Счет за воздух: с какими проблемами сталкиваются сторонники альтернативной энергии в России


В Чите энергетики требуют 40 тысяч рублей с хозяина «автономного» дома за упущенную выгоду. С какими проблемами сталкиваются те, кто решается установить солнечные батареи и ветряки?
Эксперты: Владимир Чупров — руководитель энергетической программы Гринпис России; Сергей Шапхаев — эколог, директор
общественной организации «Бурятское региональное объединение по Байкалу».

*Техническая расшифровка эфира

Валентина Ивакина: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. У микрофона Валентина Ивакина. Это программа «Угол зрения» на радио СОЛЬ. И тема нашего эфира сегодня звучит так: «Счет за воздух: с какими проблемами сталкиваются сторонники альтернативной энергии в России».

Поводом обратить внимание на этот вопрос стала новость, которая пришла из Читы. Как сообщается на портале «"Читаэнергосбыт» требует с жителя деньги за использование воздуха. Инженер по образованию Сергей Днепровский построил в 2014 году дом и сделал жилье полностью автономным. Воду он берет из скважины, отапливается дом дровами, а электричество хозяин получает из… воздуха. На крыше у него устроена солнечная батарея, во дворе возвышается ветряная электростанция, а на экстренные случаи есть бензогенератор". Совершенно автономный дом, ни к чему не подключенный. Но, тем не менее, несмотря на это, «в 2015 году к Сергею явились инспекторы по взысканию задолженности и предъявили требование платить 280 000 рублей за потребленную электроэнергию. В ответ он предъявил непрошенным гостям свой дом для осмотра, и доказал, что к городским сетям не подключен.

— После этого ко мне каждую неделю ездили — все искали подземный кабель, который я, якобы, проложил нелегально. Мне так и говорили — ты энергетик по специальности, для тебя это раз плюнуть. Все равно найдем, лучше отдай долги. Поставь счетчик и живи спокойно — мы не отстанем от тебя». Был суд, в итоге суд мужчина выиграл. Но «месяц назад он получил новое требование — на сей раз об уплате 40 000 рублей. Теперь продавец электроэнергии требует возместить ему упущенную выгоду. В ведомстве Сергею объяснили, что при проектировании линии и расчете мощности, энергетики предполагали, что участок, где находится дом Сергея, планировался под подключение и потребление электроэнергии. А раз этого не случилось — извольте возместить нам затраты».

Сегодня в рамках эфира с нами побеседует Владимир Чупров, руководитель энергетической программы «Гринпис России». И ближе к середине эфира с нами на связь выйдет Сергей Шапхаев, эколог, директор общественной организации «Бурятское региональное объединение по Байкалу».

Владимир Чупров с нами на связи. Владимир, здравствуйте!

Владимир Чупров: День добрый, уважаемые слушатели.

В.И.: Что вам известно про этот случай, который произошел в Чите, и как сотрудники «Гринпис» реагируют на такие ситуации? Вы какое-то участие принимали в решении проблемы, помогали как-то Сергею Днепровскому?

В.Ч.: К сожалению, мы сами недавно узнали об этой ситуации. Мы не принимали участие в создании этого дома. Мы будем мониторить ситуацию, и если все будет идти по наихудшему сценарию, мы, конечно же, подключимся. Ситуация уникальная, вызывающая, потому что, действительно, Россия только нащупывает пути развития возобновляемой энергетики у себя, и такие казусы, конечно же, неизбежны.

Справедливости ради надо сказать, что не все так плохо. Например, в Калининградской области обратный пример, когда человек не просто установил у себя все вот эти объекты генерации, которые позволяют ему перейти в автономное энергообеспечение, но и подключился к сети, он может сейчас даже продавать в сеть электрическую энергию. То есть не энергетики пытаются снять с него деньги на упущенную выгоду, а наоборот, они ему еще и доплачивают за то, что он производит энергию, а они как покупатели вынуждены ее еще и покупать. Поэтому здесь все неоднозначно, нужно смотреть на каждую ситуацию. Но этот случай, конечно, уже вызывающий.

В.И.: Конкретно по этой ситуации получается, что человек встал на тропу защиты экологии, все сделал своими руками, все установил, а его одолевают представители различных инстанций. Сначала ему приносят счет, потом требуют компенсировать упущенную выгоду. То есть вы с такого рода ситуациями ранее не сталкивались? Говорите, что уникальный случай для России.

В.Ч.: Он уникален, потому что людей, готовых плыть против течения, очень немного в нашей стране. По пальцам руки аналогичные примеры могу привести, кроме калининградского, есть несколько примеров по стране, когда люди ставят квартирные теплосчетчики. Водосчетчики у всех стоят, а теплосчетчики на квартиру — это пока уникальная вещь. И те, кто их поставили, сейчас активно судятся, кому-то даже удается, чтобы платить по показателям теплосчетчиков. Потому что разница, сколько человек потребляет и сколько реально оплачивает по теплу, может быть до 2 раз. Это еще одна вещь, где энергетики тоже начинают препятствовать, они защищают свой бизнес, свою прибыль. До какой-то степени их, конечно, можно оправдать и понять. Но понятно, что, теряя клиентов, она должны не просто загонять всех обратно в стойло, а, может, искать новые пути, каким образом выстраивать новые отношения, чтобы не останавливать эту реку, ее не остановишь все равно, а каким-то образом налаживать нормальные конструктивные отношения и получать выгоду от того, что люди начинают этим заниматься.

В.И.: Вы говорите, по пальцам можно пересчитать. Привели пример — Калининградская область, есть пример по квартирным теплосчетчикам. Еще какие примеры можете привести?

В.Ч.: Некоторые умельцы-фермеры, которые живут, и у них есть какое-то хозяйство, которое обеспечивает биомассой — навоз и остатки растениеводства, они устанавливают биогазовые установки. К счастью, им тут никто не мешает, потому что наша деревня — это что-то позабытое, к сожалению, и энергетиками, и руководством страны. Поэтому здесь препятствий нет, но здесь и нет помощи. Сегодня миллионы тонн навоза, всех этих остатков очень часто просто сбрасываются в ближайшую речку, овраг, смердят, хотя все это можно превращать в высококлассные удобрения и при этом получать биогаз, из которого получать тепло и электрическую энергию. Так вот, помощи этим людям, которые хотели бы этим заняться, к сожалению, нет. И это тоже форма препятствия. Почему, допустим, «Роснефть» и «Газпром» получают многомиллиардные субсидии, чтобы идти на арктический шельф и добывать там нефть и газ в очень непростых условиях, и вообще, все эти проекты очень экономически сомнительны, Примаков покойный говорил об этом. А вот там, где люди на обжитых территориях пытаются наладить жизнь, дать рабочие места спивающимся нашим сельчанам, гражданам, между прочим, дать работу, убрать вот этот навоз из ближайшего ручья, вот этого не происходит. Была раньше программа по субсидированию части процентной ставки по кредитам на все эти газовые вещи. Но, по-моему, она свернулась, вообще ничего люди не видят. Хотя здесь заказ есть, рабочие места есть, руки-ноги есть, голова есть, технологии есть, это тебе не атомную станцию построить. Вот денег нет, помощи нет — все стоит. Вот это пример, который можно сходу привести.

В.И.: Правильно я понимаю, что альтернативные источники энергии, если про них говорить именно применимо к ежедневному быту человека и не такой инициативе, которая исходит «сверху», а об инициативе «снизу», то пока она мало себя проявляет? Альтернативных источников энергии нет в стране, потому что редкие единицы пытаются это вводить у себя в быту?

В.Ч.: Да. Вот то, что называется «снизу», на бытовом уровне, — это, конечно, на пальцах руки, это единицы. Что касается централизованных источников — здесь, к счастью, прогресс есть. Более того, есть уже коммерческие выгодные проекты, это Якутия, это Алтай, там, где северный завоз и где дешевле поставить ветряк, чем заводить эту «золотую» солярку. Есть тендеры на крупные ветропарки в централизованной сетевой зоне. Счет там идет на сотни миллиардов рублей помощи со стороны рынка, читайте государства. Поэтому «сверху» технологически мы не опаздываем, тут все есть.

А вот, что называется, движение «снизу» — к сожалению, этого нет. И здесь, конечно, тоже важна роль государства, потому что сегодня у нас окупаемость этих проектов — 20−30 лет, это многовато. Тут нужна, что называется, поддержка в виде «зеленых» тарифов, что люди, которые будут производить энергию, подавать ее сеть, могли бы подавать ее по завышенному тарифу. Это было бы уже выгодно. Более того, даже на Украине с ее экономическими неурядицами они изыскали и нашли способ покупать энергию у людей, которые поставить солнечную панель у себя на крыше. Они это делают. Но у них немного пока людей этим увлеклось. Но «зеленый» тариф у них есть. Не говоря про Германию и другие развитые страны.

В.И.: На практике это как проявляется? Жители дома скидываются, приобретают солнечную панель, устанавливают ее на крыше, правильно я понимаю? Или как?

В.Ч.: Это должен быть один лицевой счет, одно домохозяйство в идеале. Если ТСЖ, конечно, там все классно будет, немножко другие правила. Но обычно это личный коттедж, дом, квартира, на худой конец. Но там, конечно, копейки будут. Нужна крыша, в многоквартирном доме кусочек крыши на каждую квартиру небольшой получается. Ставится, как правило, солнечная панель. Если вы фермер, ставится ветряк. И через систему технических устройств подключается все это в сеть. То есть то, что идет к нам в розетку. Не из розетки, а в розетку. И ставится два счетчика — на вход и на выход. Дальше нужны правила, которых, к сожалению, нет, что можно сделать взаимозачет. Допустим, я поставил 100 кВт/ч в сети, а потребил 200. Я плачу не за 200, а за 100, за разницу. Или делать двойную бухгалтерию. Я поставил 100 кВт/ч, мне по «зеленому» тарифу оплатили 400 рублей, я получил в кассе. При этом заплатил то, что взял из сети, за 200 кВт/ч. Все это нормально, это работает, технически вполне осуществимо. К счастью, есть сейчас инициативы, насколько я слышал, что некоторые потребительские ассоциации выходят с такой инициативой, чтобы микросетевая генерация получила бы какой-то легальный статус и право на подачу электрической энергии в сеть через компенсацию или через оплату ее. Поэтому здесь прогресс есть, но уж очень медленно он идет, к сожалению.

В.И.: Наверное, если говорить про установку таких вот солнечных панелей, то это доступно и должно быть популярно среди жителей Москвы, в первую очередь, потому что у нас столица впереди планеты всей. Какая динамика по регионам наблюдается? Где жители регионов выступают активнее, где пассивнее? Есть такие цифры?

В.Ч.: Таких данных пока нет. Естественно, в первую очередь, развивается там, где есть солнце и ветер, биогаз, биомасса, если сельские регионы. Поэтому сейчас это все привязано к физическим показателям: есть в Краснодарском крае солнце — там народ ставит потихонечку эти солнечные панели. Кстати, если уж говорить о том, насколько люди этим увлекаются, то на дачах вот эти летние души, которые в виде выкрашенной в черный цвет бочки, на крыше стоят, — уже давно нормально явление. И солнечную энергию в быту мы давно уже используем. Говорить, кто из нас в лидерах, — наверное, нет таких рейтингов, не видел я, честно говоря, ни разу.

Возвращаясь к читинской ситуации, вы в начале рассказали, что они подали иск по упущенной выгоде. В административном кодексе есть такое понятие, как навязанная услуга. Вот навязанную услугу я не обязан оплачивать. Если есть какое-то предложение, оферта на рынке, приходят и говорят: «Я могу продать вам тепло или электричество», — я прихожу и заключаю договор. Если я не прихожу и не заключаю договор, это презумпция освобождения от оплаты за навязанную услугу.

В.И.: То есть договора не было, платить не надо.

В.Ч.: Да-да. Поэтому если они найдут статью про упущенную выгоду, что они когда-то, в советское время тут протянули сети — пусть ищут доказательства и т. д. Но я бы рассматривал этот вопрос с точки зрения навязанной услуги, что если услуга не нужна — ну, ребят, извините, не нужна мне ваша электрическая энергия, которую я сам произвожу.

В.И.: Ситуация, конечно, комичная в некотором смысле. Этого Сергея Днепровского, который построил полностью автономный дом, даже жалко. Потому что можно предположить, что это не последний раз, когда к нему приходят представители той или иной службы и выдвигают ему счет за те услуги, которые он не потреблял. Что делать в такой ситуации?

В.Ч.: Да, действительно, ситуация очень комическая. Это и хорошо, и плохо. Плохо, что человеку сейчас нужно тратить деньги и время на всю эту бюрократическую глупость, с моей точки зрения. А хорошо, что поднятую голову легче рубить, потому что Сергей поднял мощнейший пласт, что есть традиционная энергетика, которая доминирует, которая фактически формирует политическую повестку, монополизировала не только энергетику, но и экономику всю, посмотрите нефтегазовый экспорт наш. Они хотят быть везде, потому что они такие крутые. И вот эта комичность, этот гротеск, который сопровождает сейчас всю эту историю — один иск, второй иск, какая-то упущенная выгода, — это повод, чтобы сейчас ее раскрутить. Поэтому вашему радио огромное спасибо, что вы эту историю раскручиваете.

Отвечая на вопрос, что делать — классические способы. Во-первых, написать президенту. К сожалению, у нас страна такая, через челобитные все. Наш президент такие вещи любит, потому что у нас, к сожалению, их много. Чего только у нас чиновники не придумывают. С другой стороны, конечно же, найти хорошего адвоката, который бы имел практику в системе ЖКХ. Я думаю, что если это не купленный суд, у нас, к сожалению, есть такие, не называя примеры, то можно, конечно, выиграть и поставить точку в этом деле. Третий момент, с помощью которого все это можно усилить, — это, конечно же, СМИ-составляющая. Очень важно, чтобы сейчас о Сергее, о его противостоянии с энергетиками все говорили. Как вариант, в Совет по правам человека к Федотову написать. Еще один канал, который сейчас более-менее теплится и многие вещи развязывает.

Вообще, ситуация благоприятная, потому что у нас через 1,5 года выборы президента РФ. И что нам эти энергетики фактически предлагают? Они предлагают, чтобы население возмущалось вообще без повода. А насколько это нужно в нынешней непростой политической ситуации в нашей стране? Оно не нужно. Поэтому политически, на федеральном уровне, если Сергей добьется — через Минэнерго, через администрацию президента — внимания к его вопросу, я думаю, шансы на успех у него очень большие. Самое главное, что, если он выиграет, вот эти решения судов выигрышные должны раскручиваться, и что люди, которые хотят за ним пойти, должны иметь на руках вот этот прецедент в виде судебных решений. Если Сергей проиграет, тогда «Гринпис» достанет эти абсурдные решения, будем работать уже по нашим каналам, каналы у нас есть.

В.И.: То есть «Гринпис» готов оказать поддержку. Вы сказали, что, если Сергей выиграет суд, за ним пойдут другие люди, которые будут сталкиваться с аналогичной проблемой. Вы говорите, что про Сергея Днепровского до того, как о нем написали местные СМИ, вы не слышали. Вы не знали, что есть некий Сергей, который живет под Читой, построил себе автономный дом. Можно предположить, что таких людей по России много. И, возможно, каждый в своем регионе с этой проблемой сталкивается и решает ее в одиночестве. Потому что их никто не считал.

В.Ч.: Возможно, что их много, а возможно, что их немного. А случаев, как в Чите, еще меньше. Поэтому мы об этом не знаем. Может, их, действительно, на пальцах руки можно пересчитать, к сожалению. Может, их много. Но все мы варимся в каком-то общественном, социальном круге, знакомые, знакомые знакомых. Например, в моем круге, допустим, первая сотня человек, которых я знаю, с которыми общаюсь, таких примеров нет, к сожалению. Причем я не из последних людей в этой стране, которые могут отлавливать эту информацию. Здесь я бы сказал, что по моему личному опыту, опыту моих коллег, наверное, пока таких примеров очень мало. Еще раз: причина очень банальная — это дорого.

В.И.: А насколько дорого?

В.Ч.: Установить, что домохозяйство работало, солнечные панели, аккумуляторы, инверторы, отсекатели, ветряк, если есть возможность, — это сотни тысяч рублей, полмиллиона-миллион, чтобы быть с гарантией себя обеспечивать. Это многовато, а для сельских жителей это тем более много. Поэтому здесь вопрос помощи государства. Это отсекает очень большой сектор, кто хотел бы этим заниматься, особенно себе. Соответственно, окупаемость всего этого дела, если не продавать в сеть, 30−40 лет и выше.

В.И.: Говорите, первый аспект — это дорого. Далее что?

В.Ч.: Дорого — это потому что первоначальные затраты очень высокие. Второй аспект — относительно дешевые тарифы на энергию, что означает, что окупаемость составляет десятки лет. Это вторая причина. Третья причина — если я хочу подключиться к сети, то нет правовой базы, которая бы мне это разрешала. А если я подключаюсь к сети, то у меня все становится сильно дешевле, аккумуляторы не надо использовать. Сеть выступает таким квазиаккумулятором, в который я сбрасываю излишки энергии, и не должен ее как-то регулировать. То, что может сейчас государство с ходу, — это просто ввести какой-то технический регламент, решить вот эту третью проблему, это легко делается. Дать людям хотя бы продавать энергию в сеть, это уже будет шаг вперед. И таких людей, как Сергей, я думаю, появится гораздо больше, в десятки раз, я более чем уверен.

В.И.: Мы поговорили про инициативу «снизу», про инициативу «сверху», и вы сказали, что если говорить про инициативу «сверху» в плане введения автономных источников энергии в России, то мы даже и не отстаем от мира в целом. Вы привели примеры — Якутия, Алтай. Можно подробнее по этому вопросу?

В.Ч.: Здесь есть два таких направления. Первое — это что на федеральном уровне, с помощью лоббирования Чубайса и Вексельберга в свое время, спасибо им за это, конечно же, были пролоббированы правительственные решения. Система такая: объявляется тендер на строительство мощностей ветровой, солнечной и малой гидрогенеральной. Речь о тысячах мегаватт, там порядка 6 гигаватт, 6 тысяч мегаватт до 2024 года. То есть в ближайшие 8 лет в стране будет построена мощность, сравнимая с 6 реакторами. Они будут выдавать меньше энергии, но, тем не менее, символически это очень важно. Стоимость проекта — около полутриллиона рублей. Эта стоимость будет распределяться по участникам оптового рынка РФ на централизованной сетевой зоне. И каждый потребитель просто сколько-то копеек с 1 кВт/ч будет скидывать на то, чтобы развивать новый сектор в электроэнергетике. Здесь пока все идет нормально, тендеры идут. Немножко отстает ветровая энергетика, но вроде обещают нам ее ускорить.

Второе направление, тоже хорошее, — это то, что связно с северным завозом. Сегодня страна тратит сотни миллиардов рублей, это очень много, на то, чтобы завести уголь и нефть, солярку в смысле, на территории, до которых нет ни железных дорог, ни каких-то морских путей. И все лето, в безледовый сезон все это забрасывается и вертолетами, баржами, зимниками. На выходе получается, что все это очень дорого. В Якутии, в некоторых селах превышает 100 рублей за кВт/ч. Для сравнения, москвич платит 4 рубля за кВт/ч. Начиная примерно с 20−30 рублей за кВт/ч, ветряки и солнечные панели окупаются. И сейчас «ДальРАО», компания, которая после расформирования «РАО ЕЭС» получилась на Дальнем Востоке, они активно обустраивают север Якутии вот этими солнечными станциями и ветровыми станциями уже мегаваттного класса. Там целые поселки тысячные, на 1−2 тысячи человек. Они наполовину переходят на солнце и ветер и в итоге экономят до 50% дизеля, а дизель там золотой, его доставить очень сложно.

Аналогично на Алтае, там другие компании этим занимаются. Но на выходе мы получаем, что это выгодно федеральному бюджету, который сейчас трещит, известно, какая ситуация с ним. Это выгодно местным жителям, потому что у них появляется стабильность, они не зависят уже там от северного завоза. И компании открывают новые технологии, новый бизнес, чувствуют себя более уверенно на рынке. Что называется, win-ситуация просто для всех. Но тоже бы хотелось поддержку государства. Потому что все эти проекты сейчас идут на свой страх и риск. Но вообще это государственный интерес. Еще раз — почему «Газпром» и «Роснефть» получают ежегодные субсидии, причем миллиардные в долларовом исчислении на бурение на арктическом шельфе. А вот, казалось бы, люди живут, им нужно обеспечить тепло и электричество в условиях крайнего севера, а они этого не получают. Это очень обидно, конечно.

В.И.: Если сравнивать с темпами развития в других странах? Может, в России другие тенденции или нам вообще по-другому нужно развиваться, не ориентироваться на тех, кто вокруг?

В.Ч.: Естественно, страны разные. В абсолютно исчислении мы, конечно же, опаздываем очень сильно. Китай каждую минуту строит ветряк мегаваттного класса или суммарной мощностью 1 мВт. Мы с вами сейчас 30 минут проговорили, а Китай построил столько же мощностей, сколько есть всего в России. Причем Китай — это не развитая страна, это развивающаяся страна.

Теперь что касается того, стоит ли развивать. Наши оппоненты говорят, что у нас уголь, нефть, газ, это дешево, мы под это заточены, нам это все ни к чему. Но не все так однозначно, потому что, во-первых, наши энергетики лукавят. У нас огромное перепотребление энергетических ресурсов. Мы каждую вторую тонну угля, нефти и кубометр газа сжигаем впустую. Потому что у нас холодные здания, перетоп, у нас потери в сетях, у нас нефтеразливы, КПД наших машин отвратительно низкий. Сегодня анекдот прочитал, что Китай, сколько ни пытался скопировать российские отечественные автомобили, все равно получается лучше и дешевле. Если бы начать с этого, тогда, может быть, не нужно было бы столько угольных, газовых и атомных станций, во-первых. Во-вторых, у нас сейчас очень большой профицит электрических мощностей на рынке. Нам говорят: «Куда мы засунем ваши ветровые станции?». У нас избыток мощностей на рынке. Так давайте закрывать самые старые, ветхие, самые неэффективные, с КПД 20%, паросиловой цикл, пожалуйста. Со сталинских времен до сих пор у нас турбины работают. Куда это годится? Поэтому вопрос в том, чтобы сейчас начать модернизацию электроэнергетики и замещать активно ветхие, низкоэффективные мощности на ветровые и солнечные, там, где они встраиваются технологически уже. А такие примеры есть. И это доказали уже станции, в том числе, угольные станции, которые активно встраивают солнечную генерацию в свои угольные сети. Поддержать биогазовую биоэнергетику. Это мощнейшая помощь российскому селу. Рабочие места, капитализация, они кредит могут брать уже под эти все установки, решение социальных проблем, потому что уходят запахи все эти, рыба появляется в речках. Поэтому не совсем правы наши энергетики, когда говорят, что «нам рано, у нас свой лапоть, у нас своя верста». Все это немножко от лукавого. Есть сейчас пути — пожалуйста, северный завоз, — через которые все это можно активно и быстро развивать.

В.И.: Часто звучит фраза про лоббирование чьих-то интересов, когда речь идет о том, что автономные источники энергии придут в Россию, и о том, что их, возможно, сюда не пускают.

В.Ч.: Как не пускают? Пример Читы. Не пускают? Не пускают. То, что нет технологических регламентов, чтобы микросетевая генерация подавалась в сеть, — это результат чего? Кто-то хочет, а кто-то этого не дает. Кому-то это начинает не очень нравиться. Пожалуйста, северный завоз. Есть примеры, когда попытки на той же Камчатке заменить северный завоз местными ветровыми и солнечными станциями упирались просто в какие-то бандитские группировки. Потому что там очень большие деньги федеральные крутятся и там сотни коррупционных потенциалов. Поэтому противодействие, конечно же, есть, потому что возобновляемая энергетика — это новый игрок. А это означает, что финансовые потоки будут перенаправлены. Естественно, это ударит по кому-то. Здесь, естественно, противодействия не может не быть, я бы удивился, если бы его не было. Вопрос, как в этой ситуации ведет себя государство, которое должно выступать арбитром и смотреть, что наиболее соответствует национальным интересам. По ряду секторов 100% уже возобновляемая энергетика соответствует национальным интересам. Но, к сожалению, там пока какая-то тишина настораживающая.

В.И.: Вы большую часть прогнозов, что будет дальше, уже озвучили. А на местах люди как это почувствуют? Если все будет развиваться в том направлении, как вы говорите.

В.Ч.: Все будет зависеть от государственной политики. Если государство начнет развивать «зеленый» сектор, то одними из условий его развития будет то, что субсидии, которые сейчас идут в ископаемую энергетику, это десятки миллиардов долларов, это много, весь федеральный бюджет — примерно 250 миллиардов долларов, перенаправят в «зеленый» сектор. В этом случае в принципе люди не сильно потеряют. Тариф немного вырастет, это безусловно. Но потеряют сектора, которые традиционно сидят на нефти, газе и угле. Там будут потери, упадет прибыль, упадут зарплаты олигархов, или как они называются, бонусы. Это как сообщающиеся сосуды. У нас какое-то одинаковое количество денег, и вопрос, как они будут перетекать из одного сосуда в другой. Я думаю, что, естественно, повышение будет. Но за все надо платить. И за нашу будущую устойчивость тоже надо платить. Я, например, утеплил квартиру этим летом. Я вложился, но теперь мне комфортно, я благодарен сейчас сам себе, что мне удалось повесить утеплители на стену московской многоэтажки. За все надо платить, но в итоге выигрывают все. И опыт мира это очень четко показывает, не нужно думать, что мы какие-то уникальные в этом смысле.

В.И.: Спасибо большое, что побеседовали с нами. Напоминаю, что экспертом выступил Владимир Чупров, руководитель энергетической программы «Гринпис России».

И мне подсказывают, что с нами на связи находится Сергей Шапхаев, эколог, директор общественной организации «Бурятское региональное объединение по Байкалу». Сергей, здравствуйте!

Сергей Шапхаев: Добрый день!

В.И.: Мы с Владимиром уже успели обсудить ситуацию, которая возникла в Чите. Слышали про Сергея Днепровского, который построил полностью автономный дом. Но, тем не менее, ему принесли сначала счет за якобы потребленную электроэнергию в 280 тысяч рублей. А когда мужчина выиграл суд, что энергию он не потреблял, ему принесли счет на 40 тысяч рублей за упущенную выгоду. Мы беседовали о том, насколько автономные источники энергии популярны сейчас на местах, и какая политика проводится «сверху» по этому поводу. Сергей, какая у вас точка зрения — насколько развито сейчас применение автономных источников энергии, если говорить про распространение этого среди населения России и если оценивать активность «сверху»?

С.Ш.: Я слышал про эту историю, это совсем рядом находится. Я живу в республике Бурятия, а Забайкальский край — это наши соседи. На индивидуальном уровне сейчас есть несколько административных экономико-финансовых барьеров для внедрения возобновляемых источников энергии, в частности, о которых писалось в этом сообщении, это ветровая и солнечная энергия. И заключаются они в том, что у нас в электросетевом хозяйстве не предусмотрено сбрасывание, эти возобновляемые источники энергии должны быть включены в общую сеть. Ведь они работают очень неравномерно, иногда излишки получаются. И чтобы люди, которые пользуются ими, могли эти излишки продавать.

Вообще, вся система у нас, как показал этот курьезный случай, не рассчитана на использование возобновляемых источников энергии. Мы убедились в этом еще и потому, что у нас было несколько грантовских проектов, где мы пытались заменить дровяные котлы на биокотлы. Несмотря на то, что это выгодно, местная администрация на это не пошла. По одной простой причине — потому что речь идет о сельских администрациях, они получают дотации из республиканского бюджета, тот, в свою очередь, получает дотации от федерального бюджета. Каждое местное самоуправление получает определенное количество угля на зиму. Если они перейдут на возобновляемые источники энергии, они этой дотации лишатся. Поэтому органы местного самоуправления совершенно не заинтересованы в том, чтобы экономить электроэнергию и чтобы использовать возобновляемые источники энергии. Нет стимула экономического. Это первое.

Если рассматривать это в более глобальном разрезе, тут есть еще одна проблема. Дело в том, что у нас Сибирский федеральный округ — я как эколог еще заинтересован в том, чтобы у нас были снижены выбросы парниковых газов. Вы знаете, что Парижское соглашение было заключено по климату в прошлом году. И я как раз был вместе с Владимиром на этой конференции в качестве наблюдателя. Нам бы очень хотелось, чтобы Россия как можно быстрее включилась в этот процесс, потому что это позволило бы создать механизмы, которые у нас сейчас или плохо работают, или отсутствуют, как раз по внедрению возобновляемых источников энергии. Так вот, у нас в Сибирском федеральном округе половина генерируемой мощности составляет гидроэлектростанция. Вторая половина — это угольные тепловые станции.

В.И.: 50/50, правильно?

С.Ш.: Да, 50/50. О каком внедрении возобновляемых источников энергии может идти речь, когда вот такие мощные есть объекты генерации, в масштабе города или района, это по всему СФО. У нас на побережье озера Байкал основные населенные пункты — это угольные котельные. И общее количество выбросов загрязняющих веществ в год — примерно 12 тысяч тонн. Это очень прилично и это большая нагрузка на озеро Байкал. На примере Байкала можно было бы показать, каким образом можно было бы выстроить политику, чтобы вот этот процесс замещения угольной генерации на безопасные возобновляемые источники энергии начался.

Так вот, у нас ситуация какая сейчас — еще при Советском Союзе была идея заменить угольные котельные, которые дымят, перевести их на электричество. Здесь есть несколько препятствий. Они заключаются в том, что тарифная политика устроена таким образом, что вот эта дешевая электроэнергия, которая вырабатывается на гидроэлектростанциях, они находятся в Иркутской области, там тарифы в 3 раза ниже, чем у нас в республике Бурятии. И поэтому на иркутской стороне очень большой процент угольных котельных уже перевели на электрические котлы, а у нас это невыгодно просто. И поэтому сейчас идут переговоры о том, чтобы все-таки хотя бы прибрежные населенные пункты внести в тарифную область Иркутской области. Таким образом, это станет более выгодно, и мы можем убить двух зайцев — улучшить экологию Байкала и часть угольной станции перевести на электрические котлы, это все-таки возобновляемый источник энергии. Я не являюсь сторонником ГЭС, но те ГЭС, которые уже существуют, их можно более оптимально использовать.

Второй момент, на который я хотел бы обратить внимание, это то, что ГЭС очень сильно зависит от климатических циклов. Сейчас уже более 20 лет продолжается маловодный цикл, когда мало выпадает осадков, и сток рек меньше средних многолетних значений, их называют нормой. Ниже нормы это уже более 20 лет продолжается. В период маловодий, а иногда они принимают экстремальный характер, 2014, 2015 год были очень экстремальными, было экстремальное маловодье, и уровень Байкала очень сильно просел, проблемы сразу появились. В этот период выработка электричества на ГЭС уменьшается и возрастает угольная. Но сейчас мы выходим их этого маловодного периода. Следующие 20−30 лет — это будет полноводный цикл. Там есть, конечно, еще колебания 7−15-летние, 2−3-летние. Но все-таки доминирует вот этот, 50−60 лет — первая половина маловодна, а вторая будет многоводная. Так вот, в этот многоводный период, когда генерация за счет ГЭС будет увеличиваться, это очень удобный момент, чтобы начать переводить угольные станции на возобновляемые источники энергии. Я имею в виду био-, термальные станции, ветер, солнце. И вот такую политику необходимо заложить в систему управления топливно-энергетическими балансами на уровне уже какого-то большого региона. Например, Байкальского региона. Если этого удастся добиться, то тогда возникнут благоприятные условия для внедрения возобновляемых источников энергии. И необходимо менять также правила работы ГЭС. Система управления должна быть более гибкой и учитывать вот эти климатические циклы.

Тот анализ, который проводился у нас в Бурятской научном центре, по энергетике, показал, что возобновляемые источники энергии в виде ветряков или солнечных батарей можно начать внедрять и продвигать, прежде всего, в отдаленных сельских районах, где еще линии электропередач не дошли до всех поселений. У нас полно населения на селе живет. Там как раз благоприятные условия для внедрения возобновляемых источников энергии. И попутно нужно решать те проблемы, о которых я сказал. Должна быть возможность при появлении излишков этой электроэнергии уже в пригородах, в городах, где электричество подведено, чтобы эти возобновляемые источники энергии были конкурентоспособны.

В.И.: Вы рассказываете, как это можно было бы сделать, озвучиваете планы для дальнейшей реализации. А сейчас что существует, если говорить про возобновляемые источники энергии.

С.Ш.: Сейчас у нас в приграничных районах, где я сам был свидетелем, ездил, у нас Закаменский район, он граничит с Монголией. В Монголии лет 10 назад была большая программа, ее проводило Агентство международного развития США, по развитию возобновляемых источников энергии. Они туда закачали гигантские деньги, и практически все чабанские стоянки в Монголии, а там 70 млн голов скота на 3 млн жителей, там половина населения живет в Улан-Баторе, остальная половина занимается сельским хозяйством. Так вот, где бы я ни был в Монголии, у каждой юрты обязательно стоят солнечные батареи и ветрячок, то есть генераторы. И они эти солнечные батареи продают нашим пастухам за определенную сумму. И поэтому у нас многие чабанские стоянки сейчас тоже имеют вот эти солнечные батареи. Это позволяет холодильник, телевизор, лампочку иметь, все зависит от количества батарей, от их размеров. Это уже в какой-то степени бизнес. Если это выгодно, люди это покупают, если невыгодно, не покупают.

Но там какая проблема возникает в Монголии? Я думаю, она и у нас возникнет, если это будет в массовом количестве. Дело в том, что все эти батареи рано или поздно выходят из строя, нужно их утилизировать и заменять на новые. Вот эта система утилизации этих батарей, замены их не отлажена.

В.И.: Кстати, в целом про утилизацию пока мало кто говорит. Там нужна какая-то особая утилизация, правильно?

С.Ш.: Да, должна быть система сбора, утилизации и обновления. Те фирмы, которые производят, должны их собирать. Система сбора должна быть, как система сбора мусора раздельно, так же и здесь. Вышло из строя — человек должен знать, куда отвезти, чтобы получить новую, но уже не по полной цене, а, например, на половину. Как это в Штатах сделано. Кстати, у них все эти батареи китайские. То есть они особенно не смущаются, когда к ним заходит китайский бизнес или японский, им все равно, лишь бы это было выгодно. А поскольку Китай у нас тут не очень далеко, то можно было бы, используя программу «Шелковый путь», где китайцы провозгласили, что это одна из целей «Шелкового пути» — построение экологической цивилизации, ни много ни мало. Это транспортно-энергетический коридор. Один из коридоров как раз будет идти через Монголию, Бурятию и дальше в Китай. Поэтому я думаю, что раз эта программа уже начала потихонечку работать, то появляется хорошая возможность «зеленые» китайские технологии использовать для того, чтобы внедрять вот эти возобновляемые источники энергии. А у них это все на поток поставлено.

Здесь, конечно, нужна определенная гибкость, нужны критерии отбора вот этих «зеленых» инвестиционных проектов. Китай успешно внедряет свои «зеленые» технологии в европейских, североамериканских странах, а в Россию он старается сталкивать «грязные» технологии.

В.И.: Что за «грязные» технологии?

С.Ш.: Я просто пример приведу. Они сейчас прекратили рубки леса. Запретили рубить лес, потому что у них начали реки высыхать. Потом у них большие были планы по строению ГЭС. Хотя у них уже многие реки зарегулированы. Но сейчас они поняли, что это плохо, и стали потихоньку эту программу сворачивать. А остались институты, остались фирмы, остались люди, которые умеют это делать. А куда их девать? Их начинают сталкивать в соседние страны, в том числе, в Россию. Поэтому сейчас китайцы предлагают: «Давайте мы построим на притоках Амура ГЭС или в Сибири». Поэтому при отборе этих проектов должны быть выработаны критерии. Надо, чтобы к нам поступали «зеленых» технологии. А для этого нужно создавать определенную инвестиционную среду именно под «зеленые» технологии.

В.И.: А если вести речь именно про возобновляемые источники энергии, там есть какие-то «грязные» технологии, не знаю, применимо ли здесь это словосочетание? Может, там тоже есть какая-то ложка дегтя, на которую стоит обращать внимание, и пока ты с этим не работаешь, это об этом и не знаешь?

С.Ш.: Вы тут цепляете очень болезненный вопрос для нас. Дело в том, что Китай собрался инвестировать в строительство ГЭС на реке Селенга в Монголии, на самом крупном притоке Селенги, это река Эгийн-Гол. И они уже подписали соглашение с Монголией о выделении 1 млрд долларов на строительство ГЭС на Эгийн-Голе. Эгийн-Гол — это самый крупный приток реки Селенга, а Селенга — это половина стока в Байкал. Поэтому сейчас идут дискуссии, буквально 2 дня назад завершилось заседание межправительственной комиссии, с российской стороны его возглавлял министр природных ресурсов Донской Сергей Ефимович, с монгольской — вице-премьер Монголии. Они вели речь как раз об этих ГЭС. И существует альтернативный проект создания мощных ветро-солнечных станций в пустыне Гоби, где Россия может участвовать. Это так называемое суперэнергетическое кольцо Азии, которое сейчас создается тоже в рамках программы «Шелковый путь» или параллельно с ней. Есть альтернатива этим монгольским ГЭС, которая заключается в том, что Россия может вложиться вот в этот проект строительства ветро-солнечных станций очень большой мощности, они будут перекрывать потребности Монголии в несколько раз, и Монголия может экспортировать это электричество. Кроме того, это технологии. А роль России здесь может заключаться в том, что те излишки электроэнергии, которые вырабатывает ангарский каскад ГЭС, а там избыток электроэнергии, его можно по существующим электрическим сетям ЛЭП поставлять в Монголию и дальне в пустыню Гоби, чтобы стабилизировать работу вот этих ветро-солнечных станций, потому что они очень сильно зависят от сезона. А вот как раз наличие гидроэнергетического источника позволяет стабилизировать. То есть когда начинаются скачки, проваливается энергия, а производство нельзя же остановить, то тогда подключается наш ангарский каскад ГЭС, оттуда начинает электричество поступать. И тогда эти ветро-солнечные станции будут работать более-менее стабильно. Они всегда работают в паре с какими-то другими источниками энергии. В общем, это вопрос топливно-энергетических балансов. Это хорошая альтернатива. Кроме того, Россия получает доступ к самым современным технологиям эксплуатации и строительства этих ветро-солнечных станций. Потому что это проект интегрированный, в нем участвует Германия, США, Япония, Южная Корея, естественно, Китай и Монголия. Роль России как раз могла бы заключаться в этом.

Сейчас, к сожалению, те переговоры, которые ведутся на уровне межправительственной комиссии к торгово-экономическому и научно-техническому сотрудничеству, там есть и экологический блок, там они почему-то этот вопрос не поднимают. Хотя я знаю, что такая проработка нашим Минэнерго и Минэнерго Монголии, Китая обсуждается.

Вот эти проблемы, которые возникают по вопросу сохранения Байкала между Монголией и Россией, за ними всегда стоит Китай. И с этим приходится считаться. Нужно в трехстороннем формате эти проблемы разруливать.

В.И.: Я вас попрошу подвести своеобразный итог-прогноз, как, по-вашему, может это все развиваться дальше?

С.Ш.: Начинать нужно с малого, на мой взгляд. Нужно развивать возобновляемые источники энергии, ветро-солнечные батареи, станции в сельских районах, где на них есть спрос, там, где нет ЛЭП. И одновременно решать технологические, экономические, финансовые вопросы. Второй момент — необходимо использовать климатические циклы и энергобалансы, уже сложившиеся на территориях, чтобы выбирать наиболее благоприятный сценарий для замещения угольной генерации на возобновляемые источники энергии. Потому что мы — страна все-таки северная, у нас половина территории находится в экстремальных условиях. Поэтому угольную генерацию так просто не сократить. Здесь необходима четкая, выверенная политика, последовательность шагов.

В.И.: Спасибо большое, что побеседовали с нами. Напоминаю, что с нами на связи был Сергей Шапхаев, эколог, директор общественной организации «Бурятское региональное объединение по Байкалу».

Это программа «Угол зрения» на радио СОЛЬ. У микрофона для вас работала Валентина Ивакина. Пока-пока!

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments