти на конфликт, сложно сказать. Но что он действительно человек очень открытый, это факт. Если он молчит, наверное, есть какая-то причина для этого.

В.И.: Вы сказали, что некоторые представители общественности возмущены тем, что решение как будто бы принималось за закрытыми дверями, оно не выносилось на общественное обсуждение. Но я знаю, в интернете еще год назад была создана петиция, под которой подписались порядка 97 тысяч человек, то есть какое-то общественное мнение звучит. Правда, не на улицах, пикеты не проходят, никто с плакатами не выходит на улицы по этому поводу.

И.П.: Петербург вообще такой город, у нас не принято выходить с пикетами. У нас такой менталитет, я даже не знаю, как это правильно охарактеризовать. Но у нас очень много людей, которые против этой ситуации. Но я уверена, что они не выйдут на пикеты, на митинги, даже если кто-то организует этот митинг, согласует, они туда просто не придут. Это вот какая-то петербургская меланхоличность, консерватизм, даже не знаю, как это объяснить. Действительно, есть петиция, там много подписей. По-моему, это уже выражение общественного мнения. То есть его выразили, но к нему не прислушались. Как-то так.

В.И.: Понятно, что история тянется давно, и Исаакиевский собор — это, можно сказать, финальная точка в запросах РПЦ. До этого им уже были переданы некоторые объекты. Можете рассказать предысторию — чего РПЦ уже удалось добиться, себе вернуть, и какие перспективы по этому поводу можно озвучить?

И.П.: РПЦ вообще регулярно какие-то здания себе забирает, но это никогда не были такие глобальные объекты. Обычно у них была более очевидная предыстория. Было несколько зданий в Петербурге, и там действительно был след, когда РПЦ владела этими зданиями. Но в случае с Исаакиевским все эксперты высказываются, что это очень спорный момент, есть ли у РПЦ такое право.

В.И.: Озвучивалась информация, что после Исаакиевского собора следующим этапом будет Спас-на-Крови, что на него тоже претендуют.

И.П.: Да, есть и такие предположения, есть и что-то более глобальное, что это первый шаг, после которого можно вообще все требовать, любые соборы, любые музеи. То есть такой прецедент опасный, действительно, так и есть.

В.И.: Своеобразная угроза для всей страны: если падет Исаакиевский собор, то уже всем остальным и рыпаться не стоит, грубо говоря.

И.П.: Да. Я слышала мнение, что давайте Русский музей отдадим РПЦ. Такая логика, да.

В.И.: По поводу тех объектов, которые были ранее переданы РПЦ, — там ведь тоже есть такие объекты, которые значатся как музеи. И теперь они будут находиться в ведении церкви. По поводу некоторых из них высказывался Николай Буров. По поводу судьбы переданных ранее объектов что-то известно?

И.П.: Я, честно говоря, не следила в последнее время за этим, поскольку мы — деловое издание, мы обычно за финансовыми вопросами следим. Также и с Исаакиевским собором — я скорее могу называть цифры, сколько теряет бюджет, сколько нужно будет откуда-то взять. Насколько здание сохраняется, ремонтируется, наверное, кто-то может лучше, чем я, об этом рассказать.

В.И.: Я думаю, цифры тоже можно озвучить, которые известны, — во сколько обходится содержание и прочее.

И.П.: Исаакиевский приносил в районе полумиллиарда в месяц. За счет него обеспечивались очень многие объекты культурные, которые сами заработать деньги не могут. И теперь идет обсуждение, не очень понятно, откуда эта сумма будет браться. Понятно, что как музей, он зарабатывает одни деньги, как объект РПЦ, даже если он сохранит музейные функции, об этом идет речь, но не факт, что это будут те же доходы. При этом недавно проводился ремонт, реставрация. Получается, что это сделали за счет музея, и уже в таком виде его получает РПЦ.

В.И.: То есть пока неизвестно, откуда, если что, представители РПЦ будут брать эти средства. Я знаю, что за последний год представителям РПЦ удалось добиться того, что в Исаакиевский собор для верующих проход стал бесплатным. Раньше платили все, а теперь вот есть какой-то подход, правильно?

И.П.: Да, насколько я знаю, туда верующим бесплатный вход.

В.И.: И говорят, что потихонечку там увеличивается количество служб. Если раньше это было по праздникам, несколько раз в год, то теперь более регулярный характер это носит.

И.П.: Да, но, видите, это не спасло его от участи.

В.И.: Некоторые СМИ сообщали о том, что, возможно, у Николая Бурова был просто личный какой-то конфликт с представителями церкви, потому что еще в 2015 году он на пасхальном приеме митрополита сказал: «Этот город пережил блокаду и, думаю, переживет вас!». Якобы кому-то это могло не понравиться. И то, что сейчас происходит, возможно, является конфликтом интересов определенных личностей. Или такие версии не выдвигаются?

И.П.: Версии выдвигаются какие угодно. Я думаю, что и такие версии имеют право на существование. Но я не присутствовала при этом, мне сложно говорить, так ли это. Я думаю, что нужно подождать какого-то глобального высказывания Бурова, он сформулирует свои мысли, позицию. Наверняка он это сделает. Его можно понять, он хочет сформулировать все правильно, четко, чтобы его верно поняли, чтобы не было каких-то интерпретаций неправильных. По-моему, он очень приятный, открытый, честный человек. Наверняка он выскажет подробно весь расклад и поделится.

В.И.: По поводу Георгия Полтавченко, губернатора, тоже говорят — год назад отказал в передаче, тогда это аргументировали тем, что нет необходимых средств в бюджете, чтобы перевозить музей из стен Исаакиевского собора в другие помещения. Он довольно категорично тогда высказывался. Почему же губернатор мог за такой относительно короткий период времени так кардинально изменить свою позицию?

И.П.: Может быть, потому что он — верующий человек, для него важно это. Я думаю, его было не очень сложно сподвигнуть к этому моменту, поскольку он сам известен нам всем как человек верующий. И он нашел, наверное, пути и способы решения.

В.И.: Вы как журналист, какое можете предвидеть развитие событий? Может, интуиция подсказывает или исходя из тех комментариев, которые слышите со стороны?

И.П.: Ну, я думаю, если губернатор сказал, что решение принято, оно принято.

В.И.: Но при этом официально пока этого озвучено не было?

И.П.: Не было, но я склонна доверять всем тем людям, которые говорят, что он вот так высказался.

В.И.: То есть вы лично от каких-то высокопоставленных чиновников или источников тоже слышали подобные сообщения, что Исаакиевский собор все-таки передадут?

И.П.: Да. Депутаты нашего Законодательного собрания активно об этом говорят, уже пишут у себя на страничках в соцсетях. Уже многие эту информацию слышали?

В.И.: Сможете навскидку вспомнить хотя бы несколько объектов, которые были переданы РПЦ? И какими событиями это сопровождалось?

И.П.: Я боюсь соврать. Помню, что пару лет назад писали о большой истории, но просто я не хочу ошибиться в цифрах, я немножко не подготовилась к этому вопросу.

В.И.: По Исаакиевскому собору у вас какие-то цифры остались в запасе? Если есть, то озвучивайте.

И.П.: Ну, вот три года передачи — интересно, сколько это будет стоить. Вопрос открытый, но мне кажется, что речь идет о довольно большой сумме. Может быть, десятки миллионов, тоже непонятно откуда их возьмут.

В.И.: Имеется в виду, что нужно выделить помещение, нужно транспортировать все коллекции, которые находятся на территории Исаакиевского собора. Этим пока никто не занимался и конкретных цифр не озвучивал?

И.П.: Конечно, да. Еще не решено даже, в какой форме будет проходить эта передача, что именно и куда переместится. Я думаю, что должен изначально появиться какой-то план, может быть, проект каких-то перестановок. Такое проектирование — это уже деньги, это надо заказывать у какой-то компании, насколько я это себе представляю.

В.И.: Спасибо большое, что побеседовали с нами. Будем следить за развитием событий. Напоминаю, с нами на связи была Ирина Панкратова, обозреватель газеты «Деловой Петербург».

Обсуждаем судьбу Исаакиевского собора. Накануне появились сообщения о том, что Исаакиевский собор в ближайшем будущем будет передан РПЦ. Озвучивалась такая дата, что до декабря 2017 года. Чуть позже появились комментарии от источников в одном из комитетов Смольного: «Губернатор поставил задачу: передать собор к декабрю 2017-го, задача абсолютно нерешаемая из-за бумажной волокиты, скорей всего, реальный срок — 2019 год». И многие эксперты говорят о том, что если Исаакиевский собор все-таки будет переезжать, то это займет как минимум несколько лет.

Многие СМИ приводят цифры, что оборот музея, по словам директора Исаакиевского собора Николая Бурова, составляет 650 млн рублей в год, из которых 200 млн уходят на реставрацию. Примерно 50−70 млн рублей учреждение платит городу в виде налогов. И возникает вопрос, как же будет РПЦ справляться с этой нагрузкой, как они будут элементарно содержать собор, чтобы тот оставался таким же прекрасным и радовал туристов и жителей города.

С нами на связи находится Михаил Амосов, депутат Законодательного собрания г. Санкт-Петербург, председатель Петербургского отделения Партии «Яблоко». Михаил Иванович, здравствуйте!

Михаил Амосов: Здравствуйте!

В.И.: Вы входите в число активных жителей Санкт-Петербурга, кто изъявил желание создать протестную коалицию, как ее прозвали журналисты, и воспрепятствовать передаче Исаакиевского собора церкви. Вас несколько депутатов, как я поняла, объединились и намерены найти какое-то решение. На какой стадии все находится сейчас? Я знаю, что на данный момент вы тоже присутствуете на одном из таких совещаний.

М.А.: Я как раз вышел с совещания, где мы это обсуждаем. Точки зрения разные, более и менее радикальные. Я бы сказал, что всем понятно, что в Исаакиевском соборе должен быть музей. Это достояние нашего города, страны, всего мира, это уникальный музей. По некоторым параметрам, такого просто больше нет. Знаменитые колонны, созданные из единых блоков мрамора, — нигде такого в мире вы не встретите. Огромное количество людей приезжают на это посмотреть и т. д. Поэтому музей должен сохраниться. Это первое.

С другой стороны, с 90-х годов уже в соборе проводятся богослужения, и довольно часто это происходит. И вот настало время, наверное, когда уже нужно иметь какой-то документ, как эти две функции совмещаются. Вот этого документа сегодня нет. Все на устных договоренностях. Что, например, мы сейчас слышим? Губернатор города поговорил с патриархом, и они договорились, что это перейдет к церкви, но музейная функция тоже сохранится. Но все-таки это государственное решение, оно не может основываться на просто договоренности двух уважаемых людей. Должна быть бумага.

Летом говорили о том, чтобы собор передали в собственность РПЦ. Вот это у меня, например, вызывает категорическое неприятие. Потому что это общенародное достояние. Сейчас говорит: «Мы передадим с бессрочное пользование». Это уже лучше. Но дальше встает вопрос: а музей как будет функционировать? Будут плату брать за вход? Как это совмещается с тем, что это церковное здание? По-моему не очень. Одним словом, нужно, чтобы все эти нюансы были прояснены и объяснены обществу. Пока этого нет, я не хочу поддерживать это предложение. Поэтому что мы можем сделать? Я знаю, что есть желание у многих на эту тему помитинговать, высказаться. Кроме того, мы в Законодательном собрании можем выступить либо с проектом постановления, с обращением к губернатору, либо сделаем какое-то письмо на эту тему. Одним словом, проявим какую-то активность, потому что мы хотим прояснения ситуации. И мы хотим, чтобы это основывалось на каких-то твердых правовых позициях, а не просто на договоренности губернатора и патриарха. При всем нашем уважении.

В.И.: Говорите, что отсутствует конкретика. И в какой нюанс ни вникнешь, там везде нет конкретики — как будет передаваться, как будет после передачи существовать Исаакиевский собор.

М.А.: Кто будет получать доходы от музейной деятельности, это будет идти в кошелек церкви или в кошелек музея. Я уверен, что на реставрационную деятельность, на поддержание не хватит церковных средств. Церковь будет обращаться к городу. Как это все будет происходить? Хотелось бы, чтобы это все было прояснено и прописано на бумаге, чтобы мы все понимали, кто за что отвечает. Только это гарантирует нам, что обе эти функции, музейная и церковная, смогут вместе сосуществовать ко всеобщей радости.

В.И.: Не идет речь о переезде музея из стен Исаакиевского собора или идет?

М.А.: Специфика музея Исаакиевский собор в том, что люди приходят посмотреть на сам собор. На уникальные двери, которые сделаны по передовой методике гальванопластики, на колонны, совершенно удивительные, на витражи, которых почти не бывает в православных церквях, но там они есть. Вот это все и является предметом работы музея. Там есть прекрасные модели, которые показывают, как строился музей, потому что это само по себе очень интересно. Эти модели, конечно, сделаны в 20 веке, если не раньше, но на них смотрят и в 21 веке люди с интересом, потому что представить себе, как люди, у которых не было настоящей техники современной, как они эти огромные колонны поднимали, ставили вертикально, как их вообще привезли по Неве — это все очень интересно с точно зрения просто техники. Это интереснейший вопрос. И говорить об этом где-то в другом месте, где вы не видите этих колонн, всего этого чуда архитектурного, — это бессмысленно. Поэтому музей может работать только здесь. Это музей Исаакиевский собор. Поэтому вопросов, что его куда-то сдвинут, просто быть не может. А закрыть музей — это была бы просто глупость, даже не то слово.

В.И.: Для депутатов Законодательного собрания сообщение, что вновь поднимается вопрос о возможной передаче Исаакиевского собора РПЦ, — это тоже была новость или были какие-то предпосылки?

М.А.: Это неожиданность. Мы узнали, к сожалению, об этом из СМИ. Мне кажется, это тот случай, когда обязательно нужно, чтобы в Законодательном собрании этот вопрос спокойно был обсужден. Депутаты разные. Есть верующие, есть неверующие. Есть те, кому больше по душе какие-то церковные интересы защитить, а есть люди, которые больше за музейные дела. В этом диалоге можно, наверное, создать какую-то более взвешенную, более приемлемую позицию и прояснить некоторые вопросы. Сегодня я не знаю, какие будут на них ответы. Наша задача — эту работу сделать, и сделать ее вместе с правительством города, с губернатором, может быть, задавая не очень приятные иногда вопросы. Для этого и есть Законодательное собрание, чтобы тревожить в какие-то моменты, в том числе, исполнительную власть.

В.И.: До сих пор нет уверенности в том, что собор все-таки передадут. У вас какие данные? Что скорее передадут или все останется так, как есть?

М.А.: То, что я слышу из СМИ, — летом, когда была предыдущая волна, говорили о передаче в собственность. Сейчас говорится о передаче с бессрочное пользование. Мне это нравится гораздо больше. Потому что основной рычаг сохраняется за государством, собственность государственная. Это, правда, наверное, предполагает и соответствующие траты государства. Но государство все равно будет вынуждено помогать либо музею, либо церкви в реставрации. Грубо говоря, золотой купол собора время от времени должен покрываться новой позолотой, потому что природа просто не щадит это золото. И раз в 15 лет надо покрывать новым слоем. Это дорогая штука. Скорее всего, это будет делать государство, город. Но вот то, что произошла трансформация от передачи в собственность к передаче в бессрочное пользование, это хорошо. Я, например, не понимаю, почему нельзя сохранить это за музеем и прописать четко, что, скажем, в Рождественские праздники музей не работает, работает как храм. Что в такие-то дни в такое-то время проводится богослужение. Такая схема, мне кажется, была бы еще лучше. Я человек не церковный, но я, может быть, понимаю обеспокоенность церковных людей, которым не всегда удобно просить: «А дайте нам провести богослужение». Но это должно быть четко прописано, что у них есть право в такое-то время это делать. Вот моя позиция.

В.И.: Кстати, как ведут себя представители церкви? Они настойчиво заявляют о своих правах или все спокойно, прилично проходит?

М.А.: Не могу вам сказать, потому что с депутатами они на эту тему не общались.

В.И.: То есть вы напрямую с представителями церкви контактов не имеете?

М.А.: Нет. Никто к нам не обращался. Хотя по-человечески было бы, наверное, правильно, если бы с депутатами тоже как-то этот вопрос был обсужден.

В чем особенность депутатского корпуса — что у нас разные политические партии представлены, мы в этом смысле не консолидированы, и это хорошо, потому что есть разные точки зрения. И мне кажется, что все эти точки зрения должны быть услышаны. И тогда будет взвешенное решение.

В.И.: Если возвращаться к созданию так называемой протестной коалиции, вы сказали, что кто-то изъявляет желание выйти и с проведением пикетов, вынашивает планы по проведению и другого рода мероприятий. Как это может проявиться на практике все?

М.А.: Я думаю, что есть идея проведения какого-то митинга, схода, собрания людей. Как это будет в деталях, не могу вам сказать. Это будет обсуждаться буквально сегодня. Наверное, это хорошо, если люди выскажутся. Я бы, кстати, не называл это протестной коалицией. Скорее, это коалиция за то, чтобы сохранялся музей. Для меня это главное. Чтобы эта функция не только была сохранена, но чтобы она не была ущемлена всерьез. Чтобы она была там представлена очень достойно.

В.И.: Мы до вас беседовали с обозревателем газеты «Деловой Петербург». Она озвучила такое предположение, что, возможно, эта новость о передачи Исаакиевского собора РПЦ — это лишь повод отвлечь население от более насущных проблем. Например, проезд подорожал, и список можно продолжать. Как вы думаете, насколько актуальны такие предположения?

М.А.: Такой аспект может иметь место, да.

В.И.: Николай Буров еще в 2015 году давал развернутые комментарии представителям прессы. Он рассказывал о тех аппетитах, которых проявляют представители РПЦ. В частности, в 2010 после интенсивного обсуждения было принято решение о передаче епархии Смольного собора. Насколько я знаю, что музей так толком из Смольного собора и не переехал. Он переехал в какие-то другие здания, экспонаты сейчас хранятся упакованные и недоступные для посетителей. Про те объекты, которые уже были переданы РПЦ в Санкт-Петербурге, вам что-нибудь известно? Как развивались события в их отношении?

М.А.: Я уже депутат со стажем. Могу вам сказать, что в 90-е годы в Санкт-Петербурге была очень серьезная волна по передаче разных храмов, культовых зданий разных конфессий. Церкви, буддисты получили свой дацан обратно после нескольких десятилетий, какие-то другие конфессии — католики, лютеране. В этом смысле, я считаю, город сделал очень большую работу, она благородная, хорошая, потому что церковные здания построены для церковных нужд, должны, конечно, приглашать туда прихожан, туда должны ходить люди, молиться, если им это нужно, это святое дело. Но если говорить о музейных делах, то я считаю, что Исаакиевский собор в этом смысле абсолютно уникален. Он один из немногих музеев, который приносит доход, там реально большие деньги приходят за счет посещения. Конечно, ни один другой объект с ним просто не сравнится. Печально, что какие-то экспонаты, которые были в Смольном, сейчас не выставлены. Но это все-таки другая история. Исаакиевский собор, я еще раз говорю, это музей сам по себе, сам собор. Если эти макеты начнут убирать, мне будет очень жаль.

Кстати, в начале 90-х годов убрали замечательный маятник Фуко. Это такая штука, которая показывала, что земля вращается. И он был одним из самых крупных в мире. Я жалею, что не могу своей внучке показать этот маятник Фуко. Меня он в детстве просто потрясал совершенно. Кому он там помешал, в новых условиях? Говорили, что это как-то противоречит интересам церкви. По-моему, это ничему не противоречит. Но вот такая потеря произошла. Мне бы не хотелось, чтобы дальше они происходили.

В.И.: Еще такие предположения звучат, что это, возможно, такая пиар-акция Исаакиевского собора, что туристам сейчас экскурсоводы будут говорить: «Это, возможно, последний шанс посетить Исаакиевский собор как музей, торопитесь, приезжайте в Петербург».

М.А.: В это я не верю. Я уверен, что туристы смогут посещать Исаакиевский собор. Это просто даже невозможно себе представить, что люди будут лишены этого. Тут, я думаю, город начнет протестовать всерьез.

В.И.: По тем объектам, которые были ранее переданы, — уже сказали, Смольный собор, в 2015 были споры вокруг Сампсониевского собора. И сейчас звучат предположения, что если передадут Исаакиевский собор, то следующим будет Спас-на-Крови. Якобы не остановится церковь на том, что получила прежде. И разговоры про Спас-на-Крови тоже идут давно. Еще в 2015 году говорилось, что после Исаакиевского собора будут говорить про Спас-на-Крови. По этому поводу что можете сказать?

М.А.: Не могу вам сказать про собор Спаса-на-Крови. Там примерно та же самая история, что и с Исаакиевским собором. Наверное, по музейной значимости он на 2 месте стоит после Исаакия, хотя с большим отставанием. Это собор, куда было долгое время вообще не попасть, в отличие от Исаакиевского собора, где всегда был музей, всегда все было замечательно. Мы же знаем песню Розенбаума «Мечтаю снять леса со Спаса-на-Крови». И эта песня была актуальна несколько десятилетий. То, что его восстановили, очистили, сделали там музей, это замечательно. Опять же, мне бы очень не хотелось, чтобы туда могли приходить только верующие. Мне кажется, что музейная функция там тоже обязательно должна остаться. И, на мой взгляд, она должна превалировать. Потому что речь идет о смерти не просто православного человека, а императора Российской империи. Александр II, кстати, был великим реформатором и одной из светлых фигур нашей истории. И эта фигура принадлежит всем, а не только последователям православной церкви.

В.И.: Еще звучит предположение, что если Исаакиевский собор передадут РПЦ, то после этого якобы во всей России будет решен вопрос по тому, как будут развиваться события дальше. Не секрет, что сейчас во многих регионах страны возникают конфликты — церковь претендует на тот или иной объект, сотрудники этого объекта выступают против, общественность выступает против, определенный процент. И конфликтные ситуации много где существуют. И якобы если уж Исаакиевский собор падет, то всем остальным и не стоит сопротивляться, пытаться предпринимать какие-либо действия.

М.А.: Наверное, такой аспект может быть, да. Но я бы сказал, что случай с Исаакиевским собором уникален. Потому что Исаакиевский собор никогда и не был в собственности церкви. Он строился на бюджетные деньги в царские времена. Понятно, что для церковных нужд. Но там никогда не было прихода, насколько я знаю. Он использовался весьма ограниченно даже в царское время. Поэтому я бы эти аналогии не проводил. Мне они кажутся вредными вообще для дела сохранения музеев и культуры в нашей стране.

Я, кстати, не исключаю, что надо сделать какую-то поправку в федеральное законодательство о передаче культовых зданий, потому что все-таки музеи тоже надо сохранить. В лютеранской церкви в Петербурге на Невском был в свое время бассейн. Конечно, это безобразие. Надо было восстановить церковную функцию, это было сделано. Но если музей, для меня уже тут выбор, что важнее. Музей, может, в каких-то случаях должен перевешивать.

А сегодня в федеральном законе написано однозначно: если это было церковное здание, извольте вернуть. Мне кажется, что столь жесткая норма иногда вредит, в частности, музейному делу. То, что вы рассказывали про Смольный собор, — это иллюстрация.

В.И.: А насколько реально добиться каких-либо изменений уже в действующий закон?

М.А.: Не знаю, это трудное дело. Извините, меня уже ждут мои коллеги, надо продолжать совещание.

В.И.: Спасибо большое, что побеседовали с нами. С нами на связи был Михаил Амосов, депутат Законодательного собрания г. Санкт-Петербург, председатель Петербургского отделения Партии «Яблоко».

Обсуждаем сегодня передачу Исаакиевского собора РПЦ. Вопрос стоит давно, но накануне был поднят вновь. Появились сообщения о том, что Исаакиевский собор передадут РПЦ до декабря 2017 года. Как пояснил Михаил Амосов, если ранее речь шла о передаче в собственность, то теперь речь идет о передаче во временное пользование, и это разные вещи. Передача во временное пользование предполагает куда более мягкие условия и какую-то форму сотрудничества.

Непонятно, можно ли ставить эту ситуацию в один ряд с тем, что происходит в других регионах. Но я все равно озвучу несколько историй, которые приходят на память, когда речь заходит о передаче объектов в ведение РПЦ. Например, музей, который располагается в Гусь-Хрустальном и в Знаменской церкви в Суздале, это два разных объекта на территории Владимирской области. Информация, которая была опубликована журналистами в конце прошлого года: «Генеральный директор Владимиро-Суздальского музея заповедника готов закончить давний спор между церковью и прежним руководством музея. Он сообщил, что музей вполне может передать знаменитый Георгиевский собор в Гусь-Хрустальном, Знаменскую церковь в Суздале, а в ближайшей перспективе возможна и передача старообрядцам Троицкой церкви во Владимире — напротив Золотых ворот». То есть сразу три объекта в разных городах одного региона представитель ВСМЗ готов, наконец-то, отдать РПЦ. В частности, по зданию Георгиевской церкви в Гусь-Хрустальном было очень много споров. Музей располагается в здании собора. Это красивый собор, чуть ли не самое посещаемое место в городе. И на его территории ютится единственный в России музей хрусталя. Как говорят чиновники, коллекция очень большая, она на территории этой церкви не может разместиться целиком. Поэтому примерно 40% экспонатов остаются в фондах. Но представители самого музея прежде рассказывали, что очень большое количество денег было вложено в реставрацию собора, в то, чтобы коллекция оставалась сохранной, там установлены специальные увлажнители воздуха, кондиционеры. И неизвестно, что же делать, если музею скажут съезжать с территории Георгиевской церкви. Возможно, им придется проводить эту работу вновь. В частности, те же самые кондиционеры нужны, чтобы сама Георгиевская церковь находилась в сохранности, чтобы росписи на стенах сохранялись дольше и радовали глаз посетителей.

Еще большой вопрос — передача Знаменской церкви в Суздале. «Как сообщает news.ru.com со ссылкой на ТАСС, руководство музея уже сейчас всерьез рассматривает варианты переноса экскурсионного бюро из Знаменской церкви в Суздале. Дело в том, что церковь имеет не очень большую площадь и пропускать растущий экскурсионный поток через нее достаточно сложно».

Самая сложная ситуация сложилась со зданием Троицкой церкви во Владимире. Там располагается музей народно-прикладного искусства. Но представители музея якобы с радостью отдали бы это здание представителям старообрядческой общины, которая подала в позапрошлом году в Росимущество пакет документов на реституцию Троицкого храма.

В прошлом году мы также активно освещали ситуацию, которая сложилась в Ростове. Там местные жители выходили с пикетами и протестовали против передачи РПЦ здания, в котором располагается местный театр кукол. Располагается он в православном храме. Местные СМИ писали, что возвращение в недра РПЦ этого здания, там постоянно какие-то проблемные ситуации возникали. «Здание, которое на короткий срок стало самым высоким в городе, построили в 1908 году. Возведение собора шло 16 лет, а богослужения в Александро-Невском продолжались лишь десятилетие — вскоре после революции службы прекратились, а затем началось „осовечивание“ архитектурной доминанты площади. Вместо крестов поставили звезды, затем над входом появился герб. Однако полностью „переварить“ сооружение новая власть не смогла, в 1930 году храм был разрушен. На его месте появились площадь Советов и здание исполкома Ростовского облсовета депутатов. Памятник первоконникам установили в 1972 году». Но в определенный момент РПЦ стала предъявлять права на эти здания. Местные жители выходили с протестами, публиковали в интернете петиции. Мы сегодня связывались с активистами из Ростова. Они сказали, что сейчас у них немного все приутихло, но к весне или к лету они, возможно, будут снова выходить на улицы с пикетами и высказывать свое недовольство, если ничего не изменится. На данный момент никаких подробностей нет.

Если возвращаться к теме передачи Исаакиевского собора РПЦ, то в интернете в течение года можно найти петицию, посвященную этой теме. За год под ней подписалось уже порядка 97 тысяч человек. Другой вопрос, насколько это окажется действенным.

Посмотрим, какие шаги предпримут члены протестной коалиции, в которую вошли многие депутаты Законодательного собрания Петербурга, как себя поведет общественность и что скажет губернатор, потому что официального заявления не было. Я же прощаюсь с вами. Это была программа «Угол зрения», у микрофона Валентина Ивакина. Пока-пока!

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.

Связанные статьи

Культурная пятница

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments