«Капкейк-на-воде»: в Екатеринбурге разгорелись споры из-за строительства храма

Эксперты: Епископ Среднеуральский, викарий Екатеринбургской епархии Евгений (Кульберг); Дмитрий Москвин — урбанист, кандидат политических наук.

*Техническая расшифровка эфира

Игорь Киценко: Добрый день, уважаемые радиослушатели! У микрофона Игорь Киценко. Это программа «Zoom» на радио «Соль».

Тема сегодняшней программы — назревающий скандал в городе Екатеринбург, «Капкейк-на-воде»: в Екатеринбурге разгорелись споры из-за строительства храма.

Зачитаю несколько сообщений, мнений людей «за» и «против», общая картина того, что происходит на данный момент. Информация с портала ura.ru: «Жители Екатеринбурга объявили флешмоб в Сети, призывая чиновников отказаться от строительства в акватории городского пруда храма Святой Екатерины. Это сооружение, которое в Интернете уже окрестили как „Капкейк на воде“, по мнению горожан, испортит внешний облик пруда и ограничит пространство на набережной, которая стала популярна у жителей столицы Урала после реконструкции. Акцию запустил в Facebook руководитель образовательных программ в ГЦСИ Урал Дмитрий Москвин». Мы с ним свяжемся чуть позже, а сейчас хотелось бы пообщаться с Епископом Среднеуральским, викарием Екатеринбургской епархии Евгением (Кульберг). Владыка Евгений, добрый день! У меня к Вам вопрос: было принято решение по поводу строительства храма на воде в Екатеринбурге, общественность взбунтовалась, запущена петиция против строительства. Как Вы относитесь к протестам со стороны общественности по поводу строительства храма?

Владыка Евгений: Знаете, я очень спокойно отношусь к тем протестным настроениям, потому что, как известно, знаком с новейшей историей Екатеринбурга, протестов по любому поводу в Екатеринбурге более чем достаточно. Когда ставился вопрос о строительстве храма Святой Екатерины на том месте, где он был исторически, на том месте, на котором был взорван, то там собирались протестующие граждане, которые говорили: «Мы не можем допустить поругания фонтана, который сейчас построен на этом месте. Фонтан, у которого гуляют граждане, для нас является главной доминантой, главной святыней нашего города». Это абсолютно не ново. Знаете, хочется относиться с уважением ко всем гражданам: и которые хотят, и которые протестуют, но такова жизнь, что надо принимать какие-то решения. Хотят жители Крыма прийти в Россию, а 2% не хотят, что делать? Принимается некое волевое решение, которое считается единственным правильным. Это тот самый случай, когда надо принимать волевое решение, а почему? Я бы иначе разговаривал, если бы 2 года назад в Екатеринбурге не разрешилось строительство торгового центра. В самом «сердце», в самом центре города построили кубический огромный дом под названием «Пассаж». Сколько протестов, сколько людей говорили: «Мы не допустим, мы так любим нашу архитектуру, что не разрешим». Закончилось тем, что кого могли замолчать — замолчали, кого могли проигнорировать — проигнорировали, и эта совершенно несуразная «штуковина» сегодня стоит в центре Екатеринбурга. Если бы люди говорили: «Мы готовы голодовки делать, мы готовы палатки ставить. Мы не допустим и отвоюем наш родной город». Нет, погалдели, смотрят — внимание не привлекается, значит — «Ладно, пускай строят. Давайте сегодня здесь покричим, авось в этой ситуации к нам внимание будет привлечено». Я считаю, что это чисто популистские попытки, как некогда депутат Волков поднимал митинги против строительства храма Святой Екатерины, поднял свой рейтинг — и ушел работать в Госдуму. Соответственно, желающих поднять свой авторитет, поднять читаемость своих изданий или блогов, я считаю, это просто спекуляция на теме строительства храма совершенно другими целями.

И.К.: Владыка, у меня такой вопрос к Вам: почему именно это место? Почему именно в акватории самого пруда, который является неким естественным природным памятником? Почему именно на воде? Очень многие пользователи в Сети указывают на тот факт, что Нафик Фамиев, бывший депутат законодательного собрания, пишет: «Начнем строить храм на воде напротив Храма-на-Крови и храма на горке Вознесенская церковь. Я так понимаю, рядом со строящимся храмом уже находятся еще два храма: Вознесенская церковь и Храм-на-Крови. Почему именно там? Почему там нужен еще один, третий храм? Почему именно это место было выбрано?

Вл. Е.: Исторически в этой части города было 3 больших собора. Свято-Екатерининский — главный храм города. Екатеринбург подразумевает, что имеет отношение к Святой Екатерине. В Екатеринбурге нет храма, нет собора Святой Екатерины. Был Богоявленский, был храм Большой Златоуст. В один 1930 год, не советуясь с общественностью, не спрашивая у жителей города, одним росчерком пера, все 3 этих храма были взорваны, разобраны по кирпичам, разнесены по околоткам. При этом, кроме этих больших доминант, в центре города находилось еще полтора десятка православных храмов, которые были перестроены под какие-то другие ноты, либо также были «стерты с лица земли». Я пытаюсь ответить на вопрос, почему здесь. Исторически, здесь был храм Святой Екатерины. Его бы построили на том месте, где он был, в той точной архитектуре или в меньшем формате сделали бы это, если бы не было протестных настроений, что «мы не допустим, нам дорог фонтан, нам дорого это место, мы уже к нему привыкли».

И.К.: Владыка, если общественность изменит свое мнение по поводу фонтана, возможен ли перенос храма Святой Екатерины, убрать фонтан — и возводить храм там, и не сооружать его как храм на воде?

Вл. Е.: Если общественность Екатеринбурга захочет, например, присоединить Аляску к России, то я не думаю, что Аляска будет присоединена. Есть еще некие внешние обстоятельства, которые говорят либо «за», либо «против», и каждому решению свое время. Время, когда собирались умные люди, архитекторы предлагали достаточно много интересных вариантов строительства храма вот на этом самом месте, на Площади Труда, даже были такие варианты, которые сохраняют фонтан города на том же месте, которые не нарушают доминирование конструктивизма по улице Ленина, на которой это расположено. И тут получалось, как по Крылову, что ничего не устраивало. Он говорил: «Виноват только я в том, что хочешь ты кушать». Здесь та ситуация, что есть категория людей, которые вообще не хотят, чтобы был храм, которые не хотят, чтобы у нас какие-то традиции, которые были утеряны в течение прошедшего столетия, возрождались. Их абсолютно устраивает в не очень подобающей скрючившейся позе памятник Якову Сверлову. Их устраивает, что все над ним глумятся, одевают постоянно какие-то шутовские наряды на этот памятник. Построить храм, аналогичный храму Василия Блаженного или Храма-на-Крови, как в Петербурге, который станет безусловным украшением города, «визитной карточкой», — здесь возникают какие-то проблемы. Не возникают проблемы, когда нужно строить башню и Сеть, доминанту, которая сейчас возвышается над всем городом. Она интересна, и рядом будет еще одна строится, но я бы направил этих людей, если так важен архитектурный облик пруда, на борьбу с этими башнями, которые строятся. Какая святая задача? Что люди нападают на храм, нападают на людей, у которых в свое время, построенные их руками храмы и дома — храмы были взорваны, а из домов их выгнали. Я считаю, что здесь с точки зрения здравого смысла, абсолютно здравая позиция. Архитектуру храма делали люди, которые прекрасно владеют, которые знают, что такое архитектура храма, и что такое архитектура Екатеринбурга. С этой идеей согласился Главный архитектор и целый ряд людей-профессионалов, которые много лет занимаются планированием города Екатеринбург. Я считаю, что стоит, все-таки, прислушаться к серьезному мнению профессионалов, а то, что есть люди недовольные, всегда приходится искать какие-то альтернативы. Я считаю, что этим людям стоит сосредоточить свое внимание на других, не менее актуальных, проблемах города.

И.К.: То есть, по большому счету, постройка храма на воде в акватории данного пруда — это восстановление некой исторической справедливости?

Вл.Е.: Вы знаете, это еще и шаг вперед. Дело в том, что храм Екатерины строился в Екатеринбурге, когда он еще не был таким мегаполисом и таким научным и культурным центром, которым является сейчас. Это был заводской храм. Его потом расширяли, делали пристройки какие-то, еще что-то. Но, тем не менее, если сегодня его восстановить, он не будет соответствовать по своему архитектурному значению тому Екатеринбургу, который мы видим сегодня, городу-миллионнику, городу, который динамично развивается и именуется столицей Урала. Городу, который имеет такой статус, безусловно, нужен храм, который будет действительно жемчужиной архитектуры. И представленный проект вне сомнений является логичным продолжением. Он подчеркнул и храм Василия Блаженного, и храм Спаса-на-Крови, обозначая Екатеринбург как третью столицу нашей страны. И я считаю, что это, безусловно, подчеркивает исключительное значение города Екатеринбурга на сегодняшний день.

И.К.: Владыка, я вас благодарю за комментарии, за то, что у вас получилось пообщаться с нами в прямом эфире. Спасибо вам большое!

Вл.Е.: Да, всего доброго.

И.К.: Еще раз напомню, что на прямой связи с нашей студией епископ Среднеуральский, викарий Екатеринбургской епархии Евгений (Кульберг).

Мы сейчас свяжемся с Дмитрием Москвиным, урбанистом, кандидатом политических наук. Дмитрий, добрый день!

Дмитрий Москвин: Добрый день.

И.К.: Мы только что разговаривали с Владыкой Евгением, и он высказал такую мысль, что вроде бы изначально храм, который окрестили «кексом», изначально планировалось построить на месте фонтана. Там были протестные акции, отстояли фонтан, и теперь вот процесс необратимый или все-таки можно что-то сделать и найти альтернативное место для постройки храма, нежели чем в акватории городского пруда?

Д.М.: Сложно сказать, окончательно или нет, потому что слишком много задействованных фигур в этом процессе. По крайней мере, вчерашняя рабочая согласительная комиссия во главе с губернатором приняла решение, что храм будет на акватории городского пруда. Это значит, что дальше должен быть градостроительный совет города Екатеринбурга. И после этого, поскольку это акватория, а водные ресурсы находятся в ведении не города и не региона, а федерации, после этого появится, я не помню точное название этой структуры федеральной, но что-то типа госводоконтроля, который должен принять решение, возможно ли вообще на акватории городского пруда что-либо размещать. Плюс к этому мы имеем заказчиков в лице двух крупнейших олигархов региона. Ну и главный интересант — это, конечно, Русская православная церковь Московского Патриархата. Вот эта вся конфигурация пока оставляет надежду, что все-таки где-то еще возможны, во-первых, дискуссии, диалог, и во-вторых, все-таки есть надежда, что, по крайней мере, на федеральном уровне более адекватно воспримут ситуацию, потому что громоздить что-либо на акватории и без того крохотного городского пруда — это абсолютно немыслимо и переходит все рамки разумного. Что касается позиции господина Кульберга, это все, конечно, замечательно, то есть каким-то шантажом — вы хотели на площади, получите на пруду, ну, как-то звучит, мягко скажем, не по православному. Позиции смирения здесь как-то не наблюдается, о котором они так любят говорить. Понятно абсолютно, что сейчас мы имеем дело, как я вижу эту ситуацию, с попыткой просто показать, кто в городе власть. Так что эта власть — точно не горожане, это точно не какое-то общественное мнение. На все можно наплевать и вот просто совершенно нагло поставить то, что мы хотим, на том месте, где мы хотим. Мне видится, что это позиция двух тех самых заказчиков, двух олигархических крупных структур, которые просто цинично показывают, что город Екатеринбург является полем их деятельности, активного присутствия. Такой знак, символ, что вот это присутствие закреплено таким циничным образом.

И.К.: По большому счету, Дмитрий, вы против постройки храма Святой Екатерины или против постройки именно в этом месте?

Д.М.: Я совершенно не против строительства храмов. Я считаю, что храмы должны строиться. Они должны строиться разных конфессий. Почему в городе Екатеринбурге, который на протяжении 300-летней своей истории отличался мультикультурным и мультирелигиозным характером, обсуждают строительство только православного храма, вызывает у меня большое удивление. Это тоже такое наплевательство в общем-то на всю историю и на исторический код города. В городе есть католики, лютеране, мусульмане, буддисты. И ни один из них почему-то не выносит обсуждение вопроса строительства храма и не предлагает вот таким циничным образом, деля город на согласных и несогласных, скидывая какие-то бесконечные провокации, шантажируя, оскорбляя и унижая горожан. С этой точки зрения храмы должны строиться. Но это надо обсуждать. Каждое конкретное место должно быть всегда обсуждено. Вообще город — место совместной жизни. И очень хочется, чтобы мы этого стандарта придерживались. Поэтому я против строительства именно на акватории городского пруда, я против строительства на площади Труда вместо фонтана в окружении свердловского конструктивистского наследия. В городе достаточно много мест и в центре, которые сейчас являются пустырями, которые принадлежат, в том числе, кстати говоря, одной из корпораций, которая лоббирует строительство этого храма. Почему они не хотят построить на тех землях, которыми они уже владеют? Это тоже очень интересный, логический вопрос. Я считаю, что полно мест. Самое главное, что строительство на насыпном искусственном острове — это же сплошные проблемы. Это не решает ровным счетом вообще никакой задачи городского развития и жизни горожан. Много проблем и без того. И храм точно не решает ни одной из них. Не говоря уже о том, что рядом еще два храма. То есть буквально в ста метрах будет стоять Храм-на-Крови, на месте расстрела царской семьи. А еще в 300 метрах за ним стоит Вознесенская церковь. Собственно, три храма на одной линии, между которыми 500 метров, — это какой-то просто беспредел.

И.К.: Ну, есть же города, где буквально через каждые 50 метров стоят церквушки, соборы. К примеру, во Владимирской области город Суздаль.

Д.М.: Без проблем, если это историческая застройка, ради бога. Да, мы понимаем, что это памятники. А то, что будет построено сейчас, никаким памятником быть не может просто априори. Когда мы смотрим на архитектуру древнерусскую, мы понимаем, что это глубокий и интересный пласт культуры. А здесь только будут задавать вопрос: «Что за нелепость была в головах у людей в 2010-х годах, что они нагромоздили вот этот «капкейк-на-воде»?".

И.К.: Здесь остается только ждать, а вам набраться терпения и, может быть, прийти…

Д.М.: Да не то, что набраться терпения. Мы будем самоорганизовываться и искать способы, как в очередной раз предотвратить подобное кощунственное, безумное и циничное отношение к горожанам и к нашему родному городу. К сожалению, большинство людей, которые сейчас принимают решения о строительстве этого храма, не родились в Екатеринбурге и провели в нем, дай бог, 2−3 года последние своей жизни. Это абсолютные чужаки, которые цинично навязывают городу свои проекты.

И.К.: Дмитрий, я желаю вам удачи в вашей борьбе. Спасибо, что у вас получилось пообщаться с нами в прямом эфире.

Возвращаясь к тому моменту, когда Владыка Евгений озвучил, что решение принималось и обсуждалось с архитектурным сообществом города Екатеринбурга, я приведу мнение некоторых архитекторов. Архитектор Владимир Злоказов спрашивает на своей странице в Facebook: «Ну что, отстояли Площадь Труда, отстоим и Городской пруд?». Раньше, напомним, он уже подробно объяснял, почему на городском пруду вообще ничего нельзя строить. И, в частности, приводил такое мнение, что пруд сам по себе является ценностью, и с расширением города ценность этого пруда будет только расти. Владимир Каганович, архитектор, директор ОАО «АБВК», инициатор коллективного письма, пишет: «Ответ на письмо мы пока не получили. Я звонил помощнику Ройзмана, подписи ему все ещё несут. Это безобразие». Некоторое архитектурное сообщество против строительства именно в этом месте.

Мы будем следить за развитием событий в Екатеринбурге. У микрофона был Игорь Киценко, услышимся в эфире, до свидания!

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Культурная пятница

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments