Возвращение Стерджеса: чем обернется повторное открытие скандальной фотовыставки

Как повлиял скандал вокруг творчества американского фотографа на посещаемость московской галереи, организовавшей его выставку? Также узнали, какие меры безопасности предпримут организаторы на этот раз.
Эксперты: Кристина Бесстрашнова — пресс-секретарь Центра фотографии им. братьев Люмьер; Сергей Заграевский — академик Российской академии художеств, председатель Профессионального союза художников России.

*Техническая расшифровка эфира

Мария Цыганова: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели, это программа «Zoom» на радио СОЛЬ, у микрофона Мария Цыганова. Ценители искусства, думаю, наверняка, помнят скандал, который произошел в Центре фотографии имени братьев Люмьер в прошлом году, когда свои работы представил для российской аудитории американский фотограф Джок Стерджес. Содержание его фотографий — обнаженных представителей общества нудистов, включая подростков — вызвало недовольства сенатора Елены Мизулиной и детского омбудсмена Анны Кузнецовой. Они потребовали проверить творческие экспонаты Стерджеса.

И вот, спустя год проверок, Следственный комитет вынес свое решение, по результатам которого, ничего предосудительного в работах американского фотографа не нашли. А Центр фотографии имени братьев Люмьер анонсировал культурную выставку, которая в этот раз будет называться «Без смущения 2.0». Состоится она особенным образом — будет дополнена материалами экспертизы и комментариями пользователей интернета, оставленными под сообщениями о скандале в 2016 году.

Сегодня мы поговорим, как вся эта история отразилась на художнике и, собственно, на самой галерее. На связи со студией пресс-секретарь Центра фотографии им. братьев Люмьер, Кристина Бесстрашнова. Кристина, здравствуйте!

Кристина Бесстрашнова: Здравствуйте!

М.Ц.: Кристина, предстоит вам достаточно уже нашумевшая в прошлом году выставка Стерджеса. Скажите, пожалуйста, какие сейчас настроения летают вокруг этой выставки, интересуются ли люди, есть ли уже желающие, которые говорили, что обязательно придут? И когда же она состоится?

К.Б.: В прошлом году выставка очень быстро закрылась. Многие люди, наша аудитория, которые часто посещают наш центр фотографии, были расстроены, что не успели посмотреть выставку. Они приходили после того, как она уже закрылась. Они увидели фотографии в СМИ, их они заинтересовали, они не увидели в них ничего оскорбляющего. Для них мы и делаем эту выставку.

М.Ц.: То есть для тех людей, которые не смогли успеть насладиться этим искусством.

К.Б.: В основном да, но это еще и наш жест — мы показываем, что правда часто бывает на стороне искусства. Как только мы получили постановление от Следственного комитета о том, что выставка абсолютно законна, и что Стерджес был признан талантливым художником, мы тоже хотели об этом рассказать. Поэтому и открываем выставку во второй раз.

М.Ц.: Можно же предположить о том, что недоброжелатели тоже могут прийти на выставку. Будут ли предприняты какие-то дополнительные меры безопасности? Расскажите, пожалуйста, об этом.

К.Б.: Мы хотим усилить охрану, если кто-то вдруг захочет испортить фотографии.

М.Ц.: Каким образом? Это будет досмотр при входе в галерею или как?

К.Б.: Скорее всего да, будут как-то досматривать посетителей. У нас также всегда стоят магнитные ворота на входе. Наверное, это все. Охрана будет стоять на входе в центр фотографии.

М.Ц.: Подобные скандалы уже были в вашей галерее, например, с каким-нибудь другим художником, фотографом?

К.Б.: Нет, не могу такого припомнить, чтобы была такая «шумная» выставка. Это был самый громкий случай.

М.Ц.: Как отразился скандал на вашей галерее?

К.Б.: В течение месяца центр фотографии был во всех заголовках. Но, к сожалению, на посещаемости это не отразилось, поскольку многие СМИ написали, что центр фотографии закрылся вообще. Поэтому многие люди думали, что нельзя посетить центр. А у нас была замечательная выставка Михаила Барышникова. Но посетителей было очень мало. Конечно, да, получили огромную узнаваемость, но в первые несколько месяцев на посещаемости это плохо сказалось. Правда некоторые люди, удивительно, думали, что Стерджес открыт до сих пор и в течение года спрашивали об этой выставке. Хотя у нас были и другие проекты.

М.Ц.: С самим автором, с фотографом вы общались? Как он отреагировал на то, как первый раз прошла эта выставка?

К.Б.: Автор, конечно, сталкивался с непониманием и ранее, но с такой бурной реакцией никогда. Он был неприятно шокирован — он же в возрасте, пытался как-то успокоиться. Он не понимал, почему такая бурная реакция, потому что он дружил с моделями, которых фотографировал — никакого «такого» смысла не предполагалось. Но почему-то консервативная общественность восприняла этот проект в штыки. Он был очень расстроен и сейчас, когда мы сообщили ему, что выставка снова открывается, он очень рад, он благодарен центру фотографии, куратору, который делает эту выставку, что ее увидят люди, и восприятие, может, поменяется.

М.Ц.: Сама экспертиза, как она проходила — приходили какие-то эксперты, оценивали фотографии, или вы предоставляли оригиналы Следственному комитету и они уже сами разбирались, кому предоставить эти материалы.

К.Б.: Если честно, точно процесс я вам описать не могу, но, насколько я знаю, копии фотографий были изначально предоставлены экспертам, которых отобрал Следственный комитет. В течение года они имели к ним доступ, проводили какую-то художественную экспертизу, и на основании этого вынесли заключение.

М.Ц.: Насколько я знаю, эта повторная выставка будет немного особенной. Особенность ее будет заключаться в том, что будут также представлены документы — сами результаты экспертиз, а также комментарии, которые оставляли пользователи интернета по поводу скандала, который произошел в прошлом году. В связи с чем было принято такое решение — включить материалы следствия в экспозицию?

К.Б.: Если сравнивать с прошлогодним проектом, то тогда мы хотели представить творчество этого фотографа. В этом же году цель немного иная. Мы хотели представить тот резонанс, который возник вместе с выставкой в прошлом году — раскрыть медийный шум — показать как отреагировала одна часть общества и как другая, как отреагировал закон. Это получается не совсем выставка фотографии, а некий мультимедийный проект. Мы такого никогда не делали раньше, тем более мы никогда не показывали повторно выставку, поэтому это будет для нас нечто особенное, и мы надеемся, что нашим посетителям, гостям это тоже понравится.

М.Ц.: У вас, у самих, какие предположения — на этот раз выставка пройдет мирно, или все-таки возможны возмущения от некоторых людей, которые будут громко об этом заявлять?

К.Б.: Конечно, мы не питаем иллюзий, в любом случае наверняка найдутся те люди, которым эта выставка не понравится, но я не думаю, что будет такая бурная реакция, какая была в прошлом году. Может быть будут какие-то негативные отзывы, но, я думаю, этим все ограничится.

М.Ц.: Скажите пожалуйста, в дальнейшем, как вы предполагаете, будут ли организованы еще выставки Джока Стерджеса, даже пусть в рамках вашей галереи?

К.Б.: Честно сказать, сложно это определить. Выставочный план составляется на год вперед. В ближайшее время, наверное, нет. Возможно, его выставка связана с другими проектами. Но точно не могу вам об этом сказать, этим занимается кураторский отдел. Это вероятно, но не факт.

М.Ц.: То есть отношения с фотографом у вас никаким образом не изменились. Все хорошо, он точно также готов с вами сотрудничать.

К.Б.: Да, конечно, он к нам очень хорошо относится. Мы впервые в России представили его выставку. Мы с ним в дружеских отношениях.

М.Ц.: Кристина, спасибо вам большое, что уделили нам время, поделились своими комментариями.

К.Б.: Да, спасибо вам, всего доброго.

М.Ц.: Напомню, с нами на связи была пресс-секретарь Центра фотографии им. братьев Люмьер, Кристина Бесстрашнова.

Следующий участник нашей программы — академик Российской академии художеств, председатель Профессионального союза художников России, Сергей Заграевский. Сергей, здравствуйте!

Сергей Заграевский: Здравствуйте!

М.Ц.: Сегодня мы обсуждаем выставку фотографа Стерджеса, который стал знаменит в России после скандала в прошлом году. Тогда выставка просуществовала буквально 2 недели, после чего ее пришлось закрыть. Люди усомнились, насколько морально готово население к таким фотографиям, и не являются ли они порнографией. Сейчас Следком, наконец, закончил проверку по этим работам и установил, что никакой порнографии здесь нет — это, действительно, творчество, это искусство. Выставку будут открывать снова. Как вам кажется, такой достаточно масштабный скандал, с такой длительной проверкой — как отразился на самом художнике? Это сыграло ему в минус или послужило своеобразной рекламой, и люди целой толпой пойдут на эту выставку.

С.З.: Начнем с того, что я думаю, что лично для Джока Стерджеса эта история абсолютно никакого значения не имела — у него таких историй были сотни. Человеку в этом году 70 лет, он всю жизнь балансирует на грани. Эту грань он очень тонко чувствует. Он прекрасно знает, что делает — это хитрый, умный, опытный и юридически подкованный человек. Поэтому, то что мы тут говорим — для него либо вообще никакого значения не имеет, либо «ну да, и в России теперь меня знают». У него были скандалы и в Англии, и в Штатах — где у него только этих скандалов не было. И из всех он выходил сухим из воды. Как было и здесь, в России.

Объясню почему — мы живем, все-таки, в правовом государстве. Говорить, шуметь, кричать можно сколько угодно. Но если нет вступившего в силу законного решения суда о том, что это нарушает такой-то и такой-то закон — например, в данной ситуации, детская порнаграфия. Если мы говорим о каких-то других нашумевших событиях — прибивание себя за причинные места к брусчатке Красной площади одним известным художником-акционистом или вот в Эрмитаже была выставка Яна Фабра с мертвыми животными — все эти действия являются сознательным вызовом общественному мнению, эпатажу, которые находятся где-то на грани.

Я всегда говорю: «Подавайте в суд». Выиграете суд, и эти люди прекратят это на всю оставшуюся жизнь — или разорятся или будут знать. Как сейчас было с этим художником-акционистом во Франции — его тут же выкинули из страны, как только он выкинул там то, что пытался выкинуть здесь.

А здесь у нас экспертиза показала, что все нормально, выставляйте. Значит, все сыграло только на пиар, на рекламу. Я не сомневаюсь, что сейчас посещаемость этой выставки во много раз поднимется. Все попытки каких-то других гражданских активистов выступить прекратятся, поскольку они будут незаконными. Есть акт экспертизы — не порнография это, извините. Так решило государство. Поэтому здесь мы не имеем права говорить, что это где-то за гранью — это на грани. Это грамотно сделано на грани. Стерджес на этом живет всю жизнь.

М.Ц.: Если я вас правильно поняла, у него были подобные скандалы как раз на основе содержания фотографий.

С.З.: У него по всему миру варьируется степень дозволенности. Если мы посмотрим в интернете, или узнаем у тех, кто хорошо знает его творчество, у него были вещи, которые, если бы они были выставлены здесь, в России, они бы, я думаю, не прошли бы экспертизу. Они были бы признаны не детской порнографией, а чем-то недопустимым. Во всяком случае — вовлечение детей в какие-то эротические мероприятия. Это немного другая статья, но уж так бы было.

Но опять же — он прекрасно знает — где и что можно. В Германии можно чуть больше, в России чуть меньше, в Арабских Эмиратах он еще что-то выставит так, чтобы его камнями не закидали. Он всегда чувствует эту грань. Что можно сказать — профессионал.

М.Ц.: Почему в России установился именно такой уровень дозволенности? Это связано только с законодательством или еще и с русским менталитетом?

С.З.: Законодательство во всех странах говорит примерно одно — запрещено вовлечение детей в какие-то сексуальные мероприятия. Это называется по-разному — где-то детской порнографией, где-то иначе. Но есть общая норма закона. Дальше в каждой стране это вовлечение, исходя из национальных традиций, понимается по-разному. Исходя из менталитета на данный конкретный момент. Если в мусульманских, шариатских странах женщина чуть-чуть чадру приподняла и показала кончик мизинца — это уже все, последняя развратница, которая заслуживает побивания камнями. Ну, а мы, слава богу, ничего так, в мини-юбках у нас девушки ходят, лицо показывают и все нормально. Это менталитет. Законы — они очень обобщающие. Дальше все равно решает конкретный суд, исходя, в том числе, и из менталитета, судебной практики, прецедентов и т. д. Не зря во всех кодексах написано, что судья действует, исходя из фактов и внутреннего убеждения. Этот судья который не может не чувствовать ситуацию в стране имеет внутреннее убеждение, которое имеет очень большое значение.

М.Ц.: Почти год проводилась следственная экспертиза. Если, действительно, все сделано достаточно грамотно, то кто должен был участвовать в этой экспертизе, кто должен отделить — что искусство, а что называется порнографией?

С.З.: Следственный комитет, как и любое другое учебное учреждение, как и любой суд, привлекает профессиональных экспертов. Это свой привычный для них набор экспертов, которые себя положительно зарекомендовали, которые, с одной стороны, не сделают ничего скандального, не подставятся, а с другой стороны, грамотно себя поведут во всем, сделают грамотный акт. Это как с экспертами на телевидении — кто на ток-шоу приглашается — проверенные люди, которые знают, что сказать, лишнего на наговорят. Или, во всяком случае, не так много лишнего. Здесь сугубо человеческий фактор. В итоге, судебная система худо-бедно работает. Другого человечество не придумало. Почему и говорят, что назвать человека вором без вступившего в законную силу решения суда, само по себе преступление. Или сказать, что Стерджес занимается незаконными вещами нельзя по тому же принципу.

Дальше, если не нравятся эксперты, можно заявлять жалобы, ходатайства. У суда есть свои процедуры, огромные книги, кодексы. Не будучи юристом, я взираю на эти кодексы с огромным уважением. Понимаю, что даже разобраться в них, уже трудно. А тем более, применять на практике. Поэтому, только так, другого не придумано. Все остальное — скандал. Прийти, поорать — ай-ай-ай, нам голых детей показывают, какой ужас, берем камни и идем бить стекла — нельзя.

М.Ц.: Мы разобрались, что для самого фотографа этот скандал ничего плохого не принес. А если говорить о самой галерее, что можно сказать о ее репутации? Это тоже пиар или все-таки случившееся оттолкнуло посетителей?

С.З.: По моему ощущению, это чистый 100-процентный пиар. Никаких посетителей это не оттолкнуло, поскольку постольку Центр фотографии имени братьев Люмьер всегда себя позиционировал как нечто прогрессивное. А если вам нужны фотографии, на которые ходят с умилением пожилые люди, ветераны военных конфликтов или многодетные матери — это в других местах. Центр никогда на эту публику и не позиционировался. Они сделали очередной эпатаж, они получили свой пиар. Они в этой ситуации 100% находятся в выигрыше. С точки зрения закона к ним не подкопаешься. Нервы им, конечно, помотали. Но с другой стороны, работа такая у тех, кто делает пиарные эпатажи. Им поспать спокойно никогда не удается.

М.Ц.: Сергей, как вы думаете, как часто случаются скандалы, связанные с современным искусством и с тем, как к нему относится население?

С.З.: В современную эпоху, да даже и не только в современную, скандалы возникают в среднем с частотой раз в год. Взрыв эмоций, кто-то что-то такое сотворил, выставил. Потом поговорили, успокоились. Потом следующий скандал. Но опять же, если бы все эти скандалы заканчивались судами, то этих скандалов было бы гораздо меньше, поскольку признать по суду, что человек совершил правонарушение является гарантией того, что он больше не будет это делать. Заплатит штраф и все. Или как Павленский из Франции — просто вылетит. Здесь же все на уровне разговоров, есть общественное мнение. «А не поговорить ли нам об искусстве?». «Ой да, тут такое произошло, так интересно, давайте поговорим…». Поговорили, успокоились, переключились на другие темы. Через годик опять вспомнили. Это будет и слава богу. Это все подогревает интерес к искусству, так надо, в этом есть огромная правда нашей жизни.

М.Ц.: Есть такое мнение, что художника часто не ценят в своем времени. Может ли это быть применимо к данной ситуации?

С.З.: Именно потому, что художника, как вы правильно заметили, часто не ценят в своем времени, я, как современник, обычно не беру на себя смелость говорить о том, что будет через 100 лет, как на все это посмотрят потомки. У нас были случаи с Ван Гогом, Врубелем и многими другими художниками, недооцененными в своем времени. Можно сказать и об обратной ситуации — в каждом времени живут тысячи художников, которых забывают, когда даже еще поколение не сменилось.

В итоге мое мнение следующее — я эпатаж не люблю. Не люблю, когда художник эпатажем пытается чего-то достичь. Достигай художественными методами. Мое мнение, что художник начинает заниматься эпатажем тогда, когда чувствует свою творческую неспособность сделать что-то обычным образом. Вот тогда он идет на Красную площадь прибивать себя за одно место, идет поджигать двери ФСБ или французского банка.

Вот Репину, Александру Иванову, Гауди эпатаж был не нужен. Матиссу был немножко уже нужен. Сальвадору Дали был очень нужен. Тут все индивидуально. Я не знаю, кем бы стал Сальвадор Дали без своего эпатажа, без своей уникальной личности. Если мы сейчас смотрим на его картины в оригинале, то это несколько другое впечатление, чем когда мы рассматриваем их через призму его личности.

М.Ц.: Сейчас планируется повторная выставка Стерджеса, 2 месяца его фотографии будут в доступности, желающие могут прийти и посмотреть. С огромной долей вероятности можно предположить, что эта выставка привлечет и недовольных, может будут происходить какие-то инциденты. Как вы считаете, нужно ли галереям, после таких случаев, усиливать меры безопасности, чтобы избежать подобных скандалов?

С.З.: Я думаю, что избегать подобных скандалов галерея не заинтересована, тем более, что речь идет не об оригиналах работ. а о копиях. Да в конце концов, даже если придут какие-то очередные недоброжелатели, даже если разорвут фото, галерея много не потеряет. В этой же ситуации, конечно, надо дополнительно потратиться на каких-нибудь ЧОПовчев и выдать им копии решения экспертизы — что это все не порнография и в рамках закона.

М.Ц.: Сергей, большое вам спасибо за ваш комментарий. С нами на связи был академик Российской академии художеств, председатель Профессионального союза художников России, Сергей Заграевский.

Это была программа «Zoom» на радио СОЛЬ, у микрофона для вас работала Мария Цыганова, до новых встреч!

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Вторник со Львом Пономаревым

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments