Армия

Цензура в искусстве


Протоиерей Архангельской епархии Русской Православной Церкви Евгений Соколов назвал «порнографической» выставку литографий Пабло Пикассо и Анри Матисса, открывшуюся в местном центре ИЗО. Эксперт: Елена Рембо — художник, инициатор акции «Ханжа» (г. Пермь).

*Техническая расшифровка эфира

И.К.: Добрый день, уважаемые радиослушатели. У микрофона Игорь Киценко. Это программа «Zoom».

Сегодня темой программы «Zoom» будет — цензура в искусстве. Нужна она или нет. Попытаемся в этом разобраться, попытаемся приблизиться к этой теме, рассмотреть её с разных точек зрения, пообщаться с экспертами в этой области.

Протоиерей Архангельской епархии Русской Православной Церкви Евгений Соколов назвал «порнографической» выставку литографий Пабло Пикассо и Анри Матисса, открывшуюся в местном центре ИЗО. Сановника возмутили не только сами экспонаты, но и то, что организаторы «издевательски приурочили открытие выставки к началу Великого поста и намеренно разместили ее в здании музея, где хранятся древние иконы».

С этим можно поспорить, потому что в хранилищах и некоторых выставочных залах Третьяковской галереи в Москве есть много работ в таком жанре, как «ню» и много работ иконописной живописи.

Об истории вопроса. В 1998 году художник Авдей Тер-Оганьян устроил перформанс «Юный безбожник» в рамках своего проекта «Школа современного искусства». «Школа» открылась в 1997 году. Тер-Оганьян предложил своим ученикам и всем собравшимся несколько способов осквернения репродукций икон. Желающих не нашлось, и тогда художник сам начал рубить «иконы». В буквальном смысле. Скоро против Тер-Оганьяна было возбуждено уголовное дело по 282 статье УК РФ (за расжигание религиозной вражды) — это был один из первых случаев, когда эта статья применялась против художника. Тер-Оганьян не стал дожидаться приговора и уехал в Чехию, где ему предоставили политическое убежище.

В 2003 году в Музее им. Сахарова открылась выставка «Осторожно, религия!». На ней были представлены работы российских художников Олега Кулика, Якова Каждана, Владислава Мамышева-Монро, Николая Полисского, Авдея Тер-Оганьяна. Позже выставку разгромила группа неизвестных. В отношении директора музея Юрия Самодурова было возбуждено уголовное дело. В 2005 году он был признан виновным в разжигании религиозной и национальной вражды.

Немного позже мы свяжемся с Пермской художницей Еленой Рэмбо. Не так давно она провела акцию «Ханжа». Суть акции в том, что она прикрыла пах скульптуре Давида, установленной на улице Перми. Скульптура установлена в рамках мультимедийной выставки «Микеланджело. Сотворение мира». Об этом сообщает информационный портал «Текст» (новости Перми).


                            



















Мария Кравцова - шеф-редактор
раздела «Процесс» artguide.ru и
шеф-редактор российской версии Garage Magazine.

«Цензура — не новое явление, и, тем более, не примета нашего времени. Многие хрестоматийные, знаковые для русского искусства работы в своё время подвергались цензуре, а их авторы — преследованию. Например, так случилось с картиной Василия Перова „Сельский крестный ход на Пасхе“, которая в 1862 году по решению Синода была запрещена к показу и репродуцированию. В наше время то же самое произошло и с картиной „Нагорная проповедь“ Александра Савко. В декабре 2011 года Жуковский районный суд города Тарусы признал экстремистской работу, на которой был изображен Мики-Маус в образе проповедующего Христа. Было запрещено репродуцирование работы, например, в медиа, а само полотно по распоряжению суда должно было быть уничтожено»

Мария Кравцова — шеф-редактор раздела «Процесс» artguide.ru и шеф-редактор российской версии Garage Magazine.

На самом деле неизвестно уничтожили полотно или нет.

У нас на прямой линии Елена Рэмбо автор акции «Ханжа», которая прошла в Перми. Елена, добрый день.

Е.Р.: Здравствуйте.

И.К.: Вы провели акцию «Ханжа», прикрыли скульптуре Давида пах такой чёрной табличкой. Вы могли бы рассказать, что побудило вас к проведению этой акции? Почему вы так поступили?

Е.Р.: Всякий раз, когда меня приглашают выставить картины на каком-то культурном мероприятии, организаторы просят меня отказаться от изображения именно обнаженной натуры. Как такового запрета нет, но они говорят: «Лена, нам нравится, что ты делаешь, но ты знаешь наш народ, они могут не понять. К тому же могут прийти дети, а тут такие откровенные позы».

И когда я увидела обнаженного Давида в центре города, который имеет реалистичный половой орган, обозримый всем, никто не сказал, что это слишком пошло. Я подумала о некой несправедливости, потому что никто не стал реагировать на него. Моя акция, я надеюсь, послужит отмене цензоров по отношению ко всему современному искусству, потому что, я думаю, художнику надо доверять. Если он что-то делает, то ему надо дать возможность полностью донести свою мысль. Нельзя частично вырезать сюжеты исходя из личной оценки.

И.К.: Получается, что на ваше произведение искусства, которое вы творите, цензура распространяется. В мягкой форме вас просят не изображать, как у Давида половые органы, а статуя, которая установлена в рамках мультимедийного проекта на одной из центральных улиц Перми в полный рост, и ничего такого, дети ходят, смотрят, и никаких претензий к этому нет?

Е.Р.: Да. Самое забавное, что мои изображения упрощенные. Если это грудь, то это два круга, в центре которых точка. Если это женский половой орган, то это треугольник в виде глаза, скажем так. Говорить о пошлости в таком плане, мне вообще это не понятно. Нет правил цензуры на бумаге, что «не показывай», а люди уже ожидают какой-то негативной реакции и хотят избежать проблем, связанных с этим. Тут появляется вторая проблема, связанная с внутренней цензурой. Когда ты хочешь написать картину, у тебя есть замысел, и ты осознано или неосознанно отказываешься от изображений, которые более достоверно передали бы твои мысли, форму, чувства, ощущения.

И.К.: Это даже не внутренний ценз, а чтобы не идти в разрез с общественным мнением, в разрез с мнением представителей органов власти, изначально на какие-то темы ставятся «табу», я правильно понимаю?

Е.Р.: Да.

И.К.: Елена, когда вы общались по поводу своей выставки, выставления своих работ, когда вас просили не выставлять работы откровенного характера, ссылались ли на какие-то документы, может быть на нормативные акты, городские предписания?

Е.Р.: Нет. Тут как такового конфликта нет. Меня никто из организаторов не ругает, они все мои друзья, скажем так. Они по-дружески меня просят. Эта акция не направлена на организаторов мероприятия, она направлена на несправедливость со стороны общественного мнения.

И.К.: То есть это проблема не художника, не организаторов, а проблема массового восприятия искусства?

Е.Р.: Да, то, что в массах есть ханжи.

И.К.: Елена, спасибо, что приняли участие в прямом эфире программы ZOOM.

Мы продолжаем говорить о цензуре.











Александр
Архангельский —  член Союза российских писателей. член
Академии Российского телевидения; профессор факультета медиакоммуникаций ВШЭ.

«В процессе работы, в творческом акте для художника нет, и не может быть запретных тем, мыслей и слов. Иначе никакой он не художник. Нельзя смотреть на слепящее солнце без закопченного стекла — он смотрит. Нельзя наклоняться над бездной — он наклоняется. Нельзя показывать на себе, он показывает»

Александр Архангельский —  член Союза российских писателей. член Академии Российского телевидения; профессор факультета медиакоммуникаций ВШЭ.

Вопрос цензуры возникает только на стадии предъявления своих работ публике. Но как, же быть с теми художниками, для которых творческий процесс неотделим от момента предъявления работы зрителю, например перформанс? Есть такая форма выражения в искусстве — перформанс, когда действие происходит на наших глазах. Иногда оно переходит в действие с вовлечением зрителя в непосредственный процесс творческого акта. Как быть в этом случае с цензурой — не совсем понятно.











Сергей
Дигол - писатель

«Разумеется, я за цензуру. По возрастному критерию — уж точно. Если директор школы, где учится мой старший ребенок, вдруг предложит мне провести творческий вечер, мне придется сделать две вещи. Сухо поблагодарить и вежливо отказаться. По той же причине, по которой я прячу свои публикации на верхнюю полку книжного шкафа — туда, куда не дотянется мой девятилетний сын, даже стоя на стуле. Даже на цыпочках. Не потому что нельзя, а потому что — всему свое время»

Сергей Дигол — писатель

Сергей Дигол высказывает мысль, что цензура должна быть возрастная, но невозможно где-то взять и поставить ограничения. Отследить тот момент, чтобы ребенок не добирался до каких-то, в силу своего возраста, запретных тем. Тут нужно выстраивать очень сложный механизм.

Получается, что значки 18+ на книгах и в уголочке телевидения, которые ставят ограничения по просмотру, по прочтению какой-либо литературы, они фикция, за этим никто не следит. То есть любой человек может зайти в магазин, даже ребёнок в сопровождении более старшего человека, приобрести книгу, которая по цензуре для него еще не проходит, ему может его товарищ. Этого никто не отследит. Возникает вопрос, нужна ли эта цензура? Может быть ее отменить? Чтобы человек максимум погружался в тему, больше узнавал, раньше узнавал, чтобы больше разбираться в определённой тематике, разбираться в разных видах искусства. Вопрос риторический, и ответить односложно на него нельзя.

Если взять цензуру Советского союза, партийная цензура или цензура рынка, как её еще можно назвать. Некоторые люди от искусства, говорят, что на тот момент цензура была правильной, потому что во всех комитетах, которые это отслеживали и резали видеофильмы, потом выдавали на широкий экран для советского зрителя, имели высокие художественные стандарты. При сравнении одного оригинального фильма и версии после советской цензуры возникало такое ощущение, что фильм с цензурой был лучше, — такое мнение высказывает Елизавета Александрова-Зорина.

У микрофона был Игорь Киценко, программа «Zoom».

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Фудшеринг и фриганство

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments