Армия

Почему пропадают дети: советы волонтеров поискового отряда «Лиза Алерт»


Эксперт: Григорий Сергеев — председатель поискового отряда «Лиза Алерт».

*Техническая расшифровка эфира

Яна Крюкова: Добрый день, уважаемые радиослушатели! В эфире программа «Угол зрения», у микрофона Яна Крюкова. Тема сегодняшнего эфира — как и почему пропадают дети.

По данным МВД, каждый день в нашей стране теряются около 50 детей, 90% из них находятся, а вот пятерых из них не находят никогда или находят убитыми. Родители, обеспокоенные этой статистикой, должны обратить внимание на рекомендации экспертов, призывающих принимать профилактические меры.

Куда уходят дети? Они уходят гулять одни, идут к лесу, идут к реке, соглашаются идти с чужими незнакомыми взрослыми. Не чувствуют никакой опасности. Так и происходят трагедии.

Вот буквально позавчера — была такая история: В Башкирии пропавшую четырёхлетнюю девочку искали весь вечер, а нашли с новым другом. Сообщение о её исчезновении поступило от родителей. Как оказалось, малышка гуляла во дворе под присмотром своего семилетнего брата. Мальчик увлёкся игрой и потерял из виду свою сестрёнку.

К счастью, малышку нашли живой и невредимой. Выяснилось, что она познакомилась с шестилетним мальчиком и пошла с ним гулять — двое маленьких детей прошли через весь город одни, без сопровождения взрослых.

Как сообщили в пресс-службе МВД, когда вся округа и полицейские занимались поисками девочки, в том же дворе у другого ребёнка пропал велосипед, пока тот катался на горке. «Угонщиком» оказался 6-летний мальчик, который доехал на транспортном средстве до Вечного огня, где приметил велосипед покруче и пересел на него. Маленького хулигана задержали сотрудники патрульно-постовой службы полиции.

В МВД пояснили, что такая цепочка событий произошла только потому, что родители оставили своих детей без присмотра. Это одна история, когда дети остаются без присмотра родителей, а есть и другие, когда просто уходят бесследно.

Поисково-спасательная организация «Лиза Алерт» занимается не только поиском пропавших детей, но и ведет активную профилактическую работу. В День защиты детей, который был вчера, волонтеры учили родителей, как вести себя, если ребенок потерялся, а детей — как не попасть в беду. Такая акция проходит не первый год. Об этом и не только мы более подробно поговорим с председателем известного поискового отряда «Лиза Алерт» Григорием Сергеевым.

Григорий Сергеев: Здравствуйте!

Я.К.: Здравствуйте! Давайте начнем с того, как в этом году прошла акция в день защиты детей?

Г. С.: Мы проводили несколько акций в этот день. В Москве в Тушинской больнице было большое мероприятие для деток. Мы объясняли основы безопасного поведения в природной среде. Грядет теплый сезон, когда они уедут на дачи. Мы рассказывали об основных моментах, которые их обезопасят. Кроме того, мы рассказывали родителям о каких-то основных моментах безопасности, которые они могут организовать для своих детей. Потом мы делали большую лекцию в офисе «Билайна» для детишек. На ВДНХ открыли свою выставку «Параллели», которая будет стоять все лето. Она посвящена пропавшим детям. Рядом с ней мы проводили вчера мастер-классы.

Я.К.: Что было новым в этом году?

Г. С.: Каждый раз мы что-то меняем. С 2012 года мы делаем новые выставки и показываем их раз в год. Приурочивается это все ко Дню памяти пропавших детей 25 мая и длится весь теплый период, если у нас есть такая возможность. В этом году мы договорились с ВДНХ, эта выставка там стоит. Рядом с ней мы проводим разные мероприятия. В прошлом году мы первый раз попробовали и в этом году будем повторять такую штуку для родителей, она очень показательна, как выяснилось: мы по-настоящему похищаем ребенка, уводим за руку. Мы предварительно договариваемся с родителями, что это эксперимент, который позволит им понять, насколько его ребенок подготовлен к такой ситуации. Родитель просит ребенка подождать его, уходит в зону, где он видит ребенка, а ребенок его — нет. Ребенок предоставлен сам себе. Результаты просто пугающие. Судя по прошлом году, мы уводили почти 100% детей. В этом году мы еще не приступали к этой акции, но обязательно этим займемся, чтобы показать родителями, что недостаточно говорить «не ходи с чужим дядей», «не ходи с чужой тетей». Это знание надо поддерживать. В прошлом году доходило до смешного: уходили не только 3−4−5-летние дети, верхняя планка возраста была 13. Все идут, все верят, их не тащат, они идут сами. Это очень опасная история.

Я.К.: А почему так легко получается увести детей?

Г. С.: Ребенок наивен и доверчив. Это задача нас с вами, взрослых, сделать так, чтобы он был в безопасности. В данном случае мы просто даем ему некие инструкции, чтобы ребенок понимал, что взрослый не может к нему обратиться за помощью, потому что это как минимум странно, и если такое происходит, значит, у этого взрослого есть какой-то подозрительный умысел.

Я.К.: Родители с детства говорят многим детям: не открывать дверь незнакомцам, никуда не ходить, ничего не брать и так далее. Но ваш эксперимент доказывает, что, тем не менее, увести ребенка незнакомому человеку очень легко.

Г. С.: Он доказывает только одно: что родители удаляют этому моменту воспитания значительно меньше времени, чем нужно для того, чтобы это сработало. Мы видим низкий результат работы родителей в этом направлении. Если родитель хочет, чтоб ребенок не совал гвозди в розетку, он потратит достаточно времени, объясняя это, потому что наглядно представляет, что от этого может быть. А страх перед тем, что кто-то там когда-то там… Это точно не случится с моим ребенком, никакой чужой дядя его не уведет. Поэтому детей пугают чужим дядей в случае, если ребенок плохо себя ведет: «Отдам чужому дяде!» Я регулярно слышу такое на детских площадках как элемент воспитания. Типа это устрашение сработает. В итоге появляется любой чужой дядя или тетя и под легким, благовидным предлогом — кошечка, собачка, которой надо помочь, конфетки пробовать, на горке покататься — уводят детей, дети идут.

Я.К.: Какие еще опасности таит в себе город для ребенка? В городской среде он теряется не менее часто, чем в природной.

Г. С.: Город — это штука вариативная. Для нас как для людей, занимающихся поиском, он сложнее, чем природная среда. Потому что может случиться фактически все, что угодно. Чтобы сказать, какие опасности таит город, давайте сначала разберем, каких видов бывают детские пропажи. Тогда будет проще говорить про опасности.

Дети пропадают по совершенно разным причинам. Большая часть детей, которые пропадают, — это дети, которые убежали самостоятельно от проблем в семье. Ребенок получил двойку в школе, боится, что его будут ругать родители. Строгий папа, строгая мама. Родители, принимающие излишнее количество одурманивающих напитков. Родители, которые бьют детей и т. д. У ребенка появляется причина убежать. Второй вариант — у ребенка сложно проходит переходный возраст, у него появляется внутренняя причина из-за недопонимания с родителями. Ребенок может убежать из любой семьи, это факт. Дети бегут обычно в возрасте, который принято называть переходным. Часто есть смещение в сторону возраста до 10 лет. Это для нас всегда очень опасный возраст, потому что обеспечить собственную безопасность на улице детям еще сложно. Есть у нас убежавший ребенок. Этот ребенок в теплое время года будет находиться на улице, гулять по каким-то паркам, возможно, в них ночевать, присутствовать на детских площадках и т. д. В зимнее время года он будет находиться в одном из многочисленных торговых центров. Это одна история пропажи, необходимо искать, поскольку ребенок должен как-то добывать себе еду, обеспечивать место ночлега и в результате велик риск для ребенка столкнуться либо с несчастным случаем, либо с каким-то криминальным проявлением в свою сторону.

Второй вариант пропажи, который происходит реже, но требует очень серьезного внимания, — это когда дети в силу маленького возраста или особенностей психического состояния и развития теряются в городской среде. Тут надо искать очень быстро. У таких детей совершенно точно нет вообще никакой возможности обеспечить собственную безопасность. Это возраст от самого маленького, когда они уже могут ходить, до 5−6 лет. 5−6 лет — это основной возраст, когда дети уже достаточно быстрые, освоили какие-то средства передвижения типа самоката. С этими самокатами у нас регулярные заявки: ребенок уезжает от родителя и через несколько кварталов теряется. Родители в панике, ребенок в такой же панике, ни у тех, ни у другого нет моделей поведения, что нужно делать в таких случаях. В результате серия ошибок, который каждый из них допускает. И приходится нам выезжать на место и как-то их исправлять. Опасности здесь очень простые: город таит в себе массу возможностей для несчастного случая, ДТП и т. д. Плюс возможны криминальные проявления. Поэтому нам надо быть максимально быстрыми. Есть еще одна опасность для детей, потерявшихся в любой среде, — это вода. Сама частная причина смерти детей, которые предоставлены сами себе, без контроля взрослых, — это утопления. Поэтому первое, что мы делаем в случае поиска маленького ребенка, — это начинаем закрывать воду, чтобы он до нее не дошел, и не случилось несчастья.

Еще один вариант того, как пропадают дети, — самый редкий вариант, но мы вынуждены о нем сказать, потому что он самый опасный, — это похищения. Мы не будем рассматривать с вами похищения родителями, когда ребенка используют в качестве шантажа. Там родители привлекают и полицию, и нас. Мы считаем, что быть инструментом одного родителя против другого — это очень печальная история, жалко таких детей. Но если оба родителя находят в своих правах, то там нам делать нечего. Опасная история — это когда похищение происходит с другими целями.

Похищения мы бы разделили на «добрые», которые заканчиваются тем, что ребенок жив, и на похищения с целью сексуального насилия, которые, как правило, заканчиваются печально. С этим ужасным вторым вариантом мы сталкиваемся много раз в год по всей России. Дети, как правило, гибнут, и все это происходит очень скоротечно. Время жизни ребенка после такого похищения — несколько часов. Родители за это время даже не успевают дернуться, и заявка в полицию и нам поступает позднее того момента, как жизнь ребенка оборвалась. Здесь самое главное — скорость. Частые достаточно похищения, когда похищают люди с измененной психикой по причине «хочу такого ребенка». Бывают похищения ради выкупа. Достать ребенка из рук таких похитителей — сложная, трудоемкая, но возможная задача. Тут мы можем перейти к методикам, которые используем в тех или иных случаях. Если мы не знаем, где конкретно находится ребенок, полиция не может взять и ворваться в какую-то точку иск и освободить его, то методика у нас одна — максимальное информационное распространение. Информационным давлением мы можем заставить похитителя вернуть ребенка. Все, больше ничего другого в мире не придумано. В остальных случаях действуют десятки разных методик.

Под каждого ребенка и каждый возраст у нас те или иные корректировки. Есть стандартные схемы поисковых мероприятий для города, для леса и т. д. Предположим, что у нас есть убежавший ребенок 10 лет. Это такой возраст, когда мы не можем быть уверены, что он в безопасности. Если ребенок убегает в 13 или 15 лет, нам значительно спокойнее. Но развитие каждого ребенка индивидуально, и надо смотреть, что он может в свои 10 лет, насколько он «взрослый», насколько развит. Когда такой ребенок убегает, то он находится в каком-то определенном районе, который знает. Это район его жизни. Он знает, где магазины, знает коды на дверях подъездов, знает переходы между дворами, знает, где парки и прочее. Ребенок находится в среде, которая не является абсолютно враждебной. У него есть четкая цель: не возвращаться домой. Если мы, как нас призывают различные службы, призванные заниматься розыском, расклеим по району ориентировки, то ребенок увидит свою фотографию и изменит местоположение, сбежит. И убежит он в место значительно более опасное, чем прежнее. Там он не знает ничего. Более того, здесь его друзья и знакомые, которые могут ему помогать. Или которые будут оказывать помощь нам в его поисках. А в другом районе этого нет, его никто не знает. Единственная радость, что такие ориентировки, которые расклеивают разные службы, печатаются в черно-белом варианте, факсовой копией, и на них очень сложно кого-либо узнать. Поэтому нужно, чтобы все в округе знали, что ребенка ищут, но ориентировок быть не должно. Индивидуально координатор поиска может принять решение расклеить ориентировки везде, потому что если вдруг он не получает никаких свидетельств, то разумеется ему необходимо сделать все возможное, чтобы убедиться, что ребенок жив, и с ним ничего не случилось. Мы рискуем тем, что ребенок покинет район. Таким образом, мы собираем определенные свидетельства, по которым и ищем ребенка. В современном мире куча опасностей и куча новых возможностей для поиска — соцсети. Многие дети пользуются соцсетями, там много информации о них, там их друзья и т. д. Часто поиски проходят в режиме сбора информации, общения удаленного и такого же удаленного убеждения детей о необходимости вернуться, без физического выезда на место. Такое сейчас практикуется.

Я.К.: Каков процент успеха в этом случае? Насколько часто удается убедить ребенка вернуться?

Г. С.: Высокий. Если есть возможность вести стабильный диалог с друзьями, знакомыми или с самим ребенком, который выходит в соцсеть. У ребенка есть проблема, от которой он ушел. И теперь у него есть люди, готовые подумать о его проблеме, он не один на один с ней. Это люди взрослые. Они ни в коем случае не применят к нему каких-либо мер, это не те люди, которых можно почему-либо бояться: не милиционер, не учитель. Это нестрашный человек. Он может поговорить со всеми этими учителями, милиционерами и родителями и попытаться исправить ситуацию. Поэтому во многих регионах, не только в Москве, с «бегунками» мы стараемся проводить какие-то работы, чтобы они не убегали заново.

Но это очень большая и серьезная проблема — многократно убегавшие дети. Тут нужна специальная служба, которая работает не отдельно с ребенком, а со всей семьей. Ребенок убегает от проблем в семье. Если эти проблемы не решать, ситуацию мы не изменим. Бывают дети, которые убегали два раза, а бывают и такие, которые убегали десятки раз. Из учреждений типа детских домой дети постоянно убегают, это уже никак не фиксируется, потому что у детского дома, как правило, нет на это сил и средств. Зависит, конечно, от организации, от персонала. Если ребенок вовлечен, если жизнь у него там интереснее, чем в торговом центре, то вряд ли он убежит.

Я.К.: А есть статистика семей благополучных/неблагополучных, сельских/городских, из которых в большинстве случаев убегают и теряются дети?

Г. С.: Я бы не стал говорить о нескольких вещах. Первое: об увеличении количества случаев. Просто сейчас пресса освещает это чаще. Дети убегали и исчезали примерно одинаково во все года. Второе: о том, что есть разница между мегаполисами и маленькими деревнями. Пропадать могут и оттуда, и оттуда. Надо понимать, что исчезновение ребенка в густонаселенной среде проще по ряду факторов. Например, потеряться в транспорте в деревне просто невозможно, а в той же Москве — пожалуйста. Чем больше людей вокруг, тем больше вариантов и случаев. Например, по прошлому году в Москве тяжелых случаев, по которым мы серьезно работали и делали выезды, было 103. При этом трое детей погибли, а четверо не найдены. Остальных либо вернули мы, либо они вернулись сами в процессе поиска. При этом похищения в Московском регионе происходят достаточно редко: из-за очень быстрого распространения информации преступнику сложно. А похищения в формате малых городов — это более популярная история.

Я.К.: Сколько детей оказывается среди тех, кто пропал без вести? Есть ли статистика?

Г. С.: Сейчас со статистикой в России очень большая проблема. Как таковой, той, которой бы я верил, нет. Есть полицейская статистка, которая не делит детей вообще никак, просто общая цифра. Что это за цифра, как они ее получили? Есть звони в 02 и заявления родителей о пропаже детей. Это одна цифра. Есть вариант, когда поиск идет какое-то время, более трех суток, и заводится документ, розыскное дело. Есть еще уголовные дело. Что входит в эту статистику, что там написано, неизвестно. Дети не делятся по сегментам. Мы не понимаем, сколько у нас «бегунков», сколько детей, которые потерялись, сколько из них с психическими нарушениями, какие семьи, сколько из них можно назвать неблагополучными. Потому что, конечно, больше шансов, что ребенок пропадет из неблагополучной семьи. Все эти факторы никак не учитываются. Поэтому я бы не стал брать российскую статистику, кроме статистики нашего отряда. Мы можем сказать, что в абсолютном большинстве случаев дети возвращаются домой; менее 10% будут не найдены, и это все равно очень большая цифра. Самый важный фактор — это время. Если заявка от нерадивого родителя пришла на третьи сутки, нам очень сложно искать, а если в первый час — просто.

Я.К.: А давайте сформулируем, что нужно в первую очередь делать родителям. Конечно, в такой ситуации вообще трудно родителю успокоиться и собраться с мыслями. Но все-таки, есть какой-то алгоритм действий?

Г. С.: Давайте назовем родителя главной опорой любого поиска. Мы сталкиваемся в поисковом процессе с таким моментом, что многим семьям стыдно. Родитель думает о реноме семьи, о том, что о них подумают, о последствиях этого события в тот момент, когда ребенок не найден. Я бы назвал это самым серьезным искажением, какое может быть. Потому что сейчас, когда ребенок не найден, нужно думать только о его безопасности и о его возвращении домой. Все остальное волновать не должно вообще. Распространение информации о том, что ребенок пропал, конечно, несет за собой такое последствие, что об этом будут говорить. Родитель — главный инструмент поиска. Родитель должен всегда знать, где сейчас находится его ребенок. Родитель лет до 8−9 должен обеспечить постоянный контроль за ребенком на протяжении круглых суток. Ребенок не должен оставаться предан самому себе. Далее нужен гибкий переход к самостоятельности ребенка, в зависимости от его развития. Но этот гибкий переход не означает, что ребенок должен становиться Маугли. В любом случае обеспечение безопасности должно быть. Просто ребенок должен быть самостоятельнее для того, чтобы правильно социализироваться и чувствовать собственную ответственность за свою безопасность. Ребенок должен понимать, что прыгать по стройке, например, — это плохо. Современные взрослые могут вспомнить, как росли мы все, множество случаев, когда просто повезло, что называется. Понятно, что современных детей от подобных случаев мы в состоянии уберечь. И лучше это сделать, проговорить эти случаи с ребенком не один десяток раз, возможно, даже попробовать что-то сделать вместе, чтобы понять, какие случаи опасны, какие безопасны.

Теперь переходим к ситуации «ребенок пропал». Родитель фиксирует ситуацию, понимает, что ребенок не вернулся вовремя. Родитель становится центром поиска. Перед заявкой родитель пытается осуществить самостоятельный поиск. Он прозванивает одноклассников, друзей и пытается фиксировать те ситуации, где мог бы быть сейчас его ребенок. Выяснив, что по стандартным каналам он его не обнаружил, и потратив на это не очень много времени, родитель совершает звонок в 112. Сообщает о ситуации, дает приметы, оператор всю информацию получает. Звонит нам на горячую линию 8−800−700−54−52, сообщает все то же самое. Дальше будет ситуация, когда полиция будет запрашивать этого родителя к себе, чтобы все оформить. Иногда это оформление длится часами. Во время этого оформления нам очень сложно развивать поиски, потому что мозг родителя блокирован бюрократическими процедурами со стороны полиции. Поэтому, если родителей два, полная семья, то они разделяются. Еще вариант — пригласить полицию к себе, пусть приедут и быстро все оформят, а родитель как самое заинтересованное лицо действует в процессе поиска. Дальше родитель обзванивает всех своих друзей и знакомых, которые могут принять участие в поисковом мероприятии. Лучше всех знает своего ребенка именно родитель. Ему надо понять, в чем ребенок ушел, какая одежда, что было с собой, что пропало из дома, и проанализировать всю эту информацию. После того, как анализ этой информации проведен, появляются какие-то версии. Эти версии и вся информация приехавшим нам и полиции должна быть изложена максимально точно. Все родственники, знакомые, друзья, которых родители привлекли, должны понимать, что на ближайшее время следует забыть о словах «комфорт», «сон» и прочее. Сейчас надо сделать рывок, в результате которого ребенок будет возвращен домой. Это состояние, в котором надо сделать все возможное, чтобы ребенок нашелся. Еще один важный момент: родитель принимает решение сообщать поисковикам и полиции абсолютно правдивую информацию о том, что произошло и как оно могло произойти. Во многих случаях мы не получаем правдивой информации, родитель приукрашивает некоторые вещи. Мы все равно будем искать, нам абсолютно неважно, какие ребенок получает отметки и какой у него уровень интеллекта. Для нас неважно, бьет папа ребенка или не бьет. Это вопрос воспитания, который должны решать соответствующие службы. Для нас важно найти ребенка. Но получить информацию о том, что родитель занимался рукоприкладством, и это явилось причиной, или о том, что они ругались, иногда очень сложно. А потом, когда ребенок обнаруживается, и мы видим у него травмы на открытых частях тела, мы начинаем спрашивать, как он их получил. И ребенок плача говорит, что он ни в коем случае не хочет домой, и это все последствия общения с мамой. Таких ситуаций много. Но ребенка в любом случае надо находить, а проблему — решать. Понятно, что если мама быстро опишет нам, в чем была проблема и почему ребенок убежал, нам будет проще, потому что мы сможем представить, что творится в голове у ребенка, и смоделировать его поведение и перемещения. А когда родители искажают информацию, мы кучу сил тратим на неверные действия.

Я.К.: Чему учить ребенка, как ему себя вести, если он потерялся? В торговом центре, например.

Г. С.: Очень простая схема: бегает взрослый, ребенок бездействует, но привлекает к себе внимание. Это надо запомнить. Маленький понял — мамы рядом нет. Он начинает громко говорить, что он потерялся, привлекая внимание всех окружающих, и фиксируется на месте, где был, там и стоит. Если это транспорт, например, ребенок зашел в вагон метро, а мама нет, то ему нужно сообщить всем, что он потерялся, выйти на ближайшей станции, встать в центре зала и собрать вокруг себя некую команду из более чем одного человека и ждать родителя. Родитель должен знать, что ребенок не станет возвращаться назад, а будет просто стоять. Ребенку надо громко сообщать, что он потерялся, за ним едут, и просить подождать родителя с ним тех людей, которые вызывают доверие, но их должно быть несколько. Ему подходят люди в форме. В общем, ребенок должен стоять, ждать, тем самым облегчая задачу родителя его найти.

Я.К.: А как убедить ребенка не ходить с незнакомыми людьми?

Г. С.: Это просто разговор. Регулярный. Между родителем и ребенком половину проблем убирает доверие. В маленьком возрасте оно присутствует всегда. Потом оно во многих семьях теряется. Необходимо сделать так, чтобы это доверие не пропало. Ребенок должен доверять родителю и верить тому, что он ему говорит. Обязательно в каком-то возрасте появится этот дух противоречия, «я самый лучший, я все знаю сам». Но это возраст других опасностей.

Я.К.: Но и здесь тоже важно не потерять эту нить доверия.

Г. С.: Да, совершенно верно. Еще важный момент. Мы говорим про город, но даже в городе, например, в Москве — куча парков, водоемы. Каждое лето шаблонные, одинаковые трагические случаи — у нас эти дети даже не попадают в статистику. Происходит так: люди, алкоголь, шашлык, маленький ребенок, берег. Результат предсказуем. Взрослые увлечены своим отдыхом, перестают следить за ребенком. Ребенок, вода, трагедия. Это ужасно — вылавливать этих детей из воды. У взрослых навсегда изменена жизнь, они только что по преступной халатности фактически убили своего ребенка.

Я.К.: А если ребенка взяли с собой в лес, он отошел и потерялся, здесь какая модель поведения должна быть у него?

Г. С.: В природной среде, в лесу или у водоема дети целиком и полностью на себя рассчитывать не могут. Это задача взрослого — обеспечить безопасность ребенка. Если в лесу ребенок куда-то отошел, значит, взрослые, которые его туда привели, не исполнили собственных обязанностей и не подготовились к этому походу достаточно. Ребенок никуда отходить не должен, а родитель должен обеспечить постоянный контроль за ребенком вне зависимости от ситуации. Если же такое произошло, и ребенок исчез в природной среде, то у ребенка шаблон примерно тот же: ждать помощи. Его задача — не ложиться на холодную землю, не молчать, если слышит какие-то звуки, откликаться, помогая поисковым группам, сохранять тепло, если холодно, прыгать на месте. Если ребенку лет 12−13, и он видит ориентир, то может пробовать по нему двигаться в светлое время суток. Он может выйти к населенному пункту, но следует понимать, что любое движение делает наш поиск более тяжелым. Но дети все равно будут передвигаться. Вообще, детский поиск в природной среде — это самая тяжелая штука. Мы понимаем, что здесь никто не может помочь, в отличие от города. И надо сделать все возможное, чтобы ребенка найти в кратчайшее время. Сейчас, например, за окном тепло, а ночью было +7 градусов. Понятно, что в +7 можно получить переохлаждение, достаточное для трагедии.

Я.К.: Сформулируете какие-то общие рекомендации родителям, чтобы дети не пропадали?

Г. С.: Ребенок, начиная с малых лет, должен знать азы безопасности: не говорить с незнакомым взрослым, не реагировать на их просьбы о помощи, не открывать дверь квартиры незнакомым и т. д. Нужно иметь какое-то кодовое слово, если вдруг знакомый семье человек начинает общаться с ребенком без родителей, например, приходит забрать его из детского сада. Ребенок должен задать вопрос: «Скажи пароль». После этого кодового слова ребенок может расслабиться. А в отсутствие этого пароля ребенок должен бить тревогу, звать маму. Воспитателю говорить: «Я не пойду». Для воспитателя это достаточный знак, чтобы испугаться.

Родителям необходимо пристально следить и знать, где ребенок. Существуют разные средства, маячки, чипы, которые показывают родителям, где их ребенок. Не должно быть наказания в виде лишения мобильного телефона. Часто пропажи происходят следующим образом: ребенок пришел в школу, играл в телефоне, учитель его отобрал, сказал, что вернет родителям. Поскольку дома за это влетит, ребенок домой не идет. Единственное средство, по которому его можно зафиксировать, отсутствует.

В природной среде обязательна яркая одежда. Она должна быть заведомо более теплая, чем это необходимо в данный момент. Когда вы идете в лес, вы не знаете заранее, чем это может кончиться. Вы вышли погулять недалеко, оступились, сломали ногу, упали в овраг, где не берет мобильный телефон. Вам предстоит провести там какое-то время. И если у вас есть вода и теплая одежда, время вашей жизни резко увеличивается и ваша способность выжить гораздо выше, чем у человека в рубашечке и без воды. Это надо учитывать. Для детей тем более у вас должно быть все с серьезным запасом.

Если речь о городе, то просто надо регулярно говорить с ребенком про безопасность. Нужно использовать яркую одежду, чтобы в толпе вам было проще по каким-то признакам найти своего ребенка. Ребенок должен хорошо знать домашний адрес, адреса бабушек, имена родителей, номер телефона наизусть. Если ребенка нашел человек, которому не все равно, и он спросил о том, что случилось, то ребенок должен ответить: «Я потерялся». Этот человек должен вызвать сотрудников полиции. Нельзя взять ребенка за руку и куда-то повести. Это может быть неверно истолковано. Но не надо бояться подходить к детям. Нужно остаться с ним на месте, вызвать полицию. Приезжает наряд. Нужно переписать, кто приехал, и передать ребенка им. У них есть схема. Они привозят ребенка в отделение полиции. Там нет условий для содержания ребенка, поэтому его передают в больницу. Существует несколько больниц в Москве, где таких детей содержат до выяснения личности.

Я.К.: Григорий, спасибо! У нас практически кончилось время. Напомню, что мы сегодня общались с председателем известного поискового отряда «Лиза Алерт» Григорием Сергеевым и пытались найти ответ, куда и почему уходят дети и почему они так часто пропадают. Услышимся!

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.

Связанные статьи

Фудшеринг и фриганство

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments