Взаимопомощь и «авось»: принципы экономического менталитета на примере русских сказок

На примере сказок про Иванушку-дурачка, Колобка и Курочку Рябу узнали, как менталитет влияет на отношение русских к производству, хозяйству, справедливости и труду.
Эксперт: Ольга Рявкина — старший преподаватель кафедры социально-культурной деятельности Челябинского государственного института культуры.

*Техническая расшифровка эфира

Александра Хворостова: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. У микрофона Александра Хворостова. Это программа «Научный четверг». Тема нашего сегодняшнего эфира: «Взаимопомощь и „авось“: принципы экономического менталитета на примере русских сказок». Можно ли объяснить то, что человек русский тяжелый на подъем, не улыбается другому человеку, не амбициозный, как жители Европы? Можно ли все эти факторы объяснить нашим географическим положением? Оказывается, можно, именно об этом мы и будем разговаривать сегодня. У нас на связи Ольга Рявкина, старший преподаватель кафедры социально-культурной деятельности Челябинского государственного института культуры. Ольга Юрьевна, здравствуйте.

Ольга Рявкина: Здравствуйте.

А.Х.: Давайте начнем нашу программу с определения менталитета. Что же такое менталитет?

О.Р.: Существует много определений менталитета, но если брать буквальный перевод этого слова, то его можно перевести как «душевная совокупность», это если говорить об отдельном человеке, или «духовное единство», если говорить о народе. По сути, менталитет — это основа формирования личностной культуры каждого человека. И включает в себя типичные способы реагирования и поведения разных людей в типичных ситуациях, эти способы реагирования общие для целого народа. Они составляют очень устойчивую систему ценностей и норм, стереотипов поведения и передаются из поколения к поколению, вот примерно так.

А.Х.: Получается, каким бы я ни был, то есть Ваня Иванов, Петя Петров, в какой бы области России я бы ни жила, нас объединяет тот самый менталитет, мы в определенных каких-то ситуациях действуем согласно тому же самому менталитету?

О.Р.: Да, он просто диктует нам некоторые моменты поведения, мы их воспроизводим, совершенно не задумываясь. Дело в том, что менталитет усваивается человеком в самом раннем возрасте формирования его личности, в период с 3 до 5 лет. И усваивается он на основе импринтинга, это тот самый термин, за который Конрад Лоренц получил Нобелевскую премию. Это запечатление, которое не критично усваивается и фактически не поддается изменению. Изменить менталитет бывает крайне сложно. Так что да, мы с вами все очень похожи.

А.Х.: Мы, как те самые маленькие утята, которые ходят за своей мамой?

О.Р.: Практически да. Менталитет — это именно это.

А.Х.: А каким образом тот самый менталитет оказывает влияние на жизнь человека?

О.Р.: По сути, менталитет — это такая матрица поведенческая, и влияет он на всю нашу жизнь, начиная от самых простых бытовых вещей. Например, привычный способ реагирования русского человека на банальный вопрос: «Как дела?». Правда, уже сейчас с нашей массовой культурой стали отвечать: «Окей», но по сути, привычная русская формула: «Да ничего». Русский человек действительно меньше улыбается и не очень любить реагировать положительно, не хвастается. И вплоть до очень глубинных вещей, таких, как смысл жизни. Вот на это на все будет влиять менталитет, потому что действительно матрица, в которую встроено наше ежедневное поведение.

А.Х.: Понятно, почему нас иностранцы называют смурными людьми, все зависит от нашего менталитета, не любим мы улыбаться.

О.Р.: В том числе. Просто отношение к улыбке у европейцев и американцев, у них все-таки родственная культура, они несколько отличаются от отношения к улыбке у нас. У нас она означает расположенность, а у них вежливость, в этом и разница. Мы ради вежливости не улыбаемся.

А.Х.: Вы правильно сказали, мы со временем отвечаем уже по-другому, то есть мы впитываем культуру и других народов. Можно ли говорить о том, что со временем и менталитет может как-то преобразовываться?

О.Р.: Конечно, менталитет как-то меняется, но все-таки он очень и очень устойчив. Отдельный человек поменять менталитет свой личный может только в результате собственной работы над своей личной культурой. Это сложная индивидуальная и духовная работа. Если же говорить об изменении менталитета в целом, то в последние десятилетия его изменение резко ускорились из-за интернета и информационных технологий. К сожалению, сегодняшним мамам гораздо проще включить маленькому ребенку какой-нибудь гаджет с мультиками, чем читать сказки и заниматься с ним развитием, какими-то играми. В результате уходит эта целостность. Традиционность передачи меняется.

А.Х.: Раз уж мы с вами будем в какой-то мере говорить об экономическом менталитете, тогда что такое экономический менталитет?

О.Р.: Экономический менталитет — это вот эти совокупности ценностей, которые руководят нашим поведением именно в экономической сфере. И тут я, как обычно, начинаю сразу же рассказывать, что экономика — наука гуманитарная, она объясняет и пытается выявить закономерности поведения людей в условиях ограниченности ресурсов для удовлетворения их потребностей. По сути, это действительно глубоко гуманитарная наука и занимается тем, как люди принимают решения. Естественно, менталитет оказывает огромное влияние и на эту сферу деятельности человека любого, но что гораздо интересней, сами условия нашей экономической жизни влияют на менталитет. И это достаточно хорошо отражается в инструментах передачи этого менталитета последующим поколениям, в структуре языка, в сказках, в том, чем социализируют детей в раннем возрасте, это стишки, песенки и так далее.

А.Х.: Получается, читая те самые сказки, какие-то присказки, мы можем увидеть то, каким образом этот экономический менталитет развивается у любого народа?

О.Р.: Во всяком случае, его характерные черты мы можем выявить достаточно легко, если обратим на это внимание.

А.Х.: Давайте тогда перейдем к русским сказкам.

О.Р.: Давайте, это любимое. Что касается русских сказок, то здесь напрямую можно увидеть, особенно если их сопоставлять с европейскими сказками, можно увидеть такие вещи, которые вызывают некоторую оторопь. И меня всегда смущала интерпретация, которую я видела и читала где-то, поэтому хочу предложить свою. Например, если посмотреть на такую пару сказок, как «Колобок» и «Храбрый портняжка», это там, где храбрый портняжка одним ударом убил семерых, — чему учит сказка? Хорошо же известно, что «сказка ложь, да в ней намек». «Колобок», если посмотреть, учит скромности, не высовываться, не хвастаться, ведь именно за это колобок пострадал и был наказан. У «Храброго портняжки» все наоборот — чем больше ты хвастаешься, чем больше свои достижения преувеличиваешь, тем большего успеха можно добиться в будущем. Почему так? Возьмем еще одну сказку, это самый такой банальный пример, допустим, «Гуси-лебеди», если помните по сюжету, там братца унесли гуси, и девочка идет его искать и по дороге встречает, и вот тут начинаются самые забавные вещи, в поле стоит печка с пирогами, речка бежит с кисельными берегами. И все просят бедную девочку съесть их, и они тогда помогут. И «Гензель и Гретель», там детей, если вы помните сюжет сказки, уводят родители в лес сами, потому что стало бедно жить, а в результате все заканчивается хорошо.

Чему учит одна сказка и другая? Если говорить о «Гензель и Гретель», понятно, что выживание детей зависело от них самих, вот сможете выжить, ради бога, молодцы, значит, вы герои. У нас же не просто взаимопомощь, но и уважение к другим, независимо от того, такого же они достатка или меньше, потому что девочка в «Гуси-лебеди» постоянно говорила, что у ее папы лучше в дому, чем вы мне предлагаете, но когда поблагодарила, когда приняла, когда уважила, вот тогда получила помощь.

Кстати, одна из самых забавных сказок — это «Курочка ряба», она в самом раннем детстве читается, для самых маленьких детей. Вот чему эта сказка учит? Мы с нашими студентами это дело довольно долго обсуждали и в результате пришли к выводу, что та же абсолютно русская ментальная установка — не желай большего, радуйся тому, что у тебя есть, потому что еще непонятно, что с золотым яичком произойдет, к чему приведет и так далее.

А.Х.: У меня возникает вопрос, а не говорит ли это о том, что европейские жители более амбициозны, нежели мы с вами?

О.Р.: Можно и так это прочитать, конечно. Но если говорить о том, что менталитет действительно складывается под воздействием самых разных характеристик, то можно сказать, что он складывается и под воздействием религии, и исторический фактор отношения с государством и так далее. Но один из главных факторов формирования любого национального менталитета — это географический, природный фактор. И вот тут самое интересное.

Дело в том, что вся европейская цивилизация, так же, как и большинство древних цивилизаций, протоиндийская, протокитайская, американская — возникли на так называемой «золотой широте» в 30 градусов. Там наиболее благоприятный климат, но поскольку климат более благоприятный, то происходит очень быстрый рост населения. И 2 фактора производства самых основных в древнейших цивилизациях, это труд и земля, приходят в определенное несоответствие. То есть важной и самой главной ценностью становится земля, а труд становится менее значимым и менее ценным. В результате это все приводит к такому феномену, как формирование прав собственности на землю. И в менталитете европейских народов закрепляются такие ценности, как индивидуализм, конкуренция и успех. И действительно, мы во всех этих сказках видим успех.

А.Х.: Объясните, почему земля становится выше, чем труд?

О.Р.: Под трудом имеется в виду носитель труда. Дело в том, что в экономике фактор труда — это люди. Понятно, что труд от самих людей не отделим. Вот просто из-за того, что территория благоприятного климата для ведения хозяйства ограничена, и люди, когда размножаются, их становится все больше и больше, то каждый кусок земли при делении по наследству становится уже таким маленьким, что еле-еле обеспечивает проживание. И поэтому мои же ближайшие сестры становятся конкурентами. И растет вот этот закрепление, то есть в экономике это всегда совершенно известный закон — более редкий ресурс распределяется и закрепляется за более широко распространенным. Вот людей было просто больше, чем земли. И поэтому так и произошло. Вы сами прекрасно представляете карту, то есть регион Средиземноморья, там с одной стороны ограничено морем, а с другой стороны горами, поэтому сильно распространяться некуда.

А.Х.: Получается, наши русские просторы сыграли непосредственную роль?

О.Р.: Разумеется. Мы в этом плане уникальная цивилизация, потому что у нас соотношение людей и земли уникальное для мира в целом. У нас самая низкая плотность населения на огромной территории. Другой разговор, что эти территории гораздо менее пригодны для жизни, чем та самая золотая широта в 30 градусов. И в этих условиях необходимо сотрудничество людей, выжить можно только сообща, только при поддержке друг друга, а для этого необходимо доверие, для этого необходима справедливость. И действительно, в нашей национальной культуре это базовые ценности — это коллективизм, это сотрудничество, и вместо успеха появляется ценность справедливости, потому что без справедливости никакое сотрудничество невозможно. Кстати, это наблюдается не только у нас, не мы такие уникальные, это наблюдается у всех народов, у которых не очень благоприятные условия жизни. В принципе, уважение к человеку, к носителю труда также ярко выражено, причем чем хуже условия жизни, тем трепетней относятся к человеку. Вы это можете посмотреть, гость — это священный человек у всех народов, которые живут в неблагоприятных условиях, хоть на севере, хоть в пустыне, мы будем наблюдать ровно то же самое, потому что людей там мало, там выживать тяжело. Тут речь идет в первую очередь о народах, которые на этой территории исторически жили с самого начала, а не иммигрировали туда, потому что на сегодняшний день мы же не говорим о менталитете Америки как о менталитете индейцев.

А.Х.: Нет, конечно, это европейская нация.

О.Р.: Да, это европейский менталитет.

А.Х.: Можно ли каким-то образом сравнивать тогда и культуры, и каким-то образом оправдывать себя, как тот же самый Илья Муромец — сидел себе 33 года на печи, а потом бац, встал, пошел и как давай всех туда-сюда? То же самое, получается, и про русского человека? Ведь говорят, что мы не любим работать, что мы ленимся, нам всегда нужен кто-то, кто палкой нас, батюшка-царь нужен, чтобы было к кому бежать и жаловаться.

О.Р.: Вы задали целый ряд вопросов. Что касается батюшки-царя, то действительно, коллективистский менталитет сотрудничества предполагает некоторую зависимость от верховной власти, потому что любая власть в условиях неблагоприятного ведения сельского хозяйства и сложного климата всегда должна была обеспечивать выживание любого общества. И в истории России мы такие примеры знаем, когда открывались амбары государя и на протяжении 3 лет кормился нищий народ. Поэтому у нас действительно отношения несколько специфические.

А если говорить о предпринимательстве, действительно, русский человек не так сильно ориентирован на успех, это правда. Для нас успех далеко не всегда так важен. А предпринимательство — это, в первую очередь, успех личный. Это конкуренция с другими такими же людьми за прибыль, за лучшие условия сделки и т. д. Предпринимательство связано с риском, с принятием этого риска на себя, ответственности решения на себя. Но риск риску рознь. В условиях относительно благоприятных, если говорить о зарождении менталитета европейского, этот риск более или менее приемлем. Условия почти не меняются, и риск банально умереть от голода не так высок. В наших же условиях этот риск значительно выше. Поэтому очень часто русский человек надеется на «авось». Это еще одна наша национальная, ментальная черта. Действительно, человек предполагает, а бог располагает, какой будет год, какой будет урожай. Поэтому ждем благоприятного случая, ждем. Но зато, если он появляется, пользуемся им очень хорошо.

Вообще, говорить о том, что какой-то народ лучше или хуже по ментальному признаку, мне кажется, бессмысленно, потому что в менталитете как в основе культуры закрепляется только положительный опыт выживания народа. Для каждого народа какой-то определенный способ поведения оказывался наиболее приемлемым для гарантии дальнейшего развития. И для нас именно этот способ в наших условиях оказался приемлемым. Если говорить о современном мире, хотя мы сегодня, конечно, не так зависим от сельского хозяйства, но по-прежнему Россия — страна с самой низкой плотностью населения в мире. Во всяком случае, если говорить о территории за Уральскими горами. Поэтому, безусловно, конечно, нам нужна взаимопомощь и доверие и та самая справедливость, которая у нас ментально просто в основе всего лежит.

Попытки прикладывать модели европейского поведения к нашему менталитету всегда оканчивались не слишком успешно. И надо это, безусловно, учитывать, потому что даже что касается преподавания той же экономики, ведь все экономические модели созданы фактически представителями Европы, европейского менталитета. Вообще, любая модель — это всегда упрощение оригинала. Когда мы применяем модель к реальной ситуации, ее надо очень сильно расширять и применять туда специфические характеристики конкретной ситуации. А уж в случае, когда мы модели европейские пытаемся применить у нас, то их надо очень сильно корректировать. Иногда от них почти ничего не остается. Поэтому экономическая политика, построенная исключительно на этих моделях, на том, что у них работает, и у нас должно, — оказываются несостоятельны такие предположения, к сожалению.

А.Х.: Получается, Карл Маркс со своим «Капиталом», которым очень любят бравировать многие наши современники, — это не совсем правильно? Мы должны адаптировать все слова известного немецкого деятеля на российские реалии?

О.Р.: В принципе, любые слова теоретиков любой науки всегда надо адаптировать к действительности. Что касается Маркса, он достаточно глубокий, потому что все-таки он философ, и у него в любое понятие заложена диалектика. Никаких абсолютов нет, любое качество, любое действие, переходя определенную границу, превращается в свою противоположность и ведет к совершенно другому результату. Я бы не стала принимать ни марксизм, ни кейнсианство, ни монетаризм, ни любые другие теоретические построения как априорные модели, которые можно у нас внедрять.

А.Х.: А есть ли российские ученые-экономисты, которые действительно так же, возможно, не совсем так же, нельзя, возможно, между ними знак равенства поставить, между Марксом и российским экономистом, но все-таки?

О.Р.: Я поняла ваш вопрос. Действительно, здесь может возникнуть такое возражение, что российских-то экономистов равного уровня практически не существует. И это будет верно, потому что экономика как наука во всяком случае создавалась в 18 веке и отвечала определенным социальным запросам своего времени. А именно — обоснованию приоритетности развития по капиталистическому пути Европы, Америки и т. д. Если говорить о российских мыслителях, то, опять же, в соответствии с нашим менталитетом это будут скорее философы-космисты, начиная с Циолковского и иже с ним, которые как раз говорят о единстве, что нам нужно объединиться со всеми остальными странами мира. Действительно, если взять сегодняшний военный бюджет Америки и перенаправить в другое русло, то, например, через год мы сможем отправить первую экспедицию на Марс. Наши ученые призывали ровно к этому.

Другой разговор, что эта разница в менталитетах не устранима. И то, что мы очень ценим других людей, хотим с ними сотрудничать, пожалуй, европейцам не то, что не понять, — они не могут в это поверить. Когда мы говорим о том, что — давайте дружить, для них это выглядит как хитрость русская, завуалированная агрессия, если хотите. Тем более что мы действительно мало улыбаемся.

А.Х.: Да, многих из них это напрягает, действительно. Менталитет русский, менталитет Европы, менталитет Китая, Японии, он совершенно другой. Восточные страны — они же тоже достаточно замкнутые. Но экономика страны Японии в сравнении с экономикой страны России — это небо и земля. Почему так получается? Что такого есть в ментальности Японии, чего нет у нас?

О.Р.: Если говорить о различиях совершенно других культур, таких, как Китай, Япония, потому что Китай тоже показывает экономическое чудо, так же, как Япония в свое время, — я предполагаю, что это связано с условиями труда, если говорить о географическом детерминизме, то есть о влиянии фактора природно-климатического. Во-первых, что касается таких базовых моделей — и Европа, и Россия — это страны, которые в качестве основной своей пищевой культуры использовали пшеницу и рожь. Это разная энергетическая ценность и разная энергичность народа в целом. Китай, Япония — это рисовые культуры, в первую очередь. Там несколько ниже энергичность самой цивилизации. По большому счету, они менее экспансивны, они менее направлены на расширение территорий. И самое главное, по климату — для выращивания риса необходима специфическая форма земледелия, это заливные поля, когда поле заливается и потом буквально ведром перечерпывается из одного поля в другое. Это привычка к систематическому рутинному труду без видимых результатов быстро. В Европе тоже есть такая систематическая привычка к труду, потому что в самые благоприятные исторические периоды в Европе можно было снимать 2 урожая в год. Это фактически означает, что только сняли один урожай, и буквально через несколько дней снова это поле пашете, сеете и собираете урожай.

У нас же климат другой. У нас очень короткое лето, когда надо совместно всем быстренько напрячься и коллективно много работы сделать. Но зато потом длинная-длинная зима, когда работа, конечно, есть, но она никак не сопоставима с летней. И отсюда вот это — «долго запрягаем, быстро едем», «готовь сани летом», «33 года на печи» и прочие всякие штуки. Вот эта привычка русского человека откладывать до последнего, а потом быстро аврально все делать, они не очень понятна ни там, ни там. Современные технологии действительно требуют вот этой рутинности, к которой русский человек со своим традиционным менталитетом не вполне готов. Нам тяжело работать ежедневно. Мы готовы на подвиги, нам подвиг дается легче. Просто это надо учитывать. Нам нужны большие, амбициозные задачи, с напряжением всех сил, и тогда будет совсем другой результат.

А.Х.: Теперь я понимаю, в какое неудобное состояние и положение нас ставит наше государство, вводя 5-дневную рабочую неделю, когда надо работать почти каждый день и всего 2 дня отдыхать.

О.Р.: Я хочу вас успокоить, Александра. Есть надежда на то, что современные технологии будут все больше и больше приводить к тому, что рутинный труд будет уходить из нашей жизни. Это связано и с роботизацией, и с возможностью удаленной работы по телефону, по интернету, и как угодно. Самое главное, для этого нужна совершенно другая система образования, подготовки кадров. И воспитание, культуру надо несколько менять в том плане, что нужно формировать у людей творческое мышление. Этому явно не способствует ЕГЭ. Будем надеяться, что что-то изменится к лучшему. Пока у нас еще есть время, потому что не так быстро происходят эти изменения. Лет 20 у нас есть, чтобы приспособиться к этой ситуации.

А.Х.: Получается, расхлебывать ситуацию, если не приспособимся, будут наши с вами внуки, дети наших детей?

О.Р.: По большому счету, расхлебывать ситуацию в нашей стране на протяжении последних 150 лет приходится каждому следующему поколению за предыдущее. С другой стороны, я оптимистка. Поскольку уж наша культура сформировалась в таких тяжелых, неблагоприятных условиях, и мы выжили и сохранили себя как народ, мало того, мы в своей экспансии ни одного другого народа не уничтожили, потому что всех их ценили, а только прирастали ими и обменивались с ними, взаимоподдерживая друг друга, то я думаю, что мы прорвемся через любую ситуацию. У России, по-моему, все равно будет великое будущее именно благодаря нашему менталитету. Мы умеем приспосабливаться.

А.Х.: Опять же, это все зависит от наших географических условий.

О.Р.: Безусловно. Потому что географию нам никто не поменяет. Мы всегда будем жить здесь. Как бы мы ни внедряли всякие эти новшества, гаджеты и систему отношений европейско-американскую скорее даже, все равно русский менталитет сохраняется. Во всяком случае, если надежда на то, пока наши мамочки будут считать своим детям сказки сами. Или хотя бы бабушки.

А.Х.: А хорошо это или плохо?

О.Р.: На мой взгляд, безусловно, хорошо. Развиваясь, Россия распространялась вширь. Там, собственно, поступают все цивилизации, чтобы обезопасить свой центр. Но при этом приспосабливалась к каждому новому своему завоеванию относительно гибко. Мне кажется, что у России вот эта гибкость, то, что называется смекалкой, она присуща абсолютно всем. У нас действительно, если вернуться к сказкам, очень много сказок, где героем является солдат. Это абсолютно народный такой герой, который прошел все войны. Или очень много про животных сказок, тоже очень специфических. Поэтому я думаю, что приспосабливаться будем в любом случае. Менять себя не нужно. И самое главное, оно ведь не получится — взять и поменять себя буквально по мановению. Все равно получится, что мы останемся сами собой. Мимикрируя под кого-то другого, пытаясь приспособиться, мы и ими не становимся, и собой быть перестаем. Поэтому мне кажется, очень важно осознать свою идентичность, быть собой, с уважением к другим народам.

А.Х.: Огромное вам спасибо за этот интереснейший разговор.

О.Р.: Спасибо. До свидания.

А.Х.: Это была программа «Научный четверг». До свидания.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Вторник со Львом Пономаревым

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments