Деньги для НКО: кому и на что дали президентские гранты

Эксперты считают, что с помощью грантов правительство может держать НКО «на коротком поводке».
Эксперты: Дмитрий Петров — координатор правозащитной организации «Русь сидящая» по Сибири; Антон Шабанов — независимый экономический эксперт; Алексей Транцев — директор Самарской региональной молодежной общественной организации «Инклюзивный клуб добровольцев»; Илья Гращенков — политолог, генеральный директор Центра развития региональной политики.

*Техническая расшифровка эфира

Мария Цыганова: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Это программа «Угол зрения» на радио СОЛЬ. У микрофонов Мария Цыганова и Игорь Киценко.

Игорь Киценко: Здравствуйте. Сегодня мы будем говорить о президентских грантах. Буквально на днях завершился второй конкурс раздачи денег. В общей сложности было роздано 4,5 миллиарда рублей на разные цели — на развитие гражданского общества, гражданский активизм, просветительские программы, культурные программы.

М.Ц.: Сохранение культурного наследия, памяти, а также помощи малоимущим и т. д. Очень много разных инициатив, как говорится, кто что придумал, кто чем занимается и кто как готов помочь обществу.

И.К.: Было много неожиданных моментов. Например, такая общественная организация, как «Русь сидящая», они тоже в первом этапе получили грант, но, как мне известно, они от него отказались. Мы сегодня попытаемся выяснить, по каким причинам это произошло, и поговорим про итоги второго конкурса, в котором «Ночные волки» не получили грант, но получили грант «Русские мотоциклисты». Учредителями являются Александр Залдостанов и Евгений Строгов из «Ночных волков». Как говорится, те же яйца, только в профиль. Они получили почти 2,5 миллиона рублей на развитие общественной дипломатии и поддержку соотечественников. Я затрудняюсь растолковать цели этого проекта. Речь идет о мотопробегах под названием «Славянский мир». Сам Залдостанов объяснял в интервью изданию «Ведомости», что пробеги направлена на «единение славянских народов, развитие институтов общественной дипломатии, популяризацию славянской культуры, пропаганду христианских и общечеловеческих ценностей славянского мира».

М.Ц.: Достаточно солидные деньги выделяются на реализацию этих целей.

И.К.: Да. Но есть и ряд других общественных организаций, к которым меньше возникает вопросов, поскольку они так себя зарекомендовали в общественной среде, которые занимаются полезным делом, проводят различные опросы, помогают людям.

Первым нашим собеседником сегодня будет Дмитрий Петров, координатор правозащитной организации «Русь сидящая» по Сибири. Здравствуйте.

Дмитрий Петров: Здравствуйте.

И.К.: «Русь сидящая» получила грант, но отказалась от него.

М.Ц.: В связи с чем было принято такое решение?

Д.П.: Руководитель нашей организации Ольга Романова довольно подробно рассказала, в связи с чем отказались от этого гранта. В связи с недавними событиями, попытками уголовного преследования в ее адрес, вынужденным отъездом за границу стало понятно, что те деньги, которые сегодня распределяет администрация президента, являются предметом высокого риска, в том числе и с последующими уголовными преследованиями. Я говорю сейчас, наверное, не обо всех деньгах и не для всех, а скорее для нашей организации. Поскольку были попытки возбудить уголовное дело в отношении Ольги Романовой и, возможно, других членов организации, мы посчитали для себя нецелесообразным брать этот грант и отказались от него.

М.Ц.: По поводу финала второго этапа раздачи президентских грантов — огромное количество различных организаций, которые получили гранты, достаточно солидные деньги на реализацию своих целей. Возникает вопрос, насколько эти цели оправданы теми суммами, которые готовы на них потратить.

Д.П.: По той информации, которая есть в СМИ, там есть вполне приличные организации. Я знаю, скажем, что «Тотальный диктант» получил грант. Это новосибирский проект, родина его — Новосибирск. Сейчас он уже, конечно, по всей стране и даже за ее пределами. Это здорово, что они получили грант, что у них будет возможность эти деньги использовать для реализации своего проекта.

Звучат названия, которые, конечно, вызывают определенные сомнения. Те же самые мотоциклисты, которые, видимо, аффилированы все-таки с «Ночными волками». Какие-то странные весьма проекты, которые носят какой-то, на мой взгляд, излишне славянофильский характер. Не будем строить иллюзий, потому что год у нас избирательный, очевидно, что те довольно серьезные деньги, которые выделяются на поддержку общественных проектов, конечно, в том числе, выполняют и электоральную функцию. Понятно, что люди, получившие деньги от администрации президента, волей-неволей становятся лояльны действующей власти, и это нельзя не учитывать.

И.К.: То есть это некий подкуп что ли?

Д.П.: Опять же, если называть вещи своими именами, то да, в общем, это если не подкуп напрямую, то, скажем так, повышение лояльности среди разного рода активистов.

И.К.: Те солидные, серьезные, хорошие организации, у который действительно благие цели и намерения, замечательные проекты, и они получили солидные деньги на реализацию этих проектов, какие риски они тогда могут иметь в связи с тем, что получили эти деньги, и непроявлением лояльности в предвыборный год?

Д.П.: Я думаю, что здесь не только про лояльность. Здесь вообще надо понимать, что на сегодняшний день, если вы получаете какие-то деньги из бюджета, неважно, в виде грантов, субсидий или каких-то выигранных тендеров, то это становится автоматически для вас зоной повышенного риска в плане возможных преследований, включая уголовные. На сегодняшний день у нас за достаточно невинные вещи люди оказываются в тюрьме. И понятно, что здесь люди, получая миллионы, находятся в зоне пристального внимания со стороны, в том числе, правоохранительных органов. И поэтому просто я бы порекомендовал в этом плане коллегам-общественникам быть предельно внимательными. А то, что еще, возможно, проходило год, два, три назад, в этом году может не пройти. Это надо иметь в виду и с точки зрения правовой грамотности, и финансовых операций. При этом я даже не имею в виду какие-то попытки хищений или каких-то манипуляций с этими средствами. Просто какие-то элементарные ошибки в плане бухгалтерского оформления или еще чего-то могут стоить очень дорого, на мой взгляд.

Это получается очень удобный рычаг. В случае, если какая-то из организаций-грантополучателей — вдруг возникнет необходимость ее каким-то образом урезонить или как-то повлиять на нее, это очень эффективный рычаг, на мой взгляд. «А давайте посмотрим, что у них там с грантом, как они его потратили, насколько там все обосновано, все их расходы и траты, насколько они соответствуют той заявке, которую они подали» и т. д. Достаточно провести выемку документов, обыск или просто пригласить людей на беседу, и я думаю, что всякое желание как-то заявлять о своей позиции обычно у многих пропадает после этого.

И.К.: Некий «короткий поводок» для общественников, которые получили гранты все-таки.

Д.П.: Да, конечно. На сегодняшний день бюджетные деньги являются тем самым «поводком», за который всегда можно дернуть. И неважно, это общественная организация, какое-то бюджетное учреждение или муниципальное. Правоохранительные органы этим очень активно пользуются. Или налоговые какие-то вопросы, связанные уже с бизнес-структурами, это тоже бюджетные деньги, которые недоплатили, недополучил бюджет.

И.К.: По поводу прозрачности всей системы — она была в этом году изменена, эта система распределения президентских грантов. И я так понимаю, это не последние изменения, которые произойдут в распределении денег между общественными организациями. Если раньше было несколько операторов, то теперь это единый оператор. Насколько система прозрачна, проста? И самое главное, там по отчетности были существенные изменения.

Д.П.: Я боюсь, что здесь я вам ничего не скажу, поскольку я не занимался ни подачей гранта, ни его изучением. Я читал заявку, безусловно, я знаком с ней, какие-то свои предложения вносил. Но вот как это все происходит, я вам толком не скажу. Что-то придумывать не хочу просто.

М.Ц.: Вы сказали, что эти деньги — это риск, ответственность. Мне интересно, как же в одном пакете уживаются, с одной стороны, хорошие, серьезные организации, которые занимаются какими-то важными и нужными проблемами, и все эти организации находятся под колпаком, то есть распределение средств этими организациями будет контролироваться, будет своеобразным «поводком», и с другой стороны, организации совершенно непонятные, но все равно их спонсируют?

И.К.: Как «Русские мотоциклисты». Понятно, что это бредятина полнейшая — с популяризацией славянской культуры.

Д.П.: Давайте будем на минутку мыслить, как Кремль в этой ситуации. У Кремля стоит совершенно понятная задача на 2018 год — провести очень качественно, показательно выборы, с хорошим результатом, с хорошей явкой. И с этой точки зрения, ему нужно закрывать разные электоральные группы. Если бы гранты получили только лояльные власти, проправительственные общественные организации типа «Ночных волков» и «Бессмертных полков», которые, кстати, по-моему, не получили этот грант, но в общем и неважно, то, собственно говоря, это было бы малоэффективное расходование денег. Чего их перекармливать, если они и так уже вроде как наши, и то, что могут, они делают, эти электоральные группы, на которые они имеют влияние, они и так оказывают его. Гораздо интереснее сделать диверсификацию средств, распределяя их в разные электоральные группы, вплоть до практически оппозиционных организаций — может быть, пономаревская «За права человека», которая все-таки получила грант. Они все-таки ближе к оппозиции находятся.

Таким образом, если мы не завоюем какую-то симпатию, лояльность или хотя бы нейтральную позицию, то во всяком случае, мы будем иметь силовой рычаг. Пряник вам наш не понравился, вы там что-то продолжаете бухтеть — тогда давайте мы дернем этот «поводок» и посмотрим, что там как у вас. Собственно, необязательно даже «поводок» дергать — само его наличие уже, как правило, включает у людей самоцензуру, и они начинают вести себя более деликатно в высказываниях, действиях, каких-то акциях. Все-таки понятно — деньги-то мы взяли, надо как-то соблюдать политес и т. д.

Если подводить итог, то я думаю, что, конечно, это инвестиции в выборы, если с этой точки зрения смотреть, которые довольно диверсифицированы. Как грамотные инвесторы, а Кириенко, надо понимать, это грамотный, как у нас говорят, эффективный менеджер, профессионал, в этом ему не откажешь. Он просто диверсифицировал, по сути дела, инвестиции в различные электоральные группы с последующей возможностью влиять на них, получить доступ, по всяком случае, туда, где ранее он не имел его. Это моя версия.

И.К.: То есть после выборов, в следующем году, когда будет опять распределение президентских грантов, все вернется на круги своя?

Д.П.: Мне кажется, что количество, условно назовем, независимых или оппозиционных общественных организаций все-таки подуменьшится. Наверное, они совсем не уйдут. Но их будет, очевидно, меньше. Это мой прогноз.

И.К.: Дмитрий, огромное вам спасибо, что нашли время с нами пообщаться.

Д.П.: Не за что. Всегда рад.

И.К.: Мы продолжаем.

М.Ц.: Следующий участник нашей программы — это Антон Шабанов, независимый экономический эксперт. Здравствуйте.

Антон Шабанов: Здравствуйте.

М.Ц.: Разбираем ситуацию, которая у нас сложилась с вручением президентских грантов. Достаточно разносторонние организации получили значительные суммы на реализацию своих целей. Как вам кажется, справедливо ли, заслуженно ли все эти организации получили свои деньги?

А.Ш.: Знаете, система грантов — это вообще зачастую штука довольно несправедливая. Они очень причастна к пониманию мира каким-либо человеком или структурой. Потому что гранты — это такое добровольное пожертвование на реализацию тех целей, что-либо какая-то организация, либо какой-то человек хотят воплотить в жизнь при помощи как раз этих самых денег. Поэтому я бы сказал, что тут получилось как получилось. А общей какой-то справедливости или логики искать здесь довольно-таки сложно. Как правило, деньгодатель определяет, как, кто, по каким правилам и какие суммы на какие цели получает.

И.К.: Получается, это абсолютно нелогичная вещь, что «Русские мотоциклисты» получили почти 2,5 миллиона рублей на популяризацию славянской культуры, пропаганду христианских и общечеловеческих ценностей славянского мира. На западных мотоциклах мотопробег по России.

А.Ш.: Я не говорю, что это логично, потому что продумать все — это будет очень сложно. И то, что они едут на западных мотоциклах, — знаете, предположим, они могли бы поехать на наших советских «ИЖах». Но они в данный конкретный момент времени поехали все равно на авторезине, на колесах, которые к нам завозятся из-за рубежа. Если копаться до конца, сейчас экономика настолько уже стала интернациональной, что искать на 100% национальное — всегда будет к чему прикопаться. Система грантов никогда не была идеальной, полностью только российской ее сделать невозможно, потому что экономика стала интернациональной, общей. Эти самые конкурсы наверняка проводились в электронном виде, при использовании операционной системы Windows, это также американская и т. д. Всегда будет к чему придраться. Здесь главная, широкая мысль, для чего эти деньги направляются, все-таки основная цель — это не то, на чем поедут мотоциклисты, это грант не на то, чтобы они прокатились по России. Это грант на то, чтобы они популяризировали какую-то идею в тех местах, где они будут останавливаться.

И.К.: А не лучше ли было бы эти 2 миллиона 400 тысяч разделить по 100 тысяч рублей. В каждом субъекте, в региональном центре есть областной колледж культуры и искусства, где есть наверняка факультет народного творчества. Там занимаются дети изучение фольклора, местных традиций. Дать им эти 100 тысяч рублей, этому факультету, чтобы они грандиозно, масштабно на эти деньги провели день славянской культуры и письменности. А если это разделить между региональными центрами, выделить какому-нибудь ДК 20 тысяч рублей, то мы можем охватить еще больше городов. У меня возникает вопрос целесообразности вообще раздавания денег вот таким способом, как президентские гранты.

А.Ш.: Вы правильно сказали, именно целесообразность, от слова «цель». Эти цели деньги целевые, были просто направлены на другие цели. У нас есть огромное количество других программ, где точно байкеры не смогут участвовать, а такие дома культуры участвуют. И разумеется, это делать так же важно и нужно. Но при этом все-таки не стоит забывать, что у нас экономика рыночная и открытая. И у меня сразу возникают другие вопросы. Ну, отдали эти деньги, скажем, не байкерам, не какому-то байк-шоу, как это сейчас модно называть, а в какой-то кружок русской народной песни. Я очень сомневаюсь, что кружок русской народной песни соберет большее количество людей, чем ходят на эти самые байки посмотреть. А здесь тоже важен охват, чтобы ту идею, которую потом будут доносить сами мотоциклы, это раз.

Второй вопрос — у нас рыночная экономика. Рыночная экономика, значит, свободная. И я думаю, что эти же самые дома культуры так же могли участвовать в этих конкурсах. Участвовали ли они? И если нет, то почему?

И.К.: Потому что они бюджетные организации. Они не коммерческие, бюджетные. Якобы деньги-то им дают уже.

А.Ш.: Насколько я знаю, все равно каждая такая бюджетная организация может создать НКО, быть его учредителем, для участия в этих вот конкурсах отдельной юридической структурой. Поэтому здесь не настолько простой вопрос, что — а давайте мы направим эти деньги куда-то. Всегда есть куда направить деньги, их никогда не будет достаточно. И их недостаточно во всех странах мира. Но просто есть целевые суммы. И вот то, что эти цели охватываются именно этими деньгами — это тоже должно быть и это, по крайней мере, имеет право на существование.

М.Ц.: Как вы считаете, если выдаются такие крупные суммы различным организациям, может быть, тогда следует разработать какой-то единый принцип отслеживания этих денег, как они тратятся каждой организацией без исключения?

А.Ш.: Во-первых, отслеживание грантов и так предусмотрено, потому что о тех суммах, которые выделяются на какую-либо цель, потом нужно будет предоставить отчеты по определенным формам, которые также заранее согласовываются. Другой вопрос, что сейчас эти формы определяются теми, кто эти гранты выдает. Нужно ли одну какую-то общую форму разрабатывать, унифицированную, скажем, для всех — сложный вопрос. Я думаю, скорее нет, не нужно. Потому что, предположим, отчет о том, как размножают амурских тигров, и отчет о том, как байкеры ездят по Центральной России, — мне кажется, они вряд ли будут абсолютно одинаковые, это правда очень сложно унифицировать. Просто отчет должен быть правдивым и обоснованным. Не просто какие-то бумажки на бумажки, которые можно на принтере распечатать и какое угодно количество печатей поставить, а что-то такое более существенное. И это должно быть в каждом отчете на любые цели, которые реализуются при помощи грантов.

М.Ц.: Как вы считаете, может здесь сработать такой принцип получения гранта, что, допустим, какая-то компания не получила грант, потом какой-то представитель из этой компании вышел, он представляет те же самые принципы, но подает их немножко по-другому и получает все эти деньги, на которые рассчитывали?

А.Ш.: Я бы сказал так, что идеи смежные, но организации разные. Гранты — это не фонд благотворительной помощи, все равно есть какие-то определенные требования к грантам, выдается просто какая-то общая идея, и рассматриваются все те заявки, которые поступают. Если, предположим, «Русские мотоциклисты» за какую-то сумму денег обязались организовать 100 мероприятий год, а те же самые «Ночные волки» всего лишь 50, разумеется, грантодателю интересен более широкий охват, и поэтому выиграет тот, кто большее количество мероприятий на эту тему обязуется организовать.

Поэтому сказать, что они выдаются по каким-то совсем субъективным понятиям, тоже не совсем верно. Но и оценка этих мероприятий, я думаю, также очень глубоко не проводилась, потому что можно провести 100 мероприятий для 2 человек, а можно 50, и каждое на 2000. Поэтому здесь есть над чем подумать, есть что обсудить.

И.К.: У меня вопрос по поводу общей суммы двух конкурсов. Это около 6,5 миллиардов рублей. Это много или мало, учитывая тот факт, что было на втором этапе подано заявок более чем 5,5 тысяч организаций из 82 субъектов, и каждая пятая получила тот или иной грант на разные суммы? 6,5 миллиардов на два этапа — много, мало? Можно было прибавить или убавить?

А.Ш.: Я считаю, что это существенная сумма, по крайней мере, немаленькая. Совсем недавно опубликовали цифры, которые государство собирается направить вообще, в рамках всей страны на поддержку внутреннего туризма, это порядка 40 миллиардов рублей. Конечно, в 8 раз больше, но все-таки и цели, я думаю, немножко несопоставимые — какие-то локальные акции, пропагандирующие какие-либо общественные ценности, либо поддержка вообще экономики в глобальном смысле и внутреннего туризма, в частности. Поэтому сумма серьезная. Увеличивать ее я бы точно и однозначно сейчас не предложил, учитывая, что бюджет у нас не профицитный, а дефицитный. Это серьезная сумма, которая в рамках текущей экономической ситуации представляет собой довольно серьезный финансовый актив.

М.Ц.: Большое вам спасибо за то, что нашли время с нами побеседовать.

А.Ш.: Спасибо. До свидания.

И.К.: Мы продолжаем. Если заходить на сайт фонда президентских грантов, смотреть, кто победил, — Мурманская региональная общественная организация «В защиту жизни и духовно-нравственных ценностей», например, взяла чуть более чем 1,5 миллиона рублей на развитие институтов гражданского общества. Далее идет такая организация, как унитарная некоммерческая организация «Фонд поддержки духовно-просветительских и образовательных программ», получила почти 7,5 миллионов рублей на поддержку проектов в области науки, образования и просвещения. Не знаю, я ко многим скептически отношусь, ко многим — нет.

М.Ц.: Я думаю, пришло время пообщаться с представителем организации, которая также победила в этой гонке, получила грант. И это будет Алексей Транцев, директор Самарской региональной молодежной общественной организации «Инклюзивный клуб добровольцев». Здравствуйте.

Алексей Транцев: Здравствуйте.

И.К.: Первый вопрос — насколько большой грант вы получили на реализацию проекта «Жизнь в движении»?

А.Т.: Почти 5,5 миллионов рублей. На данный момент это самый значительный грант инклюзивного клуба.

И.К.: А реализация проекта «Жизнь в движении» сколько по времени займет?

А.Т.: Проект начнется уже в декабре и продлится до ноября 2018 года. Фактически это 12 месяцев.

М.Ц.: Чем вы занимаетесь, какие цели были заявлены?

А.Т.: «Инклюзивный клуб добровольцев» с момента своей регистрации занимается разработкой и тестированием новых инклюзивных технологий, то есть вовлечением людей с самыми разными формами инвалидности в нормальную жизнь общества, таким образом, чтобы люди с инвалидностью могли наравне со своими сверстниками коллегами посещать различные мероприятия, участвовать в концертах, например, ездить на различные форумы. Проект «Жизнь в движении» — это наш новый большой эксперимент. Основная задумка в проекте — то, что наша организация будет пилотно предоставлять в пользование людям с нарушением опорно-двигательного аппарата очень хорошую и качественную технику для людей с инвалидностью в безвозмездную аренду. Грубо говоря, самарская семья, где есть ребенок с нарушением опорно-двигательного аппарата, хочет прогуляться по центру города, устроить себе праздничный вечер или хочет посетить мероприятие, День инвалида, к примеру. Но у них нет хорошей коляски для преодоления всех барьеров, чтобы человек чувствовал себя уверенно, самостоятельно. Ребята звонят нам, приезжают, заполняют заявку и получают себе в пользование на день-два очень хорошую, автоматизированную технику.

И.К.: Получается, что вам нужно будет закупить эту технику, и потом ее вы будете в безвозмездную аренду предоставлять людям с инвалидностью?

А.Т.: Конечно. Уже в декабре-январе мы закупим у ведущих поставщиков России самую лучшую, качественную, проверенную технику и начнем ее предоставлять. Для нас на самом деле это огромный эксперимент, для моей организации и для всей страны, потому что ранее общественные деятели такими вещами не занимались или практически не занимались. Обычно эта функция лежит на государственных или окологосударственных структурах, когда у инвалидов в индивидуальной программе реабилитации прописана определенная техника. Но здесь есть проблема: часто, например, или здоровье человека ухудшается быстро, а пока соберешь все бумажки, пройдешь всех врачей, получишь нужную запись, проходит время. Пока выделится бюджет на следующий год, вы представляете, какая это может быть долга цепочка. А здесь достаточно будет позвонить, заключить договор безвозмездного пользования — и вот ты уже может принять участие в абсолютно любом мероприятии. Причем это касается как жителей, так и гостей города. В Самаре будет проходить ЧМ 2018. И я очень рассчитываю, что к нам приедут и болельщики с инвалидностью, с нарушением опорно-двигательного аппарата. И мы действительно будем готовы их встретить по международным стандартам.

И.К.: Насколько я знаю, когда проект реализуется, должны быть какие-то ощутимые результаты. Какой будет ощутимый результат после этого проекта? И что будет с техникой, которая останется после того, как вы проект завершите?

А.Т.: Вы рассуждаете абсолютно правильно. Основным нашим критерием успешности будет востребованность данной услуги у населения Самары, Самарской области и гостей города. Естественно, эта техника останется в пользовании, ее точно так же смогут брать и пользоваться люди. Пока существует «Инклюзивный клуб добровольцев», пока есть моя организация, это такое наше обязательство. Или вплоть до истечения срок эксплуатации техники, потому что у всех изделий разный срок. Где-то год, где-то два, где-то три. Мы рассчитываем, что пока эта техника работает, мы будем предоставлять ее людям, чтобы они смогли расширить спектр своих возможностей.

Более того, если проект пройдет максимально успешно, то мы рассматриваем возможность делать похожие вещи, закупать технику и передавать в пользование и для людей с другими формами инвалидности. Я имею в виду, конечно, в первую очередь зрение и слух. И я очень рассчитываю, что данный опыт окажется очень востребован у коллег из других регионов. Раз уж здесь нас поддержали эксперты из фонда президентских грантов, решили, что это важный и нужный проект, если сейчас и конкретные люди нас поддерживают, то я считаю, что этот опыт должен транслироваться и на другие регионы, чтобы и в Саратове, и в Пензе, и в Новом Уренгое у населения, у людей с инвалидностью была реальная возможность чувствовать себя абсолютно нормальными, востребованными гражданами.

И.К.: У нас есть большая федеральная программа «Доступная среда», которая реализуется во всех регионах и городах. По крайней мере, об этом говорят чиновники. Что с доступной средой у вас в Самаре?

А.Т.: Вы знаете, развивается. Я не могу сказать, что Самара — полностью доступный город для человека со сложными формами инвалидности. Это была бы неправда. Однако меня очень радуют тренды и тенденции за последние несколько лет. Закупается низкопольный транспорт. Все меньше и меньше сдается в эксплуатацию ненормативных пандусов, а такое было, это просто была беда. Очень здорово, что, по крайней мере, к нам, к общественникам начинают прислушиваться по каким-то отдельным моментам. Например, была история, что у незрячей девушки нашего активиста рядом с домом был светофор без звукового сопровождения. Вы можете себе представить, насколько это плохо и неудобно при данной форме инвалидности. Так вот, нам удалось отработать с чиновниками и с «Народным фронтом», чтобы в течение месяца у светофора такая функция появилась. И это здорово. Это правильно.

Я прекрасно понимаю, что чтобы Самара стала полностью доступна, удобна, нашего проекта не хватит. Мы закрываем пока одну нишу и десятки и сотни человек, нужно больше. Я прекрасно понимаю, что федеральная программа «Доступная среда» в Самаре, даже если бюджет по этому городу будет увеличен, скажем, в три раза на 2018 год, все равно не закроет всех проблем. Это очень долгосрочная работа. Но если такой подход, как есть сейчас, останется, программы не будут сокращаться, будут делаться реальные дела, а не что-то закупаться для галочки, тогда мы действительно к этому придем.

М.Ц.: Расскажите, пожалуйста, о вашей подготовке к конкурсу на получение гранта. Сложно ли было сформировать заявку, подобрать необходимые документы, сформировать идею, концепт своего проекта?

А.Т.: Знаете, здесь мне остается только поаплодировать фонду президентских грантов. Они действительно максимально упростили процесс подачи заявки и подготовки документов. Если раньше на данный главный конкурс страны для общественных деятелей нужно было все распечатывать, заверять, прикладывать огромное количество писем поддержки…

И.К.: Подавать нужно было на носителе — на диске или на флешке.

А.Т.: Абсолютно верно. Это довольно крупная работа. Если ты хочешь, чтобы корреспонденция дошла в срок, то чаще всего ты не пользуешься почтой России, это отправляется различными коммерческими курьерскими службами, а это еще пара-тройка тысяч из своих личных средств, без каких-то гарантий, что эта заявка выиграет, проект будет поддержан. Фонд президентских грантов сейчас сделал, что все подается электронно, ты можешь сделать это из офиса, у себя за компьютером. Единственный документ, который нужно приложить, — это устав организации. А он, конечно, есть у каждого НКО.

Тем не менее, даже при всех этих здоровских изменениях, конечно, процесс создания заявки занимает очень много времени и сил. Нужно продумать и проработать механизм мероприятий на год вперед, учесть максимум рисков, понять, что для тебя и твоей команды сделать реально, а что — не реально. Ведь при заключении договора о гранте общественные деятели и сотрудники проекта берут на себя обязательства, что данный проект будет реализован и будет сделан хорошо. Это несколько недель мониторинга, смет, описаний, что изменится в данном городе, в регионе, в стране в целом. Раз выиграли, а мы выиграли уже второй конкурс, значит, видимо, и мы это умеем делать хорошо, и данная тема сейчас действительно востребована на всех инстанциях, включая федеральный уровень экспертов фонда президентских грантов. Это хорошо. Значит, мы вместе сейчас находимся на таком поворотном моменте по политике, по отношению общественности к проблематике людей с инвалидностью. Меня это просто очень радует.

И.К.: Мы вам желаем только удачи с реализацией вашего проекта. Вы преследуете очень правильную, хорошую цель делать городскую среду более доступной. Огромное спасибо, что нашли время с нами пообщаться.

А.Т.: Спасибо. До свидания.

М.Ц.: На связи со студией Илья Гращенков, политолог, генеральный директор Центра развития региональной политики. Здравствуйте.

Илья Гращенков: Здравствуйте.

И.К.: Некоторые эксперты отмечают такой момент, что данная позиция, что каждый пятый заявитель получил грант, связана с тем, что у нас предвыборный год. Верно ли данное утверждение?

И.Г.: Я не могу сказать, действительно ли каждый пятый. По моему опыту, я как раз вхожу в число тех, кто, к сожалению, не получил грант в этом году, как и мои многочисленные коллеги, которые, я знаю, подавались. И что интересно, мы как раз рассчитывали получить грант на какие-то направления, связанные с восстановлением взаимоотношений с Европой. Потому что видели в этом некий тренд восходящий, начало года, когда не получили гранты разные патриотические организации типа «Ночных волков» и т. д. И поэтому многие мои коллеги и я подавали такие проекты. В частности, я подавал на работу с Германией, потому что в этом году достаточно плотно там работал, были какие-то интересные параллели с немецкими коллегами. Знаю, что мои знакомые подавали на Испанию, это связано с каталонским референдумом. Но, к сожалению, никто не получил.

И как мы посмотрели, получили опять во второй части этого года какие-то казаки, мотоклуб какой-то получил. Как ни странно, получилось, что тенденция в обратную что ли сторону пошли. Если в начале года было очевидно, что это некий европейский вектор, то в конце получается, что какой возврат к патриотическим позициям.

Я не смотрел структуру, кто еще получил. Но, конечно, год предвыборный. Вы не могли не заметить, что колоссальная сумма была израсходована. Все вместе, по-моему, порядка 14 миллиардов выделено на поддержку НКО. И все эти НКО получили неплохие суммы поддержки. Мне кажется, это действительно попытка отрелаксировать общественность за счет прямого впрыскивания достаточно больших средств. Теперь все будут заняты освоением этих денег. Кстати, надо понимать, что это очень сложная система отчетности. Многие говорили, что они не будут подаваться на грант, потому что очень сложно отчитаться. А если не отчитаешься, деньги надо возвращать. Все опасались, что сейчас они какую-то формальность не выполнят, и что потом? Возвращать эти миллионы? А формальностей много было, вплоть до того, что надо было заранее подать смету и полностью этой смете соответствовать через год. А вы понимаете, что на только планируемый проект написать смету и потом 100% ее реализовать в тех же ценах очень сложно.

Поэтому сейчас все будут заняты, пытаться не попасть с этими деньгами. Конечно, общественным организациям будет, что называется, не до какой-то оппозиционной деятельности.

И.К.: Систему президентских грантов изменили, заявку стало подавать проще, как отмечают те, кто получил грант. Но я так понимаю, сама система отчетности и прозрачности распределения как была, так и осталась?

И.Г.: Да. Первое я абсолютно и полностью поддержу. Я сам в этот раз, подавая заявление на грант, был очень приятно удивлен тем, что впервые в жизни, когда мне надо было подать выписки из ЕГРЮЛ, обычно ты либо за деньги, либо идешь куда-то, получаешь эту выписку, сдаешь ее, она действует месяц. А тут ты просто ставил галочку, и она автоматически выдавала тебе эту выписку, и это был какой-то 21 век. Я все не понимал, почему же мы раньше не могли к этому прийти, что можно галочку нажать, и они из своей же базы получат эту выписку. Действительно, очень удобная форма, все автоматически считалось, подавалось, форматировалось. Разработчики молодцы.

Что касается того, как производилась оценка, тут действительно для меня секрет. Мы тут с коллегами тоже сравнили результаты, и у всех, кто не получил, примерно одинаковые результаты — 49,75, а проходной балл 50. Мы все там 0,15 недобрали, что говорит о том, что, наверное, все-таки не совсем по баллам считали. Все-таки были отобраны какие-то проекты, а баллы потом проставлялись — тем, кому не надо, чуть-чуть не хватило, а тем, кому надо, баллов хватило. Я не увидел какого-то структурного распределения этих баллов.

И.К.: На что они влияют вообще, эти баллы? Они никак на сумму не влияют. Что это за оценочная система такая?

И.Г.: Система очень простая — прошел-не прошел. Преодолел оценку в 50, прошел, и неважно, просил ты миллион рублей или 5 миллионов. Тебе никто не понизит и не повысит. Хотя, кстати, не знаю, изначально тоже говорили, что все-таки на большие суммы подаваться достаточно проблематично, и могут не дать запрашиваемых сумм. Но я тут не могу уточнить, происходит ли пересмотр сметы или нет. Единственное, что я знаю из семинаров, которые нам читали по поводу подачи этих грантов, что большим плюсом было софинансирование работы. Если вы можете сами работу софинансировать в каком-то объеме, то вот это очень позитивный момент. Но поскольку мы имели такую возможность, мы подавали некое софинансирование. Тут, может быть, могли бы пересмотреть сумму в сторону увеличения нашего софинансирования с уменьшением суммы гранта.

Что интересно, там есть графа под названием «Комментарии». Вот она ни у кого из нас не заполнена, то есть комментариев нет. Может быть, они позже появятся. Но на данный момент мы не понимаем, почему нам отказали — неинтересные проекты, плохо мы их презентовали, чего-то не хватило? Хотя у некоторых есть комментарии, но это касается технической информации, например — вы не поставили дату рядом с подписью, поэтому ваш документ невозможно обработать, поэтому вы снимаетесь. То есть такие вот технические комментарии. А каких-то смысловых нет. Не знаю, будут они или нет. 9 тысяч заявок, я не уверен, что на все 9 тысяч кто-то будет отвечать.

И.К.: Вы сказали, что система отчетности очень сложная. Возникает тогда вопрос качества реализации самих проектов. Если, допустим, брать «Русских мотоциклистов», у них с реализацией все проще — сели на мотоциклы, поехали, приехали, показали мотоциклы, рассказали о славянской культуре и поехали дальше. Но что касается других, действительно важных проектов, где сама реализация очень сложная и плюс отчетность сложная, не будет ли перевес по отчетности влиять на качество реализации проектов? Как это отразится вообще в регионах?

И.Г.: Безусловно, будет. Во-первых, когда мы составляли эти заявки, там помимо сметы еще должны были мы рассчитать как раз эффект от нашей деятельности, количественный и качественный. То есть мы должны были указать, сколько конкретно человек по нашей программе получат те или иные услуги. То есть я планирую проект в Германии, например, по работе с соотечественниками, но я не представляю, сколько их там придет. Но я уже должен указать, что, например, 1000 человек получат. Поэтому моей главной задачей становится 1000 человек пригнать любым способом, чтобы отчитаться.

Второй момент — качественный. Мы должны были указать, что конкретно эти 1000 человек от нас получат. И, например, если мы говорим, что эти люди, помимо того, что они лучше станут относиться к своей родине, России, например, получат еще какую-нибудь юридическую помощь, связанную с вопросами репатриации, то мы должны были как-то это документально засвидетельствовать, что как-то получают помощь эти 1000 человек. И это, кстати, было очень больным вопросом, потому что мы как раз думали над формами, как это все засвидетельствовать, как за это все отчитаться — какие-то видеосъемки, подписные листы и т. д. И тут вопрос уже о реализации самой программы, как вы правильно заметили, сильно снижается разговор о содержании, потому что понятно, что мы отчитаем нашу часть, которая нам интересна и т. д. Но есть какая-то часть, мы должны были вложиться в этот отчет. На стадии подготовки все крутилось вокруг этого. И многие пункты просто отпали, потому что мы не понимали, как за них отчитываться. Вроде бы они интересные и нужные, но как отчитаться за них? Поэтому давайте мы лучше за свои деньги это сделаем в рамках этого проекта по софинансированию. А за государственные будем отчитываться какой-то бюрократической историей.

И.К.: Огромное спасибо, что нашли время с нами пообщаться.

И.Г.: Спасибо вам.

И.К.: Это была программа «Угол зрения» на радио СОЛЬ. У микрофонов Мария Цыганова и Игорь Киценко. До свидания.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Вторник со Львом Пономаревым

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments