Армия

«Насилию.нет»: как приложение для телефона может спасти жизнь человека


Эксперты: Анна Ривина — юрист, сооснователь и руководитель проекта «Насилию.нет»; Алексей Паршин — адвокат.

*Техническая расшифровка эфира

Валентина Ивакина: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. У микрофона Валентина Ивакина. Это программа «Угол зрения» на радио «Соль». И сегодня наша программа будет посвящена следующей теме: группа активистов собралась и издала специальное приложение для мобильных телефонов под названием «Насилию.Нет». Название само по себе говорящее, можно представить, какое предназначение у этого приложения. Подробнее, что это за приложение и для чего оно было создано, мы обсудим с Анной Ривиной, юристом, сооснователем и руководителем проекта «Насилию.нет». Анна, здравствуйте!

Анна Ривина: Здравствуйте!

В.И.: Расскажите, пожалуйста, для наших радиослушателей, что это за проект и почему вы вообще решили создать нечто подобное в России?

А.Р.: Наш проект занимается проблемами домашнего насилия. Изначально мы разрабатывали приложение именно для тех, кто может столкнуться именно с этой бедой. Как мы знаем, недавно прошел очень масштабный флешмоб «Я не боюсь сказать». И мы поняли, что это приложение нужно не только тем, кто систематически или заранее предполагает, что может столкнуться с агрессией, но абсолютно каждому человеку оно может понадобиться, поскольку можно в кратчайшие сроки сообщить близким о том, что случилась какая-то беда. В сообщении будет отправляться также и местоположение человека, сообщение придет с геолокацией. Это первая важная составляющая, именно сама кнопка SOS. И вторая, не менее важная, — это полная база кризисных центров, которые работают в Российской Федерации. Их много, там работает огромное количество прекрасных специалистов, которые занимаются и психологией, и юридической поддержкой. Тем не менее, женщины в регионах зачастую неделями, а порой и месяцами ищут и не знают, куда за такой помощью обратиться. Мы постарались собрать самостоятельно абсолютно все, что было в открытом доступе. Теперь у женщин появится такой механизм, как себя защитить.

В.И.: А как это будет действовать?

А.Р.: Это программа, которая устанавливается на телефон. При скачивании нужно заранее в настройке вбить до 5 мобильных телефонов близких людей, доверителей, неограниченное количество электронных адресов, чтобы потом было засвидетельствовано, что что-то случилось. И после этого можно использовать приложение. Можно пользоваться одинаковым шаблоном с каким-то текстом, можно в зависимости от ситуации его менять, например, садясь в такси и чувствуя себя не очень спокойно, можно сразу написать номер машины. И не обязательно им пользоваться, потому что надеяться, что можно в целости и сохранности до дома добраться. Тем не менее, если вдруг что, одним нажатием сообщение уходит всем близким.

В.И.: Нажатием на кнопку SOS?

А.Р.: На кнопке написано «Помощь».

В.И.: То есть вы создаете несколько шаблонов, пользуясь этим приложением, и в случае чего, если вы нажимаете на кнопку, то нужный шаблон отправляется всем вашим родственникам, с геолокацией, и они уже знают, какие меры им предпринимать?

А.Р.: Шаблон всего лишь один, чтобы не было путаницы, поскольку ситуацию все-таки не та, когда можно лишний раз случайно отправить не то посреди ночи. И до 5, как я сказала, контактов. А там вопрос уже каждой конкретной ситуации. У кого-то есть грозный брат, который приедет, у кого-то еще какие-то методы поддержки. Где-то может просто подруга позвонить в полицию, если у человека нет возможности открыто взять телефон в руки и самому совершить звонок. Сейчас у нас есть очень интересная задумка. Пока что не могу особо поделиться, поскольку нет ясности. Но мы хотим работать с какими-то людьми и ЧОПов, которые смогли бы, если что, приехать и помочь какой-то женщине, просто и морально поддержать, и, не дай бог, если что-то действительно страшное, просто ее забрать из этой ситуации. Но повторюсь, что изначально разрабатывалось приложение для тех, кто сталкивается с проблемой домашнего насилия. И что здесь важно? Очень часто мужчины-агрессоры на людях ведут себя как самые милые, добрые и заботливые. Зачастую друзья и родственники не понимают, как она может наговаривать на прекрасного человека что-то. Поэтому в данном случае это еще и очень большое психологическое подспорье, поскольку отправив такое сообщение, может очень мирный человек просто зайти в квартиру, и мужчина-агрессор сразу же перестает себя так вести.

В.И.: То есть можно, не вызывая сотрудников полиции, пресечь вот этот акт насилия?

А.Р.: Да. Потому что, как показывает практика, эти мужчины зачастую не просто так могут свою силу оттачивать именно за счет женщин, потому что они редчайшие трусы.

В.И.: Идея создать это приложение возникла после каких-то конкретных случаев? Вы, наверное, помогали каким-то женщинам, которые оказались в такой ситуации? Что послужило причиной?

А.Р.: Причиной послужило то, что прекрасная «Теплица социальных проектов» устраивала хакатон на тему разработки как раз приложений, которые бы помогали тем, кто сталкивается с различными видами насилия. Там было и про женщин, и про детей. У нас было два дня на то, чтобы придумать что-то, и вроде нам это удалось. К счастью, мы заняли второе место. Первое место заняли другие ребята, проект «Дети-404», очень хорошая у них была затея, я очень рада. Алена Попова, общественный деятель, наша подруга помогла и сказала, что она обещает, что на этот проект мы тоже наберем необходимую сумму. После чего мы провели благотворительный аукцион, на котором собрали необходимые деньги, чтобы наши партнеры смогли разработать это приложение.

В.И.: Насколько дорогое удовольствие — разработать такое приложение и запустить его?

А.Р.: Я думаю, что тут можно начинать от самых скромных цифр до миллиона, в зависимости от того, кто это делает и в каком контексте. Нам повезло, это наши друзья «Айпартнер». Они нам сделали скидку 50% от рыночной цены. У нас два приложения, и на Android, и на Apple вышли в 242 тысячи рублей.

В.И.: Этим приложением смогут воспользоваться жители всей страны или пока пилотно запускаете его в отельных регионах?

А.Р.: Этим приложением смогут воспользоваться все жители нашей страны. Конечно, в некоторых городах есть кризисные центры, в некоторых нет. В тех городах, где есть кризисные центры, можно пользоваться и как базой, так и отправкой сообщений. Где нет никаких центров поблизости, отправкой и уведомлением близких.

У меня сегодня с утра была большая радость. Со мной связались девушки из Казахстана, которые сказали, что у них тоже была подобная затея, они не приступили еще к реализации. Поэтому мы надеемся, что мы вместе сможем это реализовать, пополним нашу базу информацией еще и по Казахстану.

В.И.: Ваше приложение уже доступно. Есть информация, воспользовался уже кто-то им или просто кто-то регистрируется, заносит данные своих родственников, чтобы на тот крайний случай они получили от них уведомление?

А.Р.: Приложение доступно со вчерашнего дня. Я сегодня связывалась с нашими коллегами, чтобы узнать. Но приложение слишком новое, поэтому цифры будут попозже.

В.И.: Когда вы в Facebook рассказывали, что запускаете приложение, вы также рассказывали и про аналогичный зарубежный опыт, что вы не первые, кто нечто подобное пытается воплотить в жизнь. Можете рассказать про аналогичный опыт в других странах? Может, уже есть какие-то результаты?

А.Р.: Мы далеко не первые. Мы первые, к удивлению, на территории такой большой страны. Хотя, не к удивлению, потому что в нашей стране до сих пор нет закона против домашнего насилия, хотя он есть в 143 странах мира и у наших ближайших соседей тоже. В США десятки подобных приложений. Они разными организациями созданы, у них разных функционал. Где-то есть просто кнопка SOS, где-то есть инструкция, как себя вести, где-то есть закаченные книжки психологические на эту тему. То есть там каждый на свое усмотрение это выбирал.

А я писала об интересном, на мой взгляд, случае. Компания «Vodafone» в Турции разрабатывала подобное приложение, потом они даже на фестивале «Каннские львы» заняли первое место в категории «Медиа». Но у них основной акцент был сделан не на то, чтобы это приложение было доступно, а на то, чтобы мужчины не знали о том, что это приложение существует. Они размещали информацию об этом приложении в местах, недоступных для мужчин. Это могли быть бирки от нижнего белья, как стирать, или что-нибудь связанное именно с женским в патриархальном обществе. Сообщение отправлялось таким образом, что нужно было всего лишь правильно потрясти телефон и положить его. Главный посыл, чтобы агрессор даже не заметил, что помощи попросили.

В.И.: Интересно. А вы думали как-то в дальнейшем модифицировать это приложение ваше, которое реализуется в рамках России? Чтобы тоже просто потряс телефон, а те, кто нужно, уже получили сигнал.

А.Р.: Я бы очень много хотела сделать. Но, к сожалению, мы не можем никакой финансовой поддержки получить. А без государственной поддержки это делается очень трудно. Мы уже второй год просим общественную палату в рамках президентских грантов поддержать наш проект. К сожалению, нас игнорируют, видимо, не считают это действительно проблемой, чтобы уделять ей внимание. Бизнес наш еще не настолько социально ориентирован. Но, тем не менее, я очень надеюсь, что как-то мы что-то будем придумывать и не будем останавливаться на том, что достигли.

В.И.: Почему подобные приложения необходимо вводить в России? Наверняка у вас есть какие-то цифры статистики. Я попыталась найти информацию по статистике насчет домашнего насилия. Информации не так уж и много. Даже пишут, что последние крупные исследования по этому поводу проводились чуть ли не в 2003 году. И тогда уже по данным опросов женщин исследователи опубликовали данные, что 80% женщин сталкиваются хотя бы с одним из проявлений психологического насилия со стороны мужа. При этом некоторые социологи говорят, что только 10% женщин в принципе доходят до того, чтобы кому-либо пожаловаться на своего мужа. Можно представить, что вот эти цифры тех женщин, которые подвергаются насилию, их процент куда больше.

А.Р.: Я могу сказать, что именно поэтому я и занялась этой проблемой. Для меня поразительно было, когда я поняла, что никакой нет информации. Нет закона, нет информации, куда обращаться за помощью, нет статистики, нет мониторинга. У нас в законодательстве даже нет понятия домашнего насилия. Именно поэтому трудно посчитать, сколько его. Но можно спокойно утверждать, что насилие в той или иной форме наблюдается почти в каждой четвертой семье. По официальным данным, до 40% всех тяжких насильственных преступлений совершается опять же в семье. Если брать статистику 2015 года, например, по МВД, то в семье совершено более 50 тысяч преступлений, где 72% пострадавших — это женщины. И это официальная статистика, которая абсолютно не отображает реальную картину, потому что основная масса остается в тени, и дела их остаются без внимания.

В.И.: Ведь в этих данных статистики есть и совершенно страшные цифры. Например, ежегодно около 14 тысяч женщин погибают от рук мужей или других близких. 14 тысяч женщин каждый год подвергаются домашнему насилию, они просто погибают от этого. У меня первый вопрос возник в голове, когда я в принципе услышала о вашем приложении, почему вы в принципе решили создать это приложение? Полиция не справляется со своими обязанностями? У нас же все равно есть ряд служб, деятельность которых курируется государством, чья обязанность — защищать и женщин, и любую семью. Если что, ты можешь к ним обратиться, они обязаны тебе помочь. Это совершенно не работает в данной ситуации?

А.Р.: Проблема комплексная. Во-первых, наши правовые механизмы абсолютно не выдерживают никакой критики. Я говорю и про следственные органы, которые безумно унижают женщин, которые приходят с заявлениями. Говорят: «Иди домой, сами помиритесь, что ты здесь приходишь». Я говорю про то, как ведут себя суды. Но происходит это по одной простой причине, что те же полицейские и судьи — это тоже люди из нашего общества. Наша социально-культурная модель такова, что нам стыдно выносить сор из избы. Мы живем до сих пор вот с этими мифами, что женщина сама виновата и далее по списку. Здесь нужно менять параллельно и одновременно две вещи. Это законодательство, это правоприменение, и, конечно же, нужно объяснять, что что бы ни случилось, всегда виноват насильник, тот, кто обижает. Если говорить про психологическое насилие, про то, что женщина довела, — нужно развернуться и уйти, а не бить женщину. Поэтому здесь это не выдерживает никакой критики. Все эти стереотипы и мифы нужно перерабатывать, постоянно обсуждать эту тему в обществе и, конечно, в этом плане здорово, что случился уже упомянутый мною флешмоб «Я не боюсь сказать». Он как раз показал, что это не единичные случаи, а вопрос масштабный.

В.И.: Этот флешмоб и мне первым делом пришел на ум, когда я стала читать информацию про ваш проект. Есть нечто похожее. Просто ваш проект идет дальше, предлагает решение проблемы, хотя бы минимальное.

А.Р.: Мы больше занимаемся проблемой домашнего насилия. Она намного сложнее. Это чудовищно, когда женщина идет по улице, и к ней пристает кто-то, совершает какие-то ужасные действия, которые прописаны в уголовном кодексе. Но, тем не менее, женщина боится о них сказать, потому что ей за них стыдно, а не тому, кто совершил это зверство. Но проблема домашнего насилия сложнее, потому что люди живут вместе, это зачастую экономическая зависимость, это дети. Я как юрист смотрю на международный опыт, на европейские механизмы — там уже это все придумано, есть, нужно это все просто имплементировать, что люди не должны подвергаться такому насилию, такому отношению. Нужно в этом направлении работать, нужно об этом говорить и кричать.

В.И.: Что бы вы посоветовали применить в нашей стране, и это бы тоже подошло населению нашей страны? Потому что все равно менталитет у всех разный.

А.Р.: Менталитет — это отдельная тема для обсуждения. Мы можем ссылаться на наших ближайших соседей, белорусов. Там не так давно приняли закон, и сразу цифры очень сильно уменьшились. Но там не так много времени прошло, чтобы делать какие-то выводы. Я могу сказать про Америку. Они только в начале 90-х приняли закон. И там есть два абсолютно необходимых механизма, которых у нас нет. Это судебный ордер, который запрещает преследовать женщину, запрещает к ней приближаться. Потому что если мужчина совершает что-то подобное уже после предписания, после этого ордера, это преступление не против женщины, а против государства. И оно будет совершенно по-другому квалифицироваться. У нас смелые женщины, которые проходят через этот психологический ад и выходят из этого состояния и разводятся, потом очень долго подвергаются преследованию со стороны своих бывших мужей, и их не защищают.

В.И.: Например, женщина нажимает тревожную кнопку SOS в вашем приложении. Далее рассылаются сообщения ее близким, которые могут прийти не помощь. Но правильно я понимаю, что это приложение подразумевает и дальнейшее сопровождение человека, который попал в такую не очень хорошую ситуацию? Вы говорите, что можно найти адреса кризисных центров. Можно про это поподробнее?

А.Р.: Наше приложение не может решить проблемы. Мы выстраиваем мостик всего лишь между женщинами, которым нужна эта помощь, у которых нет информации, и людьми, которые готовы эту помощь оказать. Здесь действительно полная база кризисных центров. Можно найти адрес, который не всегда указывается, его зачастую скрывают намеренно, контактные данные, телефону, электронную почту. Уже в руках появляется какой-то ключ, которым можно начинать эту дверь открывать.

В.И.: У вас в описании сказано, что чуть ли ни GPS-навигатор может прорисовать маршрут до ближайшего кризисного центра, куда может обратиться женщина.

А.Р.: Да, не все кризисные центры указывают свое местонахождения. Но те, которые указывают это в открытом доступе, как, например, все государственные, то можно просто нажать на стрелочку. Будет показано, какой центр ближе, какой дальше, можно будет выстроить маршрут, как туда добраться.

В.И.: Вы говорите, что строите мостик между женщиной и кризисным центром. А если этот мостик отсутствует, то некоторые женщины могут идти до этого кризисного центра месяц, два, а может и дольше. Почему происходит такая задержка во времени? Женщины обычно пребывают в нерешительности или они элементарно не могут адрес найти? Почему это происходит?

А.Р.: Конечно, в первую очередь из-за нерешительности. Но я говорю о том, что женщина, которая столкнулась с этим, садится за компьютер и не знает, что набрать в поиске. Когда я занялась этой проблемой в первый раз и написала что-то вроде «домашнее насилие в России», мне высветился какой-то сайт из серии Mail.Ru, форум женский. То есть нет ничего, где можно просто взять и понять, что делать, куда обращаться. И здесь я хотела бы добавить, что мы точно знаем, что многие полицейские, оперуполномоченные зачастую даже не знают о том, что на их территории тоже есть какие-то кризисные центры, куда они могли бы посоветовать женщинам обращаться. Эта информация почему-то не доходит. Нет должного освещения в СМИ, нет государственно поддержки. Есть нежелание женщин это все выносить, потому что на них целиком и полностью перекладывают вину и стыд за произошедшее.

В.И.: Мне подсказывают, что к нашей беседе сейчас присоединится Алексей Паршин, адвокат. Алексей, здравствуйте!

Алексей Паршин: Добрый день!

В.И.: Вы как адвокат что можете добавить по насилию в семье, с которым сталкиваются женщины? Как часто вы ведете подобные дела и какие проблемы в этой сфере вы бы могли озвучить?

А.П.: Начнем с того, что очень часто к нам обращаются женщины, казалось бы, по обычным делам — развод, раздел имущества, определение места жительства ребенка. Начинаешь выяснять, и оказывается, что за этим стоит подоплека, насилие в семье. И уже к этому делу приходится по-особенному относиться, потому что надо быть очень аккуратным, дабы не навредить, выясняя все эти процессы. В настоящее время законодательство Российской Федерации абсолютно не предназначено для борьбы с домашним насилием. Есть уголовный кодекс, который борется с последствиями, но нет никаких законов, которые бы на профилактику были направлены. Отсутствуют возможности выбора для женщины каких-то средств защиты, отсутствует психологическая помощь, юридическая помощь, которая могла бы предоставляться женщине. Любой юрист, любой законодатель объяснит и расскажет, что из двух составляющих состоит борьба с этим явлением. Первая — это законодательная, вторая — борьба с общественным мнением, с теми стереотипами, которые в головах у населения существуют. О второй составляющей тоже хотелось бы поговорить.

Проект ««Насилию.нет» скорее направлен на то, чтобы вот с этими стереотипами бороться. Бороться с тем мусором, который у нас скопился лет за 20, когда Советский Союз прекратил существование. После этого возник некий вакуум, семьей перестали заниматься. Конечно, роль семьи, роль женщин и мужчин сейчас потеряна. И никто не пришел на замену. Государству семья неинтересна, церковь тоже особо не занимается. Появляется только в СМИ. Включите любой канал и увидите, что там огромное количества треша и мусора, роли мужчины и женщины совершенно извращены. Включите какой-нибудь НТВ и увидите, что абсолютно нормально, что муж сидит и ругается на жену, какие-то между ними склоки. Это же неправильная картина семьи. А именно программ, направленных на воспитание, на защиту семьи, сейчас не существует. Фильмов мало. В школах воспитание не преподается. Культуры этой нет. Поэтому проект «Насилию.Нет» ярко показал, насколько, если сейчас посмотреть какие-то случаи резонансные, связанные с насилием в отношении женщин, в семье, и почитать комментарии, то ярко видно, насколько в обществе полярные мнения. Люди, даже молодые ребята не понимают этой проблемы, готовы оправдывать насилие, говорят, что жертва сама виновата. Люди просто не понимают всей сути этой проблемы.

А мне с этим приходится сталкиваться повседневно. Возвращаясь к юридическим вопросам, я понимаю, что необходимых инструментов, которые бы позволяли, во-первых, предотвращать и профилактировать домашнее насилие, а во-вторых, если уж оно там происходит, то необходим набор средств защиты женщин, детей, стариков, которые подвергаются домашнему насилию. Их просто не существует. Нет охранных ордеров. Нет защиты от преследования. Даже если жертва хочет уйти от преступника, он ее начинает преследовать, и в итоге это все иногда заканчивается очень плачевно, вплоть до причинения смерти. Нет возможности отнять у этих насильников оружие. Нет возможности изъять их как-то из семьи, хотя бы под административную ответственность. Ничего этого нет.

Был и есть законопроект о профилактике домашнего насилия. Он находится в Думе. Но сейчас все уходят на выборы, я не знаю, когда будет теперь его рассмотрение. Надеюсь, что до конца года — до начала следующего.

В.И.: Сейчас еще один вопрос Анне, а потом мы с вами про конкретные случаи поговорим. Анна, как вы будете доводить до женщин, что воспользоваться вашей программой — это совершенно нормально? Может же быть такой момент, что она нажала кнопку SOS, а потом у нее муж узнал, что она какую-то такую систему использует. Можно предположить, что это в дальнейшем спровоцирует очередную волну насилия со стороны агрессора.

А.Р.: Конечно, это можно предположить. Но я очень рада, что мы смогли во время разработки этого приложения понять, что оно не только тем, кто сталкивается с домашним насилием, может пригодиться. С насилием может столкнуться абсолютно любой человек, любая женщина, все-таки женщины чаще этому подвергаются по всем статистическим данным. Здесь, конечно, психологическая помощь, нужно помогать выходить из этой ужасной зависимости. За последний год большое изменение, как в СМИ, например, реагируют, насколько тема насилия вообще стала где-то подниматься, обсуждаться. Конечно, женщины это читают, и они начинают задумываться. Я очень рада каждый раз, когда я вижу какие-нибудь материалы на темы психологического или физического насилия в таких изданиях, как «Космополитен» и т. д., у которых миллионная аудитория читателей. И когда женщина сидит на работе и выбирает между сумкой и туфлями, начинает смотреть и видит, что она попадает под эти признаки, конечно же, она начинает задумываться.

В.И.: А именно в вашем приложении будут какие-то такие моменты, которые смогут с психологической точки зрения женщине разъяснить, что вот это ненормально, нажми кнопку SOS, если происходит это и это? Когда жать кнопку — когда на тебя грозно посмотрели или когда на тебя накричали матом или когда тебя бьют? Где эта грань, кто это может понять?

А.Р.: Как я уже говорила, мы, к сожалению, в течение нескольких лет не можем получить поддержку на тот проект, который изначально я мечтала сделать. А именно — первый информационно-справочный портал по проблеме насилия, где была бы вся необходимая информация — правовая, психологическая, как для тех, кто сталкивался, так и для друзей и родственников, которые видят и могут правильно себя повести, так и для специалистов, потому что у нас многие психологи странно себя ведут и странные дают советы. Возможно, в рамках приложения мы и сделаем какие-то мизерные вкладки с очень краткими инструкциями. Но основной этап следующий — это разработка полноценного сайта, где будет вся информация. Мы все это называем одним названием, чтобы женщине не приходилось ничего лишнего запоминать. Просто она написала «Насилию.нет» и там нашла ответы на все вопросы. У нас там будут и какие-то шаблонные документы, как элементарно начать защиту своих прав или как обратиться к адвокатам, что прочитать. Мы в процессе. Надеемся, что очень скоро сможем уже это все предоставить.

В.И.: Алексей, вы сказали, что зачастую, когда люди, например, подают на развод, оказывается, что изначально причина в домашнем насилии. Насколько с юридической точки зрения тяжело вести такие дела? Может быть, приведете несколько примеров, которые из ряда вон выбиваются и являются показательными?

А.П.: Такие дела не только с юридической, но с моральной точки зрения тяжело вести. Потому что домашнее насилие не только физическое, но и психологическое, женщина сломлена. Она ищет защиту не только юридическую, но и в моральном плане. Излагает свои проблемы, пытается их донести, иногда и перевесить на адвоката, чтоб он ими занимался. Таких примеров довольно много. Сейчас мы занимаемся делом Елены Гершман. Очень сложное дело. Казалось бы, присутствуют все признаки домашнего насилия, они налицо. Но вот суды отказываются до сих пор рассматривать дела в совокупности со всеми обстоятельствами, в том числе и с домашним насилием. Как правило, их интересуют конкретные проблемы, конкретный эпизод. А вот если несколько эпизодов, то они уже не хотят это видеть. То же самое и органы полиции. Приходится постоянно сталкиваться, что они не видят системы, для них важны конкретные разовые эпизодики. Для них это 115, 116, побои они видят. А истязание, 117, они уже не видят. То же самое и в судах. Они готовы рассматривать это все по эпизодам по отдельным, но не готовы — в совокупности.

В.И.: Правильно я понимаю, что такие дела сложно доводить до какой-то развязки?

А.П.: Здесь очень много сложностей вообще, связанных с правоприменением по таким делам. Не каждая женщина еще и пойдет в суд по частному обвинению, потому что это длительный процесс, и штраф, который предусмотрен статьей, смешон достаточно. Там 40 тысяч рублей по 115 статье. Сейчас внесли изменения в 116 статью, если она в отношении супруга. Сейчас облегчили жизнь для женщин, передали в частно-публичные обвинения, сейчас этим будет заниматься дознание. Женщине, по крайней мере, не придется самой фиксировать доказательства, допрашивать свидетелей, знать, какие вопросы эксперту задать, какие документы составить. То, что закон возлагал на женщин долгие годы, мы с этим бились, сейчас по 116 статье мы от этого ушли. Я полагаю, что не за горами и по 115 статье аналогичные меры, что она будет передана в частно-публичное обвинение по делам по домашнему насилию. Здесь основная проблема — вынесение этого случая на общественное мнение, обращение в полицию. Когда женщина обращается? Когда ее жизни уже начинает угрожать непосредственная опасность. Вы спрашивали Анну, когда женщина будет нажимать на кнопку. Я думаю, что женщина просто так на кнопку жать не будет естественно. Будет нажимать, когда будет чувствовать страх — за свою жизнь, за жизнь ребенка, за свое здоровье. Вот в этот момент и будет нажиматься кнопка. Домашнее насилие вообще и характерно наличием страха. И как его отличить? Супруги, допустим, побранились. Это же не домашнее насилие. Ну, поругались они из-за цвета обоев. Поругались и поругались. Но чувства страха при этом нет. А если присутствует чувство страха, то это уже домашнее насилие. Когда жертва боится очень сильно насильника, она от него зависит. Он ей физически угрожает, шантажирует, психологически и т. п. Все это характеризуется страхом. И если это страх за свою жизнь или здоровье, то, конечно, вот эта кнопка может помочь в конкретной ситуации. Сама потерпевшая решает, в какой момент нажать ей на эту кнопку. И она сама считает. Если это повлечет еще больший круг насилия, еще большие последствия для нее, то, может быть, действительно не стоит нажимать, а переждать, когда утихнет ситуацию, и потом уже воспользоваться помощью.

В.И.: Анна, вам есть, что добавить?

А.Р.: Спасибо Алексею за этот комментарий. Действительно, перед нами не стоит задача приходить к кому-то и доказывать, что он живет неправильно, это насилие. В первую очередь нужно помочь тем, кто в этой помощи нуждается и не знает, куда обращаться. Это очень важно.

В.И.: Мы начали беседовать про кризисные центры и про то, что вы выстраиваете мостик между человеком и кризисным центром. Есть ли смысл вообще обращаться в эти кризисные центры? Потому что, насколько я понимаю, отзывы в интернете тоже ходят разные. Некоторые говорят, что в принципе бессмысленно в такие организации идти, решение проблемы там тоже не найдешь.

А.Р.: Здесь, конечно, каждый случай индивидуален. Наверное, можно натолкнуться на людей, которые не только не помогут, но и ухудшат все. Я точно могу сказать, что некоторые психологи, если применяется домашнее насилие, предлагают семейную психотерапию, что абсолютно невозможно, это абсолютно непрофессионально, потому что, когда женщина находится в таком состоянии, безусловно, она на семейной психотерапии не сможет рассказать про свои страхи. В любом случае, мы сейчас не можем сделать все. Когда абсолютный вакуум в стране, мы не можем взять и просто создать что-то уникальное. Поэтому мы пытаемся работать хотя бы с тем, что есть, и помогать так, как мы можем, и надеяться, что это намного лучше, чем ничего.

А.П.: Кризисные центры необходимы. Есть и частные кризисные центры, есть и государственные. Если женщина оказалась в ситуации, когда ей некуда идти, бывают и с детьми даже, то кризисный центр — это, наверное, единственное место, где она может найти помощь, пожить там 2 месяца, скрыться, по крайней мере, от обидчика, чтобы он ее не нашел, не избил в очередной раз. Кризисные центры в этом очень часто помогают. Кроме того, там есть всегда юрист и психолог, которые окажут помощь. Почему 2 месяца — чтобы женщина смогла найти себе какое-то жилье, работу, как-то адаптироваться в социуме. И женщины потихоньку приходят в себя, начинают какие-то варианты рассматривать. Кризисный центр — это временное некое прибежище, чтобы потом уже действовать дальше. Я не знаю, какие отзывы в интернете, но я не встречал ни одного плохого отзыва о кризисных центрах.

В.И.: Может, их мужчины оставляют, я не знаю.

А.Р.: Да, я бы тоже хотели присоединиться. Когда я знаю лично, кто этим занимается — просто честь и хвала этим людям, что они на себя это берут и помогают.

А.П.: Действительно, там работают люди увлеченные. Это очень трудная работа.

В.И.: Немного о статистике мы поговорили в начале. Анна сказала, что сложно обнаружить эту информацию. Некоторые цифры были названы. Подробнее обсудим это.

А.П.: У меня конкретных цифр нет. Навскидку могу сказать, что около 40% тяжких преступлений совершаются в семье. Это очень большая статистика. Если мы возьмем статистику других стран, которые вводили закон по борьбе с домашним насилием, то там резкое, на десятки процентов, падение преступности. Я очень надеюсь, что мы тоже к этому придем. Есть преступность не только со стороны обидчика. Очень часто забывают о том, что многие женщины находятся в колонии только за то, что вот они терпели-терпели, а потом в один момент взяли и ударили либо сковородкой, либо ножом своего обидчика и сели по тяжкому преступлению на 7−8 лет. Вот это обратная сторона. Я уже не говорю о том, что домашнее насилие ущерб экономике наносит колоссальный. Те страны, которые проводили это исследование, переводя в цифры, это просто колоссальные деньги, которые теряет экономика.

В.И.: А за счет чего?

А.П.: Женщина под домашним насилием не работает. Помощь, которую ей нужно оказывать. Сколько задействовать разных служб необходимо для того, чтобы рассмотреть дело по частному обвинению. Это зарплата судейская, в течение года экспертов, свидетелей, которые туда приглашаются, и т. п. Это просто целый аппарат работает на побои. Представьте себе случай, когда сам обидчик не в состоянии с собой совладать. Тоже определенные потери репутационные, если его привлекают к уголовной ответственности. Прямых и косвенных потерь достаточно много. Помощь необходима не только жертве. Необходима программа реабилитации еще и для обидчиков. Даже если они разойдутся, новую семью будут создавать, обидчик придет к той же системе, к такой же формуле, по которой он жил до этого. Опять будет создана семья, где будет насилие. Поэтому обязательно нужна и программа реабилитации для них. И их надо обязывать их проходить, потому что ни один обидчик никогда не признается, что он обидчик.

В.И.: Получается целый комплекс мероприятий, как мы еще в начале с Анной говорили, одной такой программой не ограничишься. Алексей, вы начали говорить про законодательные различные инициативы, которые смогли бы не решить эту проблему, но свести ее к минимуму. Что необходимо изменить в России?

А.П.: Велосипед придумывать не надо. Многие страны от 30 лет уже работают с домашним насилием. И наши ближайшие соседи, бывшие страны СНГ, в большинстве приняли законы по борьбе с домашним насилием. Мер не так уж и много нужно. Необходимо лишать возможности владеть оружием обидчика. Необходимо предупреждать о недопустимости совершения подобных действий, сказать: «За тобой следит государство, тебе запрещено совершать бытовое насилие». И самое главное, необходимо запретить преследование. Это очень большая проблема — проблема преследования. Оно бывает очень разнообразным: и через соцсети, и физически преследует, и через родственников, через звонки, смс и т. п. Оказывается давление на человека, вторжение в частную жизнь, под колоссальным прессингом человек находится. И наши власти в настоящее время поделать с этим ничего не могут, потому что приходят жалобы в полицию, «он меня преследует, в маршуртке постоянно ездит со мной» — свобода передвижения, где хочет, там и едет. Не ударил? Не ударил. Значит, мы ничего поделать не можем. То, что он стоит где-нибудь около работы или около дома, — тоже ничего поделать не могут. Через соцсети распространяет информацию — если она не носит угрожающего характера, то тоже ничего не сделают. Поэтому нужные такие меры, как охранные ордера. Мы их назвали защитными предписаниями в законопроекте, которые могли бы быть к обидчику применены. Это временные меры. Но для пострадавшего это будут часы, дни, месяцы спокойствия. Если он их нарушает, то к нему уже применяются меры воздействия, от административных до уголовных. Если не нарушает, то через какое-то время снимаются. Люди разошлись, живут в разных жизнях. Вот эта мера необходима.

Если расширять список мер, то мы всегда задаемся вопросом, почему жертва должна уходить от обидчика. Когда женщин спрашивают: «А что вы не ушли?». Вопрос, а почему она должна уходить? С детьми еще иногда. На наш взгляд, необходима еще мера, когда обидчик должен покидать временно жилище, оставляя возможность за пострадавшей там проживать.

В.И.: Анна, есть что добавить к сказанному Алексеем?

А.Р.: Я хотела сказать, что пока у нас сейчас нет сайта, у нас есть группа в Facebook «Насилию.нет», где мы пытаемся отслеживать эту проблему, пишем, что происходит и в мире, и в России, какие-то новости в плане законодательства, и психологическая какая-то информация. Поэтому мы всем рады, кому просто это интересно или кто, к сожалению, с этим сталкивается. Это эмоционально комфортное пространство. Мы абсолютно не рады будет тем, кто считает, что насилие в адрес детей, женщин или кого-либо — это норма. Мы не всемогущи, но как можем, помогаем, советуем, как поступить, что сделать. Я помню случай, одно из моих первых выступлений по теме насилия. После него ко мне подошел взрослый мужчина, он хорошо выглядел, успешный. Он попросил меня контакт какого-то психолога, который бы помог справиться именно мужчине, который сам применяет насилие, с этой проблемой. Я тогда была под впечатлением, считаю, что это тоже очень важно. Поэтому все, кому что-то нужно, кому мы можем как-то помочь, мы всем рады.

В.И.: Вдруг окажется, что очень большое количество людей скачает ваше приложение, будут часто нажимать на кнопку, потому что в этом реально будет необходимость. Многие наберутся смелости и будут сообщать о своей беде близким. Вы сможете по этому поводу вести какую-то статистику и потом эти данные в дальнейшем использовать? Или об этом речи не идет?

А.Р.: Я говорила, что пока цифр у меня никаких нет. Для меня этой первый опыт участия в разработке приложения. Я убеждена, что, конечно, все эти цифры у нас будут. Но пока я не представляю, как это будет происходить и выглядеть, поскольку я не IT-специалист. Но мне обещали, что через неделю уж точно чем-то первым меня порадуют.

В.И.: Ранее вы говорили, что этим приложением будут пользоваться не только женщины, которые оказались в условиях насилия в семье, а и другие люди, которые попадают в различные ситуации. Никаких разграничений на этот счет по кнопке SOS не будет, правильно?

А.Р.: Да. Я даже не понимаю, какие могли бы быть разграничения. Все очень просто — есть сообщение, есть контакты близких и есть запрос о помощи.

В.И.: Алексей, с вашей точки зрения как адвоката, такая программа сможет что-либо изменить?

А.П.: Конечно. Это очень хорошая инициатива, программа. Если звонки фиксируются, то это лишнее доказательство, получить информацию, я думаю, будет возможно, что имел место вот этот случай. В цепочке доказательств это абсолютно не лишнее. Мы часто используем звонки на службу поддержки в процессах для того, чтобы доказывать, что имел место случай домашнего насилия. Это и в гражданских процессах, и в уголовных.

В.И.: Можно будет нажатие этой кнопки в дальнейшем использовать как доказательство, правильно понимаю?

А.П.: Если информация будет храниться, то да. Эти данные по запросу можно будет получить и использовать в тех или иных процессах.

А.Р.: Я добавлю. У нас помимо того, что необходимо вбивать телефонные номера, можно вбивать и неограниченное количество электронных адресов. Это будет факт того, что из такого-то места в такой-то день в такое-то время была отправлена такая-то просьба о помощи.

В.И.: Анна, куда обращаться тем людям, которые хотят скачать ваше приложение, что им делать?

А.Р.: Для этого им нужно зайти либо в PlayMarket, либо в АppStore, написать «Насилию.нет», и у них отобразится приложение. Также у нас есть группа в Facebook, я есть Facebook, есть все активные ссылки. Я очень искренне надеюсь, что никому из слушателей не придется этим приложением пользоваться, но полагаю, что просто в телефоне оно должно быть у каждого.

В.И.: Советуете скачать на всякий случай?

А.Р.: Да. Потому что, как мы знаем, к сожалению, случай бывает всякий.

В.И.: Спасибо большое, уважаемые эксперты. Это была программа «Угол зрения» на радио СОЛЬ, у микрофона была Валентина Ивакина. Услышимся!

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.

Связанные статьи

Фудшеринг и фриганство

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments