Частичная «декриминализация» домашнего насилия: за и против


Эксперты: Ольга Копыщенкова — уполномоченный по правам ребёнка в Калужской области; Мария Баст — председатель Ассоциации адвокатов России за права человека; Анна Садриева — член правления Ассоциации родительских комитетов; Мария Мамиконян — председатель общероссийской общественной организации защиты семьи «Родительское всероссийское сопротивление»; Людмила Виноградова — член Общественной палаты РФ, член общественной организации защиты семьи «Родительское всероссийское сопротивление».

*Техническая расшифровка эфира

Игорь Киценко: Добрый день, уважаемые радиослушатели. У микрофона Игорь Киценко, программа «Угол зрения». Темой сегодняшней программы послужил законопроект, который буквально на днях приняли в Госдуме, потом его одобрил Совет Федерации. В частности, в этом законопроекте говорится о том, что будет «декриминализация» для домашних тиранов. Сегодня послушаем мнения за и против. Не так давно госпожа Мизулина по поводу этого законопроекта выступала, она выступала против данного законопроекта. Сенатор, заместитель председателя комитета Совета Федерации по конституционному законодательству и государственному строительству Елена Мизулина рекомендовала верхней палате Парламента отклонить принятый Думой законопроект Верховного суда РФ о декриминализации ряда статей УК РФ. «Этот законопроект не соответствует Конституции РФ, — отметила Елена Мизулина. — Это — пример того, как Госдума может извратить содержание закона в процессе его рассмотрения».

Там было очень много изменений. Я предлагаю сегодня пообщаться с разными спикерами. Первым спикером будет Копыщенкова Ольга Александровна, Уполномоченный по правам ребенка Калужской области. Она нам приведет ряд примеров. Мы у нее спросим обязательно, как данный законопроект, который уже стал законом, скажется на обстановке ситуации в ей подведомственном регионе. Ольга Александровна, здравствуйте!

Ольга Копыщенкова: Здравствуйте!

И.К.: Хотелось бы услышать ваше мнение по поводу этого законопроекта. Как вы к нему относитесь? Как он скажется на обстановке в регионе — улучшит он ее или не улучшит? Поскольку вы являетесь Уполномоченным по правам ребенка, то давайте говорить о детях и о том, как это поможет им.

О.К.: Безопасность детей находится в секторе самых важных вопросов без исключения для всех людей, которые занимаются охраной и благополучием наших детей. У меня очень двойственное отношение к этому закону. Во-первых, опасность заключается в том, не внедрение ли это ювенальных технологий. Институт Уполномоченных по правам ребенка на уровне РФ и в субъектах выступает именно за семейные ценности и за то, чтобы государство не настолько сильно вмешивалось в воспитательный процесс семьи. Но, сталкиваясь каждый день с теми проблемными вопросами, которые возникают, и с жестким обращением семьи, т. е. речь идет о жестоком избиении малолетних детей. Из практики работы могу рассказать о том, что ко мне обратилась одна мама с тем, что отец не дает ей встречаться с собственными детьми. Но когда мы стали разбираться по данному обращению, то оказалось, что дети были изъяты у мамы в детском саду по причине того, что все они были очень жестоко избиты. Мама злоупотребляла алкоголем и могла принести вред здоровью детей. И суд выступил на стороне отца. Дети на сегодняшний момент живут с папой. На сегодняшний момент, на мой взгляд, хватает законодательной базы, чтобы ограничить вот таких родителей в их законных правах, чтобы они не превышали свои полномочия. Наш Институт в нашем регионе развивается пять лет. К сожалению, сейчас очень участилось количество обращений, когда звонят соседи. Когда ты получаешь обращение и выезжаешь, то очень часто соседи из-за мести или других каких-то позывов звонят и говорят, что якобы их соседи грубо обращаются с детьми. Вопрос не к самому закону, а к тому, как он будет работать. На мой взгляд, в нашем субъекте очень четко выработана система по тому, чтобы предотвратить ситуации жестокого обращения, и все органы и системы профилактики очень оперативно работают.

А если отвлечься от государственной темы и взять просто семью, я, например, мама троих детей, и никогда в своем воспитании мы не применяли физическое наказание. Поэтому в рамках одной семьи, может быть, принятие этого закона не повлияет абсолютно никак, на меня, например, потому что я не наказываю своих детей ремнем, не обращаюсь с ними жестоко и нарушать этот закон я не буду.

Но в моей практике было два случая, когда я своих детей очень серьезно наказала, речь идет о старших детях, потому что они совершали поступки, которые могли повлечь угрозу их жизни. Моя средняя дочь уехала из одного города в другой, обведя вокруг пальца всех взрослых. Когда мы этот заговор раскрыли, пока она ехала, то чуть не поседели. Естественно на такую ситуацию родители обязаны отреагировать. Но в процессе моего физического наказания не было никаких следов, синяков, потому что во всем надо знать меру.

И.К.: Вы упомянули о ювенальных технологиях. Не могли бы вы пояснить, что это такое, буквально, в нескольких словах?

О.К.: На сегодняшний момент фундаментом нашего государства является традиционная российская семья. То, где воспитанием, содержанием, образованием, лечением занимаются родители. Традиционные родители — это мама-женщина и папа-мужчина. Семейные ценности в нашем государстве стоят в основе основ. Никакой государственный орган не может беспричинно прийти, обвинить родителей, что они плохо выполняют свои обязанности и, например, кормят детей колбасой, а не отборным мясом, и забрать у них ребенка, потому что увидят в этом плохое содержание детей.

Ювенальные технологии, которые приняты в ряде европейских стран, и опыт показывает, что такие, к сожалению, ситуации есть. Когда исполнение этого закона лежит на государственных органах, которые, основываясь на своем мнении и руководствуясь этим законом, могут изъять ребенка, потому что посчитают, что в этой семье ребенку плохо и не те методы воспитания и содержания приняты в этой семье. Такого мы хотели бы очень избежать. Павел Алексеевич Астахов, Уполномоченный при Президенте, считает дискриминацией семей введение этого закона. Чтобы не допустить внедрения этих ювенальных технологий, первых их ростков в наше государство и сохранить институт традиционных семейных ценностей, чтобы семья была действительно надежным фундаментом государства.

И.К.: Если я вас правильно понимаю, данный закон не нужно?

О.К.: Абсолютно. В приведенном мной примере закон на стороне отца. Чтобы маме начать общаться со своими детьми, ей надо очень постараться и доказать органам опеки, папе, родственникам, что больше подобного не повторится. То есть закон работает очень хорошо на сегодняшний день, на мой взгляд, в нашем субъекте.

И.К.: То есть у вас в Калужской области федеральных и местных законов вполне достаточно, чтобы регулировать какие-то спорные вопросы.

О.К.: Абсолютно. Самое главное, что ведь должна быть налажена системная работа. Когда обращаются соседи или родственники, чтобы просто навредить этой семье, тоже есть механизм проверки. Нам ничто не мешает опровергнуть и сказать: «Ребята, вы вместо того, чтобы кляузничать, помогите этой семье».

И.К.: Такое мнение единое у всех Уполномоченных по правам ребенка в регионе?

О.К.: Я думаю, что у подавляющего большинства мнение единое, что этот закон лишний.

И.К.: Огромное вам спасибо, что нашли время пообщаться с нами в прямом эфире.

Теперь я предлагаю пообщаться с председателем Ассоциации адвокатов России за права человека Марией Баст и разобраться в том, какие изменения в какие статьи УК РФ будут вноситься и что из этого будет следовать и хорошо это или плохо. Сейчас мы пытаемся установить связь с Марией. А я напомню, что тема нашей программы звучит так: «Декриминализация» для домашних тиранов: за и против. Выбором данной темы послужило несколько сообщений о том, что Госдума в третьем, последнем чтении приняла законопроект, который частично декрименализирует две статьи УК — побои и невыплату алиментов — и заменяет уголовную ответственность штрафом за преступление небольшой и средней тяжести, если они совершены впервые и был возмещен ущерб. Также данный законопроект накануне рассматривался Советом Федерации. Один из членов, Елена Мизулина, выступила против. Но тем не менее Совет Федерации также его одобрил. И, насколько я знаю, по большому счету, мнение Совета Федерации носило рекомендательный характер.

Законопроект был внесен на рассмотрение Верховным Судом России. Документ отдельно устанавливает, что лицо, впервые совершившее преступление небольшой и средней тяжести, может быть освобождено от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа, если возместило ущерб или иначе загладило причиненный вред. В случае неуплаты штрафа в установленный срок он заменяется на уголовную ответственность. То есть человек, совершивший определенное правонарушение и не заплативший штраф, по новым понятиям все равно может получить уголовную ответственность. Но если он заплатил штраф или как-то иначе возместил ущерб, причиненный потерпевшему, то от уголовной ответственности он освобождается. Все просто, казалось бы.

Законопроект предусматривает, что уголовная ответственность за побои наступает только, если они совершены в отношении близких лиц, из хулиганских побуждений, по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды, либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-то социальной группы.

Ранее глава комитета Госдумы по уголовному законодательству Павел Крашенинников (ЕР) пояснил, что за побои, если они совершены однократно и в первый раз, предусматривается административная ответственность. Однако если в течение года преступление будет совершено повторно, оно уже будет предметом уголовного преследования.

По мнению противников данного законопроекта, деструктивный характер несет также и перевод побоев в разряд уголовных дел частно-публичного обвинения, которые нельзя прекратить после примирения с потерпевшим. То есть если ранее произошел какой-то конфликт, было написано заявление, оно было частным взаимоотношением между гражданами, которые поругались, и отзыв заявления позволял прекратить уголовное преследование, то теперь нет. Теперь против данного лица будет производство уже со стороны государства.

Что еще нужно сказать по поводу этого закона. Сегодня была опубликована новость: «Родительская общественность сегодня проведет пикет против запрета на наказание детей. Законопроект, одобренный Госдумой, вводит уголовную ответственность даже за шлепки, что может навредить многим российским семьям, — рассказала „Эху Москвы“ член правления ассоциации родительских комитетов Анна Садриева». Мы также с ней сегодня пообщаемся на эту тему.

У нас есть звонок от слушателя. Алло, добрый день. Как вас зовут?

Александр: Меня Александр зовут.

Наслышан об этом законопроекте. Видел, как он рассматривается на сайте Совета Федерации. Это удивительно просто. Никакой дискуссии, приводятся доводы, они как-то очень быстро принимаются, голосуются и отправляются, принимается решение. Чем возмущает? Я, например, в каком-то споре возьму свою жену за руку, у нее может остаться синяк. По этому закону мне грозит уголовная ответственность, если супруга напишет на меня заявление на эмоциях? Получается, что и примириться мы не сможем.

И.К.: Александр, а вы где работаете? В какой сфере?

А.: Я инженер.

И.К.: А что еще вас возмущает в этом законе? Там же говорится, что если в течение года первый раз происходит нарушение, то уголовной ответственности не будет.

А.: Там же есть оговорка про близких родственников. Именно на это законодатели внимание обратили. Все, кто не являются родственниками, они да, можно штраф, второй раз — уголовная статья. Но почему семья в таком положении оказывается? Якобы это самое у нас опасное место, где друг друга все избивают и истязают. Такого же нет.

И.К.: Александр, а вы в каком регионе проживаете?

А.: В Саратове.

И.К.: К сожалению, не получилось у меня дозвониться до Уполномоченного по правам человека и ребенка Саратовской области, чтобы пообщаться и уточнить, как в вашем регионе обстоят дела. Как я понимаю, вы против этого закона? Это уже закон, Госдума одобрила, Совет Федерации одобрил.

А.: Там, как я понял, остался последний шаг — подписание президентом.

И.К.: Как я понимаю, вы отслеживали всю эту историю с законопроектом?

А.: Конечно. Это и в СМИ, и у нас подписи собирали, я видел.

И.К.: Вам как гражданину что бы хотелось изменить? Вы, наверное, слушали наш диалог с Ольгой Александровной. Она сказала, что этот закон лишний, что у нас хватает законов, которые регулируют взаимоотношения и которые позволяют привлечь к ответственности виновных. По-вашему, он лишний, этот закон, или он нужен, но с кардинальными изменениями?

А.: Отменять, наверное.

И.К.: Я понял вас. Александр, огромное спасибо, что позвонили нам в прямой эфир.

У нас на связи Мария Баст, председатель Ассоциации адвокатов России за права человека. Мария, добрый день!

Мария Баст: Добрый день!

И.К.: Хотелось бы от вас как от юриста услышать мнение и уточнение, в какие статьи будут вноситься изменения и что это за собой повлечет?

М.Б.: Первое, что уже внесено и принято, это то, что за первое нанесение побоев теперь будет административная ответственность. Если раньше это была уголовная ответственность в порядке частного обвинения, то сейчас это будет исключительно административная ответственность, и будут по административной ответственности привлекать органы внутренних дел, т. е. полиция, местный участковый. Можно будет на 15 суток человека отправить. Если раньше надо было идти в Мировой Суд, добиваться обвинительного приговора, что порой было сложно, потому что данные, когда речь идет о насилии в семье, когда муж, допустим, алкоголик или деспот, женщине очень сложно вообще физически в таких условиях. Сейчас просто идет обычное заявление в полицию, приезжает наряд, если видит, что следы побоев есть и свидетели есть, то человека забирают, суд над ним, и там уже применяют либо административный штраф, либо административный арест до 15 суток, в зависимости от того, как человек себя вел и ведет.

И.К.: По мнению противников данного закона, деструктивный характер несет также и перевод побоев в разряд уголовных дел частно-публичного обвинения.

М.Б.: Я бы не стала сейчас драматизировать. Мне кажется, сторонники этих осуждений используют побои как средство для «разборок» в семье. Я не могу утверждать, но у меня такое впечатление складывается просто по манере поведения всех этих людей. Это один момент. Второй момент: если человек совершил побои один раз, не нанес сильных телесных повреждений, которые мешали бы человеку трудиться, в этом случае это административное правонарушение, т. е. человек не несет уголовной ответственности. Но если это деяние совершено один раз. Человеку дается возможность исправиться. Если он совершит второй раз то же самое, то это уже уголовное преступление. Я считаю, что здесь правильно, потому что человек должен знать, что насилие — это плохо, какое бы оно ни было, как бы он его ни оправдывал, насилие — всегда должно быть наказано.

И.К.: Не толкнет ли это определенные несостоятельные группы граждан, в моральном отношении несостоятельные, на такие действия, что вот он подошел и отхлестал по щекам мимо идущего человека, и ему вынесли предупреждение, он формально извинился, заплатил штраф и ждет следующий год, чтоб еще раз оторваться? На такую тему был снят голливудский фильм, если я не ошибаюсь, его название «Судная ночь». Там гораздо все жестче происходит, но вот не развяжет ли это руки?

М.Б.: Нет, не развяжет, потому что его ждет 15 суток. Потому что между административной и уголовной ответственностью здесь разница только в судимости и биографии. Административная ответственность стала жестче, можно получить 15 суток. Это один момент. Второй момент: человека сразу изолируют. Третий момент: если он снова совершит такой поступок, неважно, в течение года или нет, уже понесет уголовную ответственность. Опять же, речь идет не о том, что он отхлестал, потому что отхлестать можно по-разному, можно нанести такие побои, что у человека сотрясение мозга будет. Здесь речь идет о стимулировании отсутствия рецидива. Потому что часто бывает так: один раз побил, и все, у меня теперь статья есть, я уголовник, мне терять нечего. Часто это бывает, что человек оступится, и у него на всю жизнь уголовная статья. Например, подросток 16 лет подрался с кем-то, к нему применили административное, и через 20−30 лет он может хоть на госслужбу идти. А здесь на всю жизнь для человека просто закрыты двери в государственную службу, он не сможет работать. Хотя он уже давно исправился, давно совершенно другой по моральным принципам человек. Ему говорят, что он — уголовник. И мы просто стимулируем криминальное поведение уже в течение всей жизни. Для этого дается людям такой небольшой шанс, но это никоим образом не смягчение наказания. Наказание более жесткое. Раньше в порядке частного обвинения нужно было доказать, сейчас доказывать ничего не нужно, приезжает полиция и все собирает сама.

И.К.: Если я правильно понимаю, здесь не нужно будет никакого медицинского освидетельствования?

М.Б.: Я бы так сказала, это делается уже вместе с полицией.

И.К.: Они приехали, видят, что есть синяки. Кто нанес побои? Показывает пальцем на человека, и этого человека забирают.

М.Б.: Человека забирают, потом отправляют на экспертизу. Пока человек проходит экспертизу, решается вопрос о мере наказания.

И.К.: Мария, а вот ваше личное отношение как человека к этому закону: является ли он лишним или нет?

У нас что-то со связью, к сожалению. Но у нас есть еще один звонок в студию. Алло, здравствуйте! Представьтесь, пожалуйста!

Алла: Меня зовут Алла, я звоню из Свердловской области.

И.К.: Алла, а кем вы работаете?

А.: Я работаю преподавателем в музыкальной школе.

И.К.: Я тоже являюсь преподавателем и насколько я знаю, преподаватели бывают «горячие на руку», а особенно в музыкальной школе. Очень много я слышал историй, когда детей по классу фортепиано по пальчикам били, если не те гаммы делали. Расскажите, как у вас обстановка в школе?

А.: Я бы хотела высказать свое мнение с позиции родителя, поскольку я сама мама троих детей. У меня три дочери, одна в четвертом классе, другая во втором, и малышке два годика. И честно говоря, меня подобные поправки к закону очень пугают. Как будет соблюдена мера, если даже невозможно будет шлепнуть по попке воспитателю, это же не считается избиением ребенка. Кто будет определять меру этого воспитательного момента?

И.К.: Как сказала Мария, приедет полиция и будет решать, что делать с человеком.

А.: Но бывает же действительно вот, что есть соседи, это действительно доносчики тогда могут появиться, с корыстными какими-то целями. А если дети маленькие, растут, они между собой ссорятся, бесятся. Соседи это могут воспринять как беспредел, действительно. Хотя на самом деле это абсолютно другое.

И.К.: Если, например, ребенок, играя на детской площадке с другими детьми, так или иначе, травмировал себя, какие-нибудь злостные соседи могут позвонить в полицию или службы опеки ?

А.: Не только травмировал себя. А, например, дети в песочнице, двухлетки, им же невозможно словами все это объяснить. И мой ребенок, например, травмировал другого. И мама в порыве своих материнских чувств может сказать, что я не воспитываю своего ребенка. Это очень многогранный закон, очень скользкий. Я тоже смотрела, когда было обсуждение, когда Елена Мизулина пыталась донести до сенаторов и депутатов свою позицию. Меня очень шокировало, когда ее просто заткнули. И как она говорила, что не присутствовала на обсуждении этих поправок.

И.К.: Алла, вы против этого закона, так я понимаю?

А.: Да. Конечно. Неужели сейчас не работают технологии пресечения родителей-деспотов?

И.К.: Мы услышали вашу позицию. Огромное вам спасибо за звонок в студию.

У нас возобновилась связь с Марией Баст. Мария, вы как человек, не как адвокат, юрист, а как человек лично как относитесь к принятому закону?

М.Б.: Положительно. Потому что применение насилия в отношении женщин, детей, неважно, кого, — это неправильно, это порождает еще больше насилия. Поэтому я сама противница того, чтобы наказывать детей с помощью насилия. Я считаю, что насилие порождает насилие и преступность, которая у нас есть в обществе, и пассивность, когда люди не хотят защищать свои права, ждут от государства шагов, что за них что-то сделают. Это все плоды насилия в семье. Я моя позиция как человека.

Я бы, может быть, детализировала и отдельно приняла закон о защите от насилия в семье. Потому что я встречаю такое, что женщин избивают мужья, а они никуда не могут обратиться. Поэтому я бы выделила в отдельную категорию законодательства насилие в семье. Может быть, какие-то реабилитационные центры для женщин в каждом регионе бы создала.

Женщина сейчас выступала, она вроде как сторонница насилия — шлепок и т. д. Здесь важно, свободна ли женщина в своих высказываниях, насколько она эмоционально зависит от тех установок, которые были в обществе. Потому что часто общество нацелено на то, что насилие — это хорошо с точки зрения воспитания. А если бы у нее была возможность видеть другое воспитание, более независимая женщина, которая может восстановить свои права, защитить своих детей, себя. Рассуждала бы она так? Я очень сильно сомневаюсь. Поэтому я думаю, что это первый закон в серии законов должен быть.

И.К.: То есть если я правильно поняла, все зависит от атмосферы и системы воспитания в самой семье?

М.Б.: Да. Что такое насилие? Насилие убивает настойчивость в отстаивании своей позиции. Человек боится дальше отстаивать свое мнение, свои права и т. д. Мы подавляем в человеке личность. Даже аморальное поведение, драки на улице продиктованы в первую очередь реакцией ребенка на дефекты воспитания. Ребенка неправильно дома воспитывают, не обращают должным образом внимание, и он привлекает его к себе таким методом. Он транслирует то, что идет внутри семьи.

И.Б.: Мария, огромное спасибо, что у вас получилось пообщаться с нами в прямом эфире, дать комментарии по данному закону. Спасибо!

У нас есть еще один звонок от наших радиослушателей. Елена, город Владимир. Алло, Елена, добрый день!

Елена: Добрый день! Я слушала вашу передачу. Последний эксперт выступал в плане изменения закона в отношении семьи и детей. Я считаю, что действительно это, может быть, даже еще и мягкий закон.

И.Б.: То есть вы не против этого закона?

Е.: В отношении семьи и детей да. Единственное, вызывает большое сомнение выполнение этих законов. Потому что, как правило, даже очень хорошие законы в нашей стране практически не работают.

И.К.: Вы боитесь, что закон просто не будет нормально исполняться?

Е.: Вот именно. Потому что зависит конкретно от человека, сидящего на месте, как он относится ко всему этому. Даже в плане судей и участковых.

И.К.: Если я вас правильно понял, вы согласны с Марией Баст, что надо прописать закон, касающийся взаимоотношений внутри семьи?

Е.: Конечно. Потому что воспитание детей какими-то карательными методами ни к чему хорошему, как правило, не приводит. Поэтому формирование воспитания ребенка будет закладываться в отношении и его будущих детей.

И.К.: А если будет прописан такой закон, а мама взяла и шлепнула дочку или отец тапкой несколько раз хлопнул сыну за то, что тот курит, а соседи взяли и позвонили, и отца забрали на два года. Тогда ребенок будет расти не в полной семье. Как тогда быть?

Е.: Я думаю, что такого не может быть, что соседи могут пожаловаться. Это просто утрируется все это.

И.К.: Елена, спасибо большое за звонок в студию и за ваше мнение.

У нас есть еще один звонок, Михаил, Калужская область, город Калуга. Алло, здравствуйте!

Михаил: Здравствуйте. Я хотел бы высказаться по поводу этого закона. Что меня смущает. Дело ведь не в том, правильно или неправильно бить ребенка. Безусловно, это неправильно. На мой взгляд, проблема в том, что в семью сейчас законодатели вмешиваются абсолютно тоталитарно и говорят, что бить ребенка неправильно, что вы не имеете права на свой подход к воспитанию ребенка. И если вы будете ребенка воспитывать тапком или шлепком, то мы вас сможем посадить на два года, применить уголовное наказание. Этот момент меня сильно смущает, я считаю, что это неправильно. При этом сторонники закона говорят, что мы думаем, что до такого не дойдет. А зачем принимать такой закон, который допускает доведение до такого абсурда?

И.К.: Значит, вы против этого закона?

М.: Я против кардинально. Я стараюсь знакомым рассказывать об этом. И они, если честно, воспринимают это как что-то нереальное. Многих коробит, они смеются и говорят, что это какой-то идиотизм. Потом, когда я привожу в интернете статьи, они убеждаются, тоже выступают против и спрашивают, как этом противостоять.

И.К.: Противостоять на данный момент не получится, это уже реальность, существующая в нашей стране. Михаил, спасибо огромное за ваше мнение.

Сейчас мы пытаемся связаться с Анной Садриевой, членом правления ассоциации родительских комитетов. Анна является одним из организаторов пикеты, который сегодня должен состояться в Москве. Анна, добрый день!

Анна Садриева: Добрый день.

И.К.: Расскажите, почему сейчас пикет проводится, почему не раньше, когда проходили первые и вторые слушания, когда вносились изменения?

А.С.: Дело в том, что не совсем постфактум, потому что изначально законопроект выглядел совсем иначе. Был указ президента о том, чтобы у нас уменьшилась уголовная ответственность по разным показателям. А в итоге, на разных этапах слушаний этого законопроекта получилось так, что, наоборот, ввелась повышенная уголовная ответственность именно членов семьи, в том числе, за воспитательные меры физического воздействия на детей, не причиняющего вреда здоровью. Изначально законопроект выглядел совсем иначе. Опасен он вот сейчас стал.

И.К.: Данным пикетом на что вы рассчитываете? Госдума его одобрила в третьем чтении окончательно, Совет Федерации одобрил, законопроект стал законом.

А.С.: Валентина Ивановна Матвиенко вчера сказала, что возможны еще какие-то поправки в эти поправки. Но это даже звучит довольно странно. Мы, конечно, взываем в первую очередь к президенту.

И.К.: То есть ваше обращение направлено В.В. Путину?

А.С.: Да-да, мы писали ему письма по этому вопросу.

И.К.: Насколько вы оцениваете свои шансы, что поправки, о которых сказала Матвиенко, будут приняты, и это будут те поправки, которые к изначальной форме бы вернули данный закон и уменьшили бы эту ответственность внутрисемейных отношений?

А.С.: Я думаю, этих поправок еще нет. Это было только на словах. Поэтому нужно сначала смотреть, что там будут за поправки, а потом мы составим о них какое-то мнение.

И.К.: А вы, может быть, готовили какой-то документ, предложение?

А.С.: Конечно. Мы писали письмо и Валентине Ивановне, и Владимиру Владимировичу.

И.К.: Я вам желаю удачи на пикете. Чтобы и правоохранительные органы нормально к пикету отнеслись.

А.С.: Эта акция согласована с префектурой Центрального округа. Так что пожалуйста, все, кто солидарны с нами по данному вопросу, приходите сегодня в 18:00 на площадь Яузских Ворот, в Устьинский сквер, к памятнику пограничникам.

И.К.: Анна, огромное спасибо, что у вас получилось пообщаться с нами в прямом эфире.

У нас на связи Мамикоян Мария Рачиевна, председатель Общероссийской общественной организации защиты семьи «Родительское всероссийское сопротивление». Добрый день!

Мария Мамикоян: Добрый день! Сейчас прозвучало очень много с одной стороны верного в том, что говорила Уполномоченная из Калуги, и два звонка от граждан были очень верны. Но прозвучали и совершенно путающие радиослушателей заявления. Например, даже адвокат говорит о каких-то сотрясениях мозга и т. д. Простите, но это не 116 статья, в которую внесли криминализирующие семью поправки, она стала резко жестче, чем была. 116 статья — это статья о физическом воздействии, не причинившем вреда здоровью. Сотрясение мозга — это серьезный вред здоровью. Здесь начинается главная путаница, особенно в условиях того, что у нас ползучим образом последние годы вводятся те самые ювенальные технологии. Закона, который был бы проювенальным, у нас не было. Сейчас он появился. Это совершенно чудовищный закон.

У нас по всей стране идут пикеты. Мы пикетирует с 20 числа, когда должны были обсуждать в Госдуме. Мы вчера сдали в Администрацию Президента на его имя первые десять тысяч подписей. Это всего лишь за два дня, люди еще не знают об этом законе. В регионах на пикетах люди подходят и подписывают буквально все протест против этого закона. Потому что это антисемейный закон, это закон, нацеленный не на декриминализацию семьи, а на ее криминализацию. Причем его впихнули каким-то дивным образом в общий блок законов декриминализующих, что, в общем-то, неплохо. И получилась вот эта безобразная ситуация, о которой вчера совершенно справедливо говорила сенатор Мизулина, когда, загораживаясь пожеланием президента, чтобы не было лишних, мелких, не обязательных к уголовному рассмотрению дел, протаскивают важнейшее положение о семье, когда любой синяк будет признан родительским. Я вас уверяю в этом, потому что мы с этим сталкиваемся ежедневно, в конкретной работе.

Мы организация, помогающая семьям спастись от тех наветов, которые очень часто бывают по отношению к семье. Дебоширы, семейные деспоты и т. д. — это все другое. Смотрите статью 115 «Вред здоровью», статью 117 «Изуверства», это все разное, там чуть не 90 статей в нашем УК, которые позволяют квалифицировать произошедшее в семье. В данном случае речь идет о легчайших, чисто воспитательных мерах, которые применяют родители. Вот у вас ребенок встал на подоконник — вы будете ему лекцию читать? Нет, вы его схватите на руку и потянете назад в комнату. У него на руке останется синяк. Он придет в детский сад, а сейчас уже в садах даны указания проверять детей, пришедших утром. Увидят на нем синяк, спросят: «Этот мама?» Он скажет: «Да». Все, вызывают опеку, бригаду межведомственного взаимодействия, ребенка уводят в социально-реабилитационный центр, его законным представителем тут же становятся не мама с папой, а руководитель этого центра. Начинается вопрос об изъятии ребенка из этой семьи.

Люди, которые говорят, что это очень полезно и нацелено не против семьи и не повлияет на ситуацию с детьми, просто не знают ситуацию. Удивительно, что этого не знает госпожа Баст, которая занимается правами человека. Видимо, у нее свои отдельные права, для взрослых и все такое. Этот закон невероятно опасен, и уже сейчас то, с чем мы сталкиваемся, он многократно усилит. Поэтому надо немедленно заявлять протесты, мы не прекращаем волну пикетов, которая идет по всей стране. Она очень большая. Нас уже поддерживает ряд сенаторов, губернаторов, власти не все еще сошли с ума и не все настолько безразличны к происходящему с населением. Мы, конечно, надеемся, что президент услышит уже сейчас о том, что произошло. Хотя я не до конца в это верю, ему могут просто не доложить. А дальше у нас останется один выход — Конституционный суд, и мы туда пойдем.

И.К.: К нашему разговору готова подключиться Виноградова Людмила Николаевна, член Общественной палаты РФ, член Общероссийской общественной организации защиты семьи «Родительское всероссийское сопротивление». Людмила Николаевна, добрый день.

Людмила Виноградова: Добрый день.

И.К.: Если было все настолько серьезно с самого начала, после первого чтения, после второго чтения, когда стали вноситься изменения, когда нависла такая угроза над институтом семьи, почему все-таки депутаты приняли этот закон, почему Совет Федерации принял этот закон? Почему такая слепота? Это удар по институту семьи в России и навязывание нам, как я понимаю, ювенальных технологий, которые не свойственны российскому менталитету. Почему так произошло?

Л.В.: Вы знаете, здесь очень просто разобраться. Дело в том, что в один законопроект совершенно несовместимые вещи включили, и приоритет отдали, в данном случае, не семье, а предпринимателям и бизнесменам. Дело в том, что в этом законопроекте речь идет не только о декриминализации ряда статей, но и о либерализации наказания — о гуманизации наказания. Что это значит: в этот же законопроект, о котором сейчас рассказывала Мария Рачиевна про статью 116, включена еще поправка в виде дополнения УК статьей 76.2. Она говорит об освобождении от уголовной ответственности и соответственно от судимости лиц, совершивших преступления небольшой тяжести и средней тяжести. Средняя тяжесть — до шести лет лишения свободы. Сюда включены в частности и статьи 285, 286, 292 и ряд других коорупциогенной направленности, т. е. это — получение взятки, должностной подлог, превышение должностных полномочий, злоупотребление должностными полномочиями.

То есть, все эти коррупционеры получают дополнительный инструмент для освобождения от уголовной ответственности в обмен на уплату штрафа в сумме до двухсот, я уточняю, 250 тысяч рублей. Представьте, что может получить взяточник, на какую сумму и как он отделается. Значит, какой мерой уголовного принуждения он отделается. В этом случае, судья единолично будет решать вопрос освободить виновное лицо от ответственности или не освобождать его. Основания освобождения не прописаны. Единственным условием является то, что гражданин, совершивший такое преступление, возместил ущерб, загладил причиненный вред. Что значит возместить ущерб: в размере доказанной суммы вернуть взятку тому, от кого он ее получил, и заверить суд, что он согласен заплатить штраф в сумме до 250 тысяч рублей. После этого, у человека не остается черное пятно в биографии, он может продолжить службу, его дети не пострадают, из-за того что его родитель — взяточник и казнокрад. И таким образом, такая категория лиц будет уходить от ответственности.

И самое возмутительное, что параллельно с этим на родителей, в частности, налагается уголовная ответственности до двух лет лишения свободы. За шлепок, который уже описывала Мария Рачиевна, родитель получит реальный срок, то же самое — испорченная биография, то же самое может быть уволен с работы и его же дети пострадают потому, что они не смогут поступить на государственную службу. Государственная служба предусматривает, чтобы не было близких родственников судимых. Кроме того, в этот же закон внесена поправка, в уголовно-процессуальный кодекс, которая не позволяет близким родственникам прекращать дела по заявлению, т. е. без каких-либо дополнительных условий. Сейчас существующая статья 116, она относится к делам частного обвинения. Еще пока президент не подписал, потому говорим, что действующая редакция пока прежняя. И сейчас эти дела — частного обвинения. То есть, если заявление потерпевший написал о возбуждении дела в суде, то также он может написать заявление о прекращении дела. И судья обязан это дело прекратить без каких бы то ни было условий.

В настоящее время категорию дел 116 ч.1 перевели в частно-публичные дела. Это значит, что они по прежнему будут возбуждаться действительно по заявлению потерпевшего, но прекращению за примирением такие дела не будут подлежать. То есть, без каких бы то ни было условий такие дела нельзя будет прекратить, несмотря на то, что супруги могут помириться, ребенок может простить своего родителя за шлепок. Дело это можно будет прекратить уже на основании вот этой вот новой статьи 76.2 в обмен на штраф до 250 тысяч рублей. И вот скажите, пожалуйста, кому сделали лучше. Какая же это гуманизация, допустим, семьи? То есть, получается, что члены семьи у нас попали в категорию лиц, которые дискриминированы законом, государством. А дискриминация у нас статьей 19 Конституции РФ запрещена. А тут по социальному признаку — если ты родственник, значит, будешь жестче отвечать. Если ты чужое лицо — моего ребенка, условно, изобьет мой муж — он получит до двух лет лишения свободы. Если сосед моего ребенка изобьет — он получит арест и административную ответственность. Ну, где справедливость? Это что такое, почему из семьи сделали криминальную ячейку?

И самое смешное, которое допустили законодатели. Меня поздно подключили к эфиру, и это очень жалко, потому что со слов Марии Рачиевны я уже поняла, что некоторые выступающие уже попытались манипулировать общественным мнением и вводить граждан в заблуждение. Статья 115 в настоящей редакции (и в будущей редакции, потому что ее новым законом не задели) — предусматривает самое жуткое наказание до 3 месяцев ареста. А она квалифицирует действия «нанесение побоев, причинивших ущерб здоровью». Для примера, чтобы легче можно было усвоить гражданам: сотрясение мозга — до 21 дня лечение проводится, перелом или трещина кости, перелом ребер — вот все это можно делать безнаказанно любому гражданину, и родственнику, и не родственнику. И всего лишь самое суровое наказание будет три месяца ареста. А за шлепок невинный родитель может получить до двух лет лишения свободы. То есть, пощечина у нас сейчас будет судиться строже, чем конкретный причиненный физический ущерб. И все те, кто рассказывают сейчас слезливые истории про избитых жен, про побитых детей страшным смертным боем, они просто вводят народ в заблуждение. И так же точно, я уверена, ввели в заблуждение депутатов. Потому что это очень выгодно — на жалости сыграть, поймать людей в эмоциональный капкан, усилить наказание, и таким образом получить еще один канал для изъятия детей из семьи. Это делается только с одной целью, я утверждаю это — что эта статья направлена именно на родителей и никакого отношения не имеет к семейно-бытовому насилию. Потому что семейно-бытовое насилие, и я вам как следователь в бывшем и судья говорю, это статья 117 — «Истязание». Это статья 112 — причинение вреда здоровью средней тяжести, это статья 115 — причинение легкой степени вреда здоровью, и, в конце концов, — статья 111 — тяжкий вред здоровью.

Вот эти статьи характеризуют в основном семейно-бытовое насилие. И не надо людей вводить в заблуждение. Статья 116 изменена умышленно гейским и феминистским лобби. Для того чтобы получить дополнительный источник изъятия детей из семьи. Этих детей потом будут передавать в другие семьи, и таким образом, возможно, пополнять количество социальных сирот. А это очень доходный бизнес на сегодняшний день. Самое главное в том, что дискриминация семьи по социальному признаку происходит и совершенно необоснованно, поскольку ссылка здесь идет манипулятивная — на семейно-бытовое насилие, которое никакого отношения к статье 116 не имеет.

И.К.: К сожалению, у нас вышло эфирное время. Мы обязательно будем следить за этим законопроектом до его подписания. Спасибо, что нашли время поучаствовать в прямом эфире.

Это была программа «Угол зрения», у микрофона был Игорь Киценко. Услышимся в эфире!

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.

Связанные статьи

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments