Запрет абортов в России: кто должен решать?

Эксперты: Любовь Ерофеева - врач, акушер-гинеколог, генеральный директор Ассоциации Народонаселения и Развития; Наталья Москвитина — руководитель движения «Женщины за жизнь».

*Техническая расшифровка эфира

Александра Хворостова: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели! У микрофона Александра Хворостова. Это программа «Угол зрения» на радио «Соль».

Поговорим сегодня вот на какую тему — Запрещать или нет аборты в России? Поводом для сегодняшней передачи стала новость, опубликованная на сайте РИА «Новости» о том, что Патриарх Кирилл подписал обращение за полный запрет абортов в России.

Патриарх Московский и всея Руси поставил подпись под текстом обращения, призывающего полностью запретить аборты на территории России, сообщил РИА Новости пресс-секретарь предстоятеля Русской православной церкви священник Александр Волков.

Обращение, текст которого был согласован с Патриаршей комиссией по вопросам семьи, защиты материнства и детства, призывает, в частности, признать за зачатым ребенком статус человеческого существа, жизнь, здоровье и благополучие которого должны быть защищены законом.

Также в документе предлагается запретить хирургическое и медикаментозное прерывание беременности, противозачаточные средства с абортивным действием, вспомогательные репродуктивные технологии, неотъемлемой составляющей которых является «унижение человеческого достоинства и убийство детей, находящихся на начальных этапах эмбрионального развития».

Авторы обращения также высказали идею оказать материальную помощь из федерального бюджета беременным женщинам и семьям с детьми в размере не менее прожиточного минимума.

Сбором подписей занимаются Общероссийское общественное движения «За жизнь» и движение «Православные добровольцы». После подписания документа первоиерарх поблагодарил участников акции за труды и благословил их, уточнил Волков.

Также надо сказать, что Верховный муфтий Российской Федерации поддержал позицию патриарха по полному запрету абортов.

«Мы тоже так же считаем. Это убийство детей, я об этом же в праздничной проповеди на Курбан-байрам говорил», — сказал Таджуддин.

На вопрос о том, готов ли он сам подписать подобное обращение, верховный муфтий ответил: «Да, без сомнения. Это по-божески». «У нас такая страна — не самая огромная в мире. Всего 145 миллионов», — добавил он.

При этом Таджуддин уточнил, что в исламе допускается прерывание беременности «только по медицинским показателям» — если существует угроза жизни, здоровью женщины, во всех остальных случаях речь идет, по его словам, «об убийстве ребенка».

По этому поводу разгорелись баталии в виде комментариев о полном запрете абортов в России. Из истории нашей страны мы знаем, что был прецедент, когда запрещали аборты, что из это вышло мы можем почитать в учебниках по истории. Надо сказать, о том, что в Советском Союзе 30-х годов сразу поднялся процент детоубийств, поднялся процент женщин, которые нелегально стали делать аборты, многие акушеры-гинекологи делали подпольно все аборты. Насколько сейчас есть такая вероятность, приведет ли полный запрет абортов к таким показателям, мы попробуем сегодня выяснить с нашими экспертами. Хочется сказать о том, что многие люди высказывались против полного запрета абортов. Например, Мария Арбатова назвала антиконституционным навязывание религиозной точки зрения на аборты. Это сообщение опубликовано на сайте «Московского Комсомольца».

«Патриарх Кирилл может сколько угодно обращаться к собственной пастве, может сколько угодно проповедовать в храмах. Но надо помнить, что мы живем в светском государстве, и навязывание религиозной точки зрения населению у нас карается законом. То, что сегодня пытается пролоббировать православное сообщество, является абсолютно антиконституционным. Оно нарушает права женщин, опираясь на догмы, которые присущи определенному количеству религиозных людей. Наш закон считает человеком уже родившегося ребенка. Как показывает история и статистика, ситуация, связанная с усложненной процедурой абортирования, отнюдь не приводит к увеличению населения. В результате увеличивается число погибших женщин от криминальных абортов, число детоубийц и число детей, сданных в детские дома», — добавила Мария Арбатова.

О том насколько правомерно, о том насколько нужно вводить запрет на аборты мы поговорим с Любовью Владимировной Ерофеевой, врачом, акушером-гинекологом, генеральным директором Ассоциации Народонаселения и Развития. Любовь Владимировна, здравствуйте.

Любовь Ерофеева: Здравствуйте, добрый день.

А.Х.: Скажите, пожалуйста, какое ваше мнение, как врача, как акушера-гинеколога, нужно ли вводить полный запрет на аборты в России?

Л.Е.: Я вам отвечу не только, как акушер-гинеколог, но еще, как специалист в области здравоохранения — это абсолютно бессмысленная инициатива, которая ни к чему хорошему не приведет. Это если быть кратким. Если поподробнее, то, во-первых, нет прямой связи между абортами и рождаемостью. Запретив аборты совершенно невозможно, что родиться больше детей, больше не родиться.

А.Х.: Почему?

Л.Е.: Аборты делаются в том случае, когда беременность возникает нежелательная, а нежелательную беременность женщина вынашивать не будет, и найдет метод, и найдет способ, чтобы избавиться от нежеланной беременности. Если у нас идет речь о том, что у нас с рождаемостью плохо, то у нас не так все плохо с рождаемостью. У нас на 49 тысяч детей родилось больше, чем в прошлом году. У нас со смертностью хуже, но об этом почему-то мало кто говорит.

А.Х.: У вас есть данные по абортам в России?

Л.Е.: Конечно. Где-то 5 лет назад россиянки делали около миллиона абортов. Сейчас эта цифра где-то около 500−600 тысяч. Значительно сократились, каждый год понемногу сокращается, потому что врачи предпринимают усилия, женщины грамотные, у нас всеобщая грамотность в стране. Тем не менее, существуют контрацептивные ошибки, с одной стороны. У нас достаточно низкий процент использования современных, эффективных методов контрацепции, ниже, чем в Европейских странах. У нас где-то 25−27%, в Европе это 40% и выше. У нас очень высокий неудовлетворенный спрос на контрацепцию. У врачей нет времени, чтобы женщину грамотно консультировать, потому что это не меньше, чем полчаса, а на визит одной женщины отводится всего лишь 12 минут. Поэтому подробную, грамотную консультацию женщина в женской консультации вряд ли получит.

А.Х.: Поэтому происходят те самые негативные, нежелательные беременности?

Л.Е.: Да, совершенно верно. Потом мне бы не хотелось всю ответственность перекладывать на плечи женщины, во многом виноваты мужчины. Я бы это определила таким образом: если мужчина не хочет в ближайшие 9 месяцев стать отцом, то он должен предохраняться. Он должен предохраняться не прерванным половым актом, как у нас часто бывает, а эффективным, современным методом-презервативом, грамотно его использовать, покупать высококачественные изделия.

А.Х.: Может быть, проблема еще в том, что многие подростки стесняются подойти в аптеку, спросить контрацептивы?

Л.Е.: Нет, нет. С подростками как раз все неплохо. Плохо только одно, что они при первом половом акте редко используют контрацепцию, а потом они достаточно быстро научаются. У нас аборты среди подростков значительно сократились, теперь их всего 4% от общего числа абортов. Где-то 8−9 лет назад их было 10%. Как раз подростковая группа в меньшей мере, хотя они все равно будут в группе риска, потому что у них нестабильные взаимоотношения. Основная часть женщин, которая прибегает к абортам, это женщины, которые планируют число детей в своей семье, то есть это женщины, матери, у которых уже есть в семье один или двое детей. Это говорит о том, что женщина подходит ответственно к принятию этого решения. Если она понимает, что бюджет семьи, возможности семьи, жилищные условия семьи не изменятся в ближайшие годы, что еще один рот, еще один ребенок им достанется очень тяжело, то она отказывается от этого ребенка. Так, что говорить, что женщины у нас подвержены эмоциональным всплескам, поссорившись с мужем, бегут делать аборт, это не так.

А.Х.: В каком возрасте женщины чаще всего делают аборты?

Л.Е.: Чаще всего 25−35 лет.

А.Х.: То есть это уже женщины с образованием, это уже женщины с профессией?

Л.Е.: Да. Это женщины, у которых по всей видимости мало времени на себя, которые заняты семьей, которые заняты ребенком, возможно, являются единственным кормильцем в семье. Это женщины, у которых могут быть на плечах пожилые родственники. То есть ей некогда сходить к врачу, ей некогда собой заняться. Иногда просто из-за своего скудного семейного бюджета невозможно найти средства на достаточно дорогостоящую контрацепцию. Поэтому женщина прибегает к таким более традиционным методам, потому что не надо идти к врачу, не надо ни с кем консультироваться.

А.Х.: У нас сейчас аборты входят в систему ОМС?

Л.Е.: Да. Они покрываются бюджетом. Если их вывести из ОМС, то результаты будут еще более плачевными, потому что тогда женщины будут прибегать к самоабортам и криминальным вмешательствам. Самое ужасное, что в одном предложении, что в другом, касающихся абортов, это то, что они имеют высокую степень коррупциогенности. Аборотистых медиков очень много и мало кто устоит перед возможностью начать делать криминальные аборты. Зачем нам это надо? С какой целью эти инициативы принимаются, тем более, сейчас, когда экономическая ситуация нестабильная, когда много вызовов. Зачем? С какой целью? Просто любые попытки ограничить женщину в ее репродуктивном выборе — это стигматизация женщины, это женоненавистничество по большому счету. Во всяком случае, международные правовые документы именно таким образом трактуют. Это унижение по гендерному основанию. Россия подписала все международные конвенции, конвенцию по ликвидации всех форм дискриминации по отношению к женщине, Каирскую конференцию, которая говорит о том, что женщина вправе выбирать какое число детей в семье у нее будет. Как мы можем ей навязывать? Как мы можем консультировать её с помощью третьего лица? Неужели сторонний человек лучше разберется в ее ситуации, которую она знает сама, в которой она живет? Есть две функции для того, чтобы женщина пошла и сделала аборт: это спрос на аборты, то есть нужда; второе, доступ, доступность процедуры. Такого рода предложения действуют на доступность, то есть они ограничивают доступность, это значит они ограничивают безопасность. Значит, будет страдать репродуктивное здоровье. Женщины не смогут иметь детей или, что еще хуже будут погибать от криминальных вмешательств. А, на спрос никто не действует. У нас нигде это не звучит. А, спрос — это хорошая контрацепция.

А.Х.: Почему, как вы думаете?

Л.Е.: Потому что у нас в стране принята прометалисткая политика.

А.Х.: Вы сказали об отличной статистике подростковых абортов, что действительно малый процент.

Л.Е.: Стала лучше.

А.Х.: Хороший показатель, меньше 10%. Как сделать, чтобы женщины в возрасте тоже делали меньше абортов, вообще возможно ли это, как поменять статистику?

Л.Е.: Конечно, возможно. Надо менять не статистику, а надо менять отношение к женщине и нужно вносить какие-то коррективы в систему оказания помощи. Мы проводили обследование. Мы выявили, что иной раз женщины не могут по две недели записаться к своему гинекологу. То есть у нее была нужда, она попробовала записаться, а там очередь, она не записалась, а через две недели ей не надо или она через две недели с нежелательной беременностью. Либо она не может отпроситься с работы. Нужно думать о системе оказания помощи, но до этого пока руки не дошли.

А.Х.: Каким образом? Расширять штат врачей-гинекологов, акушеров?

Л.Е.: Нет. Врачей у нас достаточно. У нас все хорошо с численностью врачей. Нам нужно всех врачей, не только врачей-гинекологов, но и всех врачей терапевтов обучить элементам, основам планирования семьи, потому что нежелательная беременность не только акушерская проблема, это социальная проблема. К ней нужно относиться, как важнейшей социальной проблеме, которая сохранит здоровье будущим поколениям.

А.Х.: Как вам кажется, учитывая такую поддержку религиозных деятелей о том, что муфтий Российской Федерации поддержал Кирилла, и церковь сейчас достаточно большое влияние оказывает на общество, по вашему мнению, есть опасность, что аборты выведут из системы ОМС?

Л.Е.: Да, конечно, есть опасность. Мы очень тревожимся по этому поводу. По всей видимости мы хотим наступить на те же грабли, на которые уже наступали в Сталинские времена, когда аборт был запрещен. Румыния наступала на эти же грабли. В настоящий момент Польша, где аборты запрещены. Имеет место рождаемость ниже, чем в Российской Федерации, где аборты разрешены. Вот вам ответ на вопрос.

А.Х.: Как достучаться до тех людей?

Л.Е.: Дело в том, что с религиозными деятелями бесполезно спорить. Ведь религия иррациональна. Это верование. Если они во что-то верят, то их невозможно разубедить и переубедить. Государственные мужы тем и отличаются от просто деятелей, что они взвешивают тщательно каждое свое слово и каждое свое действие. Запретами ничего невозможно добиться. Запреты приведут лишь к уменьшению безопасности в сфере гинекологии.

А.Х.: Те самые политические умы, мужы могут вывести из системы ОМС аборты?

Л.Е.: У нас с вами парламент, состоящий в основном из мужчин. Как у нас мужчины относятся к этой сфере? Они в ней не очень понимают. Они только знают, что женщина должна. Настоящее лицо, принимающее решение, должно на историческую перспективу посмотреть, увидеть все подводные камни. Я должна сказать, что в странах, где законодательство в плане абортов более либеральное, где меньше запретов, там и абортов меньше.

А.Х.: В каких странах полностью разрешены аборты, без всяких ограничений?

Л.Е.: Дело в том, что в Европе всего 4 страны, в которых запрещены аборты. Это Ирландия, Польша, Монако, Ватикан.

А.Х.: Остальные без всяких запретов?

Л.Е.: В остальных странах есть право женщины на решение до 12, в некоторых странах до 14 недель беременности.

А.Х.: Вы знаете какова там статистика, какой процент абортов?

Л.Е.: Мы от них отстаем вдвое, я бы так сказала. Если в среднем по Западным Европейским странам количество абортов на тысячу женщин 12−13, то для нас, как для представителей Восточно-Европейского региона эта цифра 25−26 на тысячу женщин. А было 49, в Советские времена было 100.

А.Х.: Опять же, это говорит низком использовании контрацептивов, как вы сказали и о нашей ситуации в стране, все-таки Европа выше в этом плане.

Л.Е.: Да. Там есть половое воспитание в школах, там об этом начинают говорить достаточно рано, конечно, в соответствии с возрастом. Программы полового воспитания более 25 лет идут в Европейских странах. Они идут даже в странах СНГ.

А.Х.: У нас нет таких?

Л.Е.: Нет. У нас программы полового воспитания в школа нет.

А.Х.: В колледжах есть, средне специальных учебных заведениях.

Л.Е.: Ну, колледжи, можно сказать взрослые люди, получающие профессию. Нужно научить инструментам и навыкам до того, как возникнет необходимость. Когда необходимость уже возникла, то уже поздно, уже можно зарегистрировать нежелательную беременность.

А.Х.: В тех четырех странах, о которых вы сказали, где полный запрет на аборты, там есть какая-то статистика, есть ли там аборты или их в принципе нет?

Л.Е.: Они есть, по медицинским показаниям и в случаях угрозы жизни и здоровью женщины. Их там немного, единицы. Но, если себе представить польскую гражданку, которая может легко пересечь Белорусскую границу и подешевле сделать, или Немецкую границу и сделать подороже аборт.

А.Х.: То есть у женщин Польши нет такого запрета?

Л.Е.: Да, конечно. Это Евросоюз, они могут пересекать границы, не предъявляя паспорта. В Польше еще один характерный момент, это очень высокая коррупция среди врачей, очень много врачей занимаются подпольными абортами и получают колоссальные деньги.

А.Х.: В этих четырех странах?

Л.Е.: Нет, внутри Польши.

А.Х.: Процент смертельных случаев каков в Польше?

Л.Е.: Так как в Польше формально запрещен аборт, а женщины ездят в другие страны и делают, я не могу вам дать статистику, потому что её вот так официально не демонстрируют.

А.Х.: Любовь Владимировна, подводя итоги нашего с вами разговора, как можно уменьшить количество абортов в России, и какие мероприятия нужно проводить?

Л.Е.: Уменьшить число нежелательных беременностей можно только повышая уровень информированности в отношении контрацепции. Как можно большее число женщин должно пользоваться эффективной, надежной контрацепцией. Они должны получать грамотное консультирование от врачей. Они должны иметь финансовую возможность пойти в аптеку и купить то, что им необходимо. Этому нужно учиться с малого возраста, с того момента, как потребуется необходимость в сексуальной социализации, то есть когда начинаются первые половые контакты. Они начинаются чаще всего вокруг 15−16 лет, поэтому точно в 12,13,14 подростки должны знать, что такое нежелательная беременность, как её избежать, как избежать инфекций, передаваемых половым путем, потому что в бесплодии виноваты инфекции, передаваемые половым путем, а не аборты, как казалось раньше. Наука доказывает несколько иное. Всемирная организация здравоохранения свидетельствует о том, что аборт — это самая безопасная хирургическая манипуляция. Все это я вам говорю, привожу аргументы совершенно не потому что я пропагандирую аборты, ни в коем случае. Хотят женщина рожать — пускай рожают. Но, если они не хотят рожать, то надо сделать все, чтобы они прервали беременность законным путем и сохранили свое здоровье и жизнь.

А.Х.: Есть ли надежда на то, что в стране останется то законодательство и все будет, как прежде?

Л.Е.: Если не сохраниться прежнее законодательство, которое у нас было достаточно либеральным, но в 2011 году его подправили в отрицательную сторону, введя неделю ожидания. Если это произойдет, то я абсолютно разочаруюсь в наших законодателях, в нашем экспертном сообществе, а самое главное в профильном министерстве здравоохранения.

А.Х.: Огромное вам спасибо, Любовь Владимировна, за интересное интервью.

Л.Е.: Пожалуйста. Всего доброго.

А.Х.: Всего доброго. Напомню, что с нами в прямом эфире была Любовь Владимировна Ерофеева, врач, акушер-гинеколог, генеральный директор Ассоциации Народонаселения и Развития.

Да, проблема есть. Мнений по этому поводу достаточно много. Есть люди, которые резко против. Например, лидер ЛДПР Владимир Жириновский сообщил, что законопроект о запрете абортов много раз вносился в нижнюю палату российского парламента, но либерал-демократы эту инициативу не поддерживают.

Сейчас мы поговорим с Натальей Игоревной Москвитиной, руководителем движения «Женщины за жизнь», которая выступает «за» запрет абортов. Наталья Игоревна, здравствуйте.

Наталья Москвитина: Добрый день. Рада вас слышать.

А.Х.: Скажите, пожалуйста, вашу точку зрения по поводу этой новости о том, что Патриарх Кирилл подписал обращение за полный запрет абортов в России?

Н.М.: Я выражаю свою благодарность духовному лидеру нашей страны, муфтию, который поддержал его. Действительно это исторический момент, которого наше движение ждало долгие годы. Многие женщины нашей страны давно высказываются о том, что аборты должны быть под полным запертом.

А.Х.: Перед вами мы разговаривали с Любовью Владимировной Ерофеевой, врачом, акушером-гинекологом, генеральным директором Ассоциации Народонаселения и Развития, она говорит о том, что нельзя вводить запрет, потому что можно наткнуться на статистику 30-х годов, когда уходили в подполье. Как вы на это смотрите, как вы бы это прокомментировали?

Н.М.: Давайте мы все-таки не будем смещать акценты. Если смотреть чисто на аборт, то аборт — это преступление, аборт — это безусловно убийство, так же, как наркомания, проституция. Ведь наркомания и проституция под запретом. То есть это безусловное зло, которое должно быть запрещено, и люди должны быть под защитой. Как мать этого ребенка должна быть под защитой, она не должна сталкиваться с манипуляциями мужчин, врачей, родственников, так и ребенок, который совершенно беззащитный находится в утробе матери. Он совершенно никому не нужен. Выделяются государственные деньги, чтобы его убили, но не выделяются деньги, чтобы его защищать. Такие энтузиасты, как мы и другие НКО, борются за жизнь с момента зачатия, а государство, наоборот, выделяет деньги на убийство своих граждан. Пришел момент, когда эту проблему можно поднять на общественный уровень и переломить.

А.Х.: Давайте рассмотрим такой вариант: внезапная беременность, нежелательная беременность, а аборты запретили? Как быть девушке, женщине в такой ситуации? Нет у нее, допустим, материального положения хорошего? У нее уже двое детей и атмосфера в семье не очень хорошая? В такой неблагоприятной ситуации, как быть?

Н.М.: Что значит нежеланный ребенок? Ребенок получается в результате любви между мужчиной и женщиной, это все знают. Это плод любви. Почему он нежеланный? Наверное, каждой женщине надо ответить на этот вопрос и думать до того, как зачатие произошло. После того, как ребенок уже, в принципе, есть, то женщина должна пойти по наиболее естественному пути развития, естественному пути реализации женской — это рождение собственного ребенка.

А.Х.: Возможно, тогда увеличится процент отказников?

Н.М.: Я так отвечу. Я мать четверых детей. Я столкнулась с такой ситуацией, что, придя в женскую консультацию с первым ребенком меня направляли на аборт. Я не была нужна врачам, вообще никому. То есть меня насильно направляют на аборт. Они видят, что сердце не бьется или еще что-то им все время кажется. Я плакала, просила сохранить, была готова заплатить деньги. Это была государственная женская консультация, я говорила, что готова заплатить деньги, только дайте мне возможность сохранить и родить. Но я была никому не нужна. В этой системе людей не видят. Я со вторым ребенком пришла. Опять я никому не была нужна, опять меня направляли на аборт. Им выгодно делать аборты. С третьим ребёнком то же самое. Я только к четвертому ребенку расправила плечи, с ноги открыла дверь и сказала, что я этого ребенка буду рожать. Поэтому, мне кажется, что все это словоблудие о том, что чьи права мы сейчас урезаем, это вообще ни о чем. В этой системе нет человека. Все очень цинично стали смотреть на человеческую жизнь. Мне кажется, надо пересмотреть собственные нравственные ориентиры всем в нашем обществе и встать на защиту человеческой жизни.

А.Х.: Вы говорите, что выгодно врачам. Почему у вас такое мнение?

Н.М.: Потому что элементарные цифры говорят о том, что, если женщина приходит в женскую консультацию, то на аборт государство выделяет 3 тысячи рублей, а на сохранение 800. Простая арифметика.

А.Х.: Были ли в вашей жизни такие случаи, когда женщина сначала хотела сделать аборт, а потом изменила свое решение?

Н.М.: Как раз неделю назад был такой вопиющий случай, когда женщина приехала в Москву из Казахстана. Она была беременна пятым ребенком и попросила помочь ей сделать аборт. Ей нашли клинику. Она пришла туда, ей сделали укол. Конечно, врачи знали, что это большой срок, это была уже 26-я неделя. На этом сроке аборты у нас в стране, в принципе, запрещены. Но это никому неинтересно, за деньги можно все. Ей вкололи укол, после чего она позвонила на кризисную линию, и этой женщиной занимались мы. Мы рассказали, что это преступление. Рассказали на какой стадии находится ребенок, что он уже развит, что это вселенское зло — аборт, что потом она будет всю жизнь сожалеть об этом. Она захотела его сохранить. Более того, она захотела забрать деньги с этой клиники, за этот укол, который ей сделали. Они нарушили закон и должны понести наказание, вернуть ей деньги. Сейчас мы расследуем это, подключили юристов. Надеюсь, что будет определенный резонанс. Особенно сейчас, когда Патриарх так высказался.

А.Х.: Как вы считаете по поводу того, что нужно работать не только с женщинами, которые хотят сделать аборт, но и с подрастающим населением? Как вам кажется, в школах нужно вводить уроки по ликвидации безграмотности в плане секса, любви, дружбы, незащищенного секса, абортов?

Н.М.: Конечно, это слова, которые невозможно не прокомментировать в совершенно в другом контексте. Нельзя вводить пропаганду контрацепции. О чем вы говорите? Давайте посмотрим на опыт Америки, где в 74-м году после легализации абортов была введена такая программа, которая жила еще около 20 лет. Также велась статистика по абортам, по гомосексуальным контактам, по снижению возраста вступления в половую жизнь. Все цифры выросли почти в два раза. Молодые люди услышав о том, что возможна половая жизнь и нет от этого последствий, то есть благодаря знаниям о контрацепции они стали быстрее вступать в половую жизнь. Более того, половые связи стали более извращенными. Также они начали беременеть, то есть сначала они предохранялись, после они перестали это делать и также выросло количество абортов. Эта программа в 90-е годы была признана провальной. Поэтому если мы говорим о некой программе для школы, то это программа нравственности, надо рассказывать детям о целомудрии. А, такие интимные вещи, контрацепция, что вообще происходит между мужчиной и женщиной о таких вещах нужно говорить только дома, только мать и отец имеют доступ к таким интимным сферам собственного ребенка.

А.Х.: С какого возраста, как вам кажется, надо начинать такие разговоры и вообще нужны ли они?

Н.М.: Наверное, больше всех своего ребенка знает только мать, только мать знает, когда этот возраст наступает у ребенка. У кого-то это в 12, у кого-то в 15. Сказать однозначно для всех детей невозможно. Я, как мать четверых детей, понимаю, что мне рано еще об этом говорить. А, кто-то, может быть, уже рассказал.

А.Х.: У нас вопрос от слушателя: «Если женщину изнасиловали, и она забеременела, как быть в таком случае?»

Н.М.: Достаточно стандартный вопрос на самом деле. Все время, когда говорится о ситуации с абортами в России, то поднимается вопрос об изнасилованных женщинах, но не говорят, что это меньше 1% от общих абортов.

А.Х.: Но он же есть этот процент?

Н.М.: Он есть этот процент, но нет ни одного показания к аборту ни социального, ни медицинского, ни политического. То есть ребенок, который зачат в результате изнасилования, имеет право жить, так же, как и мы с вами. Неизвестно, как мы с вами родились, в принципе. И мы могли родиться в результате изнасилования. Например, в Америке есть такой фонд, он называется «Сияние». Возглавляет его мужчина, который родился в результате такой кризисной беременности. Это гениальный мужчина, который оказывает психологическую помощь, его фонд, тысячам женщин Америки, которые оказались в такой ситуации. Смотря на него, я все время думаю, что этот человек большая личность, чем многие из нас с вами, которые говорят, что всех налево и направо надо убивать. Такие люди рождаются, и они рождаются в результате таких кризисных ситуаций. Любой человек имеет право жить, а любая женщина имеет право достойно быть матерью.

А.Х.: Я знаю, что ваше движение «Женщины за жизнь» уже во многих городах России действует. В каких именно городах есть ваше сообщество? Как можно к вам обратиться, если у женщины подобные проблемы в жизни?

Н.М.: Несколько дней назад мы открылись в Карелии, в Пятигорске. Очень крупное было открытие. До этого уже велась программа, в школах мы читали лекции. В Казани тоже есть отделение. В Казани сейчас активно ведутся разговоры о продвижении этого закона именно с этого региона — законе о полном запрете абортов. Поскольку Татарстан в этом плане очень динамичный регион, нацеленный на семейные ценности. Там очень низкий процент абортов, высока выживаемость детей после рождения, то есть низкая смертность. Также этот регион исламский. Как мы знаем, что ислам является сдерживающим фактором. Также по снижению количества абортов лидирует Чечня и Дагестан. Поэтому мы активно там работаем, наше отделение там открыто. Также отделение открыто в Волгограде, в Грузии, Луганской Народной Республике. В Рязани через неделю открываемся. Достаточно много городов, всех так не запомнишь. Я повторюсь, какое-то историческое окно возникло. Женщины на протяжение 100 лет делали аборты в нашей стране и какой-то перелом произошел. Мы видим, что женщины пишут, каждый день пишут, десятками писем, свои истории, как их склоняли, как они выстояли. Они хотят быть под защитой у государства, они не хотят делать аборты, хотя не всегда легко им сохранить беременность. Они сталкиваются с действительно тяжелыми ситуациями. В этом плане мы должны поддерживать их, мы не должны их толкать и говорить, что безвыходная ситуация, иди убивай. Наоборот, надо обеспечить вниманием, поддержкой. За этот год мы столкнулись с тем, что беременность сохраняли кризисные женщины, которым для того, чтобы не решиться на аборт нужен был минимальный состав пищевых продуктов: мешок с гречкой, несколько коробок с сахаром, мука. Эта женщина уже готова была сохранять жизнь. Это просто парадокс. Человеческая жизнь сводиться к мешку с гречкой. Почему бы нам с вами всем не найти в себе любовь и поддержку для таких женщин, которые оказались в такой сложной жизненной ситуации. К нам можно обратиться, у нас есть сайт womenprolife.org. Написать нам письмо. Ни одна женщина не уйдет от нас без какого-либо ответа и без помощи.

А.Х.: Так может тогда социальное обеспечение, материальное обеспечение женщин поднять, потому что это действительно острая проблема: чем кормить ребенка?

Н.М.: Безусловно.

А.Х.: В этом направлении работаете с общественниками, политическими деятелями?

Н.М.: Ситуация такова: 20 миллиардов рублей выделяется в России на аборты. Почему бы эти деньги не направить на защиту жизни, на защиту собственных граждан? Конечно, должно быть социально обеспечение. Должен решаться вопрос с мужьями или с мужчинами, которые сбегают, потом их не найти. Почему им не нести ответственность? Не всегда государство должно воспитывать этих детей. Конечно, определенная помощь должна быть, но ответственность должна быть и у мужчин. Что женщины просто будут сидеть с детьми и получать дотации от государства, а мужчины уйдут на второй план? Тогда они фактически не нужны. Должна оставаться семья. Мужчина должен понимать, что он воспитывает, сохраняет собственного наследника. Возможно, это какие-то тесты, генотесты. Если сбежал мужчина, нужно определить кто отец, чтобы он все-таки нес ответственность за судьбу собственного ребенка.

А.Х.: То есть нужен некий орган, может быть, какое-то сообщество, которое этим будет заниматься, разговорами с мужчинами? Не всегда женщины в ответе и виноваты за случившуюся беременность.

Н.М.: На женщину оказывают очень сильное давление, как мужчины, так матери. Это тоже такая проблема, которая вышла на первый план и обошла мужчин. Не столько мужчины сейчас склоняют к абортам, сколько матери или матери мужей. Так называемые «диванный консультации», когда женщина приходит домой, сказав, что она беременная, садится на диван, к ней подходит свекровь и говорит, что сейчас не время, что вы живете у меня в квартире, что места нет. Эта женщина, которая сталкивается с таким давлением при молчании мужчины или мужа, у которого нет своего мнения, естественно, ей очень сложно устоять. Тем не менее, аборт делает именно женщина, этот порог переступает именно она. Если она сможет найти в себе силы сопротивляться этой системе абортивного сознания в нашей стране. У нас сейчас в стране 7 миллионов новых граждан, а по факту рождается 1,5 миллиона. Я об этом говорила 1 сентября, когда 1,5 миллиона первоклассников в этом году пошли в школу, а 6 миллионов не пошли. Кажется, что какая-то статистическая погрешность в этих цифрах, как будто это ошибка и такого быть не может. На самом деле, все так и есть. Просто об этом не говорят. Тема с абортами табуирована в нашей стране. Мы хотим, чтобы об этом заговорили, чтобы люди узнали, что аборт -это зло, аборт — это убийство ребенка, аборт — это страшный вред здоровью женщины, это онкология, бесплодие. 20% пар детородного возраста в нашей стране бесплодны. Три четверти браков распадаются после 3−4 лет совместной жизни. Одна из причин — аборты. Очень редко можно создать семью, если в основе этой семьи лежит аборт. Женщина подсознательно винит в этом мужчину, потому что он не защитил, а все-таки функция мужчины — это защищать.

А.Х.: Когда женщина обращается в ваше общество «Женщины за жизнь», то она получает какую-то консультацию от психологов? Получит ли она правильную консультацию, обращаясь к вам?

Н.М.: Основная функция нашей организации-это лоббирование запрета об абортах в нашей стране. Мы пытаемся выступать в СМИ, общаться с властями, общаться с общественными деятелями, чтобы заговорили об этом и приняли правильное решение. В нашем движении очень много самых разных женщин, это психологи, юристы, поэтому параллельно общей направленности нашей работы женщины все равно спасают жизни. Совсем недавно ночью раздался звонок, в 2 часа ночи, девушку инвалида закрыли в детском доме, хотели сделать ей аборт. Она смогла сделать только телефонный звонок, сказать, что она хочет родить, но не может доказать. Она дееспособна, но там решили, что она не сможет воспитать ребенка, поднять его, и выход только один — аборт. Они сначала давили на нее психологически, а потом просто закрыли, отобрали телефон. Мы ночью звони в полицию, которые с утра уже были у них. Ее оттуда забрали. Сегодня она пошла в ЗАГС со своим возлюбленным, отнесла заявление. Она собирается выходить замуж и рожать этого ребенка.

А.Х.: То есть вы предотвратили этот аборт?

Н.М.: Да. Она сказала, что не понимает почему они так делают, что она хочет родить, а они не дают ей выбора. К сожалению, именно с этим сталкиваются женщины в нашей стране — ей не дают выбора. Когда она приходит в кабинет к врачу и говорит, что беременна, первый вопрос, который задают: «аборт или как?». Там разная градация, но все равно этот выбор. Выбор между чем? Разве есть выбор между жизнью и смертью? У нас в стране смертная казнь запрещена, а аборт это и есть смертная казнь ребенка в утробе матери. То есть это смертная казнь не после преступления, а смертная казнь невинного, абсолютно незащищенного человека.

А.Х.: Я вас поняла. Огромное спасибо, Наталья Игоревна, за интервью.

Н.М.: Спасибо большое.

А.Х.: Всего доброго. Напомню, что с нами на прямой связи была Наталья Игоревна Москвитина, руководитель движения «Женщины за жизнь».

Проблема абортов один из самых спорных вопросов в современном мире, не только в России, но и во многих странах. Некоторые требуют оставить женщине право распоряжаться жизнью её не рождённого малыша, право использовать свое тело, право решать самой нужен ли ребенок в семье, где часто нет материальных условий. Другие пытаются приравнять аборт к убийству, со всеми вытекающими уголовными последствиями и полностью запретить аборты. Как показывает историческая практика, когда аборт официально запрещен, то тут же расцветает аборт криминальный, это явление куда более опасное для здоровья жизни женщины. Хорошо бы работать с населением, разговаривать с подростками, детьми. Тогда что-то встанет на хороший вектор развития. Судя по разговору с экспертами, в принципе, неплохая тенденция к уменьшению количества абортов у нас в стране есть. Я думаю, что каждая женщина раздумывая делать аборт или нет, должна понимать, что стоит за ее шагом. Выбор всегда остается за женщиной.

С вами была Александра Хворостова. Это программа «Угол зрения». До свидания.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments