Армия

Дым сибирских пожаров добрался до Москвы: в Гринпис утверждают, что в России горит более 2 млн гектаров леса


В Гринпис утверждают, что в России горит более 2 миллионов гектар леса. Эксперты: Антон Бенеславский — руководитель проекта по сохранению северных лесов Гринпис России.

Валентина Ивакина: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели! Это программа «Zoom» на радио «Соль».

Тема для обсуждения сегодня звучит так - Дым сибирских пожаров добрался до Москвы. В Гринпис утверждают, что в России горит более 2 миллионов гектар леса. Эту тему мы сегодня обсудим с Антоном Бенеславским, руководителем проекта по сохранению северных лесов Гринпис России. Мы с ним выйдем на связь немного позже.

Сегодня от Гринпис России пришел пресс-релиз со следующим содержанием, заголовок гласит: «В Сибири горит более 2 миллионов гектар леса, и дым этих пожаров добрался до Москвы». В пресс-релизе делается акцент на том, что многие жители столицы обратили в эти выходные внимание на дымку, которую можно было наблюдать за окном. Причем эту дымку могли наблюдать не только жители Москвы, но и многих других городов Центрально Федерального округа. Еще на прошлой неделе эта проблема стала актуальной для многих городов Сибири. На задымленность за окном жаловались жители Красноярского края. Как говориться в пресс-релизе Гринпис, оказалось, что дым Красноярских пожаров, которые за неделю успели нависнуть над 12 регионами, смешался с дымом из другого сибирского округа (Ямало-Ненецкий автономный округ) и добрался до Москвы. Подробнее масштабы бедствия мы обсудим с Антоном Бенеславским, руководителем проекта по сохранению северных лесов (Гринпис России). Антон, здравствуйте.

Антон Бенеславский: Добрый день.

В.И.: Можете, для начала, информацию в целом, озвучить, которой владеете на данный момент? По территории, которая охвачена огнем в России? В пресс-релизе говориться о том, что официальные данные сильно расходятся с тем, что есть на самом деле?

А.Б.: Сейчас по нашим оценкам, основанных на данных спутникового мониторинга, горит более 2 миллионов гектар лесопокрытой территории. При этом совершенно непонятно, почему идут на такое искажение фактов, когда проверить это элементарно просто. Не надо даже быть большим специалистом, чтобы найти и посмотреть космические снимки действующих пожаров. Что примечательно. Что дым, который сейчас Москвичи учуяли, и за счет этого поднялась большая шумиха, как обычно. Пропутешествовал четыре, а то и более тысяч километров, чтобы, видимо, постучаться в двери тех, кто создал такую ситуацию.

В.И.: Согласно данным, которые опубликованы в пресс-релизе Гринпис, там специалисты ссылаются на утреннюю сводку «Авиалесоохраны», что сегодня на всей территории страны были зафиксированы 121 лесной пожар и общая площадь немного меньше тринадцати тысяч гектар. Почему так сильно расходятся данные?

А.Б.: «Авиалесоохрана» очень профессиональная структура в Российской Федерации, но, к сожалению, те пожарные, которые в ней работают, над ними большая надстройка из чиновников. И занижение данных о пожарах, о площадях лесных пожаров в России это уже многолетняя традиция свойственная современному менеджменту, так скажем. Причин там много. Связаны они с административными вопросами. Никому из больших начальников не хочется докладывать о серьезных проблемах. Проблемы скрываются, это такое эхо Советского прошлого, когда тоже старались все проблемы заметать под ковер. Полюс на защиту лесов от пожаров выделяются бюджетные деньги, которые, видимо, не совсем адекватно расходуются. В результате все равно многие регионы горят регулярно. Плюс, если первым отчитаться о пожарной катастрофе, то включаются такие чисто чиновничьи проблемы, которые с человеческими не имеют ничего общего. Поэтому начинаются игры с цифрами. В лучшем случае это в разы занижение, в худшем, как сейчас.

В.И.: Напоминаю, мы беседуем с Антоном Бенеславским, руководителем проекта по сохранению северных лесов (Гринпис России). Антон, вы перечислили по пунктикам, как власти могут укрывать данные, почему это происходит, все-таки цифры расходятся в разы: 13 тысяч гектаров и 2 миллиона гектар.

А.Б.: Вы представьте себе среднестатистического чиновника, которому надо встать и сказать, что у нас же все хорошо в стране, мы так развиваемся, мы вообще такие молодцы, мы получили столько миллиардов рублей на то, чтобы леса не горели, а у нас 2 миллиона только действующих гектар. Два миллиона сгорело суммарно еще весной, и мы об этом тоже писали. Если найдется человек, который копнет немного глубже, то он поймет, что уже сейчас сгорает в десятки раз больше леса, чем могло бы быть вырублено. Мы сейчас проводим исследования по отдельным компаниям. И видно, что их аренде, если нарисовать квадратик, сколько они вырубают в год, чтобы себя обеспечить. Вот, в десятки раз сгорело больше. Нужно доложить о том, что мало того, что страна, имевшая в свое время (Советское время) лучшую систему защиты лесов от пожаров, мало того, что страна, которая имела такую систему, сейчас практически каждый год переживает лесопожарную катастрофу, нужно еще признаться, что деньги, которые были выделены из бюджета, фактически истрачены неизвестно куда. Это проблема. Поэтому проще подождать катастрофы, когда масштаб станет уже таким, что никто не будет разбираться в частностях. Пришлют Федеральный резерв «Авиалесоохраны». Пожарные «Авиалесоохраны» будут рисковать своими жизнями. Будут рисковать своими жизнями лесники, добровольцы, кто угодно. Катастрофа будет уже такая, что будут уже думать о том, как ее все-таки ликвидировать, а не откуда она взялась.

В.И.: В отчете Гринпис еще речь идет про так называемые зоны контроля. Что это такое, можете пояснить?

А.Б.: Это прекрасное, современное изобретение. Когда было решено, что давайте поделим леса на несколько категорий, одна из которых зона контроля. Зона контроля это такой интересный юмор. Подразумевается, что тут мы не тушим лесные пожары, как государство, а контролируем, то есть смотрим на них со стороны. Решение это, как бы сказать дипломатичней, неумное, особенно в наших условиях. Фактически пожарам дана возможность бесконтрольно, несмотря на название зона контроля, контроля там почти никакого нет. Пожарам дана возможность бесконтрольно выжигать огромные территории, которые тушить дорого. То есть чиновники с большим удовольствием тратят деньги на сомнительные иной раз вещи. Даже распределение бюджетных средств иной раз бывает странным. Но на довольно ценные, многочисленные, труднодоступные леса, которые нужно тушить специальными способами, поддерживать специальные службы, вроде авиационных, они были выделены в эту зону контроля. Фактически их тушить не собираются.

В.И.: Вы отслеживали, какие территории лесов попадают в эти зоны контроля, о каких масштабах идет речь, в каких регионах есть эти зоны контроля или они есть по всей России, в любом уголке страны?

А.Б.: Не в любом уголке страны. Обычно, в зону контроля входят наименее населенные и наиболее удаленные территории. Сейчас, к сожалению, я не смогу привести цифры, сколько процентов лесов попало в зону контроля, но это довольно большая часть лесного фонда Российской Федерации. Эту информацию Гринпис тоже публиковал.

В.И.: Антон, немного ранее вы сказали, что эти 2 миллиона гектар, которые озвучены в пресс-релизе Гринпис, это можно сказать вершина айсберга, потому что ранее, как вы сказали, уже успело сгореть порядка 2 миллионов гектар? Если брать историю пожаров от начала года, то какой урон нанесен лесным массивам страны?

А.Б.: Можно говорить уже более 5 миллионов гектар. Эти цифры надо уточнять. Вообще до конца сезона подводить итоги рано. Конец лесопожарного сезона будет осенью, тогда появятся цифры. Поэтому я бы сейчас осторожно относился. Цифру в 2 миллиона гектар сгоревших по совокупности лесов мы называли весной. С учетом того, что горит сейчас, я могу навскидку сказать, что мы точно приближаемся к 5 миллионам или перешли. У нас есть эксперты, которые в этом вопросе более точные цифры могут назвать. Мы этим вопросом занимаемся, пытаемся оценить, сколько уже потеряно. Масштабы большие и оценка требует большого объема работы. К сожалению, быстро посчитать это невозможно. Можно уже с уверенностью сказать, что этот год превзошел 2010 год по интенсивности объема лесных пожаров. Догонит ли он 2012 год, который был рекордным за последние годы, это вопрос. Хотя заявка на победу очевидна.

В.И.: Почему вы можете делать такие прогнозы, что превзошел 2010 год и может догнать другие годы, которые были отмечены сильными пожарами в России?

А.Б.: 2010 год, на самом деле, был по количеству пройденной территории далеко не рекордным, просто теме повезло. Горело вокруг Москвы, горело в Европейской части, дым накрывал столицу, поэтому всем было интересно. Я помню, что не было издания, даже какой-нибудь «Молочник Прикарпатья» писал о пожарах лесных и торфяных. Когда горит Сибирь, как это ни прискорбно, как бы это плохо не говорило о нашем обществе в целом, интереса гораздо меньше. Поэтому сравнение с 2010 годом пусть вас не удивляет. Мы уже по цифрам, скорее всего, его перешли. Там было 5 миллионов гектар, я могу ошибаться. Плюс, если мы говорим о 2012 годе, то мы можем посмотреть тот же период 2012 года и посмотреть, как развивается пожарная динамика. И увидеть, что сейчас развитие пожарной динамики опаснее и быстрее, чем в 2012 году. Переплюнем или не переплюнем – вопрос. Могут в любой момент вмешаться разные природные факторы и тому подобное. Вот в то, что государственная машина справится с проблемой, я не верю сразу. Может быть, в этой моей точке зрения есть немного эмоций, поскольку я этим уже много лет занимаюсь, собственно с 2010 года. Опыт наблюдения за государственной машиной есть. В то, что государственная машина предпримет разумные, адекватные шаги, я пока не верю, потому что нет к тому никаких показаний. До сих пор государственный ответ на пожарную проблему очень и очень странный. Это позволяет нам делать неблагоприятные прогнозы.

В.И.: Если возвращаться к пресс-релизу, который разослали представители Гринпис, там речь идет о том, что в лесном хозяйстве нет денег и сил бороться с пожарами, то, что лесникам выделяют, лишь 10% от необходимой для борьбы с пожарами суммы? Что вы на это можете добавить?

А.Б.: Это действительно проблема. Это одна из частей большой системной проблемы. Дело в том, что если говорить о корнях лесопожарной беды, то можно вспомнить 2006 год, когда был принят крайне непрофессиональный, крайне неудачный, крайне вредный лесной кодекс, который жив до сих пор. Его поправляют, чаще всего в худшую строну. Именно он заложил основы для разрушения системы охраны лесов. Плюс недофинансирование. Мы страна, которая могла бы гордиться очень большим количеством лесов. Если говорить о странах, то у нас самая большая лесопокрытая территория. При этом система охраны этих больших территорий получает от государства несопоставимо малые средства, которых не хватает. С учетом того, что среднестатистический лесник, вопреки всякой логике и здравому смыслу, нагружен очень большим количеством бюрократической, бумажной работы и у него мало остается времени работать в лесу, на земле, то эффективность системы лесников падает. Ровно также, как и с другими специалистами, которые должны были работать непосредственно в лесу. На них не хватает денег. Они получают смешные зарплаты, которые до слез обидно сравнивать с зарплатами сотрудников лесной службы США, например, где это уважаемая профессия, пусть не самая высокооплачиваемая, но будучи не самой высокооплачиваемой там зарплаты выше, чем у нас в разы. Дальше – больше. Авиационная охрана лесов раздроблена между субъектами, а это смерть для такой сложной структуры. Поскольку авиация это очень затратный ресурс, очень затратная служба, где раздробить ее между субъектами это равносильно тому, чтобы ее убить. Что мы сейчас и наблюдаем. Авиационная охрана от пожаров сильно пострадала. Сейчас не лучший, но экстренный, как реанимация выход, это влить деньги в борьбу с пожарами, чтобы заплатить долги по зарплате лесным пожарным, нанять дополнительно людей, купить топливо для самолетов, начать патрулировать. Понятно, что вливание денег в кривую систему не решит проблему системы, но хотя бы сейчас можно было бы нарастить силы, и увеличить ответ. При этом понимая, что, конечно, нужно поменять систематический подход к лесным пожарам, перестать врать об их масштабах, адекватно реагировать на ранних стадиях развития этой проблемы и не допускать того, что происходит сейчас.

В.И.: О каких финансовых вливаниях идет речь, если попробовать максимально профинансировать тех, кто работает в лесах?

А.Б.: Я вам сейчас затруднюсь назвать точную цифру. Она есть в материалах на сайте. К сожалению, просто вылетело из головы. Но я могу сказать, что затраты, которые сейчас необходимо сделать, в целом затраты бюджета будут не так заметны. Мы на оборону, содержание чиновников и строительство непонятных разных объектов тратим много больше, чем нужно потратить на защиту лесов от пожаров. К сожалению, у нас с бюджетными тратами хромает приоритетность.

В.И.: Напоминаю, мы беседуем с Антоном Бенеславским, руководителем проекта по сохранению северных лесов (Гринпис России). Антон, еще такой вопрос. У многих существует такое мнение, что представители МЧС и прочих структур порой дают специально гореть лесам, потому что потом на этом горельнике можно хорошо заработать?

А.Б.: Скажем так. Я не готов поддерживать обвинение в сторону МЧС. Им есть что предъявить, у них много недостатков в работе. Лесной пожар может быть использован для того, чтобы потом нажиться незаконно. Признать лес сгоревшим, но, на самом деле, его просто вырубить и продать. И в России есть люди, которые этим занимаются, совершая уголовное преступление. Не надо в этом обвинять МЧС или лесников, или еще кого-то. Нужно найти конкретного человека, который это сделал, и обвинять его. К сожалению, за такими более острыми темами, как пожары и воровство леса часто не видно реальных, гораздо масштабных проблем. Я вам так могу сказать, что ради кражи леса, если и жгут лес, то масштабы несопоставимы с общими лесных пожаров. Это острый факт, но не самый важный. Гораздо важнее то, почему мы горим миллионами гектар из года в год? Тут вопрос не в том, что кто-то пытается украсть эту древесину. По большей части эти миллионы гектар сгорают от некомпетентности и глупости. И совершенно не приносит никому дохода.

В.И.: Если возвращаться к пожару этого года. Вы говорите, что прогноз печальный, что можем переплюнуть рекорды прошлых лет. Что можно сделать на данном этапе, чтобы минимизировать последствия этих пожаров?

А.Б.: Сейчас сложно об этом говорить. Масштабы пожаров таковы, что вполне вероятно никаких суммарных усилий не хватит, чтобы их потушить. Поэтому, скорее всего, это уже полемические вопросы. Есть мои коллеги, которые в этом лучше разбираются, например, Алексей Ярошенко, Григорий Фуксин, которые не раз давали комментарии на эту тему. Можно сказать, что сейчас можно попытаться предотвратить возникновение новых пожаров на территории, где еще пожаров нет. Стараться все-таки крупные пожары локализовывать. Сейчас наращивать необходимые по численности группировки, снабжать их деньгами, топливом, всеми необходимыми ресурсами. Вопрос в том, что я бы сейчас не взялся посчитать, сколько нашей стране нужно сконцентрировать и где пожарных, это большой объем, чтобы наработать. Если за это взяться, это не моя работа, а работа тех людей в государстве, которые за это деньги получают из наших налогов, то можно распределить силы максимально эффективным способом. Могут это сделать и пожарные из Гринпис. Мы иногда занимаемся тем, что помогаем государству делать свою работу, но, в принципе, это не совсем верно. В любом случае сейчас уже нужно принимать экстренные, мобилизационные меры. Главное наращивать ресурсы, по максимуму наращивать группировку и стараться остановить такое катастрофическое расползание.

В.И.: А если более глобально, на будущее, что, по вашему мнению, нужно изменить, чтобы проблема сдвинулась с мертвой точки?

А.Б.: Мой любимый ответ в этом случае, его мои коллеги не всегда поддерживают – посадить виновных сначала. Найти тех чиновников, которые ответственны за подобные безобразия, отправить их, наконец, в тюрьму в соответствии с уголовным кодексом Российской Федерации. Может быть, следующим будет не так комфортно врать о масштабах пожара. Если говорить более системно, то необходимо перестроить систему борьбы с пожарами. Вложиться в предупреждения, вернуть Федеральную авиационную охрану лесов. С серьезным бюджетом, большим количеством авиации, большим количеством подготовленных парашютистов и десантников, вести патрулирование отдаленных районов, как это было в Советское время, реагировать во время, не скрывать масштабы пожаров, чтобы можно было наращивать необходимые группировки тогда, когда пожар по-настоящему большой, а не когда он на бумаге вдруг стал большим. Соответственно, платить зарплату, сделать профессию лесника, лесного пожарного более привлекательной, потому что сейчас это героические профессии за лилипутские деньги. Это, несомненно, сказывается на том, что молодежи сложно приходить в эту службу. Будучи лесным пожарным, парашютистом в «Авиалесоохране» в федеральном резерве еще можно как-то содержать семью. Я не представляю, как содержат свои семьи те, кто работает в региональных службах. Эта профессия связана с повышенным риском, она должна уважаться, оплачиваться соответственно. Плюс нужны изменения в законодательстве, которые позволят снять с лесных служб, лесников объем бумажной работы. Подсокращать многие чиновничьи должности и за счет этой экономии дофинансировать охрану лесов, потому что у нас много всяких надзорно – контрольных, статистических органов, без которых можно спокойно обойтись. Выгнать всех этих людей с работы и эту экономию использовать для того, чтобы получали деньги те, кто работает в лесах. Таких мер много. Мы не раз об этом говорили, что если идти дальше за пределы государственной системы, то нужно продвигать идею неистощительного лесопользования, заинтересовывать тех лесопромышленников, которые пользуются лесами, в защите лесов. Они довольно заинтересованные люди.

В.И.: Антон, к сожалению, наше эфирное время подходит к концу. Спасибо большое, что выступили у нас экспертом. Напоминаю, мы беседовали с Антоном Бенеславским, руководителем проекта по сохранению северных лесов (Гринпис России). Обсуждали проблему пожаров, которая сейчас актуальна для России.

У микрофона была Валентина Ивакина, программа «Zoom». Услышимся на радио «Соль». 

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Фудшеринг и фриганство

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments