Армия

В Липецке могут снести центр для детей, перенесших рак


Эксперты: Альбина Корнева — директор фонда «Дети и родители против рака», Дарья Гуркова — волонтёр фонда «Дети и родители против рака» (сама перенесла рак); Ирина Гуркова - мама девочки, перенесшей онокологию; Наталья Щербатых — юрист.

*Техническая расшифровка эфира

Валентина Ивакина: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. У микрофона Валентина Ивакина. Это программа «Угол зрения» на радио «Соль». Сегодня мы обсудим ситуацию, которая сложилась в Липецкой области. Местные СМИ публикуют сообщения под следующими заголовками: «Власти запретили центр для онкобольных детей из-за сноса ветхого туалета». О чем идет речь: «Благотворительный фонд отремонтировал заброшенный санаторий недалеко от Липецка, но чиновники потребовали снести новые здания и вернуть всё как было».
Речь идет о фонде «Дети и родители против рака». Сегодня в рамках этой программы мы попробуем разобраться в сложившейся ситуации. Побеседуем с директором фонда, с волонтёром фонда и с одной из мам, чей ребенок перенес рак, а также попробуем связаться с юристом, который расскажет про эту проблему с юридической точки зрения.

Первый наш собеседник сегодня – Альбина Корнева, директор фонда «Дети и родители против рака». Альбина Викторовна, здравствуйте!

Альбина Корнева: Здравствуйте.

В.И.: Расскажите, пожалуйста, про ситуацию, которая сложилась с этим заброшенным санаторием. Какие работы были проведены и что происходит сейчас?

А.К.: Работа проведена достаточно большая. Мы практически восстановили ту часть территории, которую просили, под реабилитационный центр для онкобольных детей. Сейчас, на данный момент мы немного часть работ приостановили.

В.И.: Вас плохо слышно, сейчас мы повторно постараемся выйти с вами на связь. Пока же расскажу, что по этому поводу пишут журналисты.

«В Липецке власти заблокировали открытие единственного в области реабилитационного центра для онкобольных детей. Структура, подконтрольная региональной администрации, сначала разрешила фонду "Дети и родители против рака" арендовать заброшенный пионерский лагерь, а затем разорвала отношения с благотворительной организацией.

Дети и родители вышли на митинг. Они просят у властей не отбирать лагерь. Для многих пациентов после химиотерапии просто необходима реабилитация.

"Лечение все очень дорого, у нас много запретов. Нам нельзя много чего. Нам нельзя от больницы, нам нельзя далеко от врачей. И вот этот лагерь был бы великолепной отдушиной. Ребёнку нужен отдых, нужна разгрузка. А куда сейчас без этого лагеря? Никуда. Денег у нас особо нет, чтобы её отправить куда-то в специализированное место. Всё остальное нам нельзя", – объясняет Ирина Гуркова. Ее дочь Дарья целый год боролась с лейкемией.

Фонд "Дети и родители против рака" получил в аренду несколько корпусов лагеря "Радуга" в плачевном состоянии. За два года на свои деньги капитальный ремонт. И теперь здесь стоят современные здания с теплыми полами, полностью приспособленные для больных детей в инвалидных колясках. Общая сумма вложений составила около 20 млн рублей. Лагерь уже должен был открыться, но "Центр развития добровольчества" в одностороннем порядке разорвал договор».

Аналогичный центр существует пока только во Владимирской области. Если бы этот онкоцентр открылся, он бы был вторым в России.

«"Центр развития добровольчества" известил Альбину Викторовну Корневу о расторжении договора по причине потери доверия к этому человеку. Разрушить столовую, убрать дорожки и все остальное", – излагает позицию чиновников директор государственного областного бюджетного учреждения "Центр развития добровольчества" Дмитрий Подхалюзин.

"Планов на данный момент по "Радуге" у нас никаких нет. Когда изначально «Центру развития добровольчества» это передавалось, планировалось сделать из нее площадку, где проводить мероприятия, различные слеты, но средства на восстановление "Радуги" на данный момент у нас не имеются", – рассказывает представитель региональной администрации».

Складывается какая ситуация – все отремонтировали, все готово к тому, чтобы туда заехали дети, которые перенесли онкологию. Но по факту, из-за того, что договор расторгнут, здание нужно снести, дорожки нужно разрушить. При этом у властей нет никаких планов по этому объекту. Что с ним дальше делать, они не знают. Можно объяснить, власти обычно составляют бюджеты, вносят эти объекты в свой план, чтобы на этот объект в дальнейшем выделялись средства. Если этот объект не внесен на ближайшие 2-3 года, значит ближайшие 2-3 года с ним точно ничего делать не будут.

Как ранее я сказала, пока такой центр существует только во Владимирской области. Причем это довольно известный центр. Он был открыт Чулпан Хаматовой. Насколько я знаю, у них тоже возникали некоторые проблемы, но это тема для отдельного разговора.

Еще немного информации по этому поводу. Журналисты пишут, что основной вопрос вызвал ветхий туалет. На территории этого лагеря был туалет. На его месте построили какой-то объект. Видимо, на строительство этого объекта не было разрешения, поэтому его теперь просят снести.

Мне подсказывают, что с нами на связи находится юрист Наталья Щербатых.

Наталья Щербатых: Да, здравствуйте.

В.И.: Здравствуйте. Можете рассказать про эту ситуацию с юридической точки зрения?

Н.Щ.: Да, конечно. В 2014 году, 7 августа был подписан договор безвозмездного пользования, в котором у нас ссудополучателем является фонд «Дети и родители против рака». По данному договору был передан объект. Ранее это был пионерский лагерь «Радуга». В договоре, в предмете его описание объектов недвижимого имущества. Здесь же, в описании и в технической документации стоят процент износа и дата ввода в эксплуатацию объектов, которые передавались. Они все 1966 года постройки. Понимаете, что это старый лагерь пионерский. С юридической точки зрения, по СНиПам, лагеря пионерские, которые были ранее, носили характер периодический, работали только летом. Особых условий для проживания детей в то время не создавалось. Но даже применяя вот эти СНиПы к некруглогодичному строению, процент износа уже стоит от 40 до 60. То есть это здание, мягко говоря, в удовлетворительном состоянии. Далее по предмету этого же договора у нас фонд наделялся обязанностями, это даже не то, что предмет, это в обязанностях еще раз продублировано, что здесь необходимо создать центр реабилитации и восстановления онкобольных детей Липецкой области. Естественно у нас автоматически становится центр круглогодичным, СНиПы должны применяться к этим строениям как к жилым зданиям. Как только Альбина Викторовна подписала этот договор, она сделала техническую экспертизу, по который износ как к жилым строениям 80%. То есть непригодны были здания для организации указанного лагеря. Во время реконструкции вот этих объектов старых, там практически фундамент оставляли, все, что можно было сохранить, несущие конструкции, конечно, сохранялось, потому что все равно бюджет у нас ограничен. Остальное все переделывалось для круглогодичного использования именно больными детьми, которые там и зимой будут находиться вместе с родителями, то есть спальные корпуса были организованы непосредственно таким вот образом. И в переписке с ссудодателем, которым является «Центр развития добровольчества» Липецкой области, это бюджетное учреждение, то есть не структура администрации, но бюджетное учреждение, у которого на балансе находится этот лагерь, на праве хозяйственного ведения он находится. Они в принципе и передали, потому что у них средств нет, времени нет этим всем заниматься, восстанавливать. Они передали тому, у кого были средства. В 2015 году они знали о том, что идет строительство, потому что Альбина Викторовна обращалась с неоднозначными запросами, там документация была не в порядке, как минимум на линейные объекты, такие, как ресурсы – вода, свет, канализация. На это все документов естественно передано не было, это все делалось с нуля, оформлялось, поднимались какие-то старые архивы. В переписке «Центр развития добровольчества» подтверждал, что организовывать там лагерь – это обязанность фонда, что Альбина Викторовна и делала. В принципе, строения, которые там были, я не знаю, предоставляла она вам фотографии или нет, в настоящее время приведены в человеческий вид. По факту туда можно заезжать и заселяться. Единственная проблема была в том, что здание старой столовой сейчас еще не реконструировано, по документам, что там находится столовая. Если туда зайти, визуально посмотреть, то перекрытия, которые на потолке, там все обрушено, видно, и я не строитель, я юрист, но я вижу, что эта балка прям гнилая, потому что коричневое дерево, а посередине прямо черное. То есть рано или поздно это вообще рухнет все. Нельзя было организовать, столовую реконструировать, поэтому вместо старого туалета – опять же, туалет как здание – это очень спорный вопрос, если строительные нормы применять, конструкция какая-то из шифера и досок. И было принято решение, так как уже скоро открытие, столовую построить там. В чем с правовой точки зрения и выразилось то самое нарушение законодательства, что она возвела новый объект, снесла этот туалет, построила на его месте столовую. Потому что в дальнейшем при наличии в бюджете денег вместо столовой планировалось сделать потом бассейн, потому что он удачно очень расположен на территории.

«Центр развития добровольчества», который является ссудодателем, но фактически собственником этого лагеря, они все знали, что там два года ведется строительство. Там многочисленная переписка, у них какие-то документы спрашивались, не спрашивались. Все знали. В июне этого года управление лесного хозяйства подписывало договор на расчистку территории, снос сухостоя, деревьев. Естественно это выезжает комиссия, они все видят, что там строительство, все это было известно. И все было хорошо до июля этого года.

Мой личное мнение, что «Центр развития добровольчества» передумали, по каким уж причинам, я не знаю. Потому что совершенно случайно при встрече мне на глаза попался документ, что они обратились в управление лесного хозяйства Липецкой области с заявлением проверить действия, скажем так, фонда, что там что-то строится, реконструируется, якобы они ни о чем не знают. Все бы было хорошо и замечательно, если бы в конце этого чудного заявления не было приписки, что они просят сохранить анонимность заявителя. Я не скажу, что у нас органы отреагировали категорично, потому что они мягко приехали, объяснили. Всем известно, что при строительстве, тем более это не конкретный объект, это комплекс строений, глобальный, там земли занято строениями 2,5 га, это половина участка. При строительстве таких объектов, кто занимается строительством, знает, что существуют параметры отклонения от разрешенных норм. Все это согласовывается, это решаемо, да, конечно, штрафы, никто не оспаривает. Есть наше нарушение, что мы снесли этот туалет и построили, опять же, по закону. Если исходить из экспертизы, то столовая необходима, чтобы дети там могли жить и кушать. К тому же санузлы в спальных корпусах естественно созданы, раньше же их там не было. Зачем вот это некрасивое строение нужно было?

Но «Центр развития добровольчества» настоял, им не понравился ответ, то, что им ответили наши органы власти областные. Они написали еще в прокуратуру заявление, что вы все-таки рассмотрите это заявление и привлеките. Причем они же давали показания, ходили, делали отписки какие-то, ответы письменные предоставляли. И ни в одном месте ни словом не было обмолвлено, что там вообще по договору безвозмездного пользования строит фонд. Они даже его нигде не показали. Якобы это делают они. Что самое интересное, у нас до июля 2017 года действующий этот договор. Наверное, было бы целесообразно, раз там лагерь создан, планировать его открытие, лагерь именно по Липецкой области будет работать. Не знаю, как там, нормы позволят или не позволят других детей принимать. Логично было бы продлить этот договор в дальнейшем, правильно? Что они сделали – они молчат о том, что он вообще существует. Естественно к ним пришли предписания, естественно они – бюджетное учреждение, они не могут оплачивать эти штрафы. Они нам сейчас уже прислали уведомление о том, что они досрочно расторгают договор. Естественно все улучшения по закону должны теперь перейти «Центру».

То есть два года строилось, велась переписка, все знали, никто был не против, да, хорошо. Как правило, когда у нас имущество принадлежит областному бюджету или муниципальному, то при разрушении зданий, при таком их плачевном состоянии деньги на реконструкцию как раз и берутся из бюджета. Альбина Викторовна к бюджету не обращалась, здесь полностью на пожертвования это все восстановлено, и все были рады. А теперь, когда там все красиво и хорошо, нам предложили расторгнуть договор, у нас теперь 30 дней есть.

В.И.: 30 дней истекают когда? В октябре, в сентябре?

Н.Щ.: В октябре. Хотя у нас договор должен был быть до июля. То есть до июля оплатить штрафы можно было бы, через согласования все пройти. Сейчас я не как юрист скажу, наверное. Нет у нас таких ресурсов, нет в области бюджета, некому заниматься. Это глобальная такая программа. И здесь бы нужно было объединиться всем и помочь. Но почему-то «Центр» начал вредить.

В.И.: С юридической точки зрения, какое решение проблемы вы можете предположить? Какое развитие событий?

Н.Щ.: Номинальным собственником является «Центр развития добровольчества» сейчас. И вот эти все согласования, те же отклонения от параметров, предоставление необходимой документации, так как земельный участок они оформили только в этом году, хотя мы им пользуемся с 2014 года, там был не оформлен земельный участок. Они нам даже его не передали. Им дали его в бессрочное пользование, они бы могли его нам также безвозмездно предоставить. Но они даже его не предоставили, чтобы мы занимались. Они могли бы осуществлять какую-то деятельность, может быть, по переводу земель, по согласованию тех же линейных объектов, потому что понятно, такой объект не может работать без того же газа. А его туда еще нужно протянуть. И Альбина Викторовна как директор фонда когда обращается куда-то, ей по закону дают перечень документов, все спрашивают право на землю. Естественно права нет. Тут бы, я считаю, если бы они с нами как собственники сотрудничали, эти все согласования были бы пройдены.

К тому же нарушений непосредственно, что мы прямо лагерь испортили, такого нет. Единственное, что вижу я как юрист, это мы нарушили по закону, возвели эту столовую. Больше там нарушений в реконструкции самих спальных корпусов и иных объектов – это не нарушения, это наши обязанности по договору. Если бы там что-то рухнуло, и мы бы ничего не делали, мы бы еще за это и отвечали бы потом по этому договору.

В.И.: Вся нелепость ситуации заключается в том, что на месте ветхого туалета, скорее всего, ужасного, можно предположить, что это за туалет, построили новую нормальную столовую, так?

Н.Щ.: Совершенно верно. Нет, мы нарушили закон. Мы должны были получить разрешение на строительство, здесь да. Но опять же, это если смотреть на отдельный объект. Если это рассматривать как комплекс строений, то бывает такое, когда состоящий объект из нескольких объектов недвижимости комплексом вводят. Есть проект и есть техническое обоснование, чтобы там была именно столовая. Можно было бы это как-то внести, я думаю, и решить.

В.И.: Какие требования предъявляет противоположная сторона? Снести столовую, установить туалет обратно?

Н.Щ.: Да. Они настояли на рассмотрении своего заявления, рассмотрели заявление. Выражается требование в том, чтобы снести непосредственно столовую, приостановить все работы, которые там сейчас ведутся. Там был подъезд, старая грунтовая дорога между деревьев. Всю дорогу, которая ведет вдоль лагеря, где парковка машин, Альбина Викторовна тоже сделала, там грунтовая насыпь, просто новая щебенка и укатанная. Они считают, что она возвела там дорогу, ее надо убрать. И забор, что она обнесла территорию забором. Но это логично, потому что все знали и все планировали открытие этого лагеря в сентябре. Мало ли, ночью ребенок уйдет в лес, если забора не будет. Он там нужен. И вот, три таких требования. И в целом приостановить работы.

Это предписание на «Центре добровольчества», в силу того, что они умолчали, что сделали это мы, естественно предписание вынесли в их отношении. Они нам его представили и ссылаются на него, предлагают нам расторгнуть этот договор. Хотя таких явных нарушений я и не вижу у нас. Проблема в том, что договором предусмотрено, к сожалению, одностороннее расторжение без объяснения причины.

В.И.: И если не удастся как-либо решить эту проблему, то все отремонтированные здания остаются у «Центра развития добровольчества», и вы даже не сможете ими дальше пользоваться?

Н.Щ.: Да. Мы не сможем пользоваться, они останутся там. Есть спорный вопрос, конечно, у нас предусмотрена Гражданским кодексом защита номинального владельца своих прав даже перед реальным владельцем. Деньги же не то, что прямо дали, нате и стройте. Альбина Викторовна будет отчитываться за эти средства. И ей как-то нужно будет попытаться их вернуть. Естественно нас вынуждают на эту сумму написать заявление в «Центр развития добровольчества», чтобы они нам вернули наши вложенные затраты. Но это бюджетное учреждение, я не знаю, как они будут с такими суммами. Зачем это делается, мне непонятно. Будет патовая просто ситуация.

В.И.: Спасибо большое, что побеседовали с нами.

Альбина Корнева с нами на связи находится. Здравствуйте!

А.К.: Здравствуйте еще раз.

В.И.: Слышали, наверное, что рассказывал юрист. Что было сделано за это время? Если бы все-таки в лагерь в сентябре пришли дети, что они бы там увидели?

А.К.: У нас прекрасные для них, переоборудованные комнаты, очень красивые, удобные. Для каждого отдельное спальное место. У нас сделан реабилитационный корпус, где проходила бы соляная пещера, ЛФК, сенсорная комната, фитолечение, массаж, некоторым детям нельзя массаж, а каким-то детям можно. Кислородный коктейль у нас приобретен. И, конечно, отдельные занятия – песочная терапия, танцевальная терапия, разные игровые занятия. Достаточно интересная программа для детей. И даже представлена для их родителей, потому что у нас есть психолог, который много лет работает в фонде, мы же более 4 лет уже занимаемся реабилитацией детей, поддерживаем эту программу, знаем, как это делать. Поэтому достаточно много интересного мы могли бы предложить. Конечно, для нас это будет новое что-то. Конечно, мы будем делать еще лучше, стремиться к тому, чтобы программы, которые проходили для детей, были бы гораздо интереснее. Мы на связи с фондом «Шередарь», с реабилитационным центром Владимирской области. Могли бы отправить своих волонтеров поучиться чему-то. Мы постарались сделать все возможное и невозможное для этих детей.

В.И.: А правильно я понимаю, что если бы все с юридической точки зрения прошло гладко, то в сентябре заехали бы уже дети, и даже уже были составлены какие-то списки, кто будет проходить реабилитацию?

А.К.: Конечно, у нас все подготовлено. У нас уже подготовлены эти списки. Мало того, сейчас стали чиниться препятствия со стороны органов Роспотребнадзора. Мы подали более 3 месяцев назад заявление о том, чтобы выехали на территорию и посмотрели готовность наших зданий для приезда туда детей. Нам нужно заключение на каждое здание, которое мы отремонтировали. Я вот жду их, наверное, третий месяц. Вчера я пыталась выяснить, почему они не приезжают. Сослались на то, что очень сильно они заняты, мы не одни у них такие. И пытаются говорить, что вот у вас там какие-то проблемы с «Центром развития добровольчества» существуют, вы с ними решите. На что я им сказала, что наши проблемы с «Центром» - это наши проблемы, а мы обратились к вам, чтобы вы выехали и сделали санэпидзаключение. Мы восстановили воду, скважину, приехал специалист от Роспотребнадзора, который посмотрел эту скважину, сделал нам замечание, что мы должны сделать ровную землю, и часть забора не совсем ровно стояла. Он попросил, чтоб он стал ровнее. Это та территория, которая ограждается, где проходит вода, откуда происходит забор воды. Когда я приехала к нему устранить эти замечания, он выехал со мной посмотреть уже после замечаний, он мне сказал: «Извините, но мне пока была команда». Потихоньку дожимают на всех этапах, что очень обидно. Мы старались делать все возможное и невозможное, потому что для нас и так достаточно тяжело. Во-первых, достаточно серьезен проект. Нужно найти людей, кто будет помогать. Нужно найти денежные средства. Вообще, я этим проектом занимаюсь с 2008 года, я говорю, чтобы у детей был реабилитационный центр в Липецкой области. Я очень много писала об этом, получала очень много ответов – от здравоохранения, от администрации Липецкой области. Мало того, есть у нас такой портал неравнодушных narodportal.ru , где мы также провели опрос, нужен ли вообще этот центр реабилитации. И управление здравоохранения сказало, что это будет очень хороший проект, который позволит детям лучше себя чувствовать и вернуться нормально к своей жизни. Поэтому об этом проекте не первый раз слышим. Писали депутатам областного совета, и нам ответ был, что очень хороший проект, но денег не имеем, помочь не можем. В принципе, мы не особо расстраивались, потому что мы привыкли. Фонд очень много делает работы. И всегда как-то обходился благодаря людям, которые много лет нам помогают.

В.И.: По поводу тех проблем, которые сейчас возникли.

А.К.: Мы вообще считаем, что проблемы возникли из ничего. Было изначально другое руководство, у «Центра добровольчества» был другой руководитель. И с приходом нового руководства начались вот эти проблемы. Нежелание нам вообще как-то помочь, входить в нашу ситуацию. У нас изначально, когда мы получали этот лагерь, обсуждалось, что у нас будет, к чему мы будем идти, стремиться. Мало того, у нас с «Центром добровольчества» с 2013 года подписано соглашение о совместной деятельности осуществления ряда проектов. С этой организацией мы знакомы давно, от нее у меня есть не одна грамота за активное участие, за помощь. У нас всегда были прекрасные отношения. Мы знали, чего хотим и к чему идем. Когда сменилось руководство, пришел молодой мальчик, которому 24 года. Наверное, если бы он хоть раз был в больницах и зашел к онкобольным детям, он так категорично бы себя не вел. Я много раз пыталась с ними поговорить. Даже вот была такая проблема – мы когда просчитали свои затраты, сколько мы будем платить за свет, потому что свет гораздо дороже, чем газ, я собрала пакет документов, встретилась с руководителем «Облгаза», договорилась, что нам бесплатно сделают проект на газ, я договорилась с собственником трубы, чтобы он нас подключил. Стоимость подключения нашей части лагеря, а там большой лагерь, там 5-8 га, у нас всего лишь около 2 га. Если вы очень хотите отремонтировать, никто вам не запрещает рядом ремонтировать. Собственник трубы стоимость подключения к его трубе газовой на все наши объекты составлял где-то 5 млн рублей. Я очень долго за ним ходила. Договор мы составили на 426 тысяч рублей всего лишь, чтобы мы могли подключиться к трубе. Когда я со всеми этими организациями решила, я пришла в «Центр добровольчества», потому что в «Облгазе» мне сказали – не хватает заявления, а заявление должен писать собственник имущества, тот, кому принадлежит земля и имущество. Даже основной вопрос шел, кому принадлежит земля. Когда я пришла к Дмитрию Подхалюзину, сказала: «Дим, пожалуйста, подпишите вот это заявление». Это заявление не разрешало газ тянуть. Это заявление на получение технических условий, чтобы проектанты могли разработать, при каких условиях, какое давление, как подводить, возможно ли вообще его туда подвести. На что мне сказали: «У нас там капитальных строений нет, ничего я подписывать не буду». И что бы я ни просила, какие бы письма я ни писала, никаких ответов от них не было. Мало того, за весь период работ, которые я осуществляла, они туда приходили, и за территорией этого лагеря есть охрана, которая получает денежные средства от «Центра добровольчества», они в курсе всего, что там происходило. Выезжали туда комиссии. Но ни одного предписания остановить, прекратить. Мы же с сентября 2015 года ведем там ремонт. Мы все это освещали в социальных сетях. Говорим, пишем и показываем фотографии. Мы были открыты. И если они считали, что мы виноваты и не имеем права это делать, то они же могли гораздо раньше запретить нам и написать заявление о расторжении договора. До того момента, пока мы не вложили такое огромное количество денежных средств. Мы хотели сделать, чтобы детям было как можно более комфортно, а это очень дорого. Это недешевое удовольствие, потому что мы не делали, как у нас строят, абы как. Мы делали теплые полы в комнатах, в каждой комнате. В каждой комнате телевизор. Мы протянули в этот лагерь интернет, телефон. Мы сделали все возможное и невозможное. А сейчас нам говорят, что вот вы не имели то, не имели се. Получается, что они ждали, пока мы все отремонтируем, и это получить себе. У нас сложилось такое впечатление. Потому что если я хочу и готова помочь, то все невозможное может стать возможным. У нас такое видение.

Я не могу понять, причем здесь онкобольные дети. Дети ждали этого события. Они уже приезжали в этот лагерь, неоднократно приезжали, мы проводили с ними различные занятия и встречи. Мы все ждали, готовились к этому событию. У нас уже все таблички сделаны, указатели, разработано питание. Огромное количество документов. Огромное количество не только денежных средств, но и сил потрачено, энергии на то, чтобы этот лагерь был. Сделана беседка, чтобы дети на улице занимались. Там очень большое, огромное здание, по документам написано вроде харчевни. Мы планировали там в дальнейшем сделать бассейн. Мы провели уже предварительно разговор с нашим благотворителем, который вложил основные денежные средства, чтобы там через год был бы бассейн. Потом мы заключили договор на автобус, чтобы мы могли детей увозить, привозить, чтобы с детьми ездить на экскурсии. Это большой труд, чтобы создать этот центр реабилитации на том уровне, на котором мы бы хотели его видеть. Со всеми благами, чтобы ребенок действительно попадал в какую-то сказку, чтобы у него было желание еще раз сюда приезжать и чтобы он не просто уехал, а получил заряд энергии и бодрости на долгое время. И не только ребенок, но и его родители. Потому что они тоже очень сильно страдают. Лечение очень долгое, оно занимает огромное количество лет. Это требует не только от ребенка сил и энергии, но и от родителей – выдержки и нервов.

В.И.: Какое количество детей могло бы пройти там реабилитацию с сентября и в ближайшем будущем? Если вы составляли уже планы.

А.К.: Да, мы составляли, у нас получилось где-то 960 человек. Это 50/50 детей и родителей. И это исходя из тех зданий, которые мы отремонтировали, на том кусочке земли, который у нас есть, то, что можно было ремонтировать. Потому что там еще одно есть, которое можно было бы преобразовать. Сейчас я лично нахожусь в таком состоянии неведения. Я до сих пор надеюсь, что «Центр добровольчества» как-то сядет с нами за стол переговоров. Мы провели митинг с просьбой, чтобы администрация вмешалась в данный конфликт и помогла нам в этом вопросе. Мы очень надеемся, что все будет нормально. Но не так, как хочет «Центр добровольчества». Они теперь прислали уже и официальные документы о расторжении данного договора.

В.И.: С нами на связи Дарья Гуркова, волонтёр фонда «Дети и родители против рака», которая сама перенесла рак. Дарья, здравствуйте!

Дарья Гуркова: Здравствуйте!

В.И.: Сколько вам лет, чтобы радиослушатели знали?

Д.Г.: Мне 10 лет.

В.И.: Вы являетесь волонтером фонда «Дети и родители против рака»?

Д.Г.: Да.

В.И.: Вы перенесли рак и, как никто, знаете, как необходима реабилитация. Вы наверняка тоже уже побывали в отремонтированных помещениях лагеря, да?

Д.Г.: Да, я побывала в нашем реабилитационном лагере. Мне очень все понравилось. Корпуса все новые, красивые, много комнат. Мне понравилось.

В.И.: А вы общаетесь с другими детьми, которые планировали пройти реабилитацию в этом лагере? Что ваше сверстники говорят по этому поводу?

Д.Г.: Всем очень нравится. Все очень хотят отдохнуть и повеселиться в нашем лагере.

В.И.: Сейчас же появилась информация, что лагерь в ближайшее время не откроется, потому что возникли определенные проблемы.

Д.Г.: Дети очень сильно расстроились. Мы очень ждем открытия лагеря, нам это очень нужно. Хотелось бы повеселиться, отдохнуть. Если просто вспомнить историю Димы Рогачева, он просил президента о хорошей больнице, и Владимир Владимирович Путин выполнил его просьбу. Правда, Дима не увидел ее, но дети рады, что она есть. Было бы хорошо, если бы и нам помогли с нашим лагерем. Главное, чтобы поздно не было.

В.И.: Дарья, я слышу, что рядом с вами находится ваша мама, правильно? Давайте ее тоже на связь.

Ирина Гуркова: Здравствуйте!

В.И.: Здравствуйте. Можете рассказать, почему необходимо детей помещать в такие лагеря, который сейчас строят в Липецкой области?

И.Г.: Дело в том, что наши дети особенные, как вы понимаете. Особенные условия нужны нашим детям по многим показателям. Многим нельзя уезжать из города, от больниц, от врачей. И когда много людей вокруг, это тоже вредно. Уединяться, так сказать, небольшим коллективом.

В.И.: Правильно я понимаю, что отсутствуют площадки такого рода в стране? То есть нет выбора.

И.Г.: Мне лично это неизвестно. Нам никто ничего не предложил, не посоветовал, куда можно съездить. Я сама смотрела, интересовалась. Нет, везде ограничения по нашим заболеваниям, в любой санаторий.

В.И.: Вы говорите, что нельзя уходить от врачей, от больниц. Просто у ребенка, который проходит реабилитацию, своеобразный постельный режим или домашний арест, я правильно понимаю? Ему нельзя появляться на людях в определенное время.

И.Г.: Да. Масочный режим у многих детей, конечно. А лагерь наш находится в 15 минут от отделения. Туда и обратно доехать можно очень быстро.

В.И.: Поступали сообщения, что местные жители проводят митинги в защиту лагеря. Вы принимали участие в таких мероприятиях?

И.Г.: Конечно. Кто, если не мы? Нам это надо в первую очередь. Естественно мы поддерживаем Альбину Викторовну и принимаем участие, по мере возможности, конечно.

В.И.: Про митинги можете рассказать? Что уже проходило и как это выглядело?

И.Г.: Мы, конечно, собрались, кто мог прийти. Очень мало было, конечно. В основном заинтересованные люди были. Кому не было противопоказаний, детям, те были. Естественно к нам никто не вышел, нас никто не поддержал, никто с нами не поговорил. Мы постояли, вот Дашенька моя постояла под солнцем, и мы не знаем, услышали нас, не услышали – неизвестно.

В.И.: Дарья, ты работаешь еще волонтером в фонде, помогаешь. Как волонтер, что ты там делаешь?

Д.Г.: Я выезжаю в лагерь, убираюсь там. Помогаю Альбине Викторовне в каких-нибудь мероприятиях. Хотелось бы, конечно, больше, но иногда просто не получается.

В.И.: Пока у вас есть такая возможность, можете озвучить какую-нибудь свою просьбу, может быть, местным властям. Вдруг они услышат этот эфире. Какие у вас есть пожелания по поводу центра или еще какие-то пожелания в Липецкой области, связанные с онкологией и реабилитацией детей?

Д.Г.: Помогите нам открыть лагерь. Очень бы хотелось, чтобы лагерь открылся, и дети смогли отдохнуть вне больницы и дома.

В.И.: Спасибо большое!

Альбина Викторовна, вы все-таки какое развитие событий дальше прогнозируете? Как эта проблема может разрешиться?

А.К.: Я надеюсь, что администрация Липецкой области вмешается в данную конфликтную ситуацию и найдет решение, чтобы сохранить и данный лагерь, и позволит нам в дальнейшем в данном лагере осуществлять реабилитацию онкобольных детей. Мы считаем, что у нас есть такое право, заслужили мы это право. Все-таки фонд более 10 лет занимается этой проблемой и не понаслышке ее знает. Знает ее со всех сторон, знает, как проводить программы. Мы считаем, что вот такие лагеря и должны создаваться фондами. Потому что мы быстро можем реагировать. У нас достаточно много неравнодушных людей. Если это будет государственная структура, все равно рано или поздно это переходит на казенщину. У нас же работают люди, которые волею судьбы и желания там хотят быть. Мы, как нас называют, немного чокнутые на этих вопросах. Поэтому кто, если не мы? Мы очень надеемся, что администрация Липецкой области нас услышит, а главное, чтобы «Центр добровольчества» пошел другим путем, чтобы не расторгал с нами договор, а мы найдем возможности исправить ту ситуацию. Фонд готов все расходы, все затраты, все штрафы, которые понес «Центр добровольчества», оплатить, чтобы была исчерпана конфликтность данной ситуации и чтобы лагерь как можно скорее открылся, потому что вообще мы готовы принимать детей. Штрафы там не такие большие, как я слышала, два раза по 5 тысяч, Подхалюзина оштрафовали.

В.И.: Штрафы стали спусковым крючком, правильно я понимаю? Они спровоцировали разрыв договора?

А.К.: К сожалению, мы не знаем. Мы пытаемся с ними говорить, а у них один вопрос – снести столовую, убрать дорожки, снести забор. И все. Иного пути они не видят. Я не знаю, почему они таким путем идут. Не могу сказать даже, что послужило этой причиной. Почему все это время они со стороны наблюдали, и все было можно. А как только мы сказали, что мы привозим туда детей, стало нельзя. Фактически мы в ближайшее время можем уже начать привозить туда детей. У нас все готово для приема детей: и столовая готова, и все корпуса. Нам нужно только чтобы органы Санпиннадзора приехали и сделали санпинзаключения на данные здания по нормативам, может, нам какой-то свет еще добавить, я не знаю. Как только будет это заключение, если оно будет положительное, то мы уже готовы принимать детей. У нас разработано и меню, и программа готова, проект капитального готов давно. Мы можем его передать «Центру добровольчества», чтобы они пошли и дальше получали необходимые разрешения. Мы готовы с ними сотрудничать.

В.И.: Наше время подошло к концу. Мне остается только пожелать вам удачи в вашем деле и попрощаться.

Услышимся!

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Фудшеринг и фриганство

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments