Армия

В Приморье бульдозерами давят памятник археологии XII века


Эксперт: Надежда Артемьева - заведующая сектором средневековой археологии Дальневосточного отделения академии наук (РАН).

*Техническая расшифровка эфира

Яна Крюкова: Добрый день, уважаемые радиослушатели. В эфире программа «Угол зрения», у микрофона Яна Крюкова.

Сегодня мы поговорим о недопустимом отношении к памятникам архитектуры в Приморском крае. Не так давно местные журналисты забили тревогу о том, что памятник археологии XII века – «Стоговское городище» - разрушается. Туристка из Находки, которая находилась на территории городища на майских праздниках, на своей странице в социальной сети написала, что Анучинский лесхоз выдал разрешение на вырубку леса непосредственно рядом с городищем. За несколько дней была снесена часть крепостной стены и ворота, которые, как говорят, были необыкновенно красивыми. Древние дома и другие постройки просто давят бульдозером. На распаханном поле были найдены черепки керамической посуды и другие артефакты. Все это гибнет под колесами бульдозеров.

Памятник археологии «Стоговское городище» датируется XII-XIII веками. Расположено городище на территории Анучинского муниципального района, у правого берега реки Арсеньевка, в трёх километрах к северу-востоку от поселка Веселого. Занимает 12 гектаров в Анучинском районе. Городище было обнаружено в 1963 году. Памятник зарегистрирован в едином реестре объектов культурного наследия. Памятник имеет федеральное значение.

Сегодня с нами побеседует на эту тему заведующая сектором средневековой археологии Дальневосточного отделения Академии наук РАН – Надежда Григорьевна Артемьева. Надежда Григорьевна, здравствуйте.

Надежда Артемьева: Здравствуйте.

Я.К.: Надежда Григорьевна, давайте расскажем нашим радиослушателям, что такое «Стоговское городище», что оно из себя представляет?

Н.А.: У нас на территории Приморья памятников такого периода более 50 насчитывается. Они относятся к XII-XIII веку. Это интересные городища. Они устраивались на высоких отрогах, то есть это крепости. У нас есть и столичные города. Что касается «Стогового», мы всегда считали, что это городище-сторожевик. По площади оно небольшое, обнесено валами, но интересно оно было тем, что этот памятник на высокой сотке и со стороны, когда встаешь на вал, то видна вся долина. Городище необычно тем, что обнесено не просто валами земляными, как все остальные памятники, оно сделано так, что крепость построена из плитняка. Городище было сделано из камня, высота валов до 5 метров, интересно были сделаны ворота. Мы всегда радовались, что этот памятник находится у нас достаточно далеко от населенных пунктов, что кроме черных археологов его никто не уничтожал.

И в мае к нам пришла печальная весть. Когда туристы из Находки туда поехали просто посмотреть, когда они увидели, то их возмущению не было границ. Они прислали нам фотографии. Была выделена лесосека, сейчас туда запустили большую технику, которая разгромила вход в городище, пробила стену и прошла по центральной части городища. Эта дорога строилась для лесорубов, которые будут валить лес с верховья этой сотки. Раньше дорога проходила недалеко от городища и все прекрасно знали, что это памятник археологии федерального значения, что он охраняется. В реестре это все есть. Нужно было просто посмотреть и согласовать выделение этой лесосеки. Когда нам все это сообщили, то мы начали писать письма, начиная от Департамента культуры, до полиции. Потому что срочно нужно было остановить, это варварское уничтожение и, я считаю, нужно наказать этих людей, потому что у нас на территории края вот так относятся ко многим памятникам.

У нас подобная ситуация была два года назад с дубовой соткой. У нас есть уникальное городище, которое является столицей рядом с Уссурийском. Там отдана часть городища под строительство коттеджей. Какое-то противостояние с нашей стороны есть, но, к сожалению, такое разрушение идет. Немного радует гражданская позиция, позиция туристов, всей общественности, которая очень быстро среагировала. Сейчас, я знаю, приостановили работы. Ну, а дальше должна срабатывать полиция, прокуратура, вести дальнейшие действия, чтобы сохранить этот памятник. Восстановить там уже, конечно, возможности не будет, но хотя бы приостановить разрушения культурного слоя. Очень бы хотелось, чтобы за разрушенные городища все-таки понесли наказание люди, которые это сделали.

Я.К.: Правильно я понимаю, что памятник «Стоговское городище» популярен, как среди местных жителей, так и среди туристов?

Н.А.: Вы знаете, все городища, которые есть на территории Приморья, являются объектами туризма. Эти городища представляют из себя музей под открытым небом. Ничего вкладывать не надо. Единственное было бы хорошо, если департамент края или Министерство культуры выделяло какие-то средства для того, чтобы ставить плакаты возле этих памятников. У нас еще огромная беда – это черная археология. Несанкционированные раскопки идут по всей России, а так как у нас памятники богаты материалом, это средневековые, красивые древности, которые лежат на небольшой глубине. Памятники наши вычесываются металлодетекторами и вытаскиваются находки. Сейчас идет продажа не только по краю, но и по России. Много вещей вывозится через границу. Мы несколько раз останавливали партию вывезенных средневековых вещей, именно перехватывали на границе. Были удивлены, почему везут такие вещи в Китай. Оказалось, что в Китае много подделок, а вещи, которые поступают из Приморья, пользуются большой популярностью, потому что это качественные вещи, которые стоят больших денег.

Я.К.: Если возвращаться к памятнику. Я нашла такую информацию, что о нем узнали только в 1963 году?

Н.А.: Дело в том, что история изучения археологических памятников на территории Приморья начинается с 1953 года, то есть послевоенные годы. До этого часть памятников археологии были известны. Это городище находится в тайге, очень высоко, чтобы его обнаружить, даже в разведке это тяжело. Часто просто собирались данные. Совершенно случайно его обнаружили. Сообщили военные, что на такой-то сотке находятся валы. Вот тогда его первый раз в 1963 году зафиксировали. Потом сняли план этого городища. С 2000 годов наши сотрудники проводили там исследования. Памятников у нас много, но изученных хорошо не так много. «Стоговское городище», памятник неизученный, он ждал своих исследователей.

Я.К.: Детально его изучили или пока не удалось?

Н.А.: Детально его не изучали, потому что капали его один сезон, то есть первые исследования на памятнике были, но так, чтобы стационарно и несколько лет, нет. Эти городища большие. 12 гектар, для нас это маленькое городище считается. «Краснояровское городище», которое считается верхней столицей этого государства, оно 180 гектар. Поэтому исследовать такие площади тяжело. Сейчас у нас прошли большие дожди, мы не можем проехать на это место, зафиксировать. Были переданы сведения полиции и тем, кто имеет лесосеку там, чтобы остановить любые строительные работы. Мы собирались сегодня с журналистами выехать, но природные условия не дают проехать на этот памятник.

Я.К.: Я так понимаю, что там проложили дорогу, чтобы перевозить лес? Масштабы разрушений удалось оценить?

Н.А.: Да. Те фотографии, которые показали нам туристы, были с хорошим разрешением. Ворота, которые были обделаны камнем, специфические, узкие ворота, когда туда загнали большую технику, экскаваторы, которые делали первую дорогу, они просто снесли это все. Потом они пробили в двух местах вал. А когда по этой дороге пойдут лесовозы, груженные большим количеством деревьев, все будет уничтожено. Туристы, которые были там, спустились к той бригаде, которая пробивала дорогу. Был вопрос у них «Неужели не видели, что это древний город?», но, как люди обычно говорят «Нам дали задание, мы делаем». Другое дело, что очень удивительно, как Анучинский лесхоз вывел эту землю, как можно было без согласования с департаментом культуры, археологами, выделить эту землю для того, чтобы сделать дорогу.

Я.К.: Насколько часты у нас такие практики?

Н.А.: К сожалению, у нас эти практики есть. Как я уже говорила у нас была подобная ситуация два года назад. Была «дубовая сотка», там тоже выехали, зафиксировали, остановили, но полиция сказала, что не были выявлены лица, которые провели нарушения. Вообще памятники археологии в Приморье, особенно средневековые городища, которые находятся ближе к городам, к Владивостоку, Уссурийску, подвергаются уничтожению хозяйственной деятельностью. Еще раз повторюсь, «Краснояровское городище», уникальный памятник, верхняя столица. Там у нас находятся деревни и коттеджи. Постоянно у нас идет борьба за то, чтобы земельный комитет города Уссурийска не выделял там участки под строительство. Мы держим оборону давно, но, к сожалению, не все получается.

Я.К.: Участки продолжают выдавать?

Н.А.: Да. К сожалению, деревня растет. Без обременения даются кадастровые планы на памятники археологии федерального значения. Это такой нонсенс. Мы 20 лет назад начали изучать этот памятник. Мы в первую очередь сделали охранную зону, мы выделили деревню, мы сделали все. Но, когда деревня начала расширятся, когда мы увидели, что остановить не можем, что у нас идет это все время с большим скандалом. Почему археологи должны стоять в обороне? Очень обидно, что нас плохо поддерживает администрация края в этом направлении. Можно сказать, что памятники археологии именно этого периода на территории края представляют собой интересные объекты для посещения туристов. Туристов у нас много. В течение года мы на свои памятники возим, а не только, когда у нас идут раскопки. Туристические бюро привозят. Иностранцы интересуются: Японцы, Корейцы, Китайцы. Про наших жителей я вообще молчу. Школьников много, потому что это история края, и она изучается. Мы поднимаем вопрос, чтобы нам в городе сделали музей археологии.

Я.К.: Музея нет?

Н.А.: Музея археологии отдельного нет. Наш институт с 70-го года ведет постоянные археологические исследования, у нас большие фонды. Нам жаль, что эти фонды, кроме научников, никто не видит. Выставки мы устраиваем, есть свой музей маленький в институте, но это не тот масштаб. Сейчас для края необходим огромный объект, как показательный объект. Нам нужен музей археологии и нам есть, чем его заполнить. Потом история края очень интересная, есть, что рассказать и показать. Есть вещи, которые мы бы в Эрмитаж отдали, потому что они уровня такого же, даже обидно, что их никто не видит.

Я.К.: Как местные власти отреагировали на эту ситуацию?

Н.А.: Реакция была, как только туристы мне позвонили в этот же день, были написаны письма, я отзвонилась в департамент культуры края. Они написали в Анучино и администрацию Анучинского района о приостановке там любых действий. Хорошо, если дальше среагируют. Очень активная шумиха поднялась вокруг этого городища. Журналисты подключились, народ тоже возмущается. Посмотрим, как это сработает дальше.

Мы ловим черных археологов. У нас прошло уже три судебных разбирательства. Большие штрафы, сейчас это не только административные наказания, но и уголовные. Власти помогают, но не так, как бы нам хотелось. Может быть, они свой уровень делают. Когда мы стали подсчитывать, сколько у нас черных археологов на территории края, их оказалось более 100 человек. У нас есть жуткий сайт «primklad» и «amurklad» и никто их не закрывает. Они там торгуют, они устраивают слеты археологические. Просто безобразие. У меня один вопрос: «Куда смотрит ФСБ?». Мы к ним с этим вопросом уже обращались. Есть закон, очень замечательный закон.

Я.К.: Какой закон был принят?

Н.А.: Закон, который был принят по черным археологам. Черные археологи немного присмирели, но ненадолго. Не археологи должны ловить их, а должны полиция, ФСБ. Раскрутить это нет проблем, ребята сильно не скрываются.

Я.К.: Возможно отреставрировать, починить это городище?

Н.А.: Реставрировать древнюю технологию установки вала невозможно. Но там, где разрушено, нужно сделать подсыпку. Засыпать там, где шла дорога, чтобы дальше культурный слой не разрушался. Надо делать. Если бы были наложены штрафы на тех, кто это сделал, тогда можно было бы эти средства пустить на реставрацию. Конечно, мы туда поедем и сделаем все, чтобы дальше не шло разрушение.

Я.К.: Насколько я знаю, до этого было разрушено «Краснояровское городище», на котором идет продажа земли.

Н.А.: «Краснояровское городище» там вообще тяжелая ситуация. Это один из первых памятников, который был известен в начале прошлого, позапрошлого века. На этом городище кто только не бывал: Арсеньевы, Крапоткины и другие. И только в 90-е года, когда мы начали копать, мы узнали, что это столица. Там идут дворцовые комплексы, и вообще город находится в красивом месте. В 70- е годы там построилось село, потом там построили воинскую часть. В 95-м году Советский Союз разрушался, но остались такие программы, как сохранение археологического наследия Российской Федерации. Очень красиво звучит. Она не просто звучала эта программа, впервые мы под этот памятник получили средства на охрану этого памятника. За 20 лет мы столько узнали об этом государстве.

Я.К.: Какие-то меры на законодательном уровне были приняты?

Н.А.: По поводу «Краснояровское городище», да. На территории памятника, так как деревня стоит на культурном слое, то строительство должны вести под нашим наблюдением. Что-то мы успеваем проверить и раскопать, прежде чем начнется строительство, что-то нет. 80 гектаров нам удалось сделать, как земли академии наук. Мы нашли постановление 58-го года. Представляете, как долго мы искали документ, чтобы найти, что в 58-м году на этом городище 80 гектар было выдано под заповедник. Теперь мы имеем 80 гектар, на нем деревня немного закрывает, но, по крайней мере, это кусок земли не будет продан. Департамент культуры сделал охранные зоны вокруг городища, теперь эта территория охраняемая. Это памятник культуры и о нем знают все.

Я.К.: Интересные истории и странно, что власти так реагируют.

Н.А.: Обидно, что мы можем иметь в крае такие памятники, мы можем их музеефицировать, мы можем их показывать, мы можем иметь свой музей археологии. Археология тут такая яркая, что она должна показываться. Мы были бы очень счастливы, если бы нас кто-то услышал и сделал музей, потому что везде мы пишем письма, везде обращаемся, но, наверно, мы не дошли до той точки, чтобы нас услышали и нам помогли.

Я.К.: Подобные истории в других регионах были?

Н.А.: Я думаю, что такое идет по всей России. В Изборске, насколько я знаю, крепость плохо реставрировали, в Пскове копают. К сожалению, часто это бывает. Иногда археологи прибегают не перед тем, как надо спасти, а уже позже, когда разрушат. Сейчас, прежде чем отдать землю на стройку, на строительство выходят археологи, производят разведку, выявляют новые памятники, если они есть. То есть нас привлекают к строительным работам. Поэтому в краю за последние пять лет обнаружено много памятников и не только средневековых.

Я.К.: От кого еще ждете помощи, чтобы подключились к этому вопросу, и он решался?

Н.А.: Сейчас в первую очередь полиция должна составить протокол и дело передать в прокуратуру. Дальше должна сработать прокуратура и наш департамент культуры, то есть они должны провести расследование, которое должно вынести штрафное наказание людям, которые без разрешительных документов разрушили это. Если это получится, если будет наказан, хоть один, кто этим занимается, тогда неповадно будет другим. Если дойдет до судебного разбирательства и будут вынесены какие-то серьезные меры, то мы постараемся, чтобы это не умолчалось, постараемся, чтобы об этом услышали. Сейчас главное, чтобы услышали и в следующий раз подумали, прежде чем лесосеки отдавать для прокладки дорог.

Я.К.: Насколько действенным может быть голос общественности и в какое русло его нужно направить, чтобы это имело положительный результат?

Н.А.: Я благодарна директору нашего института - Виктору Лаврентьевичу Ларину. Он у нас председатель общественной палаты. Общественная палата подключилась очень быстро. С одной стороны шли письма со стороны института, общественная палата тоже написала письмо. Я рассчитываю, что они будут держать руку на пульсе. Гражданская позиция людей очень высокая, люди переживают за все это.

Я.К.: Неравнодушие в этом вопросе очень важно. Я так понимаю, что разрушения уже остановили или работы по-прежнему ведутся?

Н.А.: Департамент культуры сказал, что передал все данные и, что работа, вроде как, приостановлена. Но вообще нужно ехать. Сейчас вода немного сойдет, чтобы мы могли перейти речку на другую сторону, и мы обязательно это проверим. Я надеюсь, что они остановили свою деятельность, потому что если они пойдут дальше разбивать городище, это будет что-то, это будет большая потеря.

Я.К.: Вопрос от наших радиослушателей: «Когда все-таки решится вопрос, когда будет понятно, что будет с этим памятником архитектуры, может быть, можете какие-то сроки назвать?»

Н.А.: К сожалению, сроки мы не можем назвать, потому что мы с этими вопросами обращались в департамент культуры, это их дальнейшая задача. Научники выступают исключительно, как свидетели. А вот от государства, которое несет ущерб, это департамент культуры. Департамент культуры края – это тот орган, который на любые такие призывы должен очень быстро реагировать. Это их дальнейшая работа. Наша работа – это изучение и сохранение, а их работа на законодательном уровне остановить и дальше «довести до ума». Мы будем работать в связке.

Я.К.: Очень часто можно встретить на официальных сайтах, да и на сайтах продаж объявления о продаже зданий, которые представляют историко-культурную ценность. Как с этим бороться?

Н.А.: Со зданиями немного проще, потому что все здания архитектуры, которые входят в реестр, по ним эксперты должны сначала дать историко-культурное заключение и только после этого ведутся реставрационные работы. Со зданиями проще, потому что они на виду. Сейчас вышло много приказов по поводу всех разрушений, охраны и всего прочего. То есть порой даже нам приходится тяжело работать, потому что много бумажных дел.

Я.К.: Я встречала во многих регионах, например, в Самаре, информацию о продаже зданий, которые имеют культурную ценность. В вашем регионе есть такая практика?

Н.А.: Со зданиями у нас полегче. Конечно, не все делается так, как нам бы хотелось, но все-таки это на слуху и «так» это не отдается. У нас в крае Уссурийск был простроен, там много зданий, которые стоят на учете. Человеческий фактор не отменишь, но за этим следят. Много зданий стоят на учете, особенно в городе. Если там идет реставрация, то следят, чтобы эта реставрация шла в нужном русле.

Я.К.: На ваш взгляд, что нужно сделать сейчас на законодательном уровне? Может быть, создать дополнительный общественный контроль?

Н.А.: Что касается памятников археологии, я считаю, нужно создавать большую группу, в которую входили бы ФСБ, наши таможенники, ученые, представители министерства культуры. Это группа, которая должна работать на сохранение. Вот мы знаем, что в крае много черных археологов и на эту проблему нельзя закрывать глаза. Это очень большая проблема, возможно, даже больше, чем хозяйственное уничтожение. Как я уже говорила, три дела мы довели до судебного разбирательства, нам было это очень тяжело сделать. Буквально за руку хватали, полицию вызывали. Поймать этих людей, если была бы специальная группа, было бы проще. Черные археологи на сайтах размещают, какие замечательные вещи они находят, а потом мы узнаем, что эти вещи продаются. Частных коллекций много. Вещи иногда такие, которых даже у нас нет потому, что ребята ходят с металлодетекторами, а мы такими вещами не пользуемся, методика наших исследований другая. Сейчас у нас большое количество государственных печатей, по которым можно восстановить, что тут было, как было. Мы знаем, сколько этих печатей в частных коллекциях, более 20. А эти печати несут большие исторические разгадки о территории края. Обидно, что это безнаказанно уничтожается, растаскивается, продается, когда это могло стать жемчужиной края.

Я.К.: Сейчас много законодательных актов о сохранении культурного наследия, получается, что они в действительности оказываются нерабочими? Почему это происходит?

Н.А.: Не то, чтобы происходит. Моя позиция такая, что на каждом месте должны работать неравнодушные люди, особенно на тех местах, которые касаются охраны. Потому что, когда ты звонишь, а тебе только через месяц отвечают, потому что у них есть такое выражение: «Каждая уважающая себя организация отписывается через месяц». Есть чиновники, которые дотягивают до последнего. А тут нужно решать очень быстро, чтобы сохранить нужно, реагировать быстро.

Я.К.: Будем надеяться, что ситуация изменится, что таких случаев повторяться не будет.

Н.А.: Очень надеемся, что на примере «Стоговского городища», будем останавливать такие решения. По крайней мере, лесхозы будут задумываться, потому что шум сейчас поднялся большой, об этом пишут и говорят.

Я.К.: Будем, надеется, что от властей будет конкретная реакция, и какие-то меры будут приняты. Надежда, спасибо вам огромное за эфир.

Н.А.: Спасибо вам. Всего доброго.

Я.К.: Всего доброго, до свидания. Вот так и получается, что памятники не охраняются должным образом ни юридически, ни физически. Разрушая памятники старины, люди словно предают забвению собственное прошлое, отбрасывая, как ненужный сор древние обычаи, традиции, складывающуюся веками культуру. Страшно представить, сколько церквей, старых домов, древних дворянских усадеб было уничтожено столетия назад и сколько их разрушается сейчас. Если человек осмеливается поднять руку на красоту, которая создается предыдущими поколениями, то получается, что он просто варвар, который не способен оценить и понимать. Каждый человек должен понимать, среди какой красоты, и каких нравственных ценностей он живет. Он не должен принимать наследие прошлого, как ненужный хлам. Ответственны за это мы с вами, поэтому каждый из нас должен принимать участие в сохранение культуры.

Это была программа «Угол зрения». На связи с нами была заведующая сектором средневековой археологии Дальневосточного отделения Академии наук РАН – Надежда Григорьевна Артемьева. Я с вами прощаюсь, у микрофона была Яна Крюкова

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Фудшеринг и фриганство

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments