Гибель воспитанников детского интерната в Иркутской области: мнения экспертов


Сегодня мы обсудим трагические события из Иркутской области. Оттуда поступают новости о детишках, которые воспитывались в детском интернате в одном из населенных пунктов Иркутской области. Эксперты: Арсений Ларин — руководитель отдела расследований информационного портала «telex.news» (г. Иркутск); Инна Брычева — пресс-секретарь Роспотребнадзора; Светлана Семенова — уполномоченный по правам ребёнка в Иркутской области.

*Техническая расшифровка эфира

Валентина Ивакина: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. У микрофона Валентина Ивакина. Это программа «Угол зрения» на радио СОЛЬ. И сегодня мы обсудим трагические события из Иркутской области. Оттуда поступают новости о детишках, которые воспитывались в детском интернате в одном из населенных пунктов Иркутской области. В конце июля стала поступать информация о том, что некоторые дети заразились кишечной инфекцией. В итоге на данный момент уже четверо из них погибли.

Мы сегодня заслушаем мнения экспертов по этому поводу, попробуем более подробно обсудить произошедшее. В качестве экспертов у нас выступят Арсений Ларин — руководитель отдела расследований информационного портала "telex. news" (г. Иркутск); Инна Брычева — пресс-секретарь Роспотребнадзора; Светлана Семенова — уполномоченный по правам ребёнка в Иркутской области.

Сначала немного информации. На данный момент, если отслеживать сообщения, которые датируются 15 августа, например, ТАСС публикует следующий комментарий представителя министерства здравоохранения Иркутской области: «Сейчас в больнице Иркутска находится 31 ребенок, еще одного воспитанника интерната перевозят из Черемхова в областной центр в эти минуты. Из них 7 человек находятся в реанимации. Ситуация с реанимационными детьми непростая, они очень ослаблены своими основными заболеваниями, среди них есть как стабильные, так и тяжелые больные».

Тема сложная, потому что речь идет о детях, причем о непростых детях. У всех у них есть свои сопутствующие заболевания, и поэтому многие специалисты говорят, что кишечную инфекцию, которую получили дети, сложнее вылечить, если брать в расчет их заболевания.

Предлагаю для начала заслушать комментарий представителя пресс-службы Роспотребнадзора Инны Брычёвой:

«Специалистами управления Роспотребнадзора по Иркутской области с 13 августа приостановлена деятельность инфекционного отделения и палат реанимации интенсивной терапии педиатрического стационара городской больницы № 1Черемховской в связи со значительным количеством в нем найденных нарушений. В самом психоневрологическом интернате введен особый режим для постоянного надзора. В интернате круглосуточно находится специалист регионального управления Роспотребнадзора по Иркутской области. Также для оказания методической и практической помощи по расследованию ситуации в интернате там сейчас работает специалист центрального аппарата Роспотребнадзора и нашего центрального научно-исследовательского института эпидемиологии Роспотребнадзора.

Основным вопросом по-прежнему остается ситуация с гибелью детей на 6−8 сутки после поступления и завершения комплекса лечения в условиях стационара. Притом что уже на 4 день состояние заболевших было стабильно, не вызывающим каких бы то ни было опасений. По предварительным данным эпидемиологического расследования гибель детей может быть обусловлена присоединением внутрибольничной инфекции в лечебном учреждении.

На настоящий момент проведение противоэпидемиологических мероприятий продолжается. Сотрудники Роспотребнадзора являются, пусть название вас не вводит в заблуждение, экспертами в области эпидемиологии, большой блок работы Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека — это как раз санитарно-эпидемиологическое благополучие. Поэтому это прямая зона нашей ответственности. Если говорить о ситуации в интернате, то 25 июля около 15:30 по местному времени в территориальный отдел управления Роспотребнадзора по Иркутской области поступило экстренное извещение. Тогда в извещении указывалось, что причина случаев заболевания острой кишечной инфекцией как раз в этом областном учреждении „Черемховский психоневрологический интернат“. После поступления информации наши специалисты начали эпидемиологическое расследование, и как раз в ходе этого расследования выявлен ряд нарушений санитарного законодательства в самом интернате. В частности, несвоевременно проводили полный комплекс мероприятий в очаге, детей в учреждение принимали без бактериологического обследования на кишечную группу, емкость для хранения воды не обрабатывалась и не указывалась дата вскрытия бутилированной воды, т. е. был нарушен питьевой режим. А также был нарушен режим дезинфекции. В учреждении установлен факт применения медицинских препаратов, которые используются при лечении острых кишечных инфекций. Мы нашли упаковки от этих препаратов, что свидетельствует о сокрытии администрацией интерната случаев заболеваемости среди воспитанников и персонала. В конце июля в адрес администрации интерната было выделено предписание о проведении дополнительных противоэпидемиологических мероприятий по локализации очага. В самом интернате с 4 августа новых случаев заболевания не было зарегистрировано. По результатам бактериологических исследований у сотрудников интерната и у детей были выявлены возбудители дизентерии, и предположительно распространение инфекции в учреждении произошло контактно-бытовым путем и ненадлежащим исполнением санитарного законодательства. Но, как я уже озвучила ранее, на текущий момент мы приостановили деятельность в том числе и инфекционного отделения и палат реанимации педиатрического стационара городской больницы, куда были дети из интерната перемещены. Именно потому, что непосредственно в этом стационаре уже на 6−8 сутки после поступления и завершения комплекса лечения, когда состояние детей на 3−4 день было стабильно, снова было зафиксировано осложнение, и оно повлекло за собой летальные исходы. Поэтому сейчас версия, которая отрабатывается, это присоединение внутрибольничной инфекции в лечебном учреждении. В настоящий момент дети перемещены в другую больницу. А в Черемховской городской больнице № 11 закрыто инфекционное отделение, закрыты палаты реанимации и интенсивной терапии. Но для принятия правового решения в отношении интерната материалы расследования переданы в следственное управление Следственного комитета РФ по Иркутской области. Поэтому дальнейшие решения будут приниматься уже правоохранительными органами, поскольку возбуждены уголовные дела».

В.И.: Мы обсуждаем события, которые происходят в Иркутской области. Начиная с 24 июля, из Черемховского психоневрологического интерната стали поступать воспитанники с диагнозом дизентерия, то есть у них были определенные расстройства и кишечная инфекция. Начиная с 5 августа, ситуация стала серьезнее, потому что поступила информация о первом погибшем ребенке. В целом за это время уже погибло 4 воспитанника интерната. Сообщается, что изначально дети были переведены в Черемховскую горбольницу № 1. И уже на днях их перевели в Иркутскую инфекционную больницу, т.к., как мы слышали из комментария представителя Роспотребнадзора, в городской больнице в Черемхово дети могли повторно заразиться инфекцией.

С нами на связи находится Арсений Ларин, руководитель отдела расследований информационного портала telex. news г. Иркутск. Арсений, здравствуйте!

Арсений Ларин: Добрый день.

В.И.: Можете рассказать про эту историю, что вам известно на данный момент и какая информация поступала за этот срок? С 24 июля очень много времени прошло, я уверена, что звучали разные версии происходящего. В частности, многие СМИ пишут о том, что первую неделю представители властей никак не реагировали на происходящее. Я имею в виду, представители Минздрава. Кто-то писал, что люди, занимающие руководящие посты, вообще чуть ли не в отпуске находились.

А.Л.: В первую очередь следует сказать, что мои коллеги в этом абсолютно правы, потому что не то что первую неделю, а вообще до того момента, пока первый ребенок не скончался в Черемхово, вся эта ситуация не то что в публичную плоскость не выносилась, они даже в Черемхово не все знали. А надо учитывать, что Черемхово — городок очень небольшой. Это раз. Момент номер два — есть определенная версия, которая позволяет объяснить столь нехарактерное для властей поведение. Дето в том, что этот интернат был открыт в феврале 2016 года, то есть менее чем полгода назад. Этот интернат презентовался, как первое не территории РФ учреждение для детей с подобными заболеваниями. Иркутская область победоносно отчиталась в том, что мы первые запустили такой пилотный проект, мы молодцы, у нас все замечательно. И поэтому руководство интерната, будучи по рукам и ногам связанными потенциальной возможностью каких-то репутационных проблем, естественно сделало все для того, чтобы оставить эту историю за своими стенами. Вообще, надо понимать, что интернат с подобными больными детьми — это учреждение очень закрытое. В связи с тем, что дети все лежачие, практически не контактные, они не гуляют, не общаются со сверстниками, кроме персонала, который в этом самом интернате трудится, информация больше ни от кого утечь не могла.

Что касается молчания наших властей как такового, например, молчания руководителя нашего областного здравоохранения, господина Ярошенко. Да, действительно отдельные СМИ сообщали, что в это время он находился за границей РФ, в очередном отпуске. Учитывая, что с 25 числа областные власти были поставлены в известность о происходящем, естественно, что как только больной ребенок инфекционный, тем более столь тяжелый ребенок, со всеми сопутствующими заболеваниями, поступил в Черемховскую горбольницу, об этом сразу ушло спецдонесение в Иркутск, в министерство здравоохранения. Минздрав областной знал об инфекционной вспышке с самого начала. Не знать он о ней не мог. Это то, что даже обсуждать глупо. Когда Минздрав пытается сказать, что главврач Черемховской больницы утаивал от них поступление к ним 23 детей, — это, мягко говоря, странно. Надо просто понимать, что вообще в инфекционном отделении Черемховской городской больницы № 1, насколько я помню, порядка 35−37 коек. Даже представить себе, что главный врач этой самой больницы, при условии, что у него большая часть коек инфекционного отделения занята больными детьми, об этом не сообщил в Иркутск — это нонсенс. В Минздраве все прекрасно знали. Но руководствуясь тем же самыми соображениями, о которых я говорил в начале, относительно репутационных потерь и значимости этого интерната для пиара отдельных должностных лиц, естественно надеялись, что все само собой рассосется. Рассосаться не получилось. Поэтому самое первое, что наша областная власть предприняла, — они уволили главного врача Черемховской больницы.

В.И.: Я могу добавить по поводу увольнения. У меня есть на руках сообщение, опубликованное журналистами ТАСС, они ссылаются на слова главы Минздрава Иркутской области Олега Ярошенко, что в минувшую пятницу он уволил главврача больницы № 1 города Черемхово и заявил следующее: «Я уволил главного врача больницы по статье 288 пункт 2 Трудового кодекса без объяснения причин за систематическое нарушение служебных обязанностей». И также он заявил, что в отношении медработников больницы проводится служебная проверка. И, в частности, глава Минздрава заявлял о том, что главврач Черемховского медучреждения отсутствовал на рабочем месте в минувший понедельник, когда в больницу были госпитализированы воспитанники психоневрологического интерната, и не проинформировал руководство о летальном исходе при лечении больных детей. То есть официальный представитель Минздрава Иркутской области говорит о том, что их просто не поставили в известность.

А.Л.: Здесь хотелось бы сказать следующее. Во-первых, отсутствие главного врача на момент госпитализации, как господин Ярошенко заявил, — это, мягко говоря, странно, потому что детей госпитализировали с 24 июля по 4 августа. Господин Ярошенко же не заявляет, что главврач отсутствовал на протяжении 13−14 дней. Это глупо. Во-вторых, если Роспотребнадзор был поставлен в известность. Я, конечно, не очень хорошо себе представляю, как поставлено взаимодействие между региональным управлением Роспотребнадзора и региональным министерством здравоохранения, но что-то мне подсказывает, что это не совсем несогласованные структуры. И предположить, что они об этом не знали, — ну, это глупо. В-третьих, я могу допустить, что главврача могло не быть на момент поступления первых детей. Такое могло быть, главный врач к кабинету, что называется, не привязан. Вопрос его личного наличия либо отсутствия в медучреждении определяющим фактором для исхода лечения не является вообще. Тем более, что главный врач Черемховской больницы, насколько я знаю, не инфекционист. То есть в принципе его вмешательство на момент поступления больных ничего кардинальным образом не решало. Если обратиться к формулировкам, которые использовал господин Ярошенко: «Я уволил его без объяснения причин в связи с неоднократным неисполнением должностных обязанностей». Ни одному не слышится легкое противоречие? Если было неоднократное неисполнение должностных обязанностей, тогда увольнение должно происходить несколько по другим основаниям. Если человека увольняют без объяснения причин, обычно причинами не объясняют. А тот просто, выражаясь простым понятным языком, попытались найти крайнего, надеясь, что на этом все закончится. Никто же не мог предусмотреть, что смерть вот этой первой девочки будет не последней и не предпоследней. Об отсутствии какой-то принципиальной вины именно сотрудников здравоохранения Черемхово, на мой взгляд, говорит то, что последняя девочка, которая скончалась в ночь на воскресенье, уже в Иркутской областной инфекционной больнице, уже в реанимации, уже когда вокруг нее был целый консилиум, в том числе, там присутствовал представитель института Роспотребнадзора и профессура из Иркутского медуниверситета, в том числе и из министерства здравоохранения. Собрались, что называется, компетентные люди. Но если даже они поделать ничего не могли, то требовать и спрашивать с сотрудников далеко не самой крупной больницы Иркутской области, которая укомплектована штатом далеко не полностью, на мой взгляд, не совсем правильно.

Что касается вопроса укомплектованности, об этом сейчас никто предпочитает вслух не говорить. Но в пресловутом диспансере по штатному расписанию должно было быть 10 медсестер на 99 детей, которые там содержались. 99 лежачих детей, именно лежачих, которые себя самостоятельно обслуживать не в состоянии. Из 10 медсестер по штату там фактически трудоустроено было 6. И по некоторой информации, за тот промежуток, когда начались все эти проблемы, фактически на рабочих местах присутствовало всего четверо. Кто-то был в отпуске, на больничном, в отгуле и т. д. 4 медсестры на 99 человек! На мой взгляд, вопрос должен быть не к директору интерната, потому что не она определяет штатную численность, а все-таки к курирующей организации вышестоящей, это Минздрав и Минсоцразвития. Как могли 4−5 медсестер справиться, тем более в проблемной ситуации, с 99 детьми? Естественно никак.

В.И.: Там причем у некоторых сотрудников тоже диагностирована кишечная инфекция.

А.Л.: 11 сотрудников, да.

В.И.: Они, возможно, сами были больны, и в этот момент продолжали как-то пытаться ухаживать за детьми.

А.Л.: Роспотребнадзор когда заявляет, что они обнаружили использованные упаковки из-под лекарств, которые используются при антиинфекционной терапии, которые являются косвенным доказательством того, что интернат пытался скрыть происходящее, — мы же сейчас не можем утверждать, что эти лекарства использовались для лечения детей. Насколько я знаю, я смог пообщаться на условиях анонимности с рядом людей, которые имели отношение к этой ситуации, они заявляли, что вот этими лекарствами лечили ряд сотрудников. Потому что сначала инфекция появилась не внутри самого учреждения, она была занесена извне. Сейчас очень тяжело выйти на контакт, потому что учреждение находится на карантине. Официальных комментариев получить практически нереально. Но утверждается, что изначально проблемы начались до этого самого спецсообщения Роспотребнадзора, которое вышло 25 июля. Проблемы начались у сотрудников, сотрудников пытались лечить у себя, не выпуская ситуация за пределы. А дети, в связи с тем, что и так здоровье не в лучшем состоянии у них находится, иммунитет слабый, все оно и пошло по нарастающей. Если определять степень вины тех или иных должностных лиц, то, на мой взгляд, на первом месте руководство и конкретно курирующие лица региональных министерств соответствующих. На втором месте это естественно руководство интерната, которое попыталось эту ситуацию максимально сгладить и закрыть. Ну, а уже в третью очередь это будут решать следственные органы, которые сейчас уже возбудили 4 уголовных дела — 3 по 109-й, «Причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения должностных обязанностей» и в отношении руководства интерната, насколько я знаю, возбуждена 293, «Халатность». Действиям отдельных медицинских работников относительно достаточности/недостаточности оказанной медицинской помощи, относительно ее своевременности и всего прочего, понятно, будет дана оценка только по окончанию следствия, когда будут проведены соответствующие экспертизы. Мы же понимаем, что даже на сегодняшний день пока еще нет окончательного судебно-медицинского заключения относительно причин смерти четырех погибших девочек. Сейчас все это предположения, грубо говоря. И вычерчивать какую-то причинно-следственную связь между инфекцией и между наступившей смертью пока было бы просто некорректно. Мы можем предполагать с большой долей вероятности, что да, скорее всего, инфекционное заболевание могло явиться причиной. Минздрав утверждал, что третья девочка скончалась от основного заболевания. Сейчас разные авторы высказывают разные точки зрения. И до момента, пока не поступят окончательные результаты, оно все так предположениями и останется. И надо же понимать, что сейчас все высказывания региональных руководителей разного уровня системы здравоохранения и социального развития и обеспечения следует расценивать через призму того, что сейчас все максимально стараются дистанцироваться от произошедшего, максимально. Что стоит хотя бы тот факт, что эти дети были переведены в Иркутскую инфекционную больницу в полном составе только после визита представителя президента в Сибирском федеральном округе, господина Меняйло в Черемхово. Для того чтобы детей 150 км провезли с Черемхово до Иркутска в областную инфекционную больницу, потребовался визит федерального чиновника! Это означает, что областная власть полностью самоустранилась от какой бы то ни было деятельности. Потому что до визита господина Меняйло областной руководитель здравоохранения, пресловутый господин Ярошенко ограничился тем, что заявил, что мы обеспечили необходимым количеством лекарств, мы сюда прислали несколько специалистов из Иркутска, и теперь все будет хорошо. Почему-то машины, с помощью которых смогли доставить детей в Иркутск, появились только после визита Меняйло. На мой взгляд, это все-таки не совсем нормально.

В.И.: Если читать официальные высказывания представителей властей и прочих инстанций, то в основном там такие формулировки, что мы найдем виноватого, и каждый как будто бы хочет от себя мячик вины отпинуть и перекинуть на другого. Если читать комментарии местных жителей, в социальных сетях что пишут, то все пишут, что найдут кого-то крайнего, никто не хочет брать на себя ответственность. По этому поводу изнутри, из Иркутска, как это все выглядит?

А.Л.: Выглядит это еще более жалко, чем на федеральном уровне. Понятно, что здесь информации чуть больше и люди ведут себя менее осторожно, представители того же самого чиновничества, потому что-то, что попадает в пресс-релиз, и то, что реально говорится на брифингах, это несколько разные вещи. Обычно в пресс-релизы входят формулировки сглаженные.

Что касается крайних, то первого крайнего уже нашли, это главный врач Черемховской больницы. Вторым крайним однозначно, я более чем уверен, с направлением уголовного дела в суд будет директор интерната. Я думаю, что кто-нибудь из руководителей второго-третьего звена в областном Минздраве, которые непосредственно курировал деятельность интерната, возможно, будет уволен. Но поверить в том, что ответственность постигнет тех людей, которые занимают более высокие посты, — в этом мне не верится. Это, может быть, какие-то отдельные особенности наших, иркутских политических реалий. На мой взгляд, повторюсь, если бы должность министра здравоохранения Иркутской области занимал несколько другой человек с несколько другими представлениями о том, что такое хорошо, а что такое плохо, и о том, что такое личная ответственность руководителя за происходящее на подотчетной ему территории, то человеку стоило бы уйти в отставку. Потому что это была проявление полной административной импотенции, по-другому даже назвать нельзя. Когда система сама по себе не работает абсолютно, без вмешательства журналистов, федеральных чиновников, федеральных СМИ система сама по себе сработать не смогла. Выяснилось, что дезорганизованность — это нормальное ее состояние. Это не какой-то из ряда вон выпадающий факт. Это вполне логичное следствие тех процессов, которые происходят в исполнительной власти региона на сегодняшний день. К сожалению, так получилось, что для того, чтобы привлечь внимание к этим системным проблемам, которые имеют место быть, потребовалась смерть четырех детей. Это очень печально.

В.И.: Если ссылаться на комментарии из социальных сетей и из интернета, есть такие посты негодования: «Дети массово стали болеть болезнью нищеты и антисанитарии в областном учреждении». Многие ссылаются на то, что даже в больнице их не могли спасти. Неужели все настолько плохо обстоит в медицинском учреждении, что не могут справиться с дизентерией?

А.Л.: Дети на сегодняшний день находятся в областной инфекционной больнице. В областной инфекционной больнице, в палатах реанимации семь мест, всего семь, больше не предусмотрено.

В.И.: И сейчас они все заняты уже.

А.Л.: Заняты шесть.

В.И.: По последним данным семь человек находится в реанимации из тех, кто был перевезен.

А.Л.: Видимо, еще кого-то одного туда отправили. Вы же понимаете, что это означает. А это означает, что если, не дай бог, например, сегодня ночью кому-то из детей станет хуже, то мест в реанимации уже не будет. Те дети, которые находятся не в реанимации, лежат в палатах по 10 человек. Естественно мы не говорим о том, что в палатах есть какие-то кондиционеры. Мы вообще не говорим о тех условиях, которые в принципе имеются в областной инфекционной больнице. Чего после этого можно требовать от больницы районной? А районная больница обслуживает помимо самого Черемхова еще Черемховский район, он достаточно большой. Его крайняя точка отстоит от районного центра на 130−140 км. Мы понимаем, что на районную больницу очень большая нагрузка, и инфекционное отделение является далеко не главным, не приоритетным в ее структуре. На сегодняшний день да, действительно, учреждения здравоохранения за редкими исключениями в Иркутской области имеют очень серьезные проблемы. Я не могу комментировать. Связано это, может быть, с неэффективностью управления, с отсутствием финансирования, с какими-то системными проблемами — я в этой области не эксперт, не специалист, думаю, есть люди, которые смогут высказать более компетентное мнение. Я могу говорить только о том, что я вижу. И то, что я вижу, очень печально. Если говорить о сравнении тех условий, в которых дети находились в Черемхово и находятся сейчас, то утверждать, что им стало принципиально лучше, я бы не стал. Один из явных плюсов, который я могу как обыватель оценить, не будучи медиком и специалистом в этой области, это только то, что действительно имеют доступ профессиональные, высококвалифицированные врачи, которых, может быть, в Черемхово в какой-то мере и не хватало. Здесь возможностей для оказания помощи разнопрофильными квалифицированными специалистами больше. И, в общем, все. Потому что по условиям все остальное принципиальным образом не отличается. И косвенным подтверждением является, опять-таки, факт смерти. Вообще, это вызывает ощущение гротеска какого-то. В 21 веке в региональном центре в реанимации инфекционной областной больницы человек умирает от дизентерии. Мы же на сегодняшний день научились воспаление легких лечить, в конце концов. Хотя 120−130 лет назад летальный исход был одним из наиболее вероятных результатов заболевания. Болезнь, методики лечения которой отработаны давным-давно, и на сегодняшний день ее летальность составляет менее 10%, выяснять, что в региональном центре от нее может скончаться человек — это наводит на очень серьезные размышления о том, как вообще организована система здравоохранения в принципе. Видимо, проблема системная.

В.И.: Представитель Роспотребнадзора, пресс-секретарь Инна Брычёва комментарии нам говорила о том, что, возможно, дети повторно заразились, пока находились в Черемховской горбольнице №. Организм и так был ослаблен, после болезни он был ослаблен вдвойне, и тут на него ложится дополнительная нагрузка. Наверное, этим можно объяснить такие вот трагические последствия. Тогда встает вопрос, как возникла эта внутрибольничная инфекция. Многие мамочки с детьми боятся вот этих инфекционных отделений больниц, потому что, говорят, придешь с одной болезнью, с каким-нибудь там герпесом, а уйдешь с набором из десяти других. Видимо, есть доля правды в этом.

А.Л.: Что касается Черемховской больницы, она, как любая районная больница, укомплектована не полностью. От кого в первую очередь зависит недопущение возникновения внутрибольничной инфекции? Как ни странно, это не главный врач, не заместитель главного врача и даже не руководство конкретным подразделением. Это те люди, которые непосредственно моют и обрабатывают площади. Это те люди, которые дезинфицируют процедурные кабинеты, которые убирают палаты и т. д. Мы с вами прекрасно понимаем, каков уровень заработной платы у тех людей, на ком лежит эта ответственность. Он не то что низок, эти цифры вообще называть как-то, понимаете, ну, 7,5 тысяч рублей. Человеку, который работает в инфекционной больнице, который априори подвергается большему риску, чем человек, работающий в педиатрическом отделении. Естественно, что желающих занимать эти должности не очень много. Это проблема любого в принципе медучреждения, что обеспечение той самой чистоты, которая является одним из основных условий для выздоровления, производить некому. Те, кто все-таки от безысходности на эту работу пошел, им платят за нее столько, что проявлять какое-то усердие желания не возникает абсолютно. Именно поэтому да, вероятность возникновения внутрибольничной инфекции более чем высока. Из общения с персоналом Черемховской больницы, это были медсестры, упоминалось, что вообще в принципе ситуация, при которой к ним поступило такое количество детей единовременно, тем более, со столь проблемным диагнозом, в истории Черемхово произошла едва ли не впервые. Просто абсолютно не была отработана методика. Не знали, что и как нужно делать по определению, потому что с этим никто не работал. Именно в этой связи первые и главные вопросы возникают к Минздраву, потому что в Минздраве прекрасно знали, что в Черемхово с этим могут не справиться, что могут возникнуть эти сопутствующие проблемы. Эвакуировать детей на 150 км до областного центра — это дело 2 часов езды на машине. Но этого никто не сделал. Потому что в областной инфекционной больнице с этим хотя бы имеют дело постоянно, это умеют лечить. Там работают люди, для которых это основная сфера деятельности. Мы же понимаем, что инфекционист, который не сталкивается с инфекциями, особенно столь массового характера, с течением времени в определенной мере теряет свою квалификацию.

В.И.: Если возвращаться к теме молчания властей и представителей вышестоящих структур, то можно предположить, что если не было реакции даже на такие события, когда речь шла о погибших детях, то когда речь идет о просто заболевших детях, то это молчание тоже присутствует.

А.Л.: Оно само собой разумеется.

В.И.: Насколько распространены такие ситуации в Иркутской области, когда речь идет об отравлении детей?

А.Л.: Относительно распространения можно говорить только в том ключе, в котором все эти события попадают в публичное поле. Мы же не имеем возможности отслеживать все детские учреждения на всей территории Иркутской области, она достаточно большая, населенных пунктов много. Но последнее, что приходит на ум, это конец июня 2016 года, то есть менее, чем полтора месяца назад, это вспышка сальмонеллеза в областном центре, в иркутском детском саду. Там, слава богу, все обошлось без жертв, детей вовремя, что называется, определили в соответствующее лечебное учреждение, вылечили. Однако причиной послужило все то же самое, о чем мы говорим представителям Роспотребнадзора. Это ключевые нарушения на кухне. И второе, по некоторым данным, это вина одного из сотрудников пищеблока. Есть сведения, что сотрудница пищеблока просто получила свою санитарную книжку, которая в обязательном порядке нужна каждому сотруднику, работающему с детьми, тем более с пищей детей. Она получила ее, не проходя фактически анализы и исследования, которые для этого необходимы, а просто за некую сумму, как это делает большая часть сотрудников, не только детских садов и школ, но и вообще. Это проблема системная. Это вот только то, что случилось за последние полтора месяца. Опять же, если бы это был не иркутский детский сад, если бы рядом не было СМИ, в которые просто обратились родители, чтобы ситуация вышла в публичную плоскость, если бы это случилось где-нибудь в Киренске, а это город в Иркутской области, куда в зимнее время можно добираться только самолетом, который дважды в неделю летает, то в общем эта ситуация там бы и осталась. О ней бы никто никогда никому не рассказал — все живые и ладно. И если видеть подобную политику нашего областного Минздрава, то действительно это наводит на мысль, что, если подобные системные проблемы есть в системе детских учреждений, то было бы странно предполагать, что в Черемхово это просто первый случай. Я думаю, это просто случай, который окончился трагически. А вообще случаев заболевания, отравления и т. д. гораздо больше. Просто они все остаются локально, в рамках конкретного муниципального образования или вообще в рамках учреждения, по договоренности между руководителем учреждения и местного главного врача.

В.И.: Вы говорили, что на брифингах звучит куда больше, чем попадает в официальные пресс-релизы, что в пресс-релизах информация сглаженная, среднее по больнице. А что звучит на брифингах такого, что не попадает в федеральные СМИ? И я знаю, что вы сейчас будете проводить собственное расследование. Может быть, уже что-то удалось узнать.

А.Л.: В первую очередь мы сейчас ждем того момента, когда в Черемхово спадет градус напряженности, которые есть, потому что сейчас даже просто выйти на контакт с кем-нибудь из работников интерната или больницы сопряжено с очень большими проблемами. Люди просто запуганы. Там сейчас работают следователи, Роспотребнадзор, Росздравнадзор, комиссия областного Минздрава. Там сейчас весь город, по большому счету, занимается только этим. И получить более-менее правдивую информацию из уст людей, которые имели к этому непосредственное отношение, сейчас сложно. Люди запуганы и разговаривать на эту тему не хотят. Я думаю, что уже через несколько дней, когда первичные следственные действия там будут закончены, когда закончится проверка Здравнадзора, градус массовой истерии спадет, можно будет уже искать информацию, которая не входила в те официальные версии, которые оглашались. Естественно мы собой никоим образом не пытаемся подменить следственные органы, у всех разная задача. Я думаю, что основной упор будет сделан на установление вины конкретных лиц, которых сейчас пытаются оставить крайними. Это руководитель интерната и врачи Черемхово. Если сейчас человека уже ославили, едва ли на напрямую заявляя, что едва ли не по вине главного врача Черемховской больницы скончалась вот эта девочка — это несколько некорректно, на мой взгляд. Тем более по отношению к своему коллеге. Тем более учитывая, что коллега не волшебник. По моей информации, Минздрав все прекрасно знал. Не знать не мог. Если об этом знал Роспотребнадзор, федеральное ведомство, а у нас что больница, что интернат — областные учреждения. Нам пытаются сейчас рассказать, что руководство интерната поставило в известность федеральный орган исполнительной власти в лице Роспотребнадзора, а своего учредителя оно в известность не поставило. Так не бывает. Есть понятие субординации. Это противоречит всем основам, на которых строится российская вертикаль.

А что касается брифингов — да, действительно, те высказывания, которые позволяют себе отдельные должностные лица наших региональных министерств и ведомств, они уже едва ли не приговор самостоятельно вынесли, до окончания следствия, экспертиз, процедур и прочего. Виновато руководство интерната и главврач больницы. Поэтому мы его уволим. Это обычная человеческая попытка снять с себя ответственность. Потому что если выйти и открыто сказать: «Ребята, да, действительно, мы плохо сработали, не смогли между собой договориться, кто-то в чем-то промедлил, не совсем эффективно распорядился теми средствами, которые имелись в его распоряжении» и т. д., то это автоматом говорящего поставило бы на роль оправдывающегося. А у нас сейчас не оправдываются. У нас за это даже никто не извинился. Губернатор позволил себе выступить даже не после первой смерти. Он вообще до какого-то момента молчал, делая вид, что ничего не происходит. Региональное правительство включилось в ситуацию, только когда шум подняли СМИ. И если бы кто-то из тех, кто имел непосредственное отношение, вот эту ситуацию огласки не предал, я не могу сейчас сказать, каким образом эта ситуация стала достоянием общественности, кто именно «слил» информацию в СМИ, но я думаю, это был кто-то из работников больницы. Если бы этого не произошло, то никто не исключает, что эта ситуация известной бы и не стала. Мы не будем забывать, что в этом интернате лежат дети-отказники, у них нет родителей, нет опекунов. Это означает, как бы цинично это не звучало, что жаловаться будет некому, если что. Единственные, на кого они могут надеяться, это тот же самый персонал интерната. И если бы не случилось вот этой публичной огласки, то я не исключаю, что эта ситуация осталась бы в рамках Черемхово. Потому что если что, кто будет жаловаться? Учитывая, что дети сами в массе своей даже говорить не могут. Некоторые даже сами питаться не в состоянии. Спасибо некоему гражданину, я бы хотел, чтобы он остался неизвестным во избежание возможных проблем. Если бы не он, я думаю, мы бы и не узнали об этом. Очень хочется верить, что эта печальная история послужит каким-то толчком для преобразования той системы, которая сложилась сегодня.

В.И.: Арсений, спасибо большое за такой развернутый комментарий.

Напоминаю, что мы сегодня обсуждаем гибель воспитанников детского интерната в Иркутской области, выслушиваем мнения экспертов. Мнения разные. И от официальных представителей властей тоже звучит разная информация. Кто-то говорит, что довольно долгий период власти просто не реагировали, в том числе и представители различных структур, которые имеют отношение к медицине. С 5 по 14 августа от кишечной инфекции скончалось 4 ребенка. С нами на связи Светлана Семёнова, уполномоченный по правам ребёнка в Иркутской области. Светлана Николаевна, здравствуйте

Светлана Семенова: Здравствуйте.

В.И.: Вы как уполномоченный по правам ребенка какую работу сейчас проводите? Предыдущий эксперт сказал, что воспитанники интерната — это дети-отказники и фактически они никому не нужны. Если сотрудники интерната позволяют себе умалчивать какую-либо информацию о состоянии здоровья, то может быть, что о смерти ребенка никто и не узнает.

С.С.: Безусловно, с этим не могу согласиться, потому что у этих детей государственным опекунов является руководитель учреждения, в которое дети переведены под надзор. Но при этом органами опеки и попечительства и профилирующим ведомством осуществляется постоянный надзор за деятельностью учреждения, причем не только в рамках плановых проверок, но и в рамках внеплановых проверок, и плюс наша деятельность направлена на то, чтобы выявлять нарушения в такой, самой незащищенной категории детей. Поэтому сказать, что эти дети были без надзора, я не могу.

В.И.: Некоторые эксперты заявляют о том, что учреждение настолько закрытое, что даже проверяющие структуры не всегда знают, что может происходить в таких интернатах.

С.С.: Назвать его закрытым мне лично сложно. Вполне возможно, что для публичной работы отдельных заинтересованных ведомств, может быть, это учреждение не совсем открыто. Но такие детки, нуждающиеся в помощи, в особом уходе ранее, до создания этого учреждения в январе 2016 года находились в 4 домах-интернатах Иркутской области. Действительно изначально цель-то была достаточно благая, потому что эти дома-интернаты являются учреждениями большой наполненности детей-инвалидов. И плюс к этому лежачие дети находились в отделениях милосердия в составе этих учреждений. Чтобы обеспечить хорошую реабилитацию, уход за этими детьми изначально и задумывалось учреждение подобного плана. Это учреждение было усилено и кадровым составом — врачи узкой специализации, — и реабилитационным отделением. С января по июль фактически шло еще поступление детей. Предыдущий коллега говорил о кадровых проблемах, которые есть. Они действительно есть во многих учреждениях детских Иркутской области, не могу этого не признать, потому что работа эта тяжелая, дети требуют постоянного ухода и наблюдения. Не каждый согласится выполнять, во-первых, тяжелый физический труд, во-вторых, это морально сложная деятельность. Поэтому, безусловно, не хватает младшего персонала для оказания помощи этим детям. Но как раз когда создавали это учреждение на 100 человек, дети поступали постепенно. Последняя группа ребятишек в составе 20 человек прибыла буквально в начале июля. Но те проблемы, о которых говорили коллеги, они имеют место быть, нельзя с этим не согласиться.

В.И.: Представители Роспотребнадзора говорят, что в интернате, возможно, преднамеренно умалчивали информацию о возникшей инфекции, пытались лечить самостоятельно, и только когда уже ситуация вышла из-под контроля, обратились за помощью к медикам.

С.С.: У Роспотребнадзора уже наверняка есть какие-то доказательства, если они об этом публично заявляют. Вполне возможно, что эти опасения имеют место быть, следствие разберется. Но я хочу сказать, что я выехала, как только узнала о смерти первого ребенка, была там уже 9 числа. Буквально после смерти первого ребенка, нам поступает сводка, 8 числа я уже была в курсе, что ребенок умер. А вот о том, что была массовая госпитализация детей, информации ни в публичном пространстве, ни в профессиональном не было. Знал Роспотребнадзор, наверняка знали профильные ведомства. У меня и у правоохранительных органов такой информации не было. Хотя система информирования давно уже отработана. Мало того, есть обязанности медицинской организации в рамках федерального закона об основах охраны здоровья граждан РФ. Статья 79 очень четко говорит о том, что медицинская организация обязана информировать правоохранительные органы, если есть основания предполагать, что в отношении граждан могут быть совершены противоправные действия. Нарушение СанПиНа, мало того, что есть уголовный состав в уголовном законодательстве по этому поводу, и мы не исключаем случаи отравления либо халатности — это как раз обстоятельства, которые могут свидетельствовать о противоправной деятельности. Органы здравоохранения, помимо своих вышестоящих ведомств, и само учреждение, которое информировало свои министерства, и больница информировала Роспотребнадзор — они обязаны были информировать и правоохранительные органы об этой ситуации. Именно 8 числа вечером Следственный комитет изъял соответствующую документацию в интернете. 9 числа мы там были, я сама была лично и в Следственном комитете, и в учреждении. И уже тогда, после смерти первого ребенка, потому что материалы были переданы в правоохранительные органы по факту смерти для проведения доследственной проверки, — именно тогда и поступила информация в рамках оповещения, что госпитализация детей была с 24 числа, постепенно дети поступали. На момент моего посещения там находилось 23 ребенка и 2 ребенка в реанимации. До этого 2 человека были увезены в Иркутск по основному заболеванию. Тогда еще медики с осторожностью говорили о том, что острая кишечная инфекция вызвана дизентерией. Сейчас говорят только о дизентерии, но у меня была еще и другая информация. Сама я была в интернате, посмотрела условия содержания детей. Понятно, что Роспотребнадзор — это ведомство, которое профессионально и компетентно оценивает ситуацию с санитарными нормами и с тем, что происходит в учреждении. Я же смотрела визуально условия нахождения детей. Могу сказать, что, конечно, по сравнению с отделениями милосердия, которые были в домах-интернатах, были созданы надлежащие условия за уходом за детьми. Очень страшно и непонятно, что послужило ситуации определенного сокрытия этой информации. Знаю, что до 9 числа в любом случае приезжал специалист, главный врач инфекционной больницы, консультировал медиков Черемховской больницы по практике лечения этих детей. А 10, после нашего отъезда, я сама лично выходила на наш Минздрав с вопросами, с требованиями обеспечить квалифицированную помощь. Многие аргументы уже озвучены были, не буду повторять. Скажу, что уже 9 числа, на момент нашего приезда был выставлен стационарные пост учреждения по уходу за детьми, потому что действительно персонала не хватает, дети требуют ухода и постоянного наблюдения, а сама больница с этим справиться не могла. И сейчас в инфекционной больнице выставлены посты наших учреждений социального обслуживания, где в круглосуточном режиме не только медики, но и нянечки наши смотрят за этими детьми, наблюдают, ухаживают.

В.И.: Вопрос про дальнейшую судьбу детей. Поступают новые сообщения, что порядка 8−10 детей, которые были перевезены в Иркутск, идут на поправку, и, возможно, их выпишут уже завтра-послезавтра. И они будут временно размещены в одном из детских домов, потому что Черемховский интернат находится на карантине. А когда карантин будет снят, их вернут в Черемхово.

С.С.: Да, такое решение принято. С учтём ситуации необходимости выяснения всех причин и с учтём того, что детям будет лучше в областном центре, под наблюдением тщательным. Пока принято решение не возвращать их в учреждение, они будут помещены в один из домов-интернатов. А дальше посмотрим, потому что сейчас важно не допустить еще трагедии. Все средства на это брошены. А все, что касается ответственности, виновности лиц, по вине которых это произошло, — конечно, это вопрос дальнейшего расследования. Я думаю, что меры должны быть приняты, и организационные, и системные. Здесь действительно много факторов, которые на это повлияли. К сожалению, с учетом характера ситуации, с учетом того, что дети все были с тяжелыми патологиями, понятно, что можно было спрогнозировать, что требуется вмешательство дополнительной квалифицированной медицинской помощи, потому что эти дети более всего подвержены различным инфекциям, и здесь нужно предпринимать все усилия, какие возможно, чтобы этих детей спасать.

В.И.: Спасибо большое, что побеседовали с нами.

Это была программа «Угол зрения» на радио «Соль». Услышимся!

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments