Армия

Расследование о субсидиях на покупку жилья для генералов ФСИН. Возвращение счетной палаты г. Владимира


Поговорили с экспертами Трансперенси о субсидиях на улучшение и без того хороших жилищных условий генералов ФСИН и перспективах создания счетной палаты во Владимире.
Эксперты: Дмитрий Сухарев — руководитель петербуржского отделения «Трансперенси Интернешнл — Россия»; Анна Шторм — руководитель владимирского отделения «Трансперенси Интернешнл — Россия»

*Техническая расшифровка эфира

Игорь Киценко: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. У микрофона Игорь Киценко. Это программа «Антикоррупционный Понедельник». Как обычно, с сотрудниками «Трансперенси Интернешнл — Россия» мы обсуждаем те или иные темы, которые, так или иначе, связаны с коррупцией в нашей стране. Сегодня мы поговорим о расследовании, которое было опубликовано на сайте transparency.org.ru. И оно выходило под заголовком «Квартира для тюремщика». Мы будем говорить про расследование о субсидиях на покупку жилья для генералов Федеральной службы исполнения наказаний. Сегодняшним моим собеседником по данному расследованию будет Дмитрий Сухарев, руководитель петербуржского отделения «Трансперенси Интернешнл — Россия». Пока мы с ним связываемся, буквально вкратце расскажу, о чем пойдет речь по поводу данного расследования. Потом Дмитрий сам наиболее подробно все расскажет, с чем это связано. Заместитель директора Федеральной службы исполнения наказаний Российской Федерации генерал-майор Валерий Александрович Максименко привлек внимание сотрудников «Трансперенси Интернешнл — Россия» в связи с историей Ильдара Дадина, осужденного за неоднократные нарушения правил проведения массовых мероприятий в ноябре 2016 года. Было опубликовано письмо Дадина из мест заключения, в котором он сообщал о пытках и нарушениях в колонии ИК-7. Письмо вызвало немалый общественный резонанс. Со временем стало известно о жалобах других заключенных на действия сотрудников администрации колонии. После публикации письма общественные организации и рядовые граждане призывали руководство ФСИН разобраться с ситуацией в колонии, однако, замдиректора ФСИН публично усомнился в искренности слов Ильдара Дадина. Что же он сказал tass.ru: Ильдар Дадин — это просто очень талантливый имитатор с великолепным артистизмом и потрясающим воображением. Это цитата Валерия Максименко. Опять же сотрудники «Трансперенси Интернешнл — Россия» обратили внимание на деятельность господина Максименко в рядах ФСИН и обнаружили схему, по которой правительство Российской Федерации раздает высшему руководству Службы бюджетные деньги на улучшение жилищных условий. Даже в тех случаях, когда чиновники в этом не нуждаются. Есть нормальные условия жизни, есть квартира, но, тем не менее, денежные средства выделяются, и жилищные условия руководителя ФСИН улучшаются. В официальной биографии господина Максименко указано, что в период с 1987 по 2009 год он служил в Вооруженных силах Российской Федерации. С 2012 года Максименко работал в Федеральной службе исполнения наказаний, за 4 года он дослужился до звания генерал-майора и получил должность заместителя директора Службы. Довольно стремительная карьера, стремительный взлет, но всякое бывает, — это хорошо, можно только порадоваться за человека. В 2000 году семья Максименко обменяла принадлежащую ему квартиру площадью чуть более 50 квадратных метров на улице Воронежская в городе Москва на 4-комнатную квартиру в московском районе Марьино. Согласно декларации Валерия Александровича, до 2015 года он владел пятой долей квартиры, площадь которой составляла почти 90 квадратных метров, и двумя пятыми доли владела его супруга. 17 декабря 2015 года Максименко продал свою долю своей же дочери. На сегодняшний день владелицей квартиры является Елена Максименко, его жена, то есть у нее 2/5 доли. Его 28-летний сын Дмитрий владеет 1/5 долей. И 23-летняя дочь Светлана владеет также 2/5 доли этой квартиры. В декларации за 2005 года Максименко указал, что получил социальную выплату на приобретение жилья в размере 14 миллионов рублей.

Очень интересная ситуация. Чуть позже — пока, я напоминаю, мы устанавливаем связь с Дмитрием Сухаревым, руководителем петербуржского отделения «Трансперенси Интернешнл — Россия», — он расскажет нам об этом более подробно.

Для меня, как для простого обывателя, ничего удивительного нет: ну, генерал-майор, занимающий высокую должность, получает очень хорошую большую субсидию на то, чтобы улучшить жилищные условия. Казалось бы, что здесь такого. Но сотрудники «Трансперенси» увидели, что что-то в этой схеме не так, что-то в этой схеме не то, и решили пристальнее обратить на это внимание и посмотреть. Опять же, как указывается в расследовании на сайте transparency.org.ru, на эти деньги Максименко может купить себе еще одну 4-комнатную квартиру на Борисовских прудах. Это так, к сведению одна справочка небольшая. В 2014 году в декларации Максименко появляется несовершеннолетний сын, в пользовании которого находится квартира площадью 70 квадратных метров. Я, честно говоря, начинаю уже немножко путаться в квадратных метрах. То есть там была совсем небольшая квартирка, чуть более 50 «квадратов», потом, как я понял, ее поменяли на более большую. Потом он продал свою часть своей же дочери. И вроде бы как и не владеет совсем недвижимостью, другой уже квартирой, но, тем не менее, в 2015 году получает 14 миллионов в качестве субсидии на приобретение жилья. И вот теперь еще одна квартира в 70 квадратных метров. При стандартной процедуре определения целесообразности выделения субсидии и ее размера, эта площадь тоже должна браться в расчет. Получается, как я понимаю — опять же мы уточним у Дмитрия, когда он подключится к нашему эфиру, — целесообразность и все это дело с квартирами в расчете, сколько в итоге квартир у господина Максименко. Дмитрий у нас связи. Дмитрий, добрый день.

Дмитрий Сухарев: Да, добрый день.

И.К.: Дмитрий, вот я тут, пока мы с вами устанавливали связь, дал небольшую вводную по поводу недавно опубликованного расследования на сайте transparency.org.ru «Квартира для тюремщика», где рассматривается недвижимость господина Максименко. Честно говоря, в цифрах я немножко уже запутался. У него была сначала маленькая квартирка — чуть более 50 «квадратов», потом он ее обменял на квартиру, в которой почти 90 «квадратов», она в два раза больше, а потом продал свою долю своей же дочери, и собственником как бы не являлся. Смотрю на вашем сайте это расследование: у него появляется квартира в 70 квадратных метров. Это вторая квартира, которую он купил на субсидии — 14 миллионов рублей, — которые ему были выделены, или эта жилплощадь уже была? В чем подоплека, в чем странность всех этих субсидий в истории господина Максименко?

Д.С.: Смотрите, мы взяли историю господина Максименко, чтобы максимально четко, максимально ярко показать, что эти генералы ФСИН получают субсидию независимо от того, есть у них квартира, нет у них квартиры. Потому что, фактически, у семьи Максименко есть 4-комнатная квартира. Та самая, в 84 квадратных метра. Кроме того, у него есть еще один несовершеннолетний сын, который, насколько нам известно, проживает не в этой квартире. Он проживает с матерью, которая не является женой Максименко, в квартире в 70 квадратных метров.

И.К.: Получается, 2 квартиры?

Д.С.: Получается, что у семьи самого Максименко есть квартира почти в 90 квадратных метров, есть доля сына Дмитрия.

И.К.: Доля жены.

Д.С.: Да, доля жены и дочери 23 лет. И Максименко получает субсидию, независимо от того, есть ли у него жилье, и какое это жилье. По большому счету, примером Максименко мы показываем, что существует система, при которой, вообще, не учитывается жилищные условия и все остальные параметры генералов, и они могут получать субсидии, вообще, независимо от чего. Более того, они зачастую не тратят эти субсидии на жилье. Если посмотреть на одного из этих генералов, о которых мы не писали, например, Анатолий Рудый, который получил субсидию в 16 миллионов в 2013 году, — он не купил новое жилье, зато он сменил «Toyota RAV4» на «Lexus RX».

И.К.: А остальные деньги, соответственно, тоже могли куда-то уйти? А вот эти субсидии, о которых идет речь, что получили и Рудый, и Максименко, — это целенаправленные средства? То есть, если выделяются довольно крупные суммы, то они должны целенаправленно быть потрачены именно на приобретение жилья, я так понимаю.

Д.С.: По идее, да. Тем не менее, в отличие от других «бюджетников», которые получают жилье сертификатами, здесь речь идет о деньгах.

И.К.: То есть получают «налом»?

Д.С.: Ну, «налом» или переводом на расчетный счет. В принципе, эта субсидия — жилищная, но когда она выдается, никаких параметров по жилым помещениям нет. В случае с этими генералами, в случае с Постановлением Правительства, о котором мы подробно пишем, учитывается только стаж. То есть всего в центральном аппарате 26 генералов, и из них 11 генералов получили субсидии, там цифры от 12 до 24 миллионов.

И.К.: То есть каждый получил от 12 до 24 миллионов, в зависимости от стажа. А в чем такая преференция? Почему выделяются такие довольно крупные суммы, вне зависимости от того, есть жилье у генерала, нет жилья у генерала, свое жилье, или по государственной службе выделена квартира для проживания? С чем это связано? Или все-таки есть какая-то подоплека во всем этом?

Д.С.: С моей точки зрения — это мое частное мнение, — таким образом, директор ФСИН просто покупает лояльность. Потому что эти субсидии выделяются решением директора ФСИН. И в случае с ФСИН, это расцвело ярким цветом. В Постановлении, в частности, упоминается еще и МЧС, ФСКН, Таможенная служба. Тем не менее, мы изучили декларации, в том числе, высших чиновников этих служб, и там один человек уже три года получили, или два, — просто это уже не применяется. В случае с ФСИН, это сплошь и рядом: 11 человек за последние 3 года, с учетом того, что мы не знаем, какие субсидии выдавали в 2016 году. Возможно, еще 5−6 человек получили какие-то субсидии — мы это узнаем, соответственно, когда в апреле-мае начнут подавать сведения о доходах.

И.К.: Каким образом они получают субсидию? Там есть какая-то особенная процедура? Если в этом всем лично заинтересован директор Федеральной службы исполнения наказаний, это, наверное, как-то генералам упрощается. Но у генералов должен быть официальный запрос на получение субсидий, который они подают?

Д.С.: Да, официально оформляется документ, справка о том, что они не получали субсидию до этого. Об этом надо отдельно сказать. В этой справке не указывается, получали ли эти чиновники квартиры. Потому что, в случае с Вооруженными силами, выдаются не субсидии, а квартиры.

И.К.: Сертификат на получение жилья, на улучшение жилищных условий.

Д.С.: Ну да. Это не является денежной субсидией. В принципе, в теории, возможна такая ситуация, когда чиновник получал жилищный сертификат, получал квартиру, фактически, у своего прошлого работодателя. И он может еще раз подать документы на субсидию. Теоретически, такая возможность есть. Практически, ее пока не видели. Но это тоже является коррупциогенным фактором, о котором, в том числе, мы написали в нашем обращении в Правительство. Естественно, те исключения в этом Постановлении, которое предоставляет чрезвычайно широкие преференции для высших чиновников, могут являться, во-первых, коррупциогенным фактором, во-вторых, являются, с нашей точки зрения, покупкой лояльности, и, с точки зрения любого государственного служащего, это неправильно. Потому что здесь не учитывается ни очередность, ни количество жилья. Можно просто посмотреть: огромное количество сотрудников ФСИН, того же самого, годами стоят в очереди. Огромное количество «бюджетников» и людей, у которых действительно проблемы с жильем. Они живут в аварийном жилье, в коммуналках. Огромное количество граждан до сих пор живет так. Тем не менее, субсидии вне очереди получают некие генералы, потому что они генералы, потому что Правительство выпустило такое Постановление, которое содержит такие коррупциогенные факторы.

И.К.: Дмитрий, я так понимаю, что, согласно этому Постановлению — начиная с 2013 года, когда вышло это Постановление, заканчивая 2016 годом, — те генералы, которые получили уже субсидии на приобретение жилья или улучшение жилищных условий, опять могут подать соответствующее прошение, заявление на получение субсидии.

Д.С.: Нет. Субсидии они могут получить один раз. К счастью, здесь есть ограничения, и два раза по 2−3 миллиона они не смогут получить.

И.К.: Опять же, исходя из материала, который опубликован на transparency.org.ru, в 2014 году газета «Известия» писала, что Счетная палата и Управление президента РФ по вопросам противодействия коррупции провели расследование. И выявили, что треть субсидий — а это 190 миллионов рублей, — ушла высшему руководству. Но, как я понимаю, никакой реакции, по большому счету, не было. И дальше все это дело продолжается. Просто тогда замяли дело, получается. На что вы рассчитываете после публикации данного расследования, после отправки соответствующих запросов и какими будут те действия, которые вы написали по заключению этого расследования?

Д.С.: В первую очередь, мы, конечно, обращаем внимание на то, что, действительно, эти выплаты, субсидии были выданы законно. Что проверяла Счетная палата? Нарушения закона. Но нарушения закона не было, потому что существует постановление. Мы обратились в Правительство России с требованием отменить те пункты, которые есть в этом Постановлении, которые как раз и создают коллизию, вот эти коррупциогенные факторы. На самом деле, я считаю, что это было бы правильно, и с точки зрения Правительства, и с точки зрения экономии, и с точки зрения закона. Генералы — это такие же сотрудники, пусть выше рангом, но, тем не менее, при выделении субсидий, при определении необходимости выделения такой субсидии, конечно, должны учитываться все факторы. Вот у одного из генералов есть дом, 350 квадратных метров. А у 90% граждан нет такого жилья.

И.К.: Да-да. При этом еще человек получает субсидию в десятки миллионов на улучшение жилищных условий.

Д.С.: Абсолютно верно.

И.К.: Абсурд какой-то получается.

Д.С.: Конечно.

И.К.: Любопытно все это. Казалось бы, есть Постановление Правительства. Вроде бы все в рамках закона. Все честно. Но глядя на эти цифры, которые приведены в расследовании на сайте transparency.org.ru — уважаемые радиослушатели, если кому-то интересно, заходите, посмотрите, — ощущаешь какую-то несправедливость всего происходящего. Что генерал получает деньги, а, может быть, какой-то младший офицерский состав, который наиболее нуждается в этих денежных средствах, в улучшении жилищных условий, годами вынужден ждать каких-то мизерных субсидий на получение жилья, либо улучшение своих жилищных условий. Дмитрий, огромное вам спасибо, что нашли время пообщаться с нами в прямом эфире, рассказать об этом интересном расследовании. Будем следить, как и каким образом отреагируют все те ведомства, куда вы отправляли запросы, что они ответят. Спасибо большое.

Д.С.: Вам спасибо. Всего доброго.

И.К.: До свидания. Уважаемые радиослушатели, я еще раз напомню, что на прямой связи со студией был Дмитрий Сухарев, руководитель петербуржского отделения «Трансперенси Интернешнл — Россия». И мы обсуждали расследование о субсидиях на покупку жилья для генералов ФСИН. Конечно, диву даешься, когда смотришь на эти цифры. Не будем прибегать к разным математическим методам, чтобы посчитать, сколько же денежных средств ушло с 2013 года, когда было принято Постановление о выделении единовременной выплаты средств на улучшение жилищных условий. Смотришь на всех этих генералов — в свое время каждый из них получил больше 10 миллионов на улучшение своих «тяжелых» жилищных условий. У микрофона Игорь Киценко. Это программа «Антикоррупционный Понедельник». Мы продолжаем следующей темой «Возвращение Счетной палаты города Владимира». Честно говоря, я не знаю, что это за «зверь», с чем его едят, чем он занимается, но, судя по всему, исходя из названия, эта Палата была, она чем-то занималась, а потом она пропала. У меня в гостях в студии руководитель владимирского отделения «Трансперенси Интернешнл — Россия» Анна Шторм.

Анна Шторм: Здравствуйте.

И.К.: И Алексей Шляпужников, шеф-редактор информационного агентства «ПроВладимир», которое и вело это расследование.

Алексей Шляпужников: Ну, вело «Трансперенси», а мы как раз были публикаторами, наши журналисты активно в этом участвовали.

И.К.: Я предлагаю начать с самого начала. Дайте мне понять, чтобы я понимал, о чем идет речь, Счетная палата — что это такое? Что это за орган? Чтобы наши радиослушатели понимали, о чем идет речь, и чем важна эта Палата?

А.Ш.: Ну, «возвращение» — это очень громко сказано, потому что, на самом деле, Счетная палата в городе Владимире существовала только в виде разговоров, прекрасных мечтаний. Но в 90-е годы была комиссия из числа депутатов, которая, собственно, контролировала расходы бюджета. Потом, с перераспределением властей, с отменой прямых выборов мэра, роль администрации стала такова, что она уже над собой никаких контролеров не имеет, видеть и иметь не хотела. Несмотря на робкие попытки городских депутатов, которые чаще под выборы случались: «Вот мы вас проконтролируем», — эдакие бюджетораспорядители. Короче говоря, с 2001 года во Владимире шел разговор о том, что никто качественным образом, на постоянной основе, не контролирует расходы местного бюджета. Есть Счетная палата региона, есть Счетная палата федеральная, но они занимаются другими уровнями. «Трансперенси Интернешнл», на моей памяти, с 2008 года, как оно было создано в регионе и работало, занималось мониторингом закупок. Все-таки «Трансперенси Интернешнл» — это некоммерческая организация, не обладающая достаточными ресурсами, достаточными полномочиями, — и все же мы делали, что могли.

И.К.: Вся информация собиралась по открытым источникам?

А.Ш.: Да, в 10 раз в год мы по каким-то закупкам грозили пальчиком, писали обращения и тексты и так далее. Что-то отменялось, что-то нет, но все это было таким «марлезонским балетом». Сейчас, конечно, по итогам того, что коллеги делали, ситуация начинает меняться качественно.

И.К.: Мы сейчас плавно переходим к расследованию.

А.Шт.: Я хочу более подробно ответить на вопрос, что это за «зверь». Вообще, это орган местного самоуправления города Владимира. Этот орган должен образовываться Советом народных депутатов города Владимира, быть ему подотчетным. Иметь свою Контрольно-счетную палату Владимиру предписано федеральными законами, Бюджетным кодексом России, и Уставом самого областного центра.

И.К.: И у меня сразу вопрос. Есть Устав, есть федеральный Кодекс, который, я так понимаю, обязывает в обязательном порядке создать этот контрольный орган.

А.Ш.: Да, но никаких штрафных санкций за несоздание, к сожалению, нет.

И.К.: Понятно.

А.Шт.: Вообще, были попытки возродить эту Контрольно-счетную палату и в 2011 году, и в конце 2014 года, но, в силу разных причин, как объясняли сами депутаты, в том числе, и в финансовых, процесс до конца довести не удалось.

А.Ш.: Если говорить честно, просто администрация, еще раз повторюсь, не хотела никакого контроля за тем, как она расходует бюджетные средства. Потому что как у нас администрация в последние годы к депутатам относится? Это не только про Владимир, это про любые другие города, — посидеть, кнопочки понажимать, ручки поподнимать, документики мы вам принесли, все за вас сделали, а вы на камеру поговорили, и идите себе своей дорогой, а мы дальше с бюджетом справимся. А вот как они справляются — это должна считать Счетная палата, и очень хорошо, что во Владимире она будет.

И.К.: Подобный орган, по идее, должен существовать в каждом региональном центре, в каждой региональной столице, я так понимаю.

А.Ш.: Да, и везде происходит по-разному. Даже в каждом муниципальном образовании. Во Владимире это предписано Уставом города давным-давно. Но дело вот в чем. Где-то они созданы, где-то не созданы. Даже там, где созданы, часто не работают. Потому что создать на бумаге — это только половина дела. Еще важно, кто ее возглавит, каким регламентом будут ею управлять, и какими полномочиями ее наделят. Тут Анна подробнее расскажет.

И.К.: Возвращаясь к тому, что планируется восстановить Счетную палату в городе Владимире, которая будет заниматься контролем, оценкой распределения бюджетных средств муниципалитета. С чего все началось? Здесь мы уже подходим к расследованию, с которого все началось.

А.Ш.: И оно, вообще, было не про Палату.

А.Шт.: Да, вообще, не про Палату.

И.К.: Я помню, мы об этом что-то говорили, но чтобы наши радиослушатели связывали звенья одной цепи, откуда ноги начинают расти — по этой вновь создающейся Счетной палате, Анна, будьте добры, немножко поподробнее.

А.Шт.: Вообще, в июне 2016 года было опубликовано расследование о том, как власти города Владимира прощали долги коммерческим предприятиям. Фактически, они раздали 240 миллионов из городского бюджета.

А.Ш.: Недополучили.

И.К.: То есть городской бюджет недополучил в качестве налоговых отчислений, я так понимаю?

А.Ш.: Нет, в качестве сумм, которые предприятия региона должны были заплатить за аренду земельных участков.

А.Шт.: При главе администрации Андрее Шохине город, фактически, сдавал землю в аренду, а затем «прощал» арендаторам долги. Их либо забывали взыскивать, либо не требовали исполнения условий сделок. Но в большинстве случаев, землю у города арендовали компании, принадлежащие лицам, которые непосредственно были связаны с городскими депутатами, представителями администрации. В частности, с господином Шохиным.

И.К.: Это такой барский, получается, был жест со стороны господина Шохина. 200 миллионов?

А.Шт.: 240.

И.К.: Господи, оставьте себе эти копейки — так вот получалось?

А.Ш.: И так он делал, минимум, 4 года подряд. И это сумма итоговая.

И.К.: А я думал, каждый год такая была.

А.Ш.: Арендная работа происходит постоянно. Для чего? Чтобы дом построить, рынок построить, торговый центр построить и так далее. Просто проект какой-нибудь сделать, в банк подать на финансирование за границу из бюджета этими деньгами. Для этого нужна аренда городской земли. Собственно говоря, это не очень дорогое удовольствие. Потому что все-таки земля муниципальная, кадастровая стоимость у нас недосчитана, как многие говорят. Поэтому вы представляете объем земельных участков, их количество и объем неполученных средств.

А.Шт.: Мы проанализировали очень много таких договоров, и было выявлено несколько способов сокращения городского бюджета. Каким образом это все реализовывалось. В частности, занижались, например, арендные ставки. По какой-то рекордно низкой стоимости сдавались в аренду участки.

И.К.: Стоимость арендной платы была занижена?

А.Шт.: Да. Данным способом, практически, 34 миллиона было недоимки в бюджет.

И.К.: Из-за занижения арендной стоимости одного квадратного метра? Нормально…

А.Шт.: Также снижались исковые требования. То есть за неуплату подавалось в суд, но сумма иска по недоимке была снижена очень сильно.

И.К.: Здесь мне для понимания нужно немножко пояснить. Представители администрации подавали в суд?

А.Ш.: Заключается договор между фирмой и администрацией: «Мы арендуем этот участок за миллион». Потом администрация идет в суд: «Вот, мы заключили договор, вы нам миллион не выплатили». А им предприниматели говорят: «Ну, ребята, ну какой миллион, давай 100 тысяч». «Ох, ну ладно».

И.К.: Все понятно.

А.Ш.: Почему это очень важно? Потому что все эти вещи происходят за пределами возможностей гражданского контроля. Мы можем проконтролировать документы, которые размещаются на сайте госторгов, муниципальных торгов. Мы видим, что торги проведены, аренда земли расторгована нормально, конкуренция присутствует. Отлично. А вот что дальше с этим происходит — это темный лес. Надо специально, как юристы «Трансперенси», погружаться и закапываться в эти тома административных дел, арбитражей, договоров, и только тогда что-то может быть. Вот для этого, в том числе, нужна будет Палата, но она позже появится.

И.К.: Хорошо.

А.Шт.: Помимо снижения исковых требований, там еще были такие причины, как неявка истца — тоже отличная сумма, 76 миллионов рублей, просто потому, что истец не явился в суд по этому делу.

А.Ш.: Просто потому, что юрист администрации города Владимира не прошел ножками 650 метров город потерял 76 миллионов рублей.

А.Шт.: Также по мировому соглашению, 30 миллионов рублей. И пропуск исковой давности. То есть дело закрывалось за давностью лет. 35 миллионов.

А.Ш.: То есть там не успели подать в суд, сроки вышли.

И.К.: Получаются какие-то мелкие прения, и они бюджету вылились в огромную многомиллионную сумму.

А.Ш.: Не мелкие прения. Дело в том, что юристы «Трансперенси» вместе с нашими журналистами озаботились вопросами, потому что нам показалось это системным подходом администрации города к решению вопросов наполнения городского бюджета. Вернее, ненаполнения.

А.Шт.: И когда мы стали копать глубже, мы выяснили, что, в большинстве случаев, эти «привилегии» — мировые соглашения, снижения арендных ставок, — они оказывались одним и тем же компаниям, которые имеют некоторые особенные отношения с руководством города. Мы заметили то, что компании «прощены» одни и те же.

И.К.: По остальным компаниям все нормально было. То есть, если были какие-то требования и вопросы у администрации города о неуплате арендной платы, то те компании платили?

А.Ш.: Более мелкие, да. Как всегда, в российских городах есть несколько крупных компаний, у которых есть особые отношения с администрацией. Вот здесь это были компании, насколько я понимаю, бывшего главы Комитета по строительству Городского совета. А есть фирмы, которые через родственные связи связаны с сотрудниками администрации и так далее, и тому подобное.

А.Шт.: Есть какие-то аффилированные лица.

А.Ш.: И мы не можем до конца сказать, именно поэтому они стали такими крупными фирмами, или, потому что они такие крупные фирмы, у них выстроились особые отношения. Но факт остается фактом.

И.К.: Хорошо. У меня такой вопрос. Если видно, что это системный подход, если где-то можно связать с косвенно доказуемыми вещами, что, так или иначе, руководители фирмы связаны с руководителем администрацией города Владимира, наверняка, после расследования от «Трансперенси» писалось заявление в Областную прокуратуру, в городскую прокуратуру с целью проверить все эти адекватность действий руководителя. Что ответили прокуроры?

А.Шт.: Естественно, мы попросили дать правовую оценку деятельности администрации. Сначала, прокуратура не нашла в деятельности Шохина признаков конфликта интересов. Мы, естественно, не очень поверили и обжаловали, посмотреть внимательнее. В итоге, получили ответ, что, действительно, прокуратура признала бездействие администрации Владимира. И это бездействие повлекло за собой недоимку в бюджет.

И.К.: В размере более 240 миллионов рублей? И все?

А.Шт.: Ведомство, в общем, подтвердило неэффективность управления муниципальным имуществом и непрофессионализм сотрудников мэрии. В связи с этим, вынесло то самое важное представление в адрес главы города с требованием устранить выявленные нарушения путем создания соответствующего контрольно-счетного органа. Ту самую Контрольно-счетную палату.

И.К.: Вот мы теперь пришли к самому ключевому.

А.Ш.: Нет.

И.К.: Не пришли еще? Она только появляться начинает?

А.Ш.: Очень важное решение о создании контрольно-счетного органа, создания Счетной палаты в городе. Потому что, я уже говорил, что общественники больше пяти лет занимались не свойственной им работой — мониторингом муниципальных закупок. И теперь проблема вроде как, мы полагаем и надеемся на это, решена системным образом. Появляется орган, который будет внутри системы тоже следить за этими расходами средств, и в случае чего, принимать какие-то меры. По-своему это как-то будет происходить, но это очень важно. Можно бесконечно гоняться за коррупционерами, а можно создавать системы, в которых коррупция менее выгодна, и которые создают большую прозрачность вокруг власти. Таким образом, уменьшают коррупцию. В расследовании говорилось про конкретные фирмы, конкретные имена, конкретные чиновники, конкретные подписи, конкретные решения — вот это все было проигнорировано. Прокуратура выполнила свою функцию по надзору за исполнением законодательства. Показало, мол, вы тут Палату не создали, вот вам ата-та. Но где ответы, квалифицирующие действия или бездействия тех лиц, которые причастны к тому, что город недополучил деньги в городской бюджет? 240 миллионов — это очень приличные деньги для Владимира. Это треть годового бюджета?

А.Шт.: Около того.

А.Ш.: Треть годового бюджета за три года ушло. Деньги были бы нелишние, тем более, деньги начали уходить при старом курсе, когда цены были немножко другими, гораздо меньше, докризисными.

И.К.: Вот сейчас есть предписание создать Счетную палату, которая будет контролировать все действия внутри системы. Опять же, у меня возникает вопрос: кто будет наполнять эту Счетную палату? Кто ее будет формировать? Насколько она будет прозрачна?

А.Ш.: Вообще, по идее, у нас депутаты являются органом представительной власти. Они нас представляют. Они — и есть мы. Это лучшие люди города. Не путать с фразой Шварца из его знаменитой пьесы. Они должны назначить людей, которые будут и подотчетны им, депутатам, и управляемы ими. Как это будет, на самом деле, мы будем посмотреть. Потому что решение было принято буквально только что, 2 декабря было принято Положение, опубликованное только в конце прошлой недели. Здесь надо еще посмотреть на практике, как это прекрасное решение, которое возникло по причине представления прокуратуры по итогам расследования «Трансперенси Интернешнл», как оно будет имплементировано на практике.

А.Шт.: Несмотря на то, что оно находится сейчас под контролем прокуратуры, как это все будет дальше, конечно, нужно смотреть, очень внимательно мониторить. Потому что, если внимательно почитать СМИ, когда был поднят вопрос о создании Контрольно-счетной палаты на заседании Комитета владимирского Горсовета по бюджетной и налоговой политике, потом, как журналисты писали, депутатами было отмечено, что мера эта не столько добровольная, сколько вынужденная. Изначально, они уже ставят вопрос таким образом, что их заставили это сделать, а не потому, что это, на самом деле, нужно, потому что расходуются деньги.

А.Ш.: То есть сами депутаты оправдываются перед администрацией города: «Извините, нас заставляют контролировать то, как вы расходуете деньги».

А.Шт.: «Мы не хотим, но, извините, придется».

И.К.: В связи с этим, получается, депутаты Горсовета будут назначать представителей этой Счетной палаты, и будут формировать эту Счетную палату.

А.Ш.: Да-да.

И.К.: Если получается, что такая реакция большинства, скорее всего — я думаю, там есть те, которые обеими руками «за», и только радуются этому, я имею в виду городских депутатов, — если такая реакция Городского совета города Владимира, если вот так они оправдываются перед администрацией, мол, пардоньте, так и так, нам придется создать Счетную палату, чтобы она вас контролировала. Вот какие есть опасения с формированием этой Счетной палаты?

А.Шт.: Что придется перепроверять за ней, скорее всего.

И.К.: Опять же вам придется всю эту работу и проводить. И юристам «Трансперенси», отделению владимирскому придется «лопатить» за Счетной палатой, и обозревателям информационного агентства «ПроВладимир».

А.Ш.: И коллегам из других изданий, других некоммерческих организаций, если они вдруг захотят, мы им тоже будем помогать. Смотри, на самом деле, по формированию: основное опасение состоит в том, что просто не будет желающих войти. Ситуация, когда такая позиция депутатов — пойти и возглавить. Это же должен быть человек с аудиторским опытом, это большая аудиторская работа, плюс это не один человек, это Палата, то есть, ну хотя бы двое. Это много работы. Потом надо понять, будет ли эта Палата смотреть ретроспективно или только перспективно, будет ли она оценивать предыдущую работу администрации, а по идее, должна, поскольку в Уставе города положение о Счетной палате появилось раньше, чем они ее создали. То есть право-то у нее смотреть, что было и есть, и опять мы возвращаемся к этим кейсам, к этим 240 миллионам, и я, к сожалению, больше чем уверен, что недоимок больше можно найти. Есть, кроме земли, которую коллеги смотрели, есть здания, есть налоговые недоимки, и там много-много чего еще.

И.К.: То есть суммы могут вырасти многократно?

А.Ш.: Да, что-то еще закупалось, ведь мы не только что-то продавали, могли закупать что-то дорогое. Это все тоже под вниманием Счетной палаты должно быть. Поэтому самое главное опасение, что просто люди не захотят туда пойти работать.

А.Шт.: Да. Плюс помимо этого, еще должна быть довольно сильная стрессоустойчивость, чтобы, мягко говоря, не поддаваться давлению влиятельных лиц. Оно, естественно, может быть, потому что тем, кому это выгодно, будут всячески стараться нивелировать работу.

И.К.: Да, хорошо, а кто может войти в состав Счетной палаты? Кого могут рекомендовать депутаты Горсовета? Это могут быть и общественники какие-то, компетентные общественники?

А.Ш.: Нет, это не Общественная палата. Это все-таки аудиторский орган. Там должны находиться именно профессионалы, бухгалтеры, аудиторы, юристы. И вероятнее всего, это будет конкурс.

И.К.: Допустим, может ли кто-то из юристов владимирского отделения «Трансперенси Интернешнл — Россия» стать представителем в Счетной палате?

А.Ш.: Это не представительный, это профессиональный орган.

И.К.: То есть это работа уже.

А.Ш.: Да, это работа. То есть если юрист «Трансперенси» решит пойти туда работать, все, будут, наверное, счастливы в «Трансперенси», но из «Трансперенси» он, к сожалению, будет уходить, потому что объем задач очень-очень большой.

И.К.: Хорошо. Представим себе, что создана эта Счетная палата, что она сформирована правильно, что там хорошие представители, честные представители.

А.Ш.: Ура, произошло институциональное изменение среды прозрачности в городе Владимире.

А.Шт.: Причем оно должно произойти до 1 января, по их представлению. До 1 января 2017 года.

А.Ш.: Три недели осталось. Отлично. Времени — вагон!

А.Шт.: Чудо под Новый год может произойти.

И.К.: Хорошо. Что кардинально может измениться?

А.Ш.: Во-первых, конечно же, первые несколько месяцев ждать какого-то волшебства от Счетной палаты не стоит. Она должна заняться аудитом, как минимум, исполнением бюджета 2016 года, посмотреть крупнейшие закупки, я имею в виду торги, поставщиков, отношения, вообще то, как выстраивает отношения с деньгами администрация города. Она должна уже будет начинать отрабатывать запросы НКО, запросы бизнеса к Счетной палате, которые считают, что та или иная закупка, те или иные торги, проведены с нарушениями. Это будет, наверное, не совсем работа как ФАС (Федеральной антимонопольной службы), но это как раз вопрос к распоряжению имуществом и финансами города.

И.К.: То есть, по идее, изменения должно быть очень хорошие.

А.Шт.: Полномочия, конечно, у нее обширные.

И.К.: Более открытым, получается, будет бюджет города, будет видно, куда уходят денежные средства.

А.Ш.: Может быть.

А.Шт.: Может быть.

И.К.: Но, может быть, и нет?

А.Ш.: Я не исключаю, что большая часть работы юристов «Трансперенси», журналистов, просто активных жителей города будет уходить какое-то время на то, чтобы заставить активно работать эту Счетную палату.

И.К.: То есть это еще не такой уж большой праздник?

А.Ш.: Праздник отличный, потому что, я еще раз говорю, возникают системные институциональные изменения в поле прозрачности в городском управлении городским муниципальном имуществом. Потому что бесконечно мы можем мониторить эти закупки, гоняться за теми или иными вещами, мы видим не все. У нас полномочий на это нет. У нас инструментов к этому нет. Поэтому, когда появляется такой орган, это, в любом случае, очень хорошее достижение. Вообще, я считаю, что наши некоммерческие организации, наши СМИ, которые считают себя и пытаются быть тоже общественными институтами, должны стремиться именно к этой работе, к тому, чтобы власть меняла сама себя на институциональном уровне, заставляла саму себя быть прозрачной, создавала внутри себя инструменты и механизмы по этой прозрачности, которой не позволили бы ей окончательно потонуть в нашем любимом родном коррупционном болоте. Это я сейчас защищаю патриотизм.

И.К.: Хорошо.

А.Шт.: К сожалению, мы до конца не знаем — да и, наверное, и не узнаем, — создали они это потому, что, действительно, хотят системных структурных изменений, либо они просто сами себя прикрывают.

И.К.: То есть получается, если все будет складываться не так уж и хорошо с созданием этой Счетной палаты, некоммерческим организациям — опять же «Трансперенси Интернешнл», — которые раньше проводили мониторинг по открытым базам данных документов, потом нужно будет отправлять запрос в Счетную палату и уже ждать ответа от нее? Такой регламент действий будет?

А.Ш.: Нет. Первые год-два, я думаю, мы будем смотреть, как будет работать Счетная палата вообще, насколько хорошо и качественно она считает. Будем сравнивать свою работу и работу счетной палаты. Сравнивать, общаться, естественно, при желании и возможности со стороны аудиторов муниципальных общаться и сравнивать с нами это все дело. Ну и, наверное, общение по итогам первого года, по итогам их первого отчета.

А.Шт.: То есть это в конце 2017 года.

А.Ш.: Вот они в 2017 году работают, вот они считают, посмотрим, как они будут отчитываться по полугодиям, по годам. Наверное, так. И конечно, по возможности мы будем их привлекать к нашим текущим кейсам, к текущим расследованиям, и «ПроВладимир» и «Трансперенси».

А.Шт.: Да, конечно, постараемся максимально взаимодействовать.

И.К.: Будем надеяться, что все будет происходить так, как должно происходить, то есть правильно происходить, чтобы все было максимально открыто, максимально прозрачно и чтобы бюджет муниципалитета дополучал столько, сколько он должен дополучать. И мне уже по этому поводу добавить нечего.

А.Ш.: А мне вот есть.

И.К.: Пожалуйста.

А.Ш.: Не так давно мы слушали послание президента Федеральному собранию. Там Владимир Владимирович очень четко заявил губернаторам и мэрам городов: «Не жадничайте, отдайте некоммерческим организациям те функции, с которыми вы не справляетесь, причем эти функцию они обеспечивают за счет государственного бюджета». В то же самое время мы много говорим о том, что общественные организации в России должны финансироваться из российских источников, а не из зарубежных, как многие вынуждены сейчас в виду отсутствия. И вот мы получаем российский источник, прямой фактически приказ главнокомандующего «Не жадничать» и мы видим на этом конкретном примере, как одна некоммерческая организация в одном отдельно взятом регионе борется не как с ветряными мельницами, а по-настоящему, с победами, с необоснованными тратами, сколько у вас отменено закупок по автомобилям.

А.Шт.: Очень много. Предметы роскоши.

А.Ш.: Да, предметы роскоши, золотые ершики, все же оттуда идет. Сейчас закупка услуг охраны для объектов соцобеспечения — это дома престарелых и так далее. 10 миллионов чуть не получила фирма, которая не имеет даже физической возможности заниматься этой деятельностью. И там была сманипулирован под эту фирму документ о закупке. Вот ребята это делают постоянно, изо дня в день, из года в год. И может быть, на самом деле, имеет смысл власти не жадничать, а часть функции той же самой Счетной палаты передать общественникам? Не перегружать этот орган, не делать это вынужденно, а не жадничать, поделиться. Поделиться полномочиями с теми, кто умеет делать эту работу лучше, чем они, и с теми, кто действительно хочет делать эту работу, самое главное, а не выходит вот с такими извинительными позами и лицами: «Извините, но мы вынуждены вас проконтролировать, потому что нас прокуратура просит, но так-то мы, конечно, не хотим».

И.К.: Это даже не то чтобы прокуратура просит, это просит, фактически уже, Конституция, федеральный закон и первое лицо государства. Но будем надеяться, что все будет хорошо. Мне всегда хочется в это верить. Но почему-то потом нарываешься на неприятные новости, вот последнее расследование от «Трасперенси Интернешнл — России» — то, что Дмитрий рассказывал. Необоснованные какие-то огромные субсидии на улучшение жилищных условий и недоимки в бюджет муниципалитета, когда по каким-то плевым абсолютно причинам не дошел адвокат до суда.

А.Шт.: Забыли в суд подать.

И.К.: Юристы не дошли — минус 74 миллиона.

А.Ш.: Ну такого не бывает!

И.К.: Это абсурд какой-то. Это «гоголевщина» чистой воды.

А.Ш.: Очень важно понять: борется наше государство с коррупцией или с коррупционерами? Потому что посадки и аресты мы видим. Но системных изменений нет, к сожалению. Вот хочется, чтобы боролись с коррупцией. Но и про коррупционеров чтобы не забывали. Я вот еще раз напомню, что в этом расследовании, которое «Трансперенси» подготовило во Владимире, там есть конкретные имена, фамилии и сумма, и действия и бездействия, которые повлекли, что эти суммы не поступили в бюджет. У следователей еще есть возможность под елочку положить общественникам подарочек в виде уголовного дела на этих товарищей.

И.К.: Да и не только общественникам, в принципе, получается, если это благое дело, то и всем жителям.

А.Шт.: Ну и бюджету города, естественно.

И.К.: Бюджету города и, соответственно, всем жителям города.

А.Ш.: А то здесь получается, вроде бы да, вот Общественную палату мы вам создаем, ну, а тем давайте простим. То есть нам предлагают сделать то же самое, что они сделали со своими знакомыми из бизнес-среды — простить. И понять. Понять не можем, поэтому и прощения тоже не получится.

И.К.: Уважаемые радиослушатели, я еще раз напомню, что у меня в гостях шеф-реактор информационного агентства «ПроВладимир» Алексей Шляпужников и руководитель владимирского отделения «Трансперенси Интернешнл — Россия» Анна Шторм. И мы обсуждали возвращение Счетной палаты в город Владимир в связи с тем, что владимирское отделение «Трансперенси Интернешнл — Россия» провело расследование о недоимке в бюджет города Владимира свыше 200 миллионов рублей, можно сказать, за три года — это одна треть годового бюджета. И с коллегами из информационного агентства «ПроВладимир», которое это все дело тоже освещало, публиковало, писало, будем надеяться, что Счетная палата будет работать в городе Владимире правильно. Что, возможно, прислушаются власти муниципалитетов к посланию, к части послания Владимира Владимировича Путина и отдадут часть функций тем людям, как сказал Алексей, которые умеют это делать, которые любят это делать, которые делают это уже не один год, работают продуктивно и правильно в этом направлении, борются не с коррупционерами, а с коррупцией, в целом. И что мы, в конце концов, может быть, не 1 января после 12 часов, раз и чудо произошло, и коррупция ушла, но в течение 2017 года, будущего года, знакового года, не буду напоминать, что 100 лет назад происходило, но, тем не менее.

А.Ш.: Там тоже были проблемы с коррупцией.

И.К.: Да, там тоже были проблемы и их очень быстро решили. Там моментально все решалось. Закончу свою мысль — будем надеяться, что в 2017 году мы будем видеть эти хорошие системные изменения, и эта тенденция станет настолько обширной и большой, что затронет огромное количество сфер: медицину, здравоохранение, образование, социальные программы.

А.Ш.: И Дмитрий Анатольевич удивленно выйдет к народу, покажет портфель и скажет: «А деньги-то есть».

И.К.: Не надо будет тогда, может быть, замораживать пенсии.

А.Шт.: И крепиться.

И.К.: И крепиться, и держаться за что-то.

Это была программа «Антикоррупционный понедельник», у микрофона был Игорь Киценко, до новых встреч в эфире, до свидания!

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Фудшеринг и фриганство

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments