За боль и страдания животных — до 5 лет тюрьмы: чего ждать от ужесточения наказания для живодеров

Ужесточение наказания для живодеров — большая победа зоозащитников или еще один «неработающий» законотворческий продукт? Почему мнения юристов разделились, что можно считать издевательством над питомцем, и как уберечь от садистов безнадзорных животных?
Эксперты: Анастасия Комагина — юрист, президент благотворительного фонда помощи животным «Забытые животные»; Анна Разинова — юрист, руководитель юридического клуба владельцев домашних животных.

*Техническая расшифровка эфира

Валентина Ивакина: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Это программа «Угол зрения». У микрофона Валентина Ивакина. Тема нашего эфира: «За боль и страдания животных — до 5 лет тюрьмы: чего ждать от ужесточения наказания для живодеров». В рамках сегодняшнего эфира, мы обсудим поправки в УК, которые 12 декабря были приняты Госдумой. И речь идет о поправках, ужесточающих наказания для живодеров, то есть за жестокое обращение с животными теперь будет грозить более строгое наказание. Как сообщают СМИ, максимальное наказание за жестокое обращение с животными — это 5 лет лишения свободы. В рамках программы подробно разберем поправки, узнаем, какое наказание и кому за что грозит.

Что же именно предусмотрено в поправках? Жестокое обращение с животными, направленное на причинение им боли или страданий, в том числе из хулиганских или из корыстных побуждений. Если в результате такого обращения животное погибло или получило увечье, то это будет наказываться штрафом до 80 тысяч рублей, либо обязательными работами на срок до 360 часов, либо арестом на срок до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до 3 лет. Если над животными издевалась группа лиц в присутствии малолетнего с применением садистских методов, с публичной демонстрацией, в том числе в СМИ и интернете, в отношении нескольких животных, то наказание составит штраф от 100 тысяч до 300 тысяч рублей, либо принудительные работы на срок до пяти лет, либо лишение свободы на срок от 3 до 5 лет.

У нас на связи Анастасия Комагина, юрист, президент благотворительного фонда помощи животным «Забытые животные». Анастасия, добрый день.

Анастасия Комагина: Добрый день.

В.И.: Сегодня обсуждаем поправки в УК, принятые 13 декабря Госдумой, об ужесточении наказания для живодеров. Вы как юрист как воспринимаете этот документ и какие прогнозы можете делать, и чего ждать?

А.К.: В третьем чтении законопроект получился вполне приличный, и если к первому и второму чтению были замечания у юристов, то в третьем чтении я бы оценила его достаточно положительно, особенно на фоне того, что у нас было. Хуже уже было делать некуда, поэтому то, что сейчас получилось, я бы хотела отметить тут несколько положительных аспектов. И в целом, отозваться с похвалой о работе, проведенной законодателями. Во-первых, к третьему чтению убрали одиозное примечание, которое гласило, что действие статьи не распространяется на забой сельскохозяйственных животных, в том числе при совершении религиозных обрядов и разных церемоний, при случае гибели и увечья охотничьих ресурсов, то есть затрагивающее животный мир. В случае использования животных научными работниками в профессиональной деятельности и так далее. Это примечание убрали, и таким образом, у нас продолжают все животные подпадать под действие жестокого обращения с животными, то есть не только кошки и собаки.

В.И.: На охоте, если вдруг пристрелил, то тоже несешь ответственность по поправкам?

А.К.: Если пристрелил в целях причинения боли и страдания. Сейчас жестокое обращение с животными формулируется так, часть первая гласит: жестокое обращение с животным в целях причинения ему боли и страданий, из хулиганских побуждений или из корыстных побуждений и повлекшее его гибель или увечья. То есть вот эта новелла «в целях причинения ему боли и страданий» — поистине революционная для нашего законодательства, потому что до этого уголовное наказание наступало лишь в случае условий каких-то, то есть присутствия малолетних или из хулиганских побуждений с корыстными мотивами. А сейчас достаточно того, что следователь докажет, что подозреваемый намеревался причинить боль и страдания, то есть не просто на охоте убить, а поиздеваться.

И вот это вот добавление, оно очень расширяет действие данной статьи. И таким образом, если на охоте человек просто застрелил животное, то это не подпадает под действие этой статьи, но если он намеривался поиздеваться над животным, то есть намеренно причинить ему боль и страдание, может быть, там несколько раз стрелял и сначала по ногам, и следователь действительно смог бы доказать, что человек намеревался издеваться или причинять боль, чтобы животное подольше мучилось и так далее, то это подпадает под действие данной статьи. Кроме того, в часть 2, которая снабжена квалифицирующими признаками, туда как раз перенесены присутствие малолетних, садистских методов и так далее. Некоторые зоозащитники считают, что это ухудшило статью, но я еще раз повторюсь, что сейчас в часть 1 добавлена фраза «в целях причинения боли и страданий», это перекрывает весь негатив. Они считают, что раньше было просто достаточно присутствие малолетних, а сейчас надо еще доказывать хулиганские побуждения или корыстные. Но у нас хулиганские или корыстные побуждения приравнены к просто намерениям виновного причинить боль и страдания животному.

Я еще раз повторюсь, статья стала более рабочей и лучшей в плане правоприменения. Я согласна в этом плане с Владимиром Бурматовым, что она действительно более эффективно будет применяться в действующем законодательстве. Кроме того, поскольку она стала относиться к преступлениям средней тяжести, то увеличивается срок давности. Раньше, я знаю несколько случаев, когда она относилась к преступлениям небольшой тяжести, то есть срок давности составлял 2 года. И часто виновные уходили от наказания, потому что истекал срок давности. В настоящее время этот срок составляет 6 лет для преступления средней тяжести, и таким образом, вероятность того, что виновный будет наказан, гораздо выше. Поэтому я это тоже рассматриваю как положительный аспект. Конечно, тут еще можно что-нибудь улучшить, я на самом деле вижу, но исходя из того, с чем мы имели дело и что мы имеем сейчас, это положительные движения, и я очень рада, что это идет в правильном направлении.

В.И.: Говорите, что видите, что можно улучшить. Например?

А.К.: Указать такой момент, жестокое обращение с животным более точно конкретизировать как действие или бездействие. Часто животных оставляют без еды и питья где-то на привязи и уезжают. Здесь достаточно амбивалентное отношение будет по этой статье. Прямой умысел тут будет сложно доказать, но тем не менее, хотелось бы этот аспект тоже затронуть. Когда сам факт, что животное мучается и страдает по вине какого-то человека, но при этом человек может говорить, что он не хотел ему причинять боль и страдание, так просто получилось.

В.И.: Правильно я понимаю, что если человек оставил дома своего питомца без еды и воды, а питомец погиб, то его засудить нельзя по этой статье?

А.К.: Скорее всего, да, потому что сложно доказать, что виновный намеривался причинить боль и страдания. Он может просто ссылаться на разные аспекты, просто не хотелось бы как-то учить людей уходить от ответственности. Достаточно сложно это будет, да.

В.И.: Еще что бы вы дописали?

А.К.: В целом, изменения хорошие. И кроме того, я хотела бы отметить, что раньше по всем частям статьи 245 следствие вели дознаватели МВД, а сейчас по второй части этим будут заниматься следователи МВД, поскольку максимальное наказание составляет от 3 до 5 лет лишения свободы. Это, безусловно, говорит о том, что лицам, подозреваемым в совершении данных преступлений, будет сложнее уйти от ответственности. Я также хотела бы отметить, что поскольку удалили примечания, то теперь, если будет принят законопроект, о котором говорил Владимир Бурматов, председатель комитета Госдумы по экологии и охране окружающей среды, то жестокое обращение с животными на притравочных станциях будет подпадать под статью 245. А до этого, несмотря на все жалобы зоозащитников, к сожалению, никак это не двигалось. Но в свете новой редакции, я думаю, что начнется какие-то продвижение, и это даст толчок к более гуманному обращению к животным. Сейчас это никак не урегулировано законодательством, но такие станции продолжают существовать. Они относятся по кодам ОКВЭДа как учреждение для отдыха и развлечения, так они сформулированы, поэтом их ддеятельность никак не урегулирована.

Как я понимаю, у законодателей есть определенная схема, как они планируют выполнить поручение президента. И таким образом, судя по интервью Владимира Бурматова, они в случае принятия законопроекта о бесконтактной притравке, то есть через сетку будут этим заниматься. Конечно, зоозащитники хотели бы видеть полный запрет притравочных станций. И в результате, если будет выявлено нарушение данных фактов, это уже будет подпадать под корыстные мотивы организованной группы, потому что понятно, что эти заведения — коммерческие организации, и понятно, что там работает не один человек, там несколько сотрудников, и это весьма дорогостоящее удовольствие. Поэтому под новую редакцию статьи 245 это все будет подпадать. И я вижу в этом положительные моменты.

В.И.: С юридической точки зрения, что можно будет считать причинением животному боли и страданий? Правильно я понимаю, что это довольно абстрактная форма? Ведь не прописано в законе, что именно можно считать причинением страдания?

А.К.: Да, все верно. Тут такой момент, не вполне доработанный. Я еще раз повторюсь, что в законодательстве цивилизованных стран достаточно самого факта гибели или увечья животного, факта жестокого обращения, и не имеет значения, в каких целях ты это осуществил — забыл или из хулиганских побуждений. Если ты это совершил, то ты будешь за это отвечать. Это все оставляется на усмотрение следователя и суда, — определить, имел ли виновный такую цель — причинить боль и страдания. Это будет зависеть от того, я так думаю, какие раны нанесены были животному, какие страдания он перенес, заключение может быть ветеринарной экспертизы. Это оставляется на усмотрение правоохранительных органов и суда.

В.И.: Можно предположить, что многие живодеры могут, исходя из этого, уйти от наказания?

А.К.: У нас в принципе судебные органы достаточно много делают на свое усмотрение, поэтому я все-таки рассматриваю этот момент как положительный. Они могут, конечно, уйти от ответственности, там достаточно много лазеек. Эта статья, к третьему чтению когда она пришла, она стала выглядеть более приближенно к мировым стандартам и стала более рабочей. По ней больше возможностей привлекать лиц, издевающихся над животными, к ответственности. Потому что цель уголовного наказания — не максимальное наказание, а неотвратимость наказания, в первую очередь. Чтобы человек понимал, что есть такая статья средней тяжести, за нее достаточно серьезный срок. Она имеет срок давности 6 лет, достаточно долгий срок для расследования и так далее. И поэтому она и должна выполнять превентивную функцию, то есть предотвращать жестокое обращение с животными.

В.И.: А что вы можете сказать тем людям, которые сейчас скептически относятся к внесенным поправкам и говорят, что работать это не будет, а если бы сделали наказание административным, то оно было бы более неотвратимое?

А.К.: Вы знаете, есть просто люди, которые всегда и всем недовольны. Я считаю, что хуже некуда было. И я просто знаю, насколько минимальны были случаи привлечения к ответственности и какие-то наказания по имевшейся статье 245. В том числе, я знаю многие случаи, например, когда голубя сжег молодой человек заживо. И по этому делу недавно истек срок давности, прошло два года, и поэтому люди ушли от ответственности. Понятно, что надо стремиться к идеалу, но в целом я все-таки рада, что произошли такие изменения.

По поводу административных наказаний, они недостаточно ограничены в своем воздействии на граждан, кроме того, они имеют сокращенный срок привлечения к ответственности. Тут, если мы имеем в виду 6 лет с момента совершения деяния, то в административном может быть это в течение года, если неоднократно привлекается, то, может, и к уголовной и так далее. Это более легкое наказание, и оно не будет так активно выполнять свою превентивную функцию, то есть предотвращать наступление наказания. Если сейчас это грамотно подать, как Госдума и делает, то человек еще подумает несколько раз, стоит ли ему в это ввязываться, или там административное наказание — заплатил там 500 рублей за убийство щенка, ну и что? Вы сами понимаете, какие штрафы у нас есть. Может быть, тоже слышали, когда девочки несовершеннолетние издевались над котенком, и их родителей оштрафовали на 500 рублей — стоит оно того или нет? Мне кажется, административное наказание свою функцию именно предотвращения жестокого обращения с животными в полной мере выполнять не будет. Это, опять же, если ориентироваться на мировое законодательство, которое везде старается применять уголовное наказание за такие преступления.

В.И.: Правильно я понимаю, что такая статья не будет распространяться на зоопарки, на океанариумы, на те места, где большое скопление животных, и с ними тоже может что-то произойти по вине человека?

А.К.: Жестокое обращение с животными в зоопарках и океанариумах попадает под действие новой редакции статьи 245, но опять же, требует доказательств целей причинения боли и страдания животному из хулиганских побуждений или корыстных. Тут момент такой, что в зоопарках и так далее очень часто имеет место неумышленное причинение боли, а общая халатность, какое-то безразличие — не накормили, не почистили и так далее. И тут с этим сложно, поэтому оптимально иметь бы строгий регламент, если уж нельзя полностью запретить.

А зоозащитники, опять же, выступают за полный запрет передвижных дельфинариев и так далее. На данной стадии нужен хотя бы строгий регламент, за невыполнения которого можно было бы штрафовать, опять же, нужно превентировать жестокое обращение с животными. Конечно, у нас цель не наказать всех подряд, а как минимум избавить животное от жестокого обращения, это в первую очередь. Жизнь и здоровье животного должно быть в приоритете, а не сажать всех пожизненно за какие-то жестокие обращения. Поэтому нужен строгий регламент, как и на притравочных станциях, так и содержание диких животных в неволе, где должно быть все это прописано, как часто осматривается ветеринаром, как часто производится уборка, какое должно быть обогащение среды, чтобы животное не сходило с ума на бетонном полу в полной изоляции и так далее. Это, конечно, все необходимо сделать в целях развития.

В.И.: А пока можно сделать вывод, что жизнь зоопарков и подобного рода учреждений не изменится?

А.К.: Знаете, наш фонд старается влиять в силу того, что мы имеем при действующем законодательстве. Мы направляем международных экспертов в зоопарки, объясняем людям, как можно улучшить дешево и доступно жизнь животных в неволе. Ну, буквально — снабжать животных подложкой в клетке, и они уже там и играют с ним, и валяются, очень радуются. Потому что очень часто люди просто не понимают, что животным просто жить в пустой клетке достаточно тяжело. Обогащение среды, животное не должно получать домашнюю еду, оно должно ее добывать, как в природе. Делают такие игрушки, наполненные едой, животное ее разрывает, пытается как-то достать еду. Это им интересно, это занимаем им ум, они развлекаются и так далее. Нужно делать игровой элемент при содержании животных в неволе. Мы стараемся просвещать зоопарки, но это идет достаточно тяжело. Правда, мы уже не один раз направляли эксперта, и люди с благодарностью принимали его, оказывается, что они просто не знают, как облегчить жизнь животных в неволе. Поэтому тут есть куда работать зоозащитникам, скажем так. Понятно, что законодательно нельзя сделать все. Поэтому есть и задачи для гражданского общества, в том числе. Если зоозащитники хотят, то тут есть куда применить свои благие пожелания, а не только критиковать все на свете.

В.И.: Если возвращаться к теме поправок, как думаете, стоит ждать роста числа уголовных дел по этим поправкам?

А.К.: На первом этапе, я думаю, что сильного роста и всплеска не будет, все будут ждать и смотреть на практику. Но вообще, в перспективе, статистика, безусловно, покажет рост возбужденных уголовных дел по данной статье и факт дохождения данных дел до суда, они не будут разваливаться в промежутке этих двух лет, которые были. И возможно, что будут реальные наказания, но скорее всего, это будет все не моментально. Это все достаточно продолжительное время займет, нужно набраться терпения. Но в целом я положительно оцениваю данную редакцию и считаю, что она достаточно профессионально составлена.

В.И.: Можно еще предположить, что люди, которые склонны издеваться над животными, просто начнут шифроваться лучше, зная, какое наказание им может грозить.

А.К.: Безусловно. Но тут еще такой момент есть, что люди, которые раньше выкладывали… Допустим, сейчас еще такая инновация есть, что будет наказываться размещение в СМИ или в информационном потоке жестокого обращения с животными. Многие это воспринимают как данность, привыкают к этому, и они воспринимают это все как должное, такого не должно быть. И даже если они будут шифроваться, это уже работа правоохранительных органов. Это их задача — выявлять, выяснять и расследовать, чтобы такие преступления, даже тайно, совершались как можно меньше. И тут еще требуется от государства решить проблему с бездомными животными, чтобы их не было в свободном доступе для таких граждан. Эту проблему можно решить цивилизованно.

В.И.: Можно предположить, что бесполезны эти поправки, потому что бездомных животных много. При желании бери хоть каждый день по 10 собак с улицы, приноси себе и издевайся над ними.

А.К.: Я бы не сказала, что бесполезны, но да, вы смотрите в самый корень. Проблема с бездомными животными в стране не решена пока. Но какие-то случаи, которые будут доходить до общественности, — по ним есть шанс привлекать к ответственности, чтобы виновный получал реальное наказание. Но по факту нужно решить внятно и цивилизованно проблему нахождения животных на улицах, чтобы у всех неадекватных лиц не было возможности получать откуда-то самостоятельно животных. И чтобы люди проходили собеседование перед тем, как взять животных из приюта и так далее. Всем подряд нормальные волонтеры не отдают животных. Этот момент как-то надо решить.

В.И.: Спасибо большое, что побеседовали с нами. До свидания.

А.К.: До свидания.

В.И.: В рамках этой программы побеседуем с Анной Разиновой, юристом, руководителем юридического клуба владельцев домашних животных. Здравствуйте.

Анна Разинова: Здравствуйте.

В.И.: Инфоповодом для нашей программы стала новость о том, что 13 декабря Госдума приняла поправки в УК. Эти поправки ужесточают наказание для живодеров. Вы как юрист эти нововведения как воспринимаете? Что изменится в сфере зоозащиты?

А.Р.: Ничего не изменится. Потому что увеличено только максимальное наказание. Даже по старой статье я не знаю ни одного случая, когда людей, жестоко обращающихся с животными, применяли к ним максимальное наказание. Что у нас введено? Штраф до 80 тысяч рублей. Это может быть и 10 тысяч рублей, и 15. Обязательные работы на срок до 360 часов. Это, извините, может быть и 10 часов. Либо исправительные работы на срок до 1 года, но это может быть и 1 месяц. То есть увеличился только максимальный срок наказания и не больше.

В.И.: То есть, по-вашему, это недостаточная мера, правильно я понимаю?

А.Р.: Как юрист, я всегда говорила и буду говорить, что ужесточение наказаний никогда ни к чему хорошему не приводит. Нужна неотвратимость. Поэтому я выступала вообще за декриминализацию 245 статьи, то есть за выведение ее из Уголовного кодекса в Административный, по одной простой причине — привлечение к административной ответственности намного легче. Вы нарушили ПДД — вам штраф, практически неотвратимо. То же самое должно быть и с животными, могло бы быть с животными. Пусть будет штраф 15−20 тысяч. Но если человеку скажут — убей кошку и заплати 15 тысяч рублей, — сколько на это согласится? Ноль. Ну или один какой-нибудь маньяк, который уже не относится к юрисдикции УК, это уже медицинские показания.

В.И.: То есть не сажать, а штрафовать?

А.Р.: Почему? Сажать можно, когда есть, допустим, рецидив. Человека наказали административно — штраф, административный арест, практически то же самое. Если он в течение какого-то времени опять жестоко обращался с животными, тут уже должен действовать УК. Должна быть именно неотвратимость. И наказывать по административным намного легче, чем по уголовным.

В.И.: А что сейчас поправки в УК внесены — почему они не будут работать, как считаете?

А.Р.: Сейчас еще рано говорить. Будут научные комментарии этой статьи. Но вот то, что я вижу, что я за сутки успела посмотреть, мне не понравилось «жестокое обращение с животным в целях причинения ему боли и/или страданий». Должен быть умысел на причинение боли и страданий. А если человек просто убил собаку, она ему мешает? Он не хочет ей причинять боль и страдание, но получилось так, что он убивал ее долго и муторно. Не было у него умысла на причинение боли и страданий. Значит, он не подпадает под действие этой статьи.

В.И.: У меня тоже возникает вопрос, как можно будет доказать, что человек виновен, именно по этим поправкам в УК? Насколько это сложно?

А.Р.: Я думаю, что это будет очень сложно. Адвокаты всегда найдут лазейку в этой статье. Все-таки это дело следствия. Мне понравился в поправках единственный пункт, квалифицирующий пункт — с публичной демонстрацией в интернете. Вот эта поправка мне понравилась. Она может работать, но это именно для молодежи, которая, в том числе, мучает животных, чтобы получить лишние лайки, признание и т. д.

В.И.: У меня еще возникает вопрос, что можно считать садистскими методами в данной ситуации? Кто-то может считать садизмом, если хозяин, допустим, легонечко шлепнул кошку или собаку по голове. Собака же тоже страдает и кошка. Что можно считать садизмом, чтобы это под нововведения подходило?

А.Р.: В среде юристов тоже имеются споры насчет садистских методов. Я считаю, что садизм — это когда человек получает удовольствие от страданий другого человека либо животного. Садизм — это получение удовольствия. Если человек не получает удовольствие от страдания кошки, какой он садист? Он не садист. А вот если он получает, тогда да, это будут садистские методы, мотивы. Хотя я признаю, что в среде юристов есть и другое мнение. Но мое мнение такое.

В.И.: Предложений ведь огромное количество звучит со стороны зоозащитников. И поправки в УК, которые были внесены, — это, можно сказать, капля в море. О каких еще предложениях вам известно? И на каких, может быть, стадиях они находятся?

А.Р.: Закон об ответственном обращении с домашними животными мне бы сейчас не хотелось обсуждать. Судя по всему, он не будет принят в обозримом будущем, в течение года, полутра, а может быть, даже двух. Не могу сказать, что у нас совершенное законодательство. Но совершенного законодательства нет, по-моему, ни в одной стране. Но у нас есть возможность бороться за ответственное отношение к домашним животным. Это, прежде всего, Гражданский кодекс. Пока у нас будут животные, не принадлежащие никому, бездомные животные, мы не сможем их оградить от жестокого обращения. Ни один закон вам не поможет. Нужно убирать бездомных животных с улицы. Любое животное должно иметь собственника, который отвечал бы перед обществом за благополучие животного. Но он мог бы требовать, чтобы никто никогда не нарушал его право собственности и не причинял вред его животными. Вот тогда у нас будет нормально.

В.И.: Также некоторые зоозащитники предлагают пойти дальше, наказывать не только за применение садистских методов, не только живодеров, но, в частности, звучат предложения лишать, допустим, водительских прав тех водителей, которые на своем автомобиле сбили то или иное животное. Что вам известно об этой инициативе?

А.Р.: Все дело в том, что у нас такой закон есть. Если человек сбивает домашнее животное, в данном случае будем говорить про кошку или собаку, он обязан рассмотреть этот случай как ДТП и действовать на основании ПДД, которые обязывают его остановиться, некоторые меры обозначить и вызвать сотрудников ГИБДД. Если человек сбил собаку или кошку и уехал, не оформил все это как ДТП, значит, ему грозит наказание, вплоть до 1,5 лет лишения прав. Эта статья успешно применяется, уже достаточно много водителей ходят пешком.

В.И.: То есть это статья, которая работает у нас в стране? Вам известны случаи?

А.Р.: Работает. Ее нужно применять, нужно развивать, потому что многие сотрудники ГИБДД об этом не знают, надо им просто объяснять. У нас есть закон, просто мы не умеем его применять, в том-то все и дело. Для чего я, допустим, создала два проекта, абсолютно благотворительных, это фонд «Правовая зоозащита» и юридический клуб владельцев домашних животных? Чтобы информировать людей о том, какие есть законы, и как их можно применять. Они есть. Не во всех сферах, да, конечно, у нас есть большие пробелы. Если хозяин жестоко обращается с животным, то мы не имеем практически права его изъять у этого хозяина. Да, вот это пробел очень большой. Только принудительный выкуп. Но тем не менее, у нас эти законы есть.

В.И.: Если говорить про издевательства над животными, в этой сфере какие существуют прописанные в законе нюансы, которые имеются, но, возможно, не работают?

А.Р.: Дело в том, что помимо 245 статьи есть статья 167 УК РФ, умышленное повреждение или уничтожение чужого имущества. Собака или кошка у нас — имущество, собственность. И если кто-то убил вашу собаку, вашу кошку, она не представляла никакой опасности, просто убил ее, значит, нужно привлекать именно к этой статье. Да, там есть ограничение, что стоимость этого имущества должна быть больше 5000. Так извините меня, собака или кошка и стоит столько, даже беспородные. И больше стоит. Почему мы это не применяем? Я читаю — убили собаку, кошку, возбуждено дело по 245. А почему не совокупно со 167 статьей? Даже сами сотрудники следственных органов про эту статью не знают, что она применима и к животным. Но для этого нужно, чтобы каждое животное было собственностью. А те же самые зоозащитники палец о палец не ударят, чтобы оформить животное, которое они нашли, в соответствии с законом. Что они требуют, зоозащитники?

Есть статья 230 ГК РФ. Нашли животное на улице — в трехдневный срок сообщили в полицию. Сколько зоозащитников кричащих, орущих это делают? Ноль. Если еще породистое животное — да, где-то иногда сообщат. Почему они не выполняют требования закона? Почему они только требуют? Выполняйте требования закона. Нашли — заявили в полицию. Полгода прошло, собственник не объявился, значит, право собственности переходит тому, кто написал заявление. Не написали заявление — через два года собственник объявится, извольте ему это животное вернуть. Сами зоозащитники закон не выполняют. Им это невыгодно. Они могут только кричать.

В.И.: Ну, зоозащитники разные бывают. Правильно я понимаю, та норма закона, которую вы озвучивали, распространяется на домашних животных, а на уличных не распространяется? Допустим, живодеры могут сделать из этого вывод — ага, домашних не трогаю, а вот уличную собачку, кошечку — легко, мне за это ничего не будет, если меня не поймают.

А.Р.: Давайте вместе с зоозащитниками убирать животных, кошек и собак с улиц, а не бороться за право животных проживать на улице, в том числе, с помощью ОСВ, то есть «отлов-стерилизация-возврат». Животное отловили, взрезали ему брюхо, выбросили на улицу. Давайте не бороться за право кошек проживать в подвалах. Давайте, чтобы у каждого животного был свой хозяин. Тогда у нас будет порядок. Мы не можем защитить безнадзорных животных. Нужно, чтобы это до печенок въелось каждому зоозащитнику орущему. Не можем мы защитить и никогда не защитим. Убирайте животных с улиц. Может быть, даже жестокими методами. Но даже самые жестокие методы будут гуманнее чем-то, что творится у нас. Мы видим, как бегает бездомная собачка, ну и бегает, хорошо, мы ее покормим. А то, что она родит 10 щенков, и из них минимум 7 штук сдохнут в муках от инфекций и от глистов — мы это не видим. Это не жестокость по-нашему. Но вот это и есть самая страшная жестокость. Потому что по статистике 2/3 потомства этих животных сдыхают в муках, не дожив до возраста 5−6 месяцев. Они просто сдохнут. Вот это жестокость. Мы не видим, как у нас в подвалах гниют котята. Мы видим только кошечек миленьких, которые подняли хвостик, подошли к нам, приласкались, попросили покушать. А то, что потом у них эти котята даже не вылезут на поверхность, будут просто умирать молча — вот это мы не считаем жестокостью.

В.И.: А такой вопрос — перевод ответственности из уголовной плоскости в административную может решить вопрос беззащитности безнадзорных животных?

А.Р.: Я считаю, что вопрос беззащитности безнадзорных животных не решит ничего, кроме одного — у каждого животного должен быть свой хозяин. Либо мы идем каким-то окольным путем и никогда к этой цели не придем, либо мы пойдем более прямо, может быть, более жестоко, но мы к этой цели придем. Есть собака, есть кошка, у нее есть собственник, значит, собственник уже отвечает за благополучие. Общество может требовать с него отвечать за благополучие животного, а он может требовать с общества — мое животное, его не трогать.

В.И.: Допустим, человек неосознанно, без садистских убеждений и наклонности, но вышло так, что выразил жестокость по отношению к животному. Это было заснято видеокамерами, выложено в интернет, на всеобщее обозрение, стало доступно общественности. И поднимается общественное негодование на эту тему. Вот это что, предумышленная жестокость или нет? И можно ли за это наказывать?

А.Р.: Со стороны кого умышленная и неумышленная жестокость?

В.И.: Со стороны человека, который неосознанно причинил вред животному.

А.Р.: А со стороны тех людей, которые выложили?

В.И.: Предположим, что третьи лица вообще мимо проходили и засняли происходящее.

А.Р.: Хорошо. Они выложили в интернет. Потом об этом кто-то сообщил их детям. Детей травят, травят того человека. Мы ничего не знаем, почему он это сделал. Я прекрасно это понимаю, что у нас люди очень любят покричать в интернете, но они очень плохо идут в полицию. Не надо ничего выкладывать — берите свои записи, идите в полицию, возбуждайте уголовные дела, добивайтесь положительных результатов и тогда выкладывайте в интернет. Кто у нас может назвать человека преступником? Только суд. А почему это общественность, в том числе, зоозащита взяла на себя функции кого-то называть преступником? Никто не может сказать, что я жестоко обращаюсь с животными, пока это не докажет суд. И если кто-то будет говорить противное, значит, я пойду в суд с иском к тому человеку, который это говорил. И я выиграю это дело. И заставлю того человека платить компенсацию.

Почему сейчас повально называют догхантерами, в том числе и меня называют догхантером, людей, которые просто против бездомных животных на улице? Я против нахождения бездомных животных на улице. И потому что мне интересна безопасность людей, и потому что мне жалко тех животных, которые на улице. Но это не значит, что я — жестокий человек или догхантер. И не надо, вы не имеете права так называть. У вас есть одно мнение, у нас — другое.

В.И.: Своеобразный раскол в сфере зоозащитников, насколько я знаю. Изучая сайт «Правовой зоозащиты», наткнулась на материал, который касается пытки лечением. Правильно я понимаю, что некоторые клиники преднамеренно залечивают в негативном смысле животных, чтобы высасывать деньги из их владельцев? Такое обращение медиков с животными может подпадать под новые поправки в УК об издевательстве над животными?

А.Р.: Нет, не подпадает, потому что даже если очень плохой врач, даже если он лечил животное заведомо неизлечимое, если он осознавал, что причиняет ему лишние страдания, делал он это ради того, чтобы отжать деньги у владельцев либо у зоозащитников. Но у него не было направленности на причинение животному боли или страданий.

В.И.: То есть целенаправленно залечивать животное — это не подпадает под преднамеренное причинение боли и страданий?

А.Р.: Будут еще научные комментарии к этой статье. Но вот пока у меня сложилось такое мнение, что именно вот этот умысел направлен на причинение боли. То есть если я хочу именно причинить животному боль. Допустим, животное провинилось, человек его наказывает, убивает ее либо калечит и т. д. В этом случае будет состав данной статьи. Потому что он хотел причинить боль или страдания.

В.И.: Современные зоопарки, учреждения, где можно потрогать, потискать зверушек, — они под эту статью тоже не могут попасть?

А.Р.: Я считаю, что нет. Опять-таки — не было мотива причинения боли и страдания.

В.И.: А если вдруг погибает животное в зоопарке? В приморском океанариуме так было — там погибло несколько питомцев. Выяснилось, что их вообще больше 10 погибших. И не было понятно, насильственные методы применялись или нет. Подобные факты подпадают под новый закон?

А.Р.: Мое мнение на данный момент — нет. Может быть, оно изменится через какое-то время, когда эти поправки будут более изучены. По тексту статьи — не подпадают. Я сейчас читаю — «жестокое обращение с животным в целях причинения ему боли и/или страданий». Какие будут официальные комментарии и т. д., сложно сказать. В любом случае, статья очень тяжела к восприятию.

В.И.: Отдельной строкой вынесены такие элементы, как охота, забой животных для нужд сельского хозяйства, религиозные жертвоприношения — под действие поправок они не попадают. Но, допустим, охота — порой в интернете появляются сообщения о том, что в рамках одобренной охоты человек крайне жестоко, садистски убивает то или иное животное. Тут эта статья может применяться? Хотя и прописано, что в рамках охоты разрешено убивать животных.

А.Р.: Я, например, считаю, что если человек поймал какое-либо дикое животное и имеет умысел на причинение ему боли и страданий, то есть он его вешает, живьем сдирает шкуру — то да, под данную статью подпадает. Потому что охота сама по себе — это добыча животного. Если жестокое обращение связано с необходимостью добыть, те же самые капканы, они в некоторых случаях запрещены, в некоторых не запрещены — капкан направлен на добычу животного. А если животное человек уже добыл, вот оно, уже у него в руках, то намеренное причинение боли и страданий подпадает под эту статью.

В.И.: То есть чисто теоретически, охотники тоже могут быть лишены свободы, если вдруг начинают проявлять жестокость?

А.Р.: Дело в том, что нормальный охотник вряд ли будет садировать животное. Он его убил, каким-то образом связал и все, на этом от останавливается.

В этой статье много непонятного. Здесь надо просто продумать.

В.И.: Если подытоживать, правильно я понимаю — вы не сильно верите, что с принятием вышеозвученных поправок в УК что-то сильно в России изменится, что садистов станет меньше или что-то в их восприятии мира изменится? А что тогда, помимо того, что убрать животных с улиц, надо бы изменить, чтобы проблема издевательства над животными была снята?

А.Р.: Я сама собачник. И я принадлежу к той счастливой четверти населения, которая имеет собаку. По статистике, собака есть в каждой четвертой семье. Значит, каждый четвертый человек — это владелец собаки. Но наши права как собачников ущемляются. У нас инфраструктура не отрабатывается с точки зрения необходимости собачников, не собак гулять, а гулять владельцев собак со своими питомцами. У нас строят велодорожки за счет бюджета. У нас строят какие-то домики для шашлыков. Недавно у озера поставили чуть ли не за 1,5 миллиона домик для любителей шашлыков. У нас строятся всякие корты. Все это надо. Но четверть населения у нас — владельцы собак. Их интересы, когда разрабатываются планы использования общественных мест, должны обязательно учитываться. Как интересы владельцев автомобилей, велосипедистов, любителей ходить с финскими палками. Все это должно учитываться. Мы — изгои общества. И нужно потихоньку поднимать ответственность собачников, владельцев собак и кошек, но одновременно давать им больше прав, чтобы они стали полноценными членами нашего общества. Потому что когда я иду без собаки, я — полноценный член общества. Как только я прошла домой, взяла собаку, пусть на поводок и намордник, я уже как бы изгой. Все владельцы собак очень хорошо это чувствуют.

В.И.: А это порождает агрессию своеобразную?

А.Р.: Конечно. Во-первых, сами собачники вынуждены нарушать законы или местные правила содержания собак. Потому что у меня молодой пес, ему исполнилось три года, он перерос 40 см. Значит, я обязана посадить его на поводок и надеть на него намордник. В принципе, я больше ничего не могу. Я не могу его подрессировать, потому что дрессировка подразумевает кусочек в пасть. Я не могу ему дать побегать, как положено. Нет площадок, нет мест. Даже если я выйду за пределы города, у нас любое болото, любой лес — это суть общественное место. И там я обязана водить собаку на поводке и в наморднике.

Естественно, собаки на поводках звереют. Ну, подвижный пес. Ладно, может быть, пекинесы, мопсы — им не нужно так много движения. Они у нас не социализируются. Я не имею возможность социализировать свою собаку. Я не имею возможности сходить погулять с другими собаками, дать ей подвигаться, дать пообщаться, научиться чему-то. У нас собаки деградируют. Это уже не собаки, это существа, на собак похожие.

В.И.: Речь шла именно про агрессию со стороны людей в отношении животных.

А.Р.: Так если государство притесняет нашу касту собачников, естественно, что остальная часть общества будет на этом основании тоже проявлять агрессию к собачникам. А каждое действие встречает противодействие.

В.И.: Анна, большое спасибо, что нашли время с нами побеседовать.

А.Р.: Не за что.

В.И.: Это была программа «Угол зрения» на радио СОЛЬ. До свидания.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments