«А ты уверен, что гей?»: четыре истории камин-аута


Геи и лесбиянка рассказали, как готовились открыться близким о своей ориентации и во что все это вылилось

«Почему я самым близким людям не могу рассказать, что иду в кино не с девушкой, а с парнем? И что? Я от этого хуже как друг или сын?» В рамках подкаста побеседовали с геями и лесбиянкой. Почти все прошли через несколько камин-аутов — серьезные разговоры с друзьями, с матерью, отцом. В каких-то случаях не обошлось без драки, а для кого-то такое признание оказалось самым настоящим «горем». Но даже когда речь идет о неприятии ориентации близкими, наши спикеры не жалеют, что открылись — говорят, это сняло с них тяжкий груз. Участники подкаста рассказали, как долго осознавали свою гомосексуальность и готовились к камин-ауту. Также дали несколько советов тем, кто хочет открыться, но не знает, с чего начать.

Эксперты:

  • Кир Федоров — психолог, сооснователь проекта «Психология за права человека»;
  • Артем Лангенбург — журналист, культуролог;
  • Катерина Петрова — феминистка, активистка, организаторка «Лесбийских дискуссий в СПб»;
  • Борис Конаков — ЛГБТ и ВИЧ-активист, арт-акционист, журналист, специалист по PR «Кризисного центра для женщин».

Слушать в iTunes.

Кир Федоров — психолог, сооснователь проекта «Психология за права человека»:

В подростковом возрасте, в 12−14 лет, когда ты только начинаешь все осознавать в плане своей гомосексуальности, есть четкое представление, что никто не должен об этом узнать. Уровень тревоги и стыда зашкаливает, и ты убежден, что никогда об этом не скажешь. Еще лет в 15 я прочитал, что в этом возрасте происходит определенная фаза развития сексуальности. Мне казалось, что надо переждать, чтобы никто не узнал, все пройдет и нормализуется.

Потом в 19 лет у меня случился кризис идентичности. Я резко осознал, что подростковый возраст закончился, а гомосексуальность не закончилась. Несколько месяцев у меня был депрессивный период. Окончательно все гетеросексуальные иллюзии рассыпались, но сказать кто я и кем хочу быть — это было в процессе формирования. Чем я становился увереннее в плане своего самоопределения, тем больше возрастало желание открыто об этом говорить, особенно в близком окружении. Потому что ситуация, когда ты скрываешь свою сексуальную ориентацию, становится все более неестественной. Начинаешь не понимать — а чего такого, почему я самым близким людям не могу рассказать, что в кино иду не с девушкой, а с парнем? И что? Я от этого хуже как друг или сын?

Я понял, что камин-аут — следующая стадия, которую нельзя игнорировать. Нельзя жить дальше, скрывая значительную часть своей жизни.

Я убежден, что камин-аут не создает проблем. Он обостряет то, что уже было в семье. Если были близкие отношения, была человеческая близость у родителей и детей, то, возможно, будет период непонимания и вопросов, может быть процесс горевания, который довольно быстро пройдет, но в целом отношения опять выйдут на тот уровень, на котором они были до камин-аута. А если было много манипулирования, психологического или даже физического насилия — камин-аут это все обострит.

У меня на камин-аут наложилась тема сложных братских отношений. Мы приехали с похорон родственника, брат попросил у меня телефон, чтобы закачать себе музыку. А у меня там были фотографии, где я целуюсь с парнем. Он зашел в комнату и сказал маме — давай выйдем, поговорим. По отрывкам их диалога я понял, о чем шла речь. Его задело, что все знали об этом, кроме него. А ему не рассказывали, потому что его взгляды на тот момент не располагали к тому, чтобы рассказывать ему что-то на тему ЛГБТ. В новогоднюю ночь у нас произошел конфликт, мы подрались на глазах у мамы и бабушки. И с тех пор несколько лет мы не общались. А в прошлом году мы с моим супругом заключили однополый брак в Нью-Йорке. Я в социальных сетях выложил свадебные фотографии, и мне брат написал сообщение. Очень трогательный текст: «Поздравляю вас с Игорем, любите друг друга». Я совершенно не ожидал от него такого поздравления. Для меня это один из самых ярких примеров того, как могут меняться люди. Там была откровенная агрессивная гомофобия, человека просто трясло от этой темы, и насколько он изменился.

Артем Лангенбург — журналист, культуролог:

Я учился в университете и приехал на выходные в Петрозаводск. Мы с мамой поужинали, сидели, курили, и я выпалил. Я специально не репетировал никакие речи, но знал, что в этот приезд расскажу, что я гей. Она, конечно, не ожидала и не пришла в восторг. И это было далеко от реакции, которую показывают в фильмах — «Я тебя принимаю и люблю таким, какой ты есть». Стала задавать кучу вопросов: как, что, почему, может быть, ты ошибаешься? Но в целом не было никаких негативных моментов, которые сопровождали камин-аут у многих моих друзей. Скандалов и попыток выгнать из дома не было. Она сказала — ну что же поделаешь, ладно.

Жизнь гомосексульного человека в России, даже если у него благополучный вариант [камин-аута], как у меня, связана с постоянным выслушиванием стереотипов и так называемых доброжелательных стереотипов. Говорят: значит, ты разбираешься в моде, ты весь изящный. Гомофобия имеет много граней. Вроде тебе не говорят, что ты должен исчезнуть и что ты грешник страшный, но есть стереотипы, которые почерпнуты из ТВ или еще откуда-то. Ты никогда не знаешь, откуда выскочит гомофобный диалог. У меня был миллион неприятных диалогов, которых не может быть в жизни гетеро-людей.

Катерина Петрова — феминистка, активистка, организаторка «Лесбийских дискуссий в СПб»:

Я помню, что очень волновалась, когда делала камин-аут перед подругой. Мне было 20 лет, и у меня были первые отношения с девушкой, которые можно было назвать отношениями. Я очень сильно волновалась. Сказала, что хочу поговорить и долго не могла приступить к делу. Она тоже сильно разволновалась и подумала бог знает что, как потом выяснилось. Когда я сказала, что мы с Женей встречаемся, ее реакция была примерно такой: «Это все, что ты хотела сказать»? Она себе уже вообразила что-то ужасное — что у меня страшная болезнь или что я влюблена в ее парня. И я даже была слегка разочарована, что не произвела почти никакого эффекта. Сам камин-аут — это буквально несколько слов. Но вся история состоит в том, что происходит до и после.

Пока я не сделала камин-аут перед обоими родителями, постоянно приходилось изворачиваться и выдумывать, что-либо у меня никого нет, либо есть эпизодические отношения. Хотя большую часть из этого периода я практически состояла в брачных отношениях. Если бы была возможность заключения браков, думаю, что на данный момент я была бы уже дважды разведена.

До 27 лет я рассказывала папе сказки на тему того, что у меня с личной жизнью. Я от этого устала и решилась. Это такой пример камин-аута, как не надо делать. Я волновалась, пошла гулять, немного выпила и во взведенных чувствах не придумала ничего более разумного, чем написать папе смс. Не делайте так никогда. Написала: «Папа, ты постоянно спрашиваешь, что у меня с личной жизнью. Я нахожусь в отношениях с девушкой.» Сразу он никак не отреагировал, но для меня это было очень сильное освобождение от груза, который давил много лет. Это был взрыв эмоций.

[Позже] были какие-то разговоры, когда я чувствовала, что он хочет наши отношения восстановить. Но не могу сказать, что он принимает. Для него это проблема и горе, что я решила так «испортить» свою жизнь. Он для меня видел другую жизнь, а я «теряю время». У меня мог быть последний шанс выйти замуж и родить детей, а если я этого не сделаю, то жизнь себе испорчу, независимо от других моих целей и приоритетов.

Борис Конаков — ЛГБТ и ВИЧ-активист, арт-акционист, журналист, специалист по PR «Кризисного центра для женщин»:

У меня был очень большой уровень внутренней гомофобии. Я скрывал это [ориентацию] ото всех подряд. Хотя люди вокруг не идиоты, они догадывались. Потому что город маленький, кто-то мог видеть меня на фотографиях из клуба. Люди подозревали, но я держал жесткую оборону. Себе я говорил, что это, может быть, пройдет, а пока поразвлекаюсь в студенческие годы. Так многие люди говорят. Это частый стереотип, когда ты в первую очередь себе не можешь признаться, что все — живешь как живешь.

Переезд в Петербург был для меня важным моментом с точки зрения камин-аута. Я посчитал, что город проще и больше, и он дистанцировал меня от тюменского окружения. Это не то что приехал в Питер и сразу написал в соцсетях: «Все, что вы про меня думали, все правда.» Я встретил человека, с которым мы встречались несколько лет. Это была сильная влюбленность. Начал потихоньку выкладывать фотографии.

А потом узнали на работе. У нас был рабочий скайп, я в нем переписывался с парнем. На утро пришла моя сменщица и все прочитала, и это быстро разошлось. Когда пришла моя смена, мне пишут: «Боря, я тут обнаружила переписку твою с мужчиной». Я говорю — ну да. А что скрывать? Говорить, что это не я писал? Ответил — ну да, и что? Если поставили перед фактом, врать что ли будешь? Ну смешно. После этого я написал большое письмо: «Уважаемые коллеги, если уж такая ситуация возникла, к сожалению, и все вскрылось… Если у вас есть вопросы — прошу не обсуждать кулуарно, а задавать эти вопросы мне.» После этого я подумал — гори оно все огнем.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments