«Обстановка разогрета до максимума»: Ингушетия вновь протестует


Попросили оппозиционера и политолога дать оценку митингу в Магасе

«Все это результат политики отсутствия диалога». В столице Ингушетии вновь неспокойно. 26 марта там прошел митинг, заявленный организаторами как бессрочный. Активисты требуют отставки Юнус-Бека Евкурова и выступают против внесения изменений в закон о проведении референдумов в Ингушетии. В рамках подкаста выяснили, чем новая волна протеста отличается от двухнедельного митинга, который прошел в Ингушетии в октябре прошлого года, и почему в этот раз эксперты делают более тревожные прогнозы по дальнейшему развитию событий, заявляя, что «обстановка разогрета до максимума». Также обсудили отключения интернета и мобильной связи во время массовых мероприятий в республике и другие сложности, с которыми сталкиваются активисты.

Эксперты:

  • Руслан Муцольгов — председатель ингушского регионального отделения партии «Яблоко»;
  • Илья Гращенков — политолог, руководитель Центра развития региональной политики.

Слушать в iTunes.

Руслан Муцольгов — председатель ингушского регионального отделения партии «Яблоко»:

26 марта начался митинг в городе Магас. Общественность решила выйти на площадь по причине того, что глава республики попытался протащить через Народное собрание Ингушетии проект конституционного закона о референдуме.

В республике существует конституционный закон Республики Ингушетия о референдуме. Если вносить в него поправки, главе пришлось бы составлять таблицу тех изменений, которых он хочет добиться. В этом случае хорошо бы было видно, что именно он хочет из закона убрать, что — усложнить. Поэтому пошли на хитрый ход. Глава республики поручил избирательной комиссии разработать новый проект закона. Что они и сделали, исключив из него основной пункт — те вопросы, которые в обязательном порядке должны выноситься на референдум. Вопросы касательно статуса республики, ее названия, объединения с другим регионом либо упразднения республики, изменения границ и территорий. Фактически этот законопроект создавал угрозу государственности республики и ее целостности. Люди поняли, что глава республики замыслил что-то предательское по отношению к народу, и единственный выход оставался — выйти на митинг.

Дело в том, что Евкуров, уже получив большой резонанс в обществе, решил пойти на хитрость, я бы сказал, подлость. Он отозвал законопроект не для того, чтобы внести в него изменения, а чтобы подготовить общественность. Это дословно его слова. За это время он хочет создать атмосферу того, что якобы общество приняло законопроект, который устраивает именно его [Евкурова]. Поэтому говорить, что он отозвал его на доработку и так далее, это неправильно.

Если в полумиллионной республике собралось более двадцати тысяч людей на площади столицы, и они требуют каких-то действий со стороны власти, это явно означает, что власть обязана к ним прислушаться. В свою очередь ни регионалы, ни федералы никакой реакции не проявили. Вследствие чего общественность сказала — митинг объявляется бессрочным. Пока все требования митингующих не будут выполнены, никто никуда не уйдет.

Если говорить о препонах, начиная с самого утра 26 марта на въездных контрольно-пропускных постах в город Магас был введен режим регистрации въезжающего автотранспорта и автовладельцев. Записывали фамилию, имя, отчество каждого водителя. И я не говорю о той пропаганде, которая велась все эти дни. О том, что якобы митинг не состоится, что все митингующие будут привлечены к административной ответственности, что с ними по всей строгости будут поступать и так далее. Что касается связи. Мобильный интернет был отключен утром 26 марта и не работал как минимум до полуночи. Также не работал и один из крупнейших провайдеров в республике — «Ростелеком». Конечно, официально руководство провайдера поспешило заявить, что случилась какая-то авария на линии и устраняются повреждения. И были сильнейшие ограничения связи простых вызовов с мобильных телефонов в Магасе. Я думаю, специально связь глушили, чтобы было невозможно наладить коммуникацию.

Получается, что региональная власть вообще не должна ничего спрашивать у населения республики — что выносить на референдум, а что не выносить. Ликвидация республики может быть в любой момент по инициативе региональной власти. Изменение любой границы без каких-либо оглядок на мнение населения. То, что называется — предательство по всем фронтам со стороны региональной власти и парламента республики.

20 марта представители общественности сдали в избирательную комиссию ходатайство о регистрации инициативной группы по проведению референдума. Мы фактически повторно подготовили пакет документов, в котором учли все те замечания, которые нам высказывал Избирком по результатам рассмотрения первого ходатайства, поданного в ноябре прошлого года. И сейчас одно из требований митинга — это решение Избиркома о допустимости проведения референдума. Если Избирком принимает соответствующее положение, он направляет его в Народное собрание. Народное собрание уже должно принять постановление.

Я знаю, что с 93 года в России не было проведено ни одного референдума. Знаю, что мы, общественность, берем на себя огромную ношу. Но сегодня народный протест объединяет в себе не просто десятки тысяч, он объединяет сотни тысяч жителей республики. Мы уверены в своих силах, что сможем собрать необходимое количество подписей. Там всего 2%, это порядка пяти тысяч. Можем и до 10 тысяч собрать подписей. Мы же собрали 51 тысячу подписей под обращением к Путину с теми же самыми требованиями, что были на митинге. Другое дело, насколько порядочно поведет себя Избирком и региональная власть. Конечно, о совести и чести первого и второго говорить не приходится, но мы надеется, что Избирком будет более разумным, чем региональная власть, и примет положительное решение.

С нашей стороны никакой агрессии нет и не будет. С нашей стороны есть жесткость, твердость в намерениях. Я не раз слышал о том, что «прольется кровь». Считаю, что когда народ настроен мирно — даже заикаться о крови нет необходимости. Часто говорят: «Зачем вы это делаете? Станет только хуже». Это пассивность и порою трусость, которую пытаются оправдать, прикрываясь словами разума. Либо меркантильный интерес человека, который пытается тебя отговорить. Две недели прошедшего митинга показали, что Ингушетия умеет мирно отстаивать свои права, мирно доносить свою позицию до власти. Любые попытки кровопролития будут исходить не от нас, а от региональной либо федеральной власти, от силовиков и так далее. Но если мы хотим, чтобы к мнению народа прислушивались, нужно идти на решительные меры. Мы воспользовались своим конституционным правом мирно собираться, и мы подтвердили, что умеем это делать.

Илья Гращенков — политолог, руководитель Центра развития региональной политики:

На мой взгляд, происходит постоянная радикализация протеста. Если мы вспомним начало митингов, где требования были в основном призывающие к справедливости, обращенные к региональному правительству, к Евкурову, то сегодня требования жестко политические, связаны с отставкой самого Евкурова. Началось движение в сторону Чечни людей-добровольцев, что может быть чревато столкновениями межнационального характера. Сегодня обстановка разогрета до максимума. И тот фактор, что региональное правительство не способствует смягчению ситуации, а наоборот, насколько мне известно, старается побыстрее провести разделение территории по «чеченскому сценарию», — помогает кадастровым и прочим службам побыстрее завершить процесс установления границы — в конечном итоге приводит ровно к обратному. Население Ингушетии слишком нервно настроено к власти, и сегодня, в общем-то, любая искра может вызвать пламя. Если фактор насилия вырастет, это вызовет неконтролируемую уличную активность. И здесь уже никакие силы сдерживания не помогут. И тот факт, что сегодня власти по-прежнему не ведут диалога с протестующими, практически тема замалчивается и отдана на откуп случаю — как все повернется, пока никто не прогнозирует — это очень тревожная ситуация.

Сепарировались духовные лидеры, которые сейчас находятся не на стороне региональных властей. Вокруг них происходит консолидация любых протестующих сил. В отличие от Чечни, это не настолько моноцентричное государство, объединенное вокруг лидера. Вокруг Юнус-Бека Евкурова всегда было достаточное количество оппозиционных кланов: из бывшего руководства и из тех, кто претендует на духовное лидерство. В итоге эта ситуация развивается сегодня скачкообразными темпами. И позиция Евкурова, близкая к тому, чтобы реализовать установление границы по «чеченскому сценарию», настолько не близка ингушам, которые живут не только на территории республики, но и за ее пределами, что вызовет всероссийскую волну становления некой ингушской идентичности. Ингушей достаточно много проживает в разных регионах. Я с некоторыми из них говорил. Они сейчас все объединены идеей непонимания происходящего и готовы вернуться в Ингушетию отстаивать свои гражданские территориальные права. Все это результат политики отсутствия диалога.

Можно прогнозировать лишь то, что происходит самое неприятное. Развивается непредсказуемый сценарий. В России этот непредсказуемый сценарий может привести как к затуханию конфликта, так и к состоянию его вечного брожения или к состоянию легкого воспламенения. И так называемый «русский бунт», который может быть «бессмысленным и беспощадным», он всегда находится в поле этих рискованных сценариев, когда они непредсказуемы.

Насколько мне известно, федеральный центр сделал ставку на контроль со стороны силовых структур. В частности, со стороны ФСБ и тех, кто сейчас находится в регионе и пытается контролировать все через Росгвардию, полицию и так далее, предотвращая негативный сценарий, когда на улицы могут выйти толпы народу или процесс может резко радикализироваться. Как-то они эту задачу, конечно, решают. Поэтому на данный момент, насколько понимаю, ситуация с «нулевой ставкой». Она не разгорается до таких масштабов, которые могут Кремль заинтересовать на данный момент, но в целом ситуация тлеющая. Я так понимаю, что силовое сдерживание может быть эффективным фактором на какой-то короткий промежуток времени, но идеологически и концептуально нужно какое-то политическое решение происходящего, а его тяжело сформулировать в ситуации, когда нет диалога.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Фудшеринг и фриганство

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments