Армия

Детский омбудсмен озвучил диагноз сироты. Что важнее, моральные ограничения или долг правозащитника?


Эксперт: Уполномоченный по правам ребенка во Владимирской области Геннадий Прохорычев

*Техническая расшифровка эфира

Игорь Киценко: Добрый день, уважаемые радиослушатели. У микрофона Игорь Киценко. Это программа ZOOM на радио СОЛЬ.

Сегодняшней теме нашей программы послужила такая новость: «владимирский омбудсмен, правозащитник прав ребёнка во Владимирской области озвучил страшный диагноз одной из сирот для того, чтобы привлечь внимание в этой девочке и у ребёнка появилась семья».

«Во Владимире прокуратура проверит действия уполномоченного по правам ребёнка Владимирской области», сообщает «Первый канал». Геннадий Прохорычев хотел устроить девочку из Александровского дома ребёнка. Для этого правозащитник опубликовал фото ребёнка в социальных сетях и указал, что ребёнок болен СПИДом. Девочке неоднократно пытались найти приёмных родителей, но, когда подтверждался диагноз, потенциальные опекуны отказывались от удочерения. Сам Генадий Прохорычев говорит, что указал диагноз для привлечения внимания тех людей, которым не важен диагноз, но важен сам ребёнок. Публикация вызвала неоднозначную реакцию в сети. В прокуратуру поступило заявление с просьбой разобраться, имел ли право Прохорычев прямо указывать диагноз девочки. Сам детский омбудсмен считает, что поступил правильно. Буквально через несколько часов после его публикации, удочерить ребёнка захотело две семьи.

В областной прокуратуре нам подтвердили, что заявление поступило и находится на рассмотрении. Какой-либо другой информации нам сообщить не смогли, по повожу этого заявления и какие действия будут приняты после его рассмотрения. Напомню, общий срок рассмотрения заявления от физических лиц составляет 30 дней. То есть через 30 дней будет понятно, какое решение вынесет по этому заявлению Владимирская областная прокуратура.

«Поскольку Геннадий Леонардович не является врачом, то и врачебную тайну он не нарушил», так считают юристы. Максимальное наказание за разглашение врачебной тайны в нашей стране — до четырёх лет лишения свободы. Его действия могут признать нарушением статьи УК РФ «О неприкосновенности частной жизни.

Вот что сказала по этому поводу адвокат Мария Ярмуш в сюжете «Первого канала».

Мария Ярмуш, адвокат: «По закону, врачебная тайна и защита врачебной тайны возлагается только на врачей, на медиков, которым данная тайна стала доступна в связи с оказанием медицинских услуг. Сведения о диагнозе ребёнка уполномоченному передали законные представители ребёнка — это детское учреждение, где ребёнок находится. И уполномоченный по правам ребёнка Владимирской области действовал в рамках своих должностных полномочий. В его обязанности входит защита прав детей. И в том числе каждый ребёнок у нас имеет право на семейное воспитание, на проживание в семье.»

И.К.: Напомню, это мнение адвоката Марии Ярмуш. Она его озвучила в сюжете «Первого канала».

И у нас на прямой телефонной связи со студией Геннадий Леонардович.

И.К.: Добрый день.

Прохорычев Геннадий Леонардович, омбудсмен по правам ребёнка во Владимирской области: Добрый день. Можно просто Геннадий.

И.К.: Хорошо. Спасибо большое. Геннадий, вот произошло такое событие, на вас было написано заявление в прокуратуру по поводу вашей публикации на странице в Facebook, о том, что девочка сирота больна СПИДом. Как вы сами на это отреагировали, когда об этом узнали?

Г. П.: Знаете, когда мы выставляли данный пост, то мы предвидели реакцию некоторых граждан, которые будут возмущены и будут против этого. Потому что история развития и табуирования заболевания… тем более с вич-инфекцией в Российской Федерации очень высока. Мы чего-то боимся. Мы боимся названия, боимся заболевания. Да мы всего боимся.

Поэтому эту ситуацию мы предвидели. На самом деле в Facebook сразу же люди разделились, кто «за» а кто «против». Что это нельзя, а это можно, что мы нарушаем законодательство.

Но мы старались доказать людям то что, во-первых, информацию мы взяли из открытого источника — это федеральный банк данных о ребёнке, во-вторых, источник — это видеопаспорт, в-третьих, источник — это кандидат, который позвонил нам. Мы бы и не узнали об этом ребёнке, которая плакала и говорила, что мы не смогли справиться с тем что у ребёнка такой диагноз и не взяли ребёнка. Мы просим вас чтобы ребёнок обрёл семью.

Поэтому мы посчитали необходимым именно в жёсткой форме написать, именно — «больна СПИДом». И мы знали, что будет такая реакция. Мы конечно не думали, что одна из гражданок напишет в прокуратуру. Ну написали… ну вы знаете, мы к этому спокойно относимся. Почему? Потому что любой гражданин Российской Федерации имеет право написать в надзорные органы прокуратуры в защиту своих прав или прав других людей. Если они считают, что они нарушены.

Вчера у нас была встреча с заместителем прокурора. Мы давали свои объяснения по данному случаю. Мы не признаем нарушения врачебной тайны или распространения персональных данных. А самой главное, мы говорим, что мотив непреступного характера, а мотив в соответствии с конвенцией о правах ребёнка, с семейным кодексом и Конституцией Российской Федерации. А ребёнок имеет право на семью и проживание в семье. Вот чем мы руководствовались, выставляя данный пост.

И.К.: Геннадий в связи с этим вот такой вопрос: вы встречались с этим человеком? Как-то попытались объяснить мотивы данной публикации, который написал заявление в прокуратуру на вас?

Г. П.: Нет. Татьяна Байдак она же не во Владимире находится. Она находится в Москве. Поэтому я постарался в комментариях объяснить нашу позицию. Но у неё была позиция одна: «Уберите, если уже нашли ребёнку семью. Уберите пост. Уберите это страшное название.» — это позиция вот этой гражданки. Моя позиция другая. Поэтому человек может все что угодно говорить и писать, оскорблять. Притом, что она оскорбляла. Но мы на это не пошли. Мы в соответствии с законом, в соответствии с морально-этическими нормами объяснили ей наше право. Вот и все.

Я думаю, что в ближайшее время, как я ей писал в комментариях, прокуратура поставит свой диагноз.

И.К.: Ну да. Нужно дождаться ответа прокуратуры на данное заявление.

Геннадий, ещё вопрос. Вы упомянули, что вам пришлось написать в такой жёсткой форме, то что ребёнок болен СПИДом. А он действительно болен СПИДом, либо девочка ВИЧ-инфицированный?

Г. П.: Смотрите. В этой ситуации, как правило все путаются. И потом и в постах было огромное количество: одного, второго, третьего… В международной квалификации болезней МКБ10, её можно в интернете найти, вообще СПИДа как такового нет. Та ВИЧ-инфекция первой стадии, второй, и ещё перечисляют, когда осложнения идут на тот или иной орган. По своей сути, девочка ВИЧ, как вирусом. Но любой человек с заболевание ВИЧ, может умереть от той же пневмонии.

И.К.: Да. Это иммунодефицит.

Г. П.: Да, в связи с тем, что иммунитет понижен. Вы поймите, для того чтобы на данную девочку обратить внимание, нельзя было писать «плюсики» — «минусики», как там предлагали, вич-инфекция. Потому что польётся огромное количество постов: «а возможно она не больная…»

К сожалению, диагноз подтвердился. Поэтому мы и пошли на это. Мы же знаем практику. Что касается этого ребёнка, вы не представляете сколько звонило людей ещё до этого. Узнавали, что диагноз подтверждён и уходили в сторону. Я ещё раз говорю о том, что нам это нужно было, для того чтобы ребёнок не продолжал находиться в детском доме и найти потенциальных родителей. Тем самым отсеять тех, кто не готов. И слава богу, сейчас четыре приёмных семьи и одна женщина, которая хочет удочерить ребёнка. Это люди, которые не смотрят на диагноз. Они хотят в своей семье иметь ребёнка, а не диагноз. И готовы на те трудности, которые в действительности есть в Российской Федерации.

И.К.: Геннадий, вы сказали, что принять ребёнка хочет приёмная семья и кто-то хочет удочерить. Я, честно говоря, в этом не разбираюсь. А в чём принципиальная разница между двумя терминами.

Г. П.: Я понят и расскажу. У нас в Российской Федерации приоритетом устройства в семью является «усыновление» или «удочерение». И тогда ребёнок теряет «социальные лифты», которые есть: бесплатная квартира предоставляется после 18 лет до 23; социальные какие-то гарантии. Это твой родной ребёнок, все!

А если это приёмный ребёнок и он идёт в приёмную семью, то за ребёнком идёт субсидия на питание, на одежду. Во Владимирской области это около 7 тысяч рублей. И вознаграждение приёмному родителю, в нашей области — это тоже 7 тысяч. Это около 14 тысяч. В Москве это около 35−40 тысяч, если ребёнок с инвалидностью.

Вот поэтому и количество усыновлений у нас уменьшилось на много, в разы. Потому что, конечно, люди оценивают свои силы. И если это маленький и здоровый ребёнок, то это идёт «усыновление, «удочерение». Если это ребёнок 3−4 года с инвалидностью, с какими-то проблемами со здоровьем, то как правило — это приёмная семья. Ну это, наверное, правильно. Почему? Потому что государство все-таки должно поддерживать ребёнка. Вести его через всю его жизнь и взросление вместе с приёмными родителями. Многие конечно обвиняют, говорят, что приёмные родители на этом навариваются. И когда начинают так граждане говорить, я отвечаю «а вы сами попробуйте! Попробуйте на 14 тысяч ребёнка воспитать.» Притом, что этот ребёнок с инвалидностью.

И.К.: Геннадий, вы упомянули по поводу открытых баз данный и видеопаспортов детей, которые находятся в детских домах. Если я вас правильно понимаю, то любой гражданин или семья, которая изъявила желание удочерить либо усыновить ребёнка, может зайти в эти базы данных. Посмотреть есть ли у ребёнка диагноз какой-либо, является ли он инвалидом.

Г. П.: Смотрите. У нас есть закон о федеральном банке данных детей оставшихся без попечения родителей. Вот мы или любые граждане войдём в этот банк и поставим клики, например, Владимирская или Московская область, Москва, мужской пол, женский, возраст ребёнка, и мы увидим фотографию ребёнка и очень-очень мало информации о ребёнке. Например, возраст, карие глаза, ребёнок смышлёный и ещё что-то. Все, пока мы не кандидаты. Как только мы стали кандидатами, и мы очутились в базе данных кандидатов — это ещё одна база. Тогда, позвонив, мы получаем полную информацию от регионального оператора о ребёнке.

Но у нас есть ещё видеопаспорт, сайт видеопаспорт.ру. Он был сделан при поддержке президента Российской Федерации. Где о ребёнке мы узнаем все, ну кроме фамилии. Там есть такой цветочек, семицветик и лепесточки: «моё здоровье», «мои достижения», «мои фотографии», «обо мне». Вот в лепесточке «моё здоровье», когда мы открываем, там доктор того или иного учреждения детский дом или дом малютки, говорит о состоянии здоровья ребёнка и о диагнозах, все перечисляет. Поэтому мы прокурору и заявляли, «Хорошо. В каком правовом поле находится у нас с вами видеопаспорт?» Все понятно если бы это было только для кандидатов, но это открытая система. Для всех, кандидат ты или нет. И мы при прокуроре открывали и показывали данный сайт. Ну… очень много вопросов.

Это к чему? На самом деле все очень просто. Законодатель не успевает за информационным продвижением. Все давно идёт вперёд. И в «VK», в «Одноклассниках», в Facebook и другие социальных сетях. Всё время люди делаю репосты таких детей: «ребят посмотрите. Вот видеопаспорт. Ребёнок хороший» Законодательство надо менять.

И после программы на «Первом» канале в новостях на нас вышел замначальника правового департамента министерства образования и науки Российской Федерации. Она сказала: «Геннадий Ленаордович, мы полностью согласны с вашей позицией. Но мы видим недоработку, то есть законодательство надо менять. В плане чего? НЕ может быть приоритетного права за органами опеки. Что только они распространяют информацию. Конечно, здесь должны быть и уполномоченные по правам ребёнка и некоммерческие организации, которые непосредственно занимаются устройством. Помогают семье, детям.» Вот такой вопрос поднялся. Поэтому я думаю, что в ближайшее время в Москве при министерстве образования будет обсуждаться на совете, в том числе это вопрос. То, что надо спешить и менять законодательство.

И.К.: Получается, что после публикации пошло какое-то движение в этом плане.

Г. П.: Да. На самом деле, это такая лакмусовая бумажка. Притом, что это было на «Первом» канале. Это позиция правительства, поэтому надо спешить и что-то делать.

И.К.: Геннадий и вот такой вопрос. Вы являетесь, работаете, ведёте свою деятельность на территории Владимирской области. Много ли детей в пределах Владимирской области, которые имеют такой страшный статус как ВИЧ-инфекция? И которые находятся в детских домах.

Г. П.: Сегодня в департаменте мы переговорили по данному вопросу. Не больше пятидесяти детей.

Вроде бы это немного…

И.К.: Они все разных возрастов?

Г. П.: Ну да. Но все равно, конечно, это много. Что касается устройства детей-сирот с данным диагнозом он незначительный. Вот эту цифру я сегодня не получил. Просто не успел, честно вам скажу.

Но в свой доклад о работе аппарата за предыдущие пять лет, обязательно, этот вопрос поставим и все эти цифры, конечно, высветим. Потому что это проблема, с которой общество все время сталкивается, но старается закрыть. Как-то закрыться, не увидеть этого. Сказать, что «как бы у нас этого нет». Уйти в кусты. Но эта проблема она есть она существует и её надо разрешать. Поэтому то что сделали мы, это только на поверхности. В глубине-то все намного сложнее, все по-другому.

И.К.: Геннадий, спасибо вам огромное то что у вас получилось принять участи в нашем эфире в нашей передаче «ZOOM». Спасибо вам большое за развёрнутый и подробный ответ по заданной теме. Спасибо.

Г. П.: Спасибо вам. Удачи.

И.К.: Всего доброго. До свидания.

Напомню, уважаемые радиослушатели, в эфире на прямой телефонной связи с нами был Генадий Леонардович Прохорычев. Он является омбудсменом по правам ребёнка во Владимирской области.

И причиной темы, о которой мы сегодня говорили в прямом эфире, послужило информационно событие. Когда Геннадий на своей страничке в социальной сети Facebook опубликовал пост о том, что ребёнок ВИЧ-инфицированный и ищет приёмных родителей.

И после этого одна из гражданок написала заявление во Владимирскую областную прокуратуру с целью проверить правомерность его действий.

Будем ждать ответа от областной Владимирской прокуратуры. Какое в итоге она примет решение. Как сказал сам Геннадий они уже встречались с представителями областной прокуратуры. Общались на эту тему. Обосновывали свои действия. Что ими руководствовало, когда они публиковали данную информацию о ребёнке. Ну и после этой публикации девочку уже хотят удочерить несколько семей.

Тема сложная. Тема неприятная. Как опять же отметил Геннадий, детей, у которых положительный результат по ВИЧ-инфекции меньше забирают приёмные родители в семьи. Да и вообще, в принципе, детей, у которых есть та или иная группа инвалидности меньше принимают. По сколько государство, как я понял, не должным образом помогает, поддерживает тех семей, которые таким образом высказали свою гражданскую позицию и готовы взять на себя такой большой моральный груз ответственности по жизни.

У микрофона работал Игорь Киценко. Это была программа ZOOM. Пишите нам на наших страницах в социальных сетях: в «ВКонтакте», в Facebook. Пишите нам в Twitter. Нас можно почитать в Telegram. Услышимся в прямом эфире. Пока.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Фудшеринг и фриганство

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments