Суды, замалчивание протеста и отсутствие конкретики: узнали, чем запомнятся первые полгода реновации

Как живут москвичи, дома которых попали в программу реновации? Особенно, если две трети объекта за переезд, а остальные — против? Также узнали, почему людей заселят в неликвид и условный Шанхай, а «ягодки» начнутся после выборов мэра.
Эксперты: Олег Сулакадзе — активист общественного движения «Наше Останкино»; Александр Эйсман — активист московского общественного движения «Наш Дом».

*Техническая расшифровка эфира

Валентина Ивакина: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Это программа «Угол зрения». У микрофона Мария Цыганова и Валентина Ивакина. Тема нашего эфира: «Суды, замалчивание протеста и отсутствие конкретики: узнали, чем запомнятся первые полгода реновации». Сегодня мы поговорим про программу реновации, как она осуществляется в Москве. Напомню, что первого июля этого года Владимиром Путиным был подписан закон о реновации, и огромное количество споров было вокруг этой программы, большое количество сторонников, кто-то видит в этом плюсы, а кто-то минусы. В рамках сегодняшнего эфира попробуем разобраться, что изменилось за полгода, что прошли с июля. Возможно, изменились представления тех, кто выступал против программы реновации, или тех, кто выступал за эту программу.

Мария Цыганова: Еще раз узнаем причину, почему они выступают против, что им не нравится и какие есть прогнозы, как ситуация может измениться и за что пытаются бороться люди.

В.И.: За последние два дня был поток новостей в СМИ. В частности, власти Москвы готовы к первой волне переселений в рамках реновации. Прозвучали прогнозы, что первых переселений можно ждать в феврале, в марте, то есть, этой весной. Но пока неизвестно, куда именно будут переселять и кого.

М.Ц.: Да, но при этом сроки разнятся. Некоторые источники говорят, что, возможно, какие-то переселения начнутся даже в этом году.

В.И.: Звучат прогнозы об увеличении количества площадок под строительство нового жилья в рамках программы реновации. И также новость вчерашнего дня о привлечении иностранных инвесторов к реновации. Там предлагается привлекать иностранных инвесторов, и озвучивается такая цифра, что, по различным оценкам, инвестиции могут составлять более 50 миллиардов долларов.

У нас на связи Олег Сулакадзе, активист общественного движения «Наше Останкино». Олег Георгиевич, здравствуйте.

Олег Сулакадзе: Добрый день.

В.И.: Последние два дня в сводках новостей появляется все больше и больше сообщений о реновации, то есть какое-то время была тишина в информационном пространстве, а тут прям одно за другим. И говорят, когда первые переселенцы появятся, что якобы до нового года кто-то может сменить старые квартиры на новые апартаменты. А как обстоят дела со стороны сопротивления, со стороны тех активистов, которые выступают против реновации? Правильно я понимаю, что там бурление движения не утихает?

О.С.: Я бы сказал — это такая крылатая фраза, ее многие используют, она очень уместная, — я бы все-таки разделил котлеты и мухи. Если говорить о том, что кто-то в городе Москве есть противник того, что у их соседей были улучшены условия, то, наверное, таких вообще нет. В принципе, против реновации как цели городских властей улучшить условия жизни людей противников нет. Речь идет о том, как это будет сделано. То есть если в результате реновации мы все будем жить в условном Шанхае, — вот тут собака зарыта, вот этого не должно произойти. Если будет повышена кратно плотность населения, если будут отсутствовать зеленые зоны, если инфраструктура будет перегружена, и мы машины будем ставить и с бейсбольными битами ходить — вот такого нельзя допустить. А если людям улучшить жилье и из 20 метров станет 40, и такая возможность у государства есть, — замечательно. Вот где я вижу проблему.

Во-первых, существует достаточно большая нервозность, потому что все в потемках. Вот я читаю про некий город Берн, он маленький, далеко, вот там по реновации квартала референдум. У нас в силу того, что в городе сложилась такая система управления, вот где-то в заоблачных высях чего-то решается, и как чугунная плита кидается на жителей, как о принятом решении, никакой обратной связи не существует. И вот люди беспокоятся, люди волнуются, и это выливается в какую-то активность. Мы пытаемся разобраться, что же тут будет.

М.Ц.: Получается, что претензии к тому, как это все реализуется?

О.С.: Совершенно верно. Вот у мудреца спросили, как он к вину относится. Он говорит: «Прежде чем ответить, надо решить для себя, где, с кем, когда и сколько». Вот нечто подобное и к проблеме реновации.

В.И.: Но ведь с момента подписания Владимиром Путиным закона о реновации, это было в июле 2017 года, прошло уже почти полгода. Неужели ясности и конкретики в деталях не появилось?

О.С.: Совершенно. Смотрите, для того, чтобы охладить население и снять возбуждение населения, спускаются поручения на уровень управы, на уровень префекта. Сегодня господин Хуснуллин тоже много высказывался по поводу реновации, но со словами «возможно, будем просить» и так далее. Он там в частности про Останкино говорил, про Северо-Восточный округ. Вот в таких выражениях. А если приходит на ступеньку ниже чиновник, то мне за них просто неловко, просто там какое-то вранье и попытка успокоить. Совершенно никакой конкретики нет, в частности, по нашему району Останкино, там вообще никакой ясности нет, я за это ответственно говорю, зная, что это будет записываться.

В.И.: А по району Останкино уже какие-то работы ведутся? Из некоторых районов Москвы поступают сообщения, что некоторые дома уже заколотили, там идут самые настоящие войны, что какие-то семьи согласились съехать, какие-то отказываются съезжать, живут без отопления, болеют, но продолжают отстаивать свои права. У вас такое наблюдается?

О.С.: Нет, у нас такого не наблюдается, но действительно, сам тот принцип, который был заложен, что большинство решает судьбу других — я не знаю, где-то еще в мире есть примеры такие? Ведь изначально было то, что изначально кто не пришел, они считаются людьми, которые проголосовали за. Сколько стоит цивилизация на Земле, всегда те, кто промолчал, это считается против, они в актив не заносятся. И вдруг в 2017 год было предложение… Вот представьте, я живу, у меня один сосед на даче, другой сосед запил и не приходит. И я 2:1 проигрываю по поводу того, переезжать мне или нет. То есть изначально были вот такие чудовищные механизмы заложены. Они немного поправились, но все равно, два соседа решают по поводу моей собственности. Где еще есть такие примеры, я не знаю, чтобы кто-то решил, что с моей машиной делать, это абсурд, но с квартирой — спокойно принимают.

В.И.: А на практике о реализации программы реновации что вам известно? Я про те примеры, что кто-то отказывается съезжать, кто-то добровольно идет на выселение, общаетесь ведь наверняка с местными жителями?

О.С.: У нас, естественно, тоже разделились мнения. У нас были несколько домов, с которыми однозначно надо что-то делать, там были у нас фенольные дома, есть дома в очень плохом состоянии, чисто внешне, там просто людей даже жалко. Есть сталинские, крепкие, кирпичные пятиэтажки, полностью окруженные зеленой зоной. Конечно, разное отношение у одних и других людей. И внутри дома тоже есть разделение. Психологи говорят, что как только 3 человека собираются, то сразу начинаются раздарай и так далее. А тут 80 квартир. Очень тяжелый вопрос, он объективно очень тяжелый вопрос. Но те подходы, которые выработаны, они советские. Вот большинство подняли руки, большинством решили и все. Многих это ужасно злит и раздражает, они считают, что это несправедливо и нечестно.

В.И.: А со стороны активистов какая работа сейчас проводится? Я знаю, что в мае был создан комитет «Спасение Москвы». В этот комитет вошли представители более, чем 40 районов столицы. Есть какие-то конкретные шаги?

О.С.: Я тоже вхожу в этот комитет, его организовывало «Яблоко». Но я не видел конкретно, чтобы приходили в какой-то район и занимались. Да и говорить пока не про что. У нас активность на том уровне, что мы шлем запросы, мы просим наших депутатов подключиться, чтобы нам дали понять, что у нас будет, чтобы была возможность для обсуждения. Пока нет предмета обсуждения, а беспокойство есть. И чем больше власти молчат, тем больше это беспокойство. Если бы нам сказали, что плотность не увеличится, что будут стоять 5−6 этажные дома, и в них въедет такое же количество людей, как и было, то мы бы сказали «да» на второй день после реновации. Но коль скоро этого не говорят, тогда все понимают, что будет.

Вообще, корень проблемы в том, что неизвестно, власти хотят помочь людям или власти хотят нажиться на той земле, которая высвобождается, это коренной вопрос. По моим ощущениям, в силу того молчания, которое есть, я думаю пока, что второй момент. Что на нашей земле, которая 7 километров до Кремля, она очень дорогая, вот земля под моим домом, там кадастровая стоимость 1 миллиард 200 миллионов. Предположим, это один процент от моего микрорайона, то есть это 100 миллиардов. Это полтора миллиарда долларов. И если снесут 5-этажки, заселят всех в небоскреб 400 метровый, а землю начнут распродавать под инвестпроекты, и высота будет, как на Манхеттене, то вы понимаете мое отношение к таким проектам. Я боюсь и строю такие предположения, но я хочу убедиться, что я не прав.

В.И.: Когда первая волна протестов пошла, многие в качестве минусов называли такой нюанс, что нас сейчас выселят за МКАД, а потом не вернемся в наши уютные районы и будем жить где-то в глуши, можно сказать, что в Московской области. Вот сейчас появляются сообщения, что якобы уже тем людям, которые попали в проекты реновации, поступают именно предложения переселения за МКАД. Это вроде бы временно, пока идет строительство, а потом вернетесь. Об этом вам что-то известно?

О.С.: Я верю в лучшее. И не вижу никаких причин властям города обманывать людей. Вот смотрите, соберут всех и поселят в 60-ти этажный дом, вот у нас он рядом есть, он 220 метров. Вот возьмут и в эту башню запихнут всех, что им мешает? Почему надо городу убеждать людей переселять куда-то? Я верю, что в этом районе, посередине, пару-тройку домов таких сделают, туда всех переселят, а освободившейся землей будут торговать, продавать ее инвесторам и строить там дальше. Мне верится в то, что люди смогут остаться, потому что иначе просто будет взрыв, это просто будет революция. Может быть, какие-то частные вещи, как переселенческий фонд, временно кого-то и куда-то, но как систему, я не думаю, что на это пойдут.

В.И.: Организаторы пикетов, которые продолжают периодически происходить в Москве, насколько я понимаю, 10 декабря в Москве были пикеты против реновации. Организаторы говорят о том, что мэрия и администрация Москвы глушит любые подобного рода инициативы. Даже одиночным пикетам каким-то образом пытаются препятствовать. С этим сталкивались?

О.С.: Вот перед вами человек, который предметно на этот вопрос ответит. Я подавал заявку на 4 митинга, я там фамилии не могу называть, но мы все-таки в этом городе живем, мы общаемся с людьми, которые работают и в госорганах, в мэрии и так далее. Во-первых, мне по всем 4 отказали. И негласно говорят, что установка дана, что накануне выборов протестов быть не должно. Однозначно все душится на корню. Я раньше по поводу того, что творилось в парке Останкино, говорил, что Останкино — территория вне законов, но сейчас я бы сказал, что и Москва вне закона.

В.И.: Просто опять же, весной и летом были вот эти общемосковские акции протеста. И довольно многолюдные, а тут создается ощущение тишины и спокойствия.

О.С.: Я выступал на одной. А так, это все искусственно сделано перед выборами. Никакой тишины и спокойствия нет. И также по многим другим вопросам возбуждение в городе достаточно большое, я его ощущаю. Особенно в тех районах, где независимые депутаты победили, это нечто. Обстановка очень острая, очень нервозная. Просто мы ощущаем, что от города мы ощущаем целенаправленную акцию по дискредитации депутатов, а раз депутатов, значит, и тех людей, которые голосовали за них, то есть идет такая конфронтация. Пришли нормальные и вменяемые люди, вот у нас, в частности.

В.И.: А вот интересно, по независимым кандидатам, когда некоторые из них прошли, тогда звучали предположения, что теперь удастся добиться какой-то конкретики, либо обрисовать картину полностью, потому что среди независимых кандидатов есть люди, которые являются противниками реновации в той форме, в какой она была преподнесена. Вот это имеет какие-то плоды уже?

О.С.: Надо себе вообще представить, что такое местное самоуправление в городе Москве. Это фиговый листочек на причинном месте у исполнительной власти, то есть там полномочия только распределения бюджета, который спускается по полкам. Вы вроде бы можете, но вы ничего не можете. Бюджет этот размером, как у киоска мороженного в хороший сезон, там 10−12 миллионов, то есть это вообще ничто. И полномочия — распределить этот бюджет и какие-то несколько праздников в районе провести и точка.

Первое, что сделали в нашем районе депутаты, — это мы можем писать запросы, письма и так далее, депутаты единогласно подписали письмо Собянину ускорить процесс предоставления планов по проведению реновации в нашем районе. Это было сделано оперативно, это было сделано быстро. Люди понимают, что этот вопрос всех волнует. Вот это делают независимые депутаты. Зависимые депутаты просто не высовываются ни по каким вопросам.

М.Ц.: Я хотела немного у вас уточнить, вы уже сказали о том, что одна из самых главных проблем — это то, что механизм этот довольно сложный, не прозрачный. А вот какую конкретно информацию вы хотели бы получить?

О.С.: Мы просили дать квартальный план, как вам видится он. Мы говорим о том, чтобы нам дали план реновации в комплексе, не просто один дом. Мы просим сейчас, чтобы нам дали поквартальный план для обсуждения. Мы хотим быть равноправными партнерами с правительством города в плане того, как мы будем жить, как наши дети будут жить. Важнее этого просто ничего нет. У огромного количества москвичей есть за душой рабочие руки и недвижимость, поэтому это архиважный вопрос. Мы хотим партнерства, мы хотим ясности, и вот депутаты запросили поквартальную разбивку для обсуждения. Но закавыка еще в том, что публичные слушания, про которые столько говорят, статус публичных слушаний — это информирование населения, это совершенно ничто, я во многих участвовал. Это ни к чему не обязывающее информирование населения, то есть можно на мятой бумаге это все писать. А мы хотим по-другому, чтобы наше мнение учитывалось, анализировалось и использовалось в реальной жизни и практике. А пока этого и близко нет.

В.И.: Вот сейчас озвучиваются данные, что весной будут первые переезды. Неужели люди, которые будут в этой партии переезжать, они тоже ничего не знают?

О.С.: Здесь совершенно тонкая вещь, людям говорят, что у них будет туалет на 3 метра больше, будет кухня на 4 метра больше и так далее, то есть сейчас достаточно хорошие условия предлагают, а дальше ничего не говорят. Ни где это будет, ни что будет с вашими соседями, ни какова этажность, ни сколько зелени будет вокруг вас, ни сколько парковочных мест, это не говорят.

В.И.: Элементарно же — прежде чем покинуть старую хрущевку, нужно какие-то бумаги подписать, неужели на свой страх и риск люди собирают все вещи и съезжают?

О.С.: Бумаги люди подписали о том, что они в этот проект реновации вошли. Дальше по закону там сейчас есть возможность некого выбора. А раньше ведь и выбора не было, раньше вам просто говорили, и даже в судебном порядке защищаться не было возможности. Сейчас что-то такое есть, но мне трудно говорить, в нашем районе нет ничего от слова совсем, даже стартовая площадка не обозначена ни одна.

В.И.: Какие сейчас возможны сценарии развития событий по реновации?

О.С.: Мне видится так, что до сентябрьских выборов мэра будут некие симпатичные проекты реализовываться. Я думаю, что и оставят людей на месте жительства, и дадут квартиры улучшенной планировки. И будут громкие обещания и так далее. До сентября в таком режиме все будет. Если кто-то сейчас что-то получит и успеет, я буду за этих людей рад. А дальше нас будут прессовать и уплотнять. Такие планы в мэрии есть, и Собянин говорил о том, что в результате реновации на 500 тысяч население увеличится. Эксперты говорят, что на 2 миллиона человек увеличится население города, это город Волгоград. А эксперты-экстремисты говорят, что в результате реновации, если в тех масштабах будет реализовано, то на 4 миллиона население увеличится, это в Москве еще надо будет разместить город Санкт-Петербург. Вот это исключительно тревожит.

А до сентября будут обещания и такие стартовые проекты, про которые можно пиариться и говорить. Вот такие подарки делать возможностей нет, чтобы всем оставить туже плотность и увеличить количество метров. Вот на такие подарки возможностей нет, а дальше будут инвестиционные проекты реализовываться. Если будут инвесторы привлекаться, то у них схема такая, чтобы из 5-этажек разместить, надо построить 6 этажей, это 30% их затрат. А 70% на отбивание затрат и получение прибыли, я примерно подсчитал, это 20 этажей, а это в 2.5 раза увеличение плотности. Если реновация касается миллиона, то еще 2.5 должно появиться.

В.И.: Сейчас вы запрашиваете конкретику у правительства города. Как вы думаете, дождетесь ответа? И если не дождетесь, какие действия активисты могут предпринимать?

О.С.: Мне бы очень хотелось получить конкретику, и все-таки есть симпатичные проекты, я видел 7−8 различных предложений. Есть один проект застройки квартала не выше 8 этажей. Вот если бы добиться нам такого, это было бы замечательно. До сентября все очень зыбко. Могут обещать и рассказывать, могут действительно что-то предложить. Мне трудно за людей говорить.

В.И.: Спасибо большое, что побеседовали с нами. До свидания.

О.С.: До свидания.

В.И.: Следующий наш спикер, с которым мы побеседуем в рамках эфира, — это Александр Эйсман, активист московского общественного движения «Наш Дом». Здравствуйте.

Александр Эйсман: Здравствуйте.

В.И.: Сегодня ведем речь про реновацию. Полгода назад, когда основной шум был вокруг реновации, основные волнения в Москве, мы с вами тоже выходили на связь, и вы озвучивали, почему вам представленные проекты реновации не нравятся. Уже почти полгода прошло — что изменилось? Изменилось ли, в вашем представлении, то, что происходит сейчас в Москве? Как вы сейчас относитесь к реновации?

А.Э.: За это время я стал относиться к реновации еще гораздо хуже, чем полгода тому назад. В основном потому что я увидел, какие проекты застройки предлагаются на тех местах, которые власти хотят подвергнуть сносу. Я и раньше понимал, что новая запланированная застройка на местах сноса будет, мягко говоря, очень плотной, очень высокой и неудобной для жизни. К тому шло по тем стройкам, которые не в рамках реновации в Москве возводятся. Но когда я увидел, какие проекты они предлагают последние два месяца, я понял, что это совсем уже ни в какие ворота не лезет.

В.И.: Опишите для тех, кто вообще не в курсе, что это за проекты такие?

А.Э.: Это пробные проекты, которые московские власти сейчас в самых общих чертах представляют. В основном это либо картинки, либо пенопластовые макеты. Это небоскребы. Либо это не совсем небоскребы, но при этом дома, стоящие друг к другу очень близко. Это высокие дома без ярко выраженных дворов, к которым мы привыкли. Там во многих проектах дворы — это просто такие проезды между домами. Там даже деревья негде посадить, в этих так называемых дворах. В общем, крайне неуютная, неудобная для жизни застройка.

В.И.: Как и говорили некоторые активисты, что это будут «коробки», в которые заселят людей.

А.Э.: Да. При этом, как сейчас очень модно, это «коробки» с претензией на какой-то особенный внешний вид, когда они разновысотные, когда они в каких-то цветах выполнены. В общем, все то, что, по мнению московских властей, призвано оживить или как-то развеселить внешним видом — это все совершенно не нужно, некрасиво. И главное, что это неудобно. Это уплотнение поселения людей в 2−3 раза.

М.Ц.: А что вы сейчас предпринимаете, чтобы отстоять права москвичей на комфортную жизнь?

А.Э.: Я подал в суд против сноса моего собственного домика, то есть домика, в котором находится моя квартира, в Свиблове. Пока что суд происходит ни шатко, ни валко, мне отказали в районном суде, я сейчас обжалую в московском городском суде. Я надеюсь, что из этого что-то выйдет, не только для меня, но и для ситуации в целом.

Кроме того, я буквально вчера составил петицию в адрес европейских архитекторов, строителей и инвесторов.

В.И.: Которых призвали вкладываться в строительство новых домов в Москве, правильно?

А.Э.: Да. Мэрия предлагает этим компаниям участвовать так или иначе, либо деньгами, либо работой, в составлении проектов или в финансировании нового строительства. Поскольку это действительно европейские компании, то я надеюсь, что для них такие понятия, как права человека, право на собственность, право на выражение своего протеста — это все не пустой звук. Я на это надеюсь. А дело в том, что и право собственности этой программой грубо попирается, и наше право на выражение своего мнения очень сильно ущемлено. О судебной защите я уже не говорю. То, что мы слышим в судах, во-первых, от представителей мэрии, а во-вторых, собственно от судей — это ни в какие ворота не лезет.

В.И.: Правильно я понимаю — вы сейчас от своего дома пошли в суд, то есть вы находитесь в меньшинстве, насколько я полагаю? Потому что от мэрии Москвы звучало до этого, что если большинство жителей голосуют за реновацию, то дом попадает в программу. Ваш дом, значит, проголосовал за большинством голосов.

А.Э.: Пока что представители мэрии даже и не говорят про то, что это большинство или меньшинство. Они говорят просто — что мои права не нарушены. В Конституции нашей написано, что человека нельзя лишить его собственности и нельзя нарушить его право на собственность без, во-первых, возмещения справедливого, а во-вторых, без наличия определенных государственных нужд. Вот что такое государственные нужды? Это, конечно, вопрос. Но это явно не нужды одних людей против других людей. По крайней мере, такая трактовка мне еще никогда не встречалась, что одним нужно одно, и это государственная нужда, а другим нужно другое, и это не государственная нужда. Конституция запрещает делать то, что они хотят делать в рамках реновации. То есть по желанию 2/3 дома принудительно переселять оставшуюся 1/3. Но в суде этого не слышат, просто не слышат.

В.И.: Ваш дом такой один на всю Москву? Есть какие-то цифры статистики, какое количество домов из тех, которые вошли в программу реновации, и там 1/3 несогласных существует? Может, кто-то единогласно проголосовал, и все счастливы, а кто-то сопротивляется и идет в суд?

А.Э.: Я знаю несколько таких случаев, не много. Во всех этих случаях суд встает на сторону мэрии и при этом изрекает удивительную ерунду, на мой взгляд. Будем судиться дальше.

В.И.: То есть в большинстве случаев дома соглашаются, и все жители собирают чемоданы и съезжают? Какие процессы сейчас происходят в Москве в связи с реновацией?

А.Э.: Я так понимаю, что многие люди просто выжидают. Это, к сожалению, неизбежно. Прошла активная фаза спора о том, принимать или не принимать закон или в каком виде его принимать. Закон принят — и все затихло, и люди как-то сидят и ждут, что будет дальше. Это неправильно. Я и сам не сижу и не жду и других призываю не ждать. Но, к сожалению, многие, не видя, к чему можно сейчас активно присоединиться, ждут. Я думаю, что временно. Я уверен, что временно. Тем более что сейчас со всех сторон ползут слухи о том, что в этот перечень на снос будут включать новые дополнительные дома. Хотя в законе написано, что этого делать нельзя. Но из мэрии постоянно кто-то намекает, что это будет.

Кроме того, по срокам, когда начнется переселение, — если не ошибаюсь, вчера Хуснуллин пообещал, что первое переселение будет в феврале.

В.И.: Март-апрель называются.

А.Э.: Это раньше говорили, что март-апрель. А вчера Хуснуллин сказал уже про февраль. Что из этого можно понять, если это, конечно, правда? Если это правда, значит, переселение будет в неликвид.

В.И.: А почему такие выводы можно сделать?

А.Э.: Собственно, потому что до февраля никаких новых домов специально под программу реновации построить невозможно. Значит, переселять будут в те дома, которые на данный момент уже есть. А что это за дома? Это те дома, которые построили в рамках какой-то коммерческой застройки и не сумели продать в них квартиры. Это простая логика. Другого варианта просто нет.

В.И.: Может быть, какие-то экстрабыстрые темпы стройки жилья? Как только Владимир Путин подписал приказ в июле, сразу начали строить. В конце концов, ведь шла речь о том, что на программу реновации в Москве уже потрачено порядка 400 миллиардов рублей — куда-то эти деньги ведь пошли. Может, строили по-тихому, чтобы всех удивить?

А.Э.: Я про такие стройки не слышал. Дело в том, что, прежде чем строить дом, нужно произвести определенный набор операций. В частности, например, публичные слушания в районе провести. Не во всех случаях, но, как правило, их проводить нужно. И я знаю, что публичные слушания по таким домам пока еще не проводились. Дома строятся по программе «Жилище». Это предыдущая программа, лужковская, по переселению людей из действительно ветхих и действительно аварийных 5-этажек. Эти дома могут — извините — по беспределу передать под реновацию. Но это будет именно по беспределу, потому что к этим домам уже люди-то приписаны из ветхого жилья, они туда уже переехать должны. Поэтому я думаю, что, скорее всего, это будет все-таки переселение в неликвидное жилье, построенное по коммерческим проектам и непроданное.

В.И.: Ваш дом тоже прошел в программу реновации. Вам что говорят — когда будут выселять, куда будут переселять, во что? Или ничего не говорят?

А.Э.: Ничего этого еще не известно. Еще не одобрены, насколько я знаю, стартовые площадки. В районе, где я живу, это второе мое жилье, живу я в Останкинском районе, и у меня в Останкинском районе пока еще ни одной стартовой площадки нет. Обещают их в начале следующего года. Но пока что мы в подвешенном состоянии, но при этом не ждем ничего хорошего.

В.И.: В начале нашей беседы вы начали перечислять те причины, почему вы к реновации стали относиться хуже, чем полгода назад, и назвали пока всего одну причину — что, скорее всего, переселять будут в такие вот «коробочки», «ульи» их еще называют. А почему еще-то отношение ухудшилось? Неужели всего одна причина? Или, может, есть какие-то плюсы все-таки, которые стали очевидными спустя полгода?

А.Э.: Все немногочисленные плюсы, которые там появились, по сравнению с самыми первыми вариантами этого закона и этой программы — эти плюсы с нашей подачи и по нашим требованиям туда были внесены. Это возможность денежной компенсации, например. Это возможность получения равноценной, а не равнозначной квартиры. Но этого, к сожалению, очень мало. Особенно если учесть, что все эти денежные вопросы очень трудно поддаются адекватной оценке. Когда мы говорим о том, что вместо старой квартиры можно получить новую, которая будет стоить столько же, то возникает вопрос — а как ее оценивать? Как оценивать старую, как оценивать новую? Это все очень туманной и, скажем так, шатко.

А что касается минусов, то минусы остались все те же. Это, прежде всего, принудительное переселение людей из одной квартиры в другую. Дело в том, что право собственности состоит вообще-то из 3 прав. Это право владения, пользования и распоряжения. И я хочу обратить внимание именно на право распоряжения. Если у вас есть квартира, если она ваша, то никто не может вместо вас решить, что вам с ней делать, поменять ее на другую или не поменять. И когда какое-то голосование, утвержденное мэрией, не утвержденное мэрией, неважно, голосование людей, которые вашей квартирой не владеют, определяет ее судьбу, это уже есть нарушение ваших прав по полной программе.

В.И.: А как тут быть? 2/3 дома хотят переехать, вы не хотите. Сейчас, допустим, вы выигрываете суд — это что означает? Что все остаются жить вот в этой 5-этажке?

А.Э.: Радио бога, если наши городские власти такие добрые и такие щедрые, пускай они построят дом для желающих переселиться, пускай мои соседи переселяются в этот дом, а на их место можно поселить кого-то другого.

В.И.: Кто стоит в очереди на жилье, например, да?

А.Э.: Например, да. Либо можно бесплатно передать их квартиры очередникам. Можно продать их квартиры. Я уверен, что при наличии воли придумать можно выход из этой ситуации достаточно просто.

В.И.: Насколько велика вероятность, что вы выиграете суд?

А.Э.: Трудно сказать. Я готовлюсь к длительным судебным баталиям. Я готов и до ЕСПЧ дойти.

В.И.: Какие прогнозы в целом по программе реновации? Как дальше события будут развиваться?

А.Э.: Я думаю, что мы постараемся если не остановить эту программу, то по крайней мере ввести ее в какие-то человеческие рамки. Я думаю, что основным нашим требованием будет ограничение плотности и высотности застройки. На ближайшее время мы, конечно, постараемся защищаться от такого изъятия нашей собственности, от принуждения нас к переезду против нашей воли. Но кроме того, мы постараемся максимально ограничить их аппетиты по застройке этих участков.

Дело в том, что это же проект, по сути, коммерческий. Это делается для того, чтобы на месте 5-этажного дома построить 30-этажный, и половину или даже 2/3 этого дома нового продать за деньги. Эта программа изначально задумана в интересах строительных компаний. Потому что строительная компания все это построит, небольшую часть новых квартир передаст переселенцам, а все остальное она продаст и положит прибыль к себе в карман. Мы постараемся с этим бороться.

В.И.: Я задавала вопрос о том, какой процент домов из тех, что вошли в программу реновации, вот этой первой волны, готовы на все, все жители готовы. Кого будут переселять в феврале — есть вообще довольные?

А.Э.: Я не знаю, кого они будут переселять в феврале или, может быть, в апреле. Я не вхож в их кабинеты, где они принимают такие решения. В принципе, наверное, стоит ожидать, что первыми они переселят тех, кто за, те дома, которые проголосовали за почти целиком или целиком, — наверное, они пойдут первыми. Но поручиться за это нельзя. Может быть, у них в мэрии там какие-то иные мотивы для выбора, кого переселять первыми, не знаю.

Кстати, к вопросу еще и о том, почему мне по-прежнему не нравится эта программа. Подводя итог, я могу три причины выделить. Во-первых, это нарушение права собственности и, прежде всего, права на распоряжение своей собственностью. Во-вторых, это нарушение той статьи Конституции, которая гарантирует нам свободный выбор местожительства. Потому что в отличие от меня, который не живет в доме, попавшем под реновацию, подавляющее большинство людей в этих домах живут. И получается, что человек выбрал себе местожительство в одном доме, а его принудительно переселяют в другой дом. Согласитесь, это нарушение права на свободный выбор местожительства. И третья причина — это, как я уже говорил, вот эта варварская застройка мест, которые подвергаются реновации. Это вот эти «ульи» или «муравейники». Мы их раньше еще не видели, только предполагали, что они будут такими. А теперь мы их увидели и поняли, что они еще хуже, чем мы могли себе вообразить.

Я бы хотел поделиться новостью, которую я прочитал буквально вчера. Это тоже переселение из одного дома в другой, не связанное с реновацией. Это переселение из дома, который попал под снос по требованию метрополитена. Метрополитен строит новую станцию или расширяет старую станцию, и для этого ему потребовалось снести дом. Людей из этого дома выселяют в новостройку, в которой невозможно жить. В этой новостройке сантехника не подключена к канализации. Там огромные щели в стенах. Там застревают лифты. Естественно, люди туда ехать не хотят. И что делают власти? Вместо того чтобы устранить недоделки, не говоря уже о том, чтобы предложить другой дом, об этом даже речи нет, власти просто пришли и отрубили у них в старом доме электричество и отопление. У кого-то больной ребенок, люди сидят в темном и холодном доме и не знают, куда им податься.

Вот такие нравы у нашей мэрии.

В.И.: То есть вполне возможно, что при реализации программы реновации будут такие же методы применяться, вы это имеете в виду?

А.Э.: Я в этом не сомневаюсь, я уверен в том, что именно так мэрия и будет поступать по программе реновации. Уж если она без реновации так поступает…

В.И.: Будем надеяться на лучшее, что будет достигнут диалог все-таки. Большое спасибо, Александр.

А.Э.: Спасибо вам.

В.И.: Это была программа «Угол зрения» на радио СОЛЬ. До свидания.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Теги: реновация

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments