Военная база «Артек»: как происходящее в детском лагере стало гостайной

Активист Екатерина Петрова рассказывает, как ей удалось найти нарушения закона в госзакупках на реконструкцию знаменитого детского лагеря и какие проблемы возникли при попытке привлечь нарушителей к ответственности.
Эксперт: Екатерина Петрова — активист, член Общественной палаты г. Екатеринбурга.

*Техническая расшифровка эфира

Сергей Егоров: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. В эфире радио СОЛЬ программа «Zoom». У микрофона Сергей Егоров. В 2000 году знаменитому, наверное, на весь мир пионерскому лагерю «Артек» исполнилось 75 лет. В честь этого знаменательного события устроили церемонию празднования, во время которой была вскрыта капсула с посланием пионеров, которые были записаны в начале 1960-х годов. Послание предназначалось тем, кто будет отдыхать в «Артеке» в 2000 году. Его подписали 1200 «артековцев» из всех республик Советского Союза. Пионеры в 1960-х годов предполагали, что в 2000 году, в самом-самом конце 20 века, все народы Земли живут в мире, люди летают на Луну, а в «Артеке» есть даже свой космодром. Судя по тому, что происходит сейчас в «Артеке», можно, действительно, предположить, что у «Артека» есть не только космодром, но и кое-что похлеще. Что именно сейчас творится в «Артеке» попытался узнать активист и член Общественной палаты города Екатеринбурга Екатерина Петрова, которая сейчас находится на связи со студией. Екатерина, привет.

Екатерина Петрова: Да, Сергей, добрый день.

С.Е.: Итак, Екатерина, ты последние несколько месяцев занималась историей с «Артеком». Расскажи, что там сейчас происходит? Что тебя заинтересовало? И почему не так давно в социальной сети Facebook ты опубликовала пост, в котором даже предположила, что «Артек» — это секретная военная база.

Е.П.: Если по порядку обо всем, то первый вопрос на самом деле, который мне задавали после того, как я в начале августа опубликовала свой первый пост, касаемо расследования контракта по реконструкции «Артека», то он был в таком ключе: девушка из Екатеринбурга, член Общественной палаты города, и вдруг заинтересовалась лагерем «Артек». На самом деле, здесь есть два очень важных момента. Во-первых, деньги, которые направляются на реконструкцию, в том числе, и «Артека», на многие разные вещи, на развитие Крыма, — эти деньги, частично, отбираются и у регионов. Поэтому нас это тоже касается, всех регионов, не только Свердловской области. Во-вторых, я периодически мониторю сайт государственных закупок и, просматривая контракты, совершенно случайно наткнулась на контракт Министерства образования на 13 миллиардов рублей. Я еще подумала тогда: что Министерство образования может такого закупать аж на 13 миллиардов рублей? Оказалось, что речь идет о реконструкции лагеря «Артек». Мало того, изначально, этот контракт составлял всего 2,3 миллиарда рублей, причем достаточно строго в самом контракте был обозначено, что цену можно было поменять, это допускалось после государственной экспертизы проекта, но она не должна была превысить той цены, по которой, изначально, был заключен контракт. Государственная экспертиза давно прошла, и цена поменялась. Она могла уменьшиться, но не должна была превышать 2,3 миллиарда рублей. Но вдруг она внезапно составила 13,7, по-моему, миллиардов рублей, там точная цифра 13,6 — 13,7 миллиардов. То есть увеличилась в 6 раз по сравнению с той, что была установлена в контракте. Плюс ко всему, срок исполнения контракта, изначально, был до конца 2015 года, но вдруг срок исполнения продлился до 2020 года. Тут немножко можно вернуться назад и сказать, что контракт был заключен с компанией «Стройгазмонтаж». Это компания, которая сейчас на 100% принадлежит Аркадию Ротенбергу, нашему известному олигарху. Я начала дальше изучать подробности.

С.Е.: И что в итоге получилось?

Е.П.: На самом деле, по закону о государственных закупках, увеличение стоимости контракта допускается, но не более, чем на 10%. Менять сроки, вообще, категорически нельзя. Действительно, есть определенные особые условия, установленные для закупок для нужд Республики Крым и Севастополя. Но в данном случае, это не имеет отношение к этому контракту, потому что контракт заключен с федеральной структурой, с Министерством образования. «Артек» переоформлен, он сейчас является федеральным государственным учреждением и подчиняется напрямую Министерству образования. «Артек» — это чисто федеральная структура, не крымская организация. Поэтому эти ограничения здесь никак не действуют. Естественно, я написала обращение в Генеральную прокуратуру, в Антимонопольную службу с просьбой проверить основания, на которых, вопреки закону, увеличили стоимость контракта в 6 раз и сроки. На что совершенно недавно, буквально 1 декабря, получила ответ от Антимонопольной службы, который меня просто поверг в небольшой шок. Антимонопольная служба мне ответила, я сейчас процитирую: Согласно письменным пояснениям Заказчика, определение поставщика осуществлялось заказчиком у единственного поставщика в рамках единой закупки на основании распоряжения Правительства Российской Федерации с грифом «секретно». Согласно части 6 статьи 11 59-го федерального закона «О порядке рассмотрения обращений граждан», в случае, если ответ по существу поставленного в обращении вопроса не может быть дан без разглашения сведений, составляющих государственную или иную охраняемую федеральным законом тайну, гражданину, направившему обращение, сообщается о невозможности дать ответ по существу. На основании изложенного, в соответствии с Законом о рассмотрении обращений, ФАС России сообщает о невозможности раскрытия информации, указанной в распоряжении Правительства Российской Федерации.

С.Е.: Иными словами, все, что происходит в «Артеке», что касается этой закупки — это государственная тайна, и никто не имеет права ее знать, кроме особых лиц.

Е.П.: Да, и это очень странно, потому что у нас есть закон «О государственной тайне», который достаточно четко определяет, в принципе, перечень сведений, которые могут составить эту государственную тайну. Это те сведения, которые входят в область военной, внешнеполитической, экономической, разведывательной, контрразведывательной и оперативно-розыскной деятельности, и распространение которых может нанести ущерб Российской Федерации. Поэтому я сделала шутливое предположение, что, возможно, на территории детского лагеря «Артек» находится секретная военная база, может быть, там стоят какие-то ракетные установки, и в случае чего — все-таки, как-никак, граница с Украиной, — детский лагерь перепрофилируется в военную базу. Но я сомневаюсь, на самом деле, что это правда. Я больше уверена, что просто кто-то хочет скрыть истинную причину удорожания контракта в 6 раз. Плюс ко всему, если бы мои доводы, которые я приводила в своем обращении, нашли свое подтверждение, то должностные лица Министерства образования, «Артека» получили бы штраф в размере 22 миллиарда рублей. Это тоже достаточно серьезная сумма. Конечно, никому не хочется на такую сумму попадать.

С.Е.: А откуда такая сумма — 22 миллиарда? Из чего она получается?

Е.П.: В Кодексе административных правонарушений есть статья, посвященная незаконному увеличению стоимости государственных контрактов. Согласно этой статье, штраф назначается в двукратном размере от размера суммы, на которую увеличили контракт. То есть, если мы от 2,3 миллиардов до 13 миллиардов посчитаем — выйдет, грубо говоря, 11 миллиардов. В двукратном размере — это 22 миллиарда рублей. Вот такая ситуация.

С.Е.: Если говорить о гостайне. Если, по закону, государственную тайну могут получить только в военной, внешнеполитической, экономической, здесь не может быть, что реконструкция, проектирование на такую огромную сумму — это как раз экономическая сфера деятельности?

Е.П.: На самом деле, экономическая сфера деятельности там тоже достаточно узкая. И если вы мне дадите буквально секундочку, я этот термин раскрою. Пока можем чуть-чуть о другом поговорить.

С.Е.: Настолько я знаю, ваши публикации в Facebook, ваше расследование, дали какие-то результаты. Через какое-то время, после первой, августовской публикации, был уволен генеральный директор «Стройгазмонтажа».

Е.П.: Да, с конца сентября должность генерального директора компании-подрядчика занимает другой человек. Тоже, в общем-то, из структур Ротенберга, а того предыдущего директора уволили. Конечно, причину нам не назовут. Вполне возможно, что это что-то, связанное со строительством Керченского моста. Вполне возможно, что, может быть, история с «Артеком» наложилась. Потому что достаточно откровенно, получается, они нарушили закон, и, по всей видимости, пришлось пойти на это. Если, действительно, как я предполагаю, нет никаких сведений, которые могут составить государственную тайну в этом постановлении правительства, согласно которому увеличили стоимость контракта в 6 раз, тогда, конечно, и Антимонопольная служба пошла на серьезное нарушение, и сам заказчик, Министерство образования, и «Артек пошли» на нарушения, объявляя эту государственную тайну, этот гриф «секретно». То есть достаточно много лиц, получается, совершили определенные действия, которые незаконны или на грани закона. Я не могу, конечно, утверждать, что это такая история.

С.Е.: Просто это какое-то совпадение, хотя в таких историях совпадения, обычно, нечастая вещь, и сложно, вообще, говорить о совпадениях. Катя, а скажи, что с этим делать? Ты говоришь, несколько ответственных лиц в нескольких ответственных государственных федеральных структурах совершили, те или иные, противозаконные действия. Как это доказать, если ФАС говорит, что это государственная тайна? Какие шаги дальше делать?

Е.П.: Во-первых, я хочу обжаловать этот ответ в самой Антимонопольной службе, чтобы вынесли рассмотрение на коллегию Антимонопольной службы. Чтобы исключить ложь, скажем так, о том, что там есть какой-то гриф «секретно». Чтобы уж наверняка сказали: есть там этот гриф или нет там этого грифа. И, во-вторых, скорее всего, мне ответят примерно то же самое. Я хочу обжаловать этот ответ в суде. То есть хотя бы сказали, есть там какие-то нарушения, нет там никаких нарушений, сказали бы, что нет, в соответствии с этим постановлением, никаких нарушений, но объяснить мы это вам не можем, потому что там все засекречено. Это было бы еще более-менее. То есть они по существу заданных мною вопросов вообще ничего не ответили. Те есть я им пишу: «Ребята, тут вот незаконно увеличили стоимость контракта в 6 раз, проверьте». Они говорят: «Мы проверили, вам ничего сказать не можем, потому что там государственная тайна». Нашлось там подтверждение моим доводам или нет, этого мне никто ничего не сказал. Я хочу обжаловать, конечно, это в суде. И плюс попробовать обжаловать сам гриф «секретно», потому что у нас, опять же по закону о государственной тайне, запрещается засекречивать сведения о возможных нарушениях закона органами власти. Это конкретно прописано.

С.Е.: А тебе известны такие случаи, что после решения суда гриф «секретно» снимался с материалов?

Е.П.: Нет, если честно, мне такое неизвестно.

С.Е.: То есть не исключено, что это прецедент, возможно, будет.

Е.П.: Я сама с государственной тайной особо не работала, я встречалась в жизни с государственной тайной, ну то есть с какими-то закупками, особенно в «оборонке». Но сама я никогда не занималась именно в таком ключе, то есть попробовать снять этот гриф секретности, что-то в этом плане изменить.

С.Е.: Катя, а все-таки, если суд рассмотрит твою жалобу и вынесет решение, что там действительно государственная тайна, то ты отступишь?

Е.П.: У меня, вообще, вариантов немного. У меня есть пока какие-то механизмы, которые по закону существуют: может, опять попробую обратиться через прокуратуру, через суд, через коллегию Антимонопольной службы выяснить, есть ли там, действительно, эта секретность или это просто придумано что-то? То есть они запросили эти сведения у заказчика, заказчик сказал: «Да, у нас там гриф „секретность“, и мы вам ничего не дадим». Может, здесь Антимонопольная служба вообще не при чем, да? Нужно установить, в принципе, существует этот гриф или нет, а потом уже видно будет. Если гриф существует, то насколько он законен, это уже второй вопрос. Если он законен, тут у меня, конечно, нет больше никаких механизмов, как эти сведения рассекретить. Вы понимаете, что очень интересный момент именно в причинах. Там ничего не может быть секретного по той простой причине, что в сведениях о контракте на сайте государственных закупок содержится сам текст контракта, содержится график выполнения работ, содержится перечень работ и какая-никакая локальная смета, имеется в виду, очень краткая, неподробная, но смета. Перечень работ, который выполняется в рамках этого контракта, он известен, их стоимость там прописана, что еще может быть более секретного в данном случае, я вообще не представляю. Именно сама причина удорожания контракта. Сама причина — ну, так захотел подрядчик, так захотел заказчик, а давайте, мы его не просто реконструируем, а сделаем, чтобы прям вообще там все шикарно было и супер-пупер, и накинем еще там процентов 30 откатов, то есть что-то вот такое, такая причина совершенно простая. Сама по себе она не может быть, конечно, секретной информацией.

С.Е.: То есть получается, что сейчас любой желающий может зайти на сайт госзакупок и посмотреть всю эту информацию, все эти контракты, все эти цифры, и фактически, под грифом «совершенно секретно» остается только некая одна строчка, которая скрывает, почему, собственно, контракт удорожал.

Е.П.: Совершенно верно, да.

С.Е.: Да, какая-то странная логика.

Е.П.: Вот в этом и дело. Я тоже не перестаю удивляться такому ответу.

С.Е.: Ты говорила, что обращалась в прокуратуру помимо ФАС. ФАС тебе ответила. А что прокуратура по этому поводу говорит?

Е.П.: Прокуратура перенаправила свои материалы в Антимонопольную службу, и Антимонопольная служба в рамках единого рассмотрения мне ответила.

С.Е.: То есть круг замкнулся.

Е.П.: Прокуратура сама проверку не проводила. А теперь я могу в принципе в прокуратуру еще раз обратиться, пожаловавшись на Антимонопольную службу, что они мне не дали ответа по существу, что сведения, которые они скрывают, не могут быть секретными, в том числе, о чем вы спрашивали в области экономики, это не относится к этому. Я готова, кстати, раскрыть этот термин, что значит государственная тайна в области экономики. Это, согласно закону, сведения о содержании планов подготовки Российской Федерации и ее отельных регионов к возможным военным действиям — видимо, именно экономические и технические, — об использовании инфраструктуры в целях обеспечения обороноспособности, о силах и средствах гражданской обороны, об объемах и планах государственного оборонного заказа, о выпуске и поставках военной техники, о достижениях науки и технике, о научно-исследовательских, о проектных работах и технологиях, имеющих — это важно — оборонное значение, о запасах платины, металлов платиновой группы, природных алмазов, ну и так далее. Абсолютно ничего, что могло бы попасть под реконструкцию детского лагеря. Кроме того, что это объект, находящийся на границе, и, возможно, что-то там все-таки связанное с «оборонкой» есть.

С.Е.: Да, потому что большинство все равно касается обороны, даже несмотря на то, что это экономическая деятельность.

Е.П.: В том и дело, я сначала пошутила, а теперь, когда начинаю разбираться в теме государственной тайны, с возможными причинами удорожания, я уже начинаю думать — возможно, это на грани с паранойей, — что, действительно, там что-то есть такое. Хотя местные жители ничего необычного не замечали.

С.Е.: То есть ты общалась и с местными?

Е.П.: Конечно, да, там есть группа активных граждан из города Гурзуф. Мой хороший товарищ в этом году работал в «Артеке», присылал мне фотографии о том, как закрыли один из пляжей и гостиницу, которая как бы должна быть гостиницей, но она не принимает гостей, там живет директор «Артека» Каспржак вместе со своей семьей и приезжающими к нему друзьями. То есть они оградили полностью, выставили там контрольно-пропускной пункт № 8, если не ошибаюсь, и ни у одного из сотрудников, только у службы безопасности, ну и, может быть, у каких-то отдельных личностей, нет права через этот ККП проходить, представляете? То есть там совсем все закрыто. При том, что это здание гостиницы, а не какой-то частный дом. Эта гостиница, в которую, по идее, приезжали родители навещать своих детей и так далее. Сейчас она закрыта, и там живет Каспржак вместе со своей семьей. Его дети, единственные кто ходит на пляж, есть у меня даже фотография в распоряжении, где под крытым навесом отдыхают два-три ребенка, может, два взрослых человека, то есть буквально человек пять их на этом пустынном пляже находится. То есть в их ведении этот пляж. Естественно, и местные сотрудники, и жители Гурзуфа очень недовольны таким положением дел.

С.Е.: А ты не можешь по памяти сказать, какие именно корпуса? Может быть, в том числе, и здание гостиницы, которое в свою резиденцию превратил глава «Артека»?

Е.П.: Я, наверное, по памяти не скажу. Там ведь очень большая территория, и очень много корпусов, много всего. Но гостиницу абсолютно точно недавно реконструировали. Вполне возможно, что в рамках этого же контракта. Я просто врать не буду. Я могу, конечно, сейчас залезть в контракт, но это не быстро что-то там найти, потому что там много документаций.

С.Е.: Катя, а все-таки была какая-то реакция на твои посты со стороны каких-то официальных органов, кроме ФАС и Генпрокуратуры, может быть, тебе из Крыма, из «Артека» кто-нибудь писал?

Е.П.: Да, конечно, сразу нашлись эти местные жители, потому что в Крыму и Севастополе в новостях местных моя первая публикация прошла достаточно активно. Мне стали писать, конечно, стали просить о помощи жители Гурзуфа. Для них вообще эта новая реконструкция «Артека» наносит достаточно серьезный ущерб, именно самому поселению, потому что там живет несколько тысяч человек, а у них «Артек» каким-то чудесным образом решил захватить часть земли, на которой, если не ошибаюсь, находится кладбище, находится общественный пляж Гурзуфа. При том, что это курортный город, он сразу теряет свою привлекательность, местные жители теперь теряют какой-то дополнительный заработок, потому что теперь у них там не будет общедоступного пляжа. Сейчас у них проходят судебные разбирательства, ну, в общем-то, руководство лагеря это не сильно беспокоит, они продолжают свои работы производить на этих территориях, пока идут суды. Местные жители просто не знают, что делать, потому что у них фактически отобрали землю, которая принадлежит этому поселению Гурзуфу. А ее захватил самопроизвольно «Артек». Плюс ко всему, насколько я знаю, у них сейчас серьезные проблемы с местной поликлиникой, с местной больницей. Число койко-мест сократилось всего до восьми, при нескольких тысячах населения. Ближайшая из больниц — в нескольких десятках километров от самого Гурзуфа, и они вынуждены ездить туда. У них там вплоть до того, что даже магазин закрыли. Совсем все плохо. Они бьют в колокола, бьют тревогу, что буквально этот курортный городок Гурзуф истребляют, фактически. Людям ничего не остается другого, как просто уезжать.

С.Е.: Катя, я понимаю, что отклик со стороны местных жителей был, а, может быть, тебе из самого «Артека» писали, может быть, неизвестные тебе люди писали: прекрати, не суйся не в свое дело.

Е.П.: Нет. Мне кажется, здесь есть такой момент, что в самом «Артеке» пока не сильно понимают, зачем мне это все нужно. Ладно, я была бы сотрудником какого-нибудь федерального фонда антикоррупционного, типа «Трансперенси» или «Фонд борьбы с коррупцией», или какая-нибудь «Открытая Россия», это было бы массовое федеральное расследование, о котором бы писали все федеральные СМИ и так далее. Но здесь вдруг инициатива приходит откуда-то из региона, от какой-то женщины, которая малоизвестна в федеральном масштабе, наверное, можно сказать, вообще, неизвестна. И вдруг она начала серию этих публикаций. Я думаю, они немного в замешательстве находятся по этому поводу. Может, они пока и не чувствуют какой-то от меня серьезной угрозы. Ну, если у них там есть такие серьезные механизмы, потому что у них там Ротенберг, Министерство образования, вы сами видите, насколько наглый и нелепый ответ я получила от Антимонопольной службы, значит, они пока уверены в своих силах, скажем так. В моих они, естественно, очень сильно сомневаются.

С.Е.: Катя, а не было желания, чтобы подключить к работе как раз «Трансперенси», ФБК и другие организации, чтобы придать больший резонанс, вскрыть какие-то дополнительные факты.

Е.П.: Я, конечно же, призываю к сотрудничеству все структуры именно федерального масштаба, которые занимаются антикоррпционными расследованиями, но с ФБК у нас не получилось по этой теме поработать. То есть я призываю, но никто пока не отозвался.

С.Е.: Ну, может, кто-нибудь услышит и подключиться. Кать, спасибо тебе большое, что нашла время и присоединилась, рассказала нам об этой истории. История, действительно, удивительная и из ряда вон. Удачи тебе в твоем расследовании и дальнейшей борьбе за правду. Спасибо.

На связи со студией радио СОЛЬ была Екатерина Петрова, активист и член Общественной палаты города Екатеринбурга, которая на сайте госзакупок нашла нарушение в законодательстве в госзакупках по поводу реконструкции и проектирования нескольких корпусов детского лагеря «Артек», что в Крыму. Оказалось, что это все государственная тайна, и никому не под силу узнать, почему же так резко выросла стоимость работ — почти в семь раз, с 2,3 миллиардов до почти 15 миллиардов рублей.

Это была программа «Zoom» на радио СОЛЬ. У микрофона был Сергей Егоров. До новых встреч в эфире.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments