Родной или государственный: свердловские школы обязали разделить русский язык

Разделение уроков русского языка в школах на Урале эксперт назвал «инновационной тупостью», а не необходимостью защитить национальные чувства малочисленных народов.
Эксперты: Анатолий Баранов — доктор филологических наук, профессор ВШЭ, заведующий отделом института русского языка РАН; Ирина Мишкеткуль — учитель русского языка высшей квалификационной категории; Алексей Кушнир — главный редактор журнала «Народное образование»; Евгений Ройзман — мэр Екатеринбурга.

*Техническая расшифровка эфира

Александра Хворостова: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. У микрофона Александра Хворостова и Игорь Киценко. Это программа «Угол зрения». Тема нашего сегодняшнего эфира: «Родной или государственный: свердловские школы обязали разделить русский язык».

Учителям на Урале запретили с 1 декабря называть русский язык — родным. «Совещание под названием „Профилактика нарушений обязательных требований законодательства РФ в сфере образования в части обеспечения прав граждан РФ на изучение родного языка из числа языков народов РФ“, прошедшее в екатеринбургской классической гимназии № 104, вызвало у педагогов много вопросов и нервозное состояние. Учителям к первому декабря приказано составить новый учебный план по русскому языку. Преподавателям объяснили, что теперь нет просто предмета „русский язык“, который по привычке в школах называли „родной язык“». Родным языком русский нельзя называть на Урале, потому что это оскорбляет малочисленные народы Урала.

Игорь Киценко: Совсем непонятная ситуация. Буквально два комментария с этого же портала: «Полудурки!» — написал Игорь и «Судя по политике властей, скоро будем называть родным китайский».

А.Х.: «Теперь есть два разных предмета: русский язык как государственный язык и русский язык как родной язык для тех, кто его считает родным языком».

И.К.: Как мы помним, мы часто делали эфиры, связанные с национальными языками именно национальных республик, там этот вопрос вставал остро. И до сих пор споры длятся и в Республике Татарстан, Башкирии, там с митингами выходят люди. Но странно, что тут, на Урале, Свердловская область, тут решили разделить понятие «родной язык» и «русский», причем «родной русский язык» и просто «государственный русский язык».

А.Х.: Хотелось бы зачитать небольшой комментарий завуча одной из школ Екатеринбурга, который участвовал в этом совещании: «Выступал заместитель начальника отдела обрнадзора Евгений Николаев, он приказал к 1 декабря составить новые учебные планы по двум предметам — это государственный русский язык и родной русский язык. Получается, что будут новые часы, разные страницы в журнале, но учебник один, прежний. Мы пока в прострации. Раньше говорилось, что подобное будет только в национальных республиках. Все мы знаем, какие страсти из-за языка кипят в Татарии и Башкирии, где принудительно заставляют всех детей изучать национальные языки, но теперь в обязательном порядке это распространили и на нас». Естественно, у нас возникает два логических вопроса. Прежде всего, что такое разделение может нести в школьной нагрузке, преподавание «родного русского языка», «национального языка» и так далее.

И.К.: Как оно отразится на системе образования и преподавания, да и вообще на воспитании детей, то есть как это будет все изучаться?

А.Х.: И еще один вопрос — не последует ли подобных приказов сверху в других регионах? У нас все-таки Россия — многонациональная страна, и в каждом регионе живет огромное количество наций.

И.К.: Вся эта петрушка, которая заварилась в Екатеринбурге, насколько я знаю, она связана с рекомендацией президента по поводу изучения родного языка именно в национальных республиках.

Мы пытаемся сегодня во всем этом разобраться, и первым нашим собеседником будет Евгений Ройзман, мэр Екатеринбурга. Евгений Вадимович, буквально на днях были опубликованы сразу несколько новостей, что касаются изменения учебных планов в Екатеринбурге, что касается русского языка. Там было распоряжение от заместителя начальника отдела обрнадзора, Евгения Николаева. Он распорядился, чтобы учителя по русскому языку к первому декабря подготовили новые учебные планы по двум предметам: «государственный русский язык» и «родной русский язык». Не могли бы вы пояснить, что происходит в Екатеринбурге с русским языком?

Евгений Ройзман: Во-первых, вообще не понимаю пока, о чем идет речь, потому что я не сталкивался. Городское образование — это немного своя система. Я узнаю, что нас касается, это первое. Второе — тревога есть у меня, она у меня последние лет 10, пожалуй, даже больше. С начала 2000-х годов я не мог найти себе секретаря. Приходили молодые девчонки, которые закончили университет и которые в слове «еще» умудрялись сделать по 4 ошибки. А «ться», «тся» — это у всех. Когда люди еще пишут: «Что вы пишИте». Я говорю: «"ПишИте» или «пишЕте»"? Я пытаюсь им сказать, что пишется через Е, но они не понимают и не слышат.

Я еще сталкивался с людьми, которые не слышат фамилии. В фамилиях существует определенная логика, они не слышат этой логики. Это просто общее падение элементарной грамотности. Я считаю, что единственные настоящие скрепы — это даже не общность исторических воспоминаний. Единственные настоящие скрепы для страны — это русский язык. Других внятных и понятных скреп нет, вот русский язык — настоящие скрепы. Это то, за что имеет смысл действительно бороться, что имеет смысл беречь, это то единственное, что нас объединяет. Поэтому я приветствую всех граммар наци, я приветствую всех, кто радеет за чистоту родного языка, и стараюсь сам писать грамотно и без ошибок. Я последний раз «Тотальный диктант» написал на отлично. И призываю всех участвовать. То, что вы мне сейчас сказали, очень важно, поэтому я пойду сейчас узнавать, что и как, к чему приведет. Но любые ужесточения, любое увеличение часов, любое стимулирование к чтению хороших авторов, хороших русских писателей я приветствую.

И.К.: Еще такой вопрос — вот с общим падением грамотности, на которое вы обратили внимание, что касается именно помощников, которые к вам пытались устроиться на работу, по вашему мнению, что нужно поменять в системе образования именно русского языка?

Е.Р.: Я скажу, что требуется пробуждать уважение к русскому языку и литературе больше. В интернет-общении старшие должны обращать внимание на то, как пишут молодые, то есть делать замечания, указывать, потому что интернет-общение, общение в социальных сетях убивает грамотность. Понятно, что общение в социальных сетях дает что-то другое, скорость коммуникаций, скорость распространения информации, обработки информации. Но общение в социальных сетях убивает грамотность, это совершенно точно. И если на государственном уровне потихонечку тратить деньги не на ольгинских ботов оголтелых, а тратить деньги именно на продвижение грамотности общения, то можно добиться результатов. Но это должна быть уже государственная политика.

Еще раз — язык надо беречь, язык все-таки живой, он все равно как-то видоизменяется, обогащается. Я вам для примера скажу. Я же занимаюсь исследовательской работой, иконами и так далее. Мне однажды Брусиловский отметил, что в одной из икон он увидел 10−12 оттенков красного. Я вдруг обнаружил, что еще в 19 веке для обозначения оттенков красного могли употреблять такие слова: «жаркий», «пламенеющий», «пурпурный», «давленная брусника», «пожар Москвы», а для обозначения белого, вот я вам скажу «белый», а вы синонимов не найдете и я не найду. А еще в 19 веке, когда говорили «белый», там подразделялось: «водяной», «соломенный», «молочный», «облокетный». Представляете, это только навскидку. И я однажды увидел альбом, который издал русский музей «Красное в русском искусстве», так там 2 обозначения красного, это красный и темно-красный, представляете?

Язык беднеет, и имеет смысл за этим следить и пользоваться языком в полную силу. Понятно, что можно еще далее переиздать, но это должна быть политика государства. Должна политика государства обращать на это внимание, а не про какие-то мифические скрепы рассказывать, а просто беречь и сохранять свой язык. Вот это самые настоящие скрепы, это единственное, что нас объединяет.

И.К.: Огромное спасибо, что дали комментарий, что уделили время. Спасибо большое. До свидания.

Е.Р.: Удачи.

А.Х.: У нас на связи Анатолий Баранов, доктор филологических наук, профессор ВШЭ, заведующий отделом института русского языка РАН. Анатолий Николаевич, здравствуйте.

Анатолий Баранов: Добрый день.

И.К.: Сегодня обсуждаем такой вопрос, что касается изменения учебных планов в Свердловской области. Это предложение чиновников со ссылкой на рекомендацию президента о том, чтобы разделить понятия «русский язык» и «родной язык». Эта рекомендация президента касалась только национальных республик, но Свердловская область — это не национальная республика, и там чиновники буквально восприняли это все и с 1 декабря заставляют педагогов, директоров школ и гимназий изменить учебные планы. Вот как это воспринимать? Не пойдет ли такая волна по всем остальным регионам России? И что из этого может получиться в итоге?

А.Б.: Я бы хотел уточнить, речь идет о замене термина «родной язык» на термин «государственный язык», правильно я понимаю?

И.К.: Будет два, будет «государственный русский язык» и «родной русский язык», а учебник останется один и тот же.

А.Б.: Это в полной мере отвечает нашей сущности, сущности нашего государства как такого бюрократического образования, где слова и словосочетания, которые являются терминами этого языка, вот они очень значимые. И почему-то наша бюрократия считает, что это очень существенно.

Мне кажется, что если рассматривать этот факт изолировано, то ничего существенного не произойдет. Действительно, есть понятие специального языка, это специальный язык. Мы же не знаем, когда приходим покупать какие-то сорочки или брюки, мы же не знаем, как это называется в их номенклатуре и товарных накладных. Там может быть указана какая-нибудь «сорочка мужская», а может быть, будет написано «футболка такая-то». Мы не знаем толком, как это написано, важно то, что мы покупаем. И в данном случае, это ситуация близкая.

Если брать эту ситуацию изолировано, есть такое изменение, что вместо «родного языка» будут говорить «государственный язык». По сути, это же ничего не меняет. Русский язык для жителей Свердловской области остается родным языком, там ничего не меняется в этом смысле. Но если речь идет о политике в целом, то есть, скажем, если речь идет о том, что наше государство продвигает такую идею, что России государственное образование важнее, чем отдельный человек, что интересы государства важнее отдельного человека, то тогда, в общей идеологической тенденции, это еще очередной шаг, который ведет к тому, что идея государственности внедряется даже через такие номенклатуры, которые носят вспомогательный характер.

Можно привести пример такой идеологии, который тоже характерен для нашего общества, это, кстати, и общемировая тенденция, когда у нас на общегосударственном уровне документы МИДа до какого-то момента оформлялись как «В Украине», потому что так было принято на Украине. А когда пошел раздор, ссоры и так далее, то наш МИД пишет «НА Украине», хотя русский язык с тех времен не изменился. Русский язык как требовал управления «на Украине», так и сейчас требует. То есть литературный русский язык устроен таким образом, что некоторые его формы имеют вот такое управление. И сколько бы это ни писали либеральные журналисты, это никак не связано с тем, осознается ли Украина как отдельное государство или как территория. Это, мне кажется, привносится в употребление языка извне.

В данном случае предсказать, как будет развиваться ситуация, будет ли это новшество распространено на всю территорию РФ или только останется в Свердловской области и национальных республиках, непонятно. Наверное, из общей логики следует предполагать, что будет распространяться и дальше, хотя особого смысла я в этом не вижу.

А.Х.: Почему? Тут же вопрос ставится о том, что название русского языка именно родным может быть неправильно понято, и оскорбить этим можно малые народы.

И.К.: 70 лет никого не оскорбляло, и в национальных республиках изучали родной язык в школах. Но тут еще такой вопрос стоит, что на изучение этих «государственного» и «родного» языка по одному и тому же учебнику, это будет две разных дисциплины и распределение часов. Но я так подозреваю, что ничего не изменится. Ушли с государственного языка, пошли на родной язык и продолжили то же самое изучение.

А.Б.: Мне кажется, что элемент какой-то шизофрении тут присутствует. Но чем это хуже того, как прошло по СМИ сообщение о том, что бога в какой-то из Скандинавских стран, вроде Норвегии, или приход принял решение, что нельзя говорить о боге, что это «он», потому что это оскорбляет женщин. Понимаете, это из той же серии, что люди оскорбятся, представители нацменьшинств, что русский язык называют родным, а их родной другой. Дело в том, что никаких серьезных реакций по этому поводу не было. Во всяком случае, нет шквала писем в администрацию президента и в органы власти о том, что оскорбительно называть русский язык родным языком. Мне кажется, что это все преувеличение, что это сфера, которая отвлекает людей от насущной жизни, от того, что надо заботиться о хлебе насущном. И вместо этого переводят в такую плоскость псевдо-дискуссий, потому что, на самом деле, бог «он» или «она» — я думаю, что верующим все равно.

Ну да, грамматическая структура языка некоторые вещи диктует, но кто-то просто старается это менять, исходя из ложных представлений о том, чем должна заниматься современная политика и гражданское общество. Мне кажется, что и здесь бюрократический экзерсис не имеет никакого отношения к реальной жизни. Ну, какая разница, как это будет называться? Главное, чтобы русскому языку учили нормально, чтобы люди могли писать и чтобы они понимали тексты, которые пишутся на этом языке, потому что мне сплошь и рядом приходится сталкиваться с ситуациями, когда люди не понимают тексты, которые написаны на русском языке, хотя они и школы закончили, и находятся на первом курсе университета. Но они не в состоянии понимать, что написано. Это такая особенность современной системы образования, когда вроде стремятся к космическим высотам, а тривиальные вещи, связанные с изучением родного или государственного языка, они не достигаются.

Поэтому мне кажется, что надо отнестись к этому спокойно. Если наша государственная бюрократия считает, что так лучше, то пусть будет так, мы же не можем все равно по этому поводу устраивать демонстрации. Лучше устраивать демонстрации по каким-то другим, более насущным поводам. Мне кажется, что это не имеет смысла, потому что педагоги в школах всегда найдут способ выйти из положения, даже если придется переходить от уроков государственного языка на уроки родного языка, если это будет один и тот же русский язык. В конце концов, можно было бы почитать на уроках родного языка сказки, например, от редакции Афанасьева. А на уроках государственного языка заниматься литературным языком, читать какие-то тексты соответствующего содержания. Поэтому всегда можно найти выход из такой ситуации.

И.К.: Огромное вам спасибо, что нашли время пообщаться с нами и дать комментарий. До свидания.

А.Х.: У нас на связи Ирина Мишкеткуль, учитель русского языка высшей квалификационной категории. Мы поинтересовались у Ирины Ивановны, насколько чиновники правомерны в своих действиях, насколько можно менять учебный план в какой-либо школе согласно приказу сверху?

Ирина Мишкеткуль: Дело в том, что этого нельзя делать в связи с тем, что 28 августа они должны предоставить планирование тематическое и программы. Все это утверждается. Изменение программ допустимо только в том случае, если учитель находится на больничном, и его некому заменить, тогда программа корректируется. А на стабильную и базовую программу — как они могут это сделать, если нужно добавлять часы или убавлять оттуда? Это по закону просто недопустимо. 28 августа они уже заключили, скажем так, договор с родителями и учениками. В результате это получается вообще нарушение прав человека. Право учеников тут будет нарушено, потому что именно на эту программу были нацелены дети заранее. И тем более, никто не меняет программы в течение года, этот нонсенс, я такого никогда в жизни не слышала, это просто недопустимо.

А.Х.: А что может быть еще причиной поменять учебный план, и есть ли они вообще такие?

И.М.: В связи со стихийными бедствиями, с пожаром и так далее. То есть это форс-мажорные обстоятельства должны быть. В любом случае, они нарушают договор, который заключили перед 1 сентября. У них прошли родительские собрания у всех, и они никаких изменений и предупреждений не сделали. Они без заказчика этого сделать не могут.

А.Х.: Правильно ли я поняла, что учителя каким-то образом могут опротестовать эту рекомендацию чиновников и будут правы?

И.М.: Да, безусловно, если они захотят и не испугаются. А так, у нас в стране все подчиняются же.

А.Х.: А предположим такой вариант, сейчас учителя побоялись сказать нет чиновникам и начали писать новые учебные планы до 1 декабря.

И.М.: Это нарушение, если родители пожалуются в министерство образования РФ, а это вообще обрнадзор осуществляет. Это невозможно сделать, это туда надо писать, родителям туда обращаться или прессе туда надо обращаться.

И.К.: Там в приказном порядке все происходило на собрании, там чиновники распорядились написать новые учебные планы и так далее.

И.М.: А уровень чиновников какой? Это город или что?

И.К.: Область.

И.М.: Ну, кроме областного уровня есть министерство образования, обрнадзор РФ. Они не могут этого сделать, тем более в одном взятом регионе. Они не понимают, что это делается с 1 сентября. Учебный год считается с 1 сентября, а они вмешиваются в тарификацию и в планирование именно в течение учебного года.

И.К.: Тут написано, что заместитель начальника отдела образования обрнадзора Евгений Николаев выступал на этом совещании, он распорядился. Но у меня вопрос вот в чем — в итоге учителя сейчас пока соберутся, пока будут протестовать, пока будут звонить, писать и уточнять. Там ссылка идет на рекомендацию президента, что касается национальных языков в национальных республиках.

И.М.: Правильно, значит, они должны были это скорректировать 1 сентября. Есть такие рекомендации, только они должны быть приняты 1 сентября, и об этом должно быть известно всем — и учителям, и родителям, и детям. Вот как это должно быть. Сейчас они не имеют право этого делать.

И.К.: Спасибо большое, что нашли время пообщаться с нами и дать комментарий. Спасибо большое. До свидания.

И.М.: До свидания.

И.К.: На связи наш следующий собеседник — Алексей Кушнир, главный редактор журнала «Народное образование». Алексей Михайлович, здравствуйте.

Алексей Кушнир: Здравствуйте.

И.К.: Сегодня обсуждаем такой вопрос, что обязали школы Свердловской области к 1 сентября разработать планы согласно рекомендации президента. Прошло заседание, и по идее эти планы должны появиться. Но насколько я понимаю, эта вся история, связанная с разделением русского языка на государственный и родной язык, на обязательный и необязательный, этот вопрос стоит остро только для национальных республик. Свердловская область не является национальной республикой, но рекомендация поступила, и ее будут выполнять. С чем это связано, как это отразится на учебном процессе и для чего это делается?

А.К.: Сами эти движения организационно-структурные, они связаны с тем, что в национальных республиках, где никто не задается вопросом, зачем это надо, там детям дают русский язык и дают родной язык. И часы, как правило, выставляют одинаковые. Это делается из стремления сохранения родного языка. Языки — вещь объективная, они живут своей жизнью. Конечно, есть науки, изучающие эти процессы, но наши чиновники решают эту проблему методом увеличения количества часов, ну, еще разного рода такими названиями. И проблема от этого останется проблемой, она не будет решена, потому что если вы вглядитесь в то, как происходит обучение родным языкам, даже в крупных стационарных республиках, как Татарстан, Башкортостан, Якутия, то вы увидите, что родному языку дается огромное количество часов в общей массе часов, они посвящаются грамматике. Это пришло еще из СССР, то есть лингвисты, которые в основном являются авторами учебников, программ и так далее, они поют о своем.

Но усвоение языка, как и любого другого предмета, происходит не в логике лингвистики, а в логике совсем других наук. И какой бы предмет ребенок ни изучал, освоение и присвоение этого предмета происходит по законам психологии, а не по законам лингвистики и математики. Вот этот предметоцентризм остается главной приметой всех этих методов обучения, которые применяются. В результате — как ни садитесь, как инструментами ни меняйтесь, но у вас ничего не получится. Результат будет прежний.

Что касается того, что именно в этой области собираются ввести такое, я не знаю, с чем это может быть связано, с каким-то, может, особым усердием чиновников или еще чем-то. Но для регионов, в которых имеет вхождение родной язык, эта проблема действительно актуальна, потому что когда ученик вынужден изучать 2 часа русский язык и 2 часа татарский язык, то он по-настоящему и глубоко не сможет усвоить русский язык. А вся его дальнейшая образовательная судьба прямо связана с русским языком, потому что получить высшее образование на татарском, на якутском языке очень затруднительно. Даже если вы и получите такое образование, оно не может сравниться с тем, которое возможно получить на русском языке. Это такая объективная реальность. Невозможно на якутском языке, допустим, получить хорошее математическое образование и так далее. Это все равно потери непосредственно для личности и человека.

Но сохранять языки, безусловно, надо. Мы сами можем сейчас не понимать значения и ценности этого достояния. Но если мы хотим улучшить ситуацию в этой области, то нужно все-таки менять методы обучения. Вот единственный метод, который в голову приходит нашим чиновникам, когда нужно решить какую-то проблему, — это увеличение часов на тот или иной предмет.

А.Х.: А какие методы, по-вашему, были бы действительно нужны и важны сегодня, чтобы сохранить национальные языки, а с другой стороны, русский язык преподавать в объемах нужных?

А.К.: Обучение любому предмету и, прежде всего, такому предмету, как русский язык, конечно, нужно осуществлять природосообразно, в соответствии с теми закономерностями, по которым происходит усвоение предмета. То есть психологические, психофизиологические, нейропсихологические законы описывают эти процессы. И соответственно, учебники и методы обучения должны быть природосообразными. Способы предоставления материала должны быть природосообразными. И тогда даже в эти часы, которых явно не хватает, можно было бы обеспечить нормальное усвоение.

Я вам приведу только один пример, я сам являюсь разработчиком таких технологий обучения, которые можно отнести к классу природосообразных. Я разработал систему обучения чтению, которая в каждом своем фрагменте и в целом соответствует природным механизмам усвоения этого процесса. Что мы получили на выходе? Мы получили на выходе первое — дети любят читать. Вот вы зайдите в любую школу, дети не любят урок чтения, можете провести любое тестирование и убедиться, что это непопулярный урок. Когда мы применяем эту методику, дети начинают любить урок чтения. Результат номер 2 — дети читают с полным пониманием, с первого раза, то есть мы не применяем многократное прочтение одного и того же. И теперь зайдите в любую школу опять, и вы увидите, что дети могут читать довольно быстро и просто, но при этом они не понимают то, что они прочитали. Вот этот феномен непонимания при чтении массовый.

Результат номер 3 — мы запрещаем домашнее задание по чтению, а традиционная школа, наоборот, возлагает на родителей ответственность за умение или неумение читать. Мы уже в школу пытаемся детей принимать или не принимать в первый класс по признаку, умеет ли читать или нет, хотя это и запрещено, по сути, но школы стараются принимать детей по этому критерию.

Результат номер 4, который у нас есть, — вместо 4 учебников типа «Родная речь», которые в традиционном обучении дети читают и на уроках, и дома, по новой методике мы только на уроках прочитываем без домашних заданий 80 томов вместо 4. При этом с полным пониманием, удовольствием, переживанием. Представьте себе, наша система обучения уже была опробована в 1980-х годах, не менее 100 тысяч детей прошли через эту систему обучения. Со всеми министрами эта тема была обсуждена, об этой методике они знают, и она по-прежнему никому не нужна.

Мы совершенно особая нация. Мы — страна, где инновационная тупость является национальной чертой. Только у нас в стране изобретатель ходит со своим изобретением по всем инстанциям, пытается его внедрить 30 лет. Состарится, умирает, а потом это изобретение приходит к нам из Германии, Японии, Америки, откуда угодно. Это только у нас, поверьте. Я, например, учился в Америке. Там 3−4 года — изобретение уже в ходу. И при этом наши лидеры государства хотят перейти на какие-то инновационные рельсы развития. Ну, вы создайте нормативно-правовую базу для того, чтобы инновационные лифты были, и прежде всего — в образовании. Так вот, вы, музыканты, как ни садитесь, у нас ничего не получится. Вы будете увеличивать число часов, называть родной язык родным, неродным, государственным и т. д. У вас ничего не получится позитивного. Потому что кроме как чего-то увеличивать и уменьшать или школьника, воспитанника называть корявым словом «обучающийся», наши чиновники не умеют.

Кстати, я ж не сижу на месте, я постоянно предлагаю, внедряю, экспериментирую. В частности, например, именно на Урале, в Челябинской области буквально этим летом мы провели смену для слабо читающих детей. Мы набрали 30 с чем-то детей, которые плохо читают, и за 42 дня сделали их относительно хорошо читающими учениками. По крайней мере, это им нравится, по самоотчетам это точно, им стало нравится.

Так вот, в нашей системе образования невозможно предложить новую методику, систему обучения или какое-то новое решение какого-то очень острого вопроса типа обучения родным языкам, чтобы это было подхвачено, обеспечено ресурсами, внедрено тут же или хотя бы поставлено на апробацию. Нет. Вы пройдите сейчас по стране и предложите директору школы применить что-то новое, инновационное. Директор шарахнется от вас, как черт от ладана. Он боится сделать шаг. Степеней свободы в этом плане, в плане инновационных каких-то практик в Советском Союзе было в десятки раз больше у директора и учителя, чем сегодня. Сегодня руки и ноги у учителя и директора скручены, стянуты так, что он не имеет возможности к собственным решениям хоть что-то предпринять. Не только директор школы. Заведующий районо не может ничего предпринять. Мало того, он и не хочет ничего предпринимать. Мы же постоянно предлагаем, мы работаем со всей страной. У нас есть новые методики решения, в том числе, для родного языка.

Я по поводу родного языка вот в таких регионах, где это актуально, предложение и 10 лет назад, и 20 лет назад посылал даже лидерам республик. Уж региональным министрам-то образования точно. Нигде. Правда, есть один регион, где подхватывают, — это Якутия. Относительно инновационно восприимчивый регион — Якутия. В остальных местах тебя либо не слышат, либо просто даже не отвечают. Почему так — я уже прошелся на эту тему нелицеприятную. Но, к сожалению, это правда. Я бы хотел иметь дело с регионом, в котором проблему родного языка хотят решить не имитационно, не методом переназвания, структурно-политическими оргмоментами это решить, а содержательно. Где хотят эту проблему решить по-настоящему. А когда она решена по-настоящему? Когда не только ребенок-татарин, но и ребенок-русский, живущий в Татарстане, хочет изучать этот язык, когда ему нравится этот урок. А сегодня вы изучите вопрос каким-нибудь хитрым психологическим методом. Вы обнаружите, что дети-татары, дети-якуты, дети-башкиры не любят урок родного языка. Но если дети не любят урок родного языка, чего вы хотите достичь методами структурно-организационными? Это бесполезно.

Эта проблема требует не организационно-политического, прежде всего, а научно-методологического и технологического решения. И тут нужна хорошая, добротная, качественная наука — педагогика. Но у нас науки педагогики в руководстве отраслью давно уже практически не осталось.

И.К.: По примеру Свердловской области с написанием новых планов, разделением на государственный и родной язык, дабы не оскорбить лучшие чувства малочисленных народов нашей страны, — пойдет ли такая волна по другим регионам, как вы думаете?

А.К.: Я думаю, тут какое-то недоразумение там, у вас. Наверное, вы зря переполошились. В абсурд этого всего я не верю. Скорее всего, это какая-то ошибка. Здравый смысл когда-нибудь, конечно, возобладает. И проблема родных языков — я подчеркиваю, я сторонник того, что родные языки нужно обязательно изучать, с ними нужно выстраивать определенную образовательную политику и работу, практику. Но это требует качественного научного обеспечения.

На сегодняшний день я констатирую, что эта проблема еще родом из Советского Союза, когда у нас целый был институт национальных школ, он и сейчас существует в качестве структурного подразделения, Федеральный институт развития образования, его осколки. Эту проблема этот институт и это научное сообщество не решило. Вернее, решение носит ошибочный характер. Дело в том, что-то научное сообщество, преимущественно это филологи, эту проблему решить не сможет. Эта проблема находится в другой области человекознания. Эту проблему нужно решать с обязательным и ведущим участием психологов.

Еще великий Ушинский — прежде чем воспитывать ребенка во всех отношениях, нужно изучить ребенка во всех отношениях. Так вот, надо изучить механизмы, посредством которых происходит освоение языка, и задействовать эти механизмы. Я вам привел пример — если мы в обучении чтению взяли психофизиологию, положили в основание, мы получили методику, которая имеет колоссальный отрыв от существующих аналогов.

Иногда за такими вопросами, как обучение языку, чтению, может стоять вполне конкретная, не декларируемая, умалчиваемая, но тем не менее, очень явная политика государственная. И я вам хочу привести пример, чтобы никто не сомневался, что так действительно бывает. Возьмем обучение иностранным языкам. Сегодня ведущим методом обучения иностранным языкам в нашей стране является так называемый условно-коммуникативный метод. Говори-говори, язык на кончик языка, главное — говорить, неважно, как и т. д. И обучение строится методом повторения таких бессмысленных для живущего человека фраз — это окно, это дверь, this is a table и т. д. Но дело в том, что этот метод был в 1960-х внедрен в нашей стране в результате определенного политического решения. Была такая специальная комиссия, которая при ЦК КПСС решала проблему установки станций радиоэлектронной борьбы. Это очень дорогое удовольствие, у нас целая армия по всей стране обеспечивала работу глушилок, чтобы наши соотечественники не могли слушать враждебные голоса. И вот в ходе заседания этой группы один из экспертов, офицер, фронтовик, капитан задал вопрос: «Товарищи, а как вы будем вести себя со станциями, которые вещают на немецком, на английском языке?». Присутствующие засмеялись, это выглядело как абсурд какой-то. Хотя председатель комиссии, член ЦК насторожился и говорит: «Товарищ капитан, что вы имеете в виду?». «У меня в роте, если человек, боец на войне приходил со средним образованием, он сразу становился переводчиком». То есть в Великую Отечественную выпускник средней школы, попав на войну, если он изучал в этой средней школе немецкий язык, он мог стать переводчиком. Они там и провода немецкие слушали, и эфир слушали, и допросы вели, справлялись с этим отменно, и в разведку их забирали частенько и т. д.

Присутствующие при этом фронтовики в этой рабочей группе подтвердили — да, действительно. И уже через пару недель боевой отряд партии, КГБ называется, получил задание — сделать так, чтобы язык все учили, но никто не знал. В кратчайшие сроки, буквально за полгода-год повсеместно из обихода исчез так называемый переводно-грамматический метод, учебники из библиотек, переучили огромную армию педагогов на условно-коммуникативный метод. Это была спецоперация КГБ. Вот вам пример государственной политики. И мы до сих пор в школах учим английский, обучаем детей английскому десятилетие и не можем сносно научить. Все учат, но никто не знает. То есть сегодняшняя школа, сегодняшние методы обучения — это результат спецоперации.

Так вот, может быть, и с родными языками так. Может быть и русскому языку обучать не хотят, потому что чтение формирует критическое мышление, обильное чтение. Может быть, кто-то опасается того, что большая часть населения будет обладать критическим мышлением. Можно предположить все что угодно по этому поводу.

И.К.: Алексей Михайлович, огромное спасибо за ваш подробный комментарий.

А.К.: Всего доброго.

А.Х.: Это были мнения экспертов о том, что в Свердловской области учителям рекомендовали разделить русский язык на государственный и родной. По этому поводу есть комментарий из Госдумы. Заместитель председателя комитета Госдумы по образованию и науке, руководитель профильной рабочей группы ОНФ Любовь Духанина «призвала уральских чиновников не лишать школьников права называть русский язык родным и не создавать проблемы из ничего.

„Это сложно даже понять. Почему я не могу назвать родным мой красивый русский язык? Они там все перепутали. Это история о том, что люди не могут читать законы и здраво мыслить“, — заявила собеседница агентства.

Она пояснила, что русский язык является государственным языком, при этом регионы могут устанавливать в качестве государственного и другие языки. Это право закреплено региональным законодательством.

„В Крыму, например, три государственных языка, а в Дагестане — 17-ть! На этих территориях живут граждане многих национальностей. Закон об образовании дает право обучать ребенка на родном языке. При этом язык обучения определяет школа, руководство которой принимает приказ, на каком языке будет вестись преподавание, исходя из контингента учащихся и родительского запроса. Поэтому одевать какой-то трафарет на все школы не имеет смысла. Если этих предпосылок нет — не надо придумывать проблемы и успешно их демонстративно решать“, — подчеркнула Любовь Духанина.

Коренными народами Урала считаются ненцы, ханты, манси, башкиры, удмурты, коми, коми-пермяки и татары. При этом более 80% населения региона составляют русские.».

Наши эксперты тоже сегодня разделяют недоумение депутатов Госдумы о рекомендации местных чиновников. Они понимают, что это не имеет отношения к реальной преподавательской деятельности. И здесь надо ставить вопрос тогда о качестве преподавания самого русского языка, нежели о том, что надо разделять каким-то образом государственный русский язык или родной язык.

И.К.: Это была программа «Угол зрения». У микрофонов были Александра Хворостова и Игорь Киценко. До свидания.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Научный четверг

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments