«Химия» на уроке английского: в Питере учительница уволилась из-за романа со старшеклассником

Эксперты: Андрей Демидов — председатель Межрегиональной профсоюзной организации «Учитель»; Анна Кульчицкая — помощник члена ОП РФ, член общероссийской общественной организации защиты семьи «Родительское всероссийское сопротивление»; Андрей Пентин — социальный психолог; Ирина Волынец — председатель центрального совета всероссийского общественного движения «Национальный родительский комитет».

*Техническая расшифровка эфира

Игорь Киценко: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. У микрофона Мария Цыганова и Игорь Киценко. Это программа «Угол зрения». Тема нашего сегодняшнего эфира: ««Химия» на уроке английского: в Питере учительница уволилась из-за романа со старшеклассником». Отношения эти пара не скрывала. Учительнице 24 года, а старшекласснику 16−17 лет. Они публиковали совместные фотографии на своих страницах в социальных сетях. У нее заметили обручальное кольцо на пальце. У юноши заметили татуировку с ее именем. На самом деле, все так нежно и мило смотрится, но как бы то ни было, привело это к тому, что она уволилась.

Мария Цыганова: Будем сегодня разбираться в этой ситуации, кто прав, а кто виноват, вообще насколько позволительны такие отношения в рамках школы между учеником и его преподавательницей.

На связи со студией Андрей Демидов, председатель Межрегиональной профсоюзной организации «Учитель». Здравствуйте, Андрей Николаевич.

Андрей Демидов: Здравствуйте.

М.Ц.: Сегодня рассматриваем ситуацию, которая произошла в Санкт-Петербурге, о том, что 24-летняя учительница уволилась, чтобы избежать каких-то скандалов по поводу того, что у нее начался роман со старшеклассником, у которого она преподавала английский язык. Рассматриваем, насколько вообще такая ситуация возможна, имела ли право учительница вступать в отношения со своим учеником.

И.К.: Не дискредитирует ли она само понятие «учитель»?

А.Д.: Начнем с того, что такая ситуация возможна, потому что, как говорится в известной поговорке, любовь зла, но мы понимаем все, что есть определенные правовые нормы и определенные этические нормы. Я бы начал с правовых норм. В РФ достаточно либерально в этом отношении законодательство, то есть мы действительно видим, что педагогу было достаточно просто уволиться, и никаких иных правовых последствий не наступило, для уголовного преследования в данном случае нет причин, поскольку этому мальчику исполнилось 16 лет и не поступило заявления ни от него, ни от родителей о том, что он каким-то образом пострадал, был принуждаем в отношении педагога. Для уголовного преследования тут нет оснований. Пожалуй, я бы только упомянул тут закон об образовании, где есть такой понятие, как аморальный поступок. Он подробно не расшифровывается, но является основанием для увольнения. И в данном случае, если бы педагог отказалась писать заявление по собственному желанию, то эта ситуация могла бы быть квалифицирована именно так. Потому что с точки зрения этических норм, нарушение вполне очевидно. И если мы говорим о том, дискредитирует ли данный педагог звание педагога вообще, то ответ тут будет однозначным — конечно, дискредитирует. Нарушение профессиональной этики, а это штука жесткая, оно налицо.

М.Ц.: Получается, если учительница достаточно молодая, ей 24 года, и старшеклассник в 16 лет, если бы они были постарше никто бы на такую разницу не обратил бы внимания?

А.Д.: Простите, если бы этот подросток был постарше, он бы не был учеником просто-напросто. А мы сейчас говорим о том, что произошло с несовершеннолетним, пусть и достигшим возраста согласия, как он определяется у нас в УК, но тем не менее, несовершеннолетний. А учитель — это все-таки лицо, которое обладает определенными властными полномочиями относительно учеников. Даже если в данном случае не идет речь о злоупотреблении этими полномочиями в плане принуждения, что, безусловно, было бы основаниям для уголовного дела, но идет речь просто об этическом компоненте. Ну, не может человек, обладающий властью, тем более, какими-то воспитательными функциями, их как бы никто не снимал, допускать такие отношения, которые и авторитет его роняют, и мешают ему полноценно выполнять свои профессиональные обязанности.

М.Ц.: Он просто не будет уже воспринимать его как педагога, даже в этом плане?

А.Д.: Не только он, вы же понимаете детскую среду. Эта информация каким-то образом разойдется, и естественно, что это уже не только двух людей касается.

М.Ц.: СМИ сообщают о том, что они не скрывали свои отношения.

А.Д.: Это уже вопрос скорее о том, как молодые педагоги воспринимают свой профессиональный статус. Я даже не буду кидать камни в систему профессионального педагогического образования. Я думаю, что учат там вполне себе нормально, проблема в другом. Проблема в том, что, как мы видим, молодой педагог, придя в школу, не очень ценит свой новый статус, получает он маленькую зарплату. Я не знаю, какую конкретно зарплату получала эта девушка, но я думаю, что она не велика. В Санкт-Петербурге речь идет где-то о 15−20 тысячах. Он получает массу бумажной работы, какую-то дополнительную неоплачиваемою нагрузку. И она думает — а зачем мне за это держаться и ограничивать себя, тем более, если ограничивать и не хочется. Это очень важный вопрос о статусе педагогов, что не отменяет, кстати, формирования внутреннего убеждения о том, что я должен высоко нести это звание. Мы реалисты, мы понимаем, что нынешняя молодежь — прагматики. Чтобы высоко нести это знамя, надо, чтобы это знамя было довольно хорошо оплачиваемо.

М.Ц.: А как вы считаете, можно было бы обойтись без увольнения, если бы они, например, скрывали эти отношения, и о них никто не знал?

А.Д.: В идеальной ситуации — да. Надо увольняться и строить отношения в пределах закона и возможностей. А если мы говорим о реальной ситуации, если бы никто не знал, то эта ситуация могла бы и дальше тянуться. Другое дело, что в реальности такая ситуация долго тянуться не может, то есть вряд ли подросток будет все скрывать.

И.К.: Это такой некий резонанс, вроде бы ничего криминального, но здесь авторитет молодого учителя, он немножко был подмочен. Вот насколько такие случаи часты?

А.Д.: Знаете, в нашей профессиональной деятельности, мы говорим о профсоюзе, то есть, я не буду говорить о себе. В моей профессиональной деятельности я не встречал этого ни разу. А что касается профсоюза, то ситуации бывают, когда, например, какие-то обвинения, а тема сейчас модная, используются для дискредитации неугодного учителя. Иногда находятся дети и родители, которые пишут заявления, может быть, какие-то доносы, может быть, просто ситуация конфликтная, ведь принципиальных людей никто не любит. И мы в таких ситуациях пытаемся разбираться.

Мы понимаем, что ситуации всегда очень опасны, с точки зрения репутационных потерь, но мы против того, чтобы в любой ситуации учителя мазать черной краской. Тут нужна всегда некая объективная золотая середина, потому что если учитель превратится в козла отпущения по любому поводу, то есть любое обвинение будет автоматически приводить к обвинительному вердикту, скажем, моральному и юридическому, то у нас вряд ли найдется много желающих, особенно среди мужчин, которые пойдут в школу. В результате мы получим то, что получим, то есть у нас в школу не пойдут люди с развитым чувством собственного достоинства, у нас не пойдут в школу мужчины. И в итоге мы можем не ожидать, что будут воспитаны полноценные члены общества.

Я хотел бы подчеркнуть, что я выступаю против крайности, за объективное, очень внимательное рассмотрение ситуаций. Та ситуация, которую мы с вами рассматриваем, она однозначна. Еще раз повторю, этическое нарушение налицо, для увольнения есть основание. А для какого-то уголовного преследования нет. Я хотел бы подчеркнуть, что, например, в США любые такие неформальные отношения, вне зависимости от добровольности, считаются уже достаточно серьезным преступлением, потому что нарушен принцип доверия. Презумпция доверия родителей, которые отдают в школу ребенка не для того, чтобы учитель каким-то образом использовал свое служебное положение. Поэтому я считаю, что тут действительно достаточно острый и больной вопрос. И дискуссия в обществе по этому поводу, я думаю, она небесполезна.

М.Ц.: Где-то находила комментарий, в одной из статей, которая освещала эти события. Он был о том, что отец этого юноши выступал и говорил, что знает эту девушку, что она хорошая, может быть, сына в учебе подтянет. У них нет вроде бы предвзятого отношения.

А.Д.: Если родители юноши не чувствуют себя жертвами, то я рад за них. Другое дело, что есть некие объективные принципы функционирования образовательной системы. И вот в рамках этих объективных принципов этот случай недопустим, несмотря на отношение к нему всех действующих лиц.

М.Ц.: Получается, что руководство школы в любом случае, даже несмотря на хорошее отношение к этой учительнице, к этой девушке, если бы учительница не уволилась бы сама, должно было бы уволить ее?

А.Д.: Я еще раз повторю то, о чем я говорю, норма в ТК и в законе об образовании об аморальном поступке, она довольно спорная в том плане, что там, в законе четкого определения, что есть аморальный поступок, нет. И с моей точки зрения, а я не судья и не прокурор, я просто высказываю свое мнение, тут есть содержание, которое с моральной точки зрения неприемлемо для педагогов. И я бы посоветовал людям, которые вдруг испытали приступ сочувствия небольшого, просто написать заявление заранее, а потом, строго соблюдая закон, выстраивать свою жизнь, а не наоборот, дожидаться, пока возникнет скандал и такие не очень хорошие последствия, хотя бы в публичной сфере.

М.Ц.: Большое вам спасибо, что нашли время с нами пообщаться. До свидания.

А.Д.: До свидания.

И.К.: Что пишут в сети по этому поводу. Буквально несколько комментариев от пользователей сети. Пишут: «Ну и что? Что естественно, то не безобразно. Совет и любовь». «Мы не американцы, чтобы осуждать нормальные отношения между женщиной и мужчиной». «Девушку на работу верните». «У меня двое парней. Если они в старшем классе сумеют закадрить 24-летнюю учительницу, я буду только горда», это пишет молодая мама. В сети довольно спокойно к этому относятся. Нормальные отношения между мужчиной и женщиной, это хорошо. И не важна разница в возрасте.

М.Ц.: В принципе, да. Все упирается в то, что она именно учитель. Не будь она учителем, никто бы даже не обратил внимание на эту ситуацию.

И.К.: Взаимоотношения у них были в рамках правового поля, между прочим. А вот что делать учителю, он ведь тоже человек? Вот так охватила страсть к молодому человеку.

М.Ц.: У него еще и достаточно серьезные намерения, если судить по тому, что сообщают СМИ, то есть у них опубликованы фотографии совместные, у нее на пальце обручальное кольцо, у него татуировка с ее именем. И более того, она даже фамилию себе в социальных сетях взяла именно молодого человека. Люди, видимо, идут к определенной цели, возможно, будет свадьба, возможно, мы еще о них услышим. Но в такой ситуации получается, что она не может преподавать в школе. Также я слышала комментарии о ней как о репетиторе, все ссылаются на то, что это действительно замечательный педагог, который умеет заинтересовать ребенка, умеет передать ему какие-то знания, это очень важно.

И.К.: Согласен. Но в системе государственного образования этот человек теперь работать не сможет, я так думаю.

Следующий наш собеседник — Анна Кульчицкая, помощник члена ОП РФ, член общероссийской общественной организации защиты семьи «Родительское всероссийское сопротивление». Анна, здравствуйте.

Анна Кульчицкая: Здравствуйте.

И.К.: Сегодня беседуем на тему того, что буквально накануне СМИ опубликовали новость о таком общественном резонансе, о взаимоотношениях молодой учительницы по английскому со своим учеником, учеником 10 класса. В итоге учительница уволилась, эта история развивалась довольно давно, все об этих отношениях знали давно, да они их и не скрывали. И вот тут возникает вопрос — понятно, что у них взаимоотношения в рамках правового поля между учеником и учителем, что они были нарушены, что она подмочила репутацию молодого учителя. Но как быть в этой ситуации родителям и молодого учителя, и ученика?

А.К.: Тут, к сожалению, очень грустная получается история, потому что все-таки как педагог, как родитель я понимаю, что этому ребенку, несмотря на то, что он молодой человек и проявил какое-то благородство, они помолвлены, и он собрался жениться, но он все-таки ребенок, ему 17 лет. Ему нужно еще закончить школу, он еще не может отвечать за свои действия. И получается, что в этой ситуации больше всего пострадал он. И как выйти теперь из того, чтобы его реабилитировать, непонятно. Я сейчас поясню, почему пострадал он. Учительница, она не только как педагог поступила неправильно, потому что как педагог, она должна являть образец духовного богатства, образец морального поведения, то есть она должна вести за собой людей и должна показывать пример, как нужно жить потом, будучи взрослым, то есть как нести ответственность за свои поступки. А он сейчас не может нести ответственность за тот поступок, что его, как он считает, любимая женщина осталась без работы. Он не может нести ответственность перед родителями, он не может нести ответственности перед всем миром, потому что он еще даже недееспособен юридически. Он не может сейчас пойти на работу, он не может проявить себя мужчиной.

И получается, что как педагог она поступила ужасно, не любя его на самом деле, и как женщина, потому что она своего мужчину, как они говорят, она его заведомо обрекает на то, что он является ее подчиненным, то есть он не будет главой дома, потому что он просто не может этого делать сейчас. Поэтому что делать в этой ситуации? Сейчас будет им всем очень сложно решать эту проблему так, чтобы дать возможность этому мальчику как-то повзрослеть и сохранить возможность быть просто мужчиной в этой жизни.

И.К.: Получается, некая морально-психологическая травма, если так можно сказать, на него оказывается? Если он, конечно, осознает, что он юридически недееспособен пока еще.

А.К.: Он и юридические недееспособен, он еще морально, психически не созрел, потому что сейчас вообще молодым людям свойственна определенная инфантильность. Понятное дело, что он какие-то свои физиологические потребности или свою первичную влюбленность проявил и в этом живет. Хочется верить, что он искренен и действительно хочет проявить благородство, но получается, что его спровоцировали и на его чувствах сыграли. И он это благородство и ответственность проявить не сможет. Вот есть паук «Черная вдова», который съедает своего партнера. Получается, что он морально, психологически окажется съеденным этой женщиной. И может быть, она это тоже не понимает, потому что она достаточно молодая.

Это такая инфантильность двух людей, но, к сожалению, больше всего пострадал молодой человек, потому что ему жить и жить мужчиной, а не подчиненным женщиной. Получается, что его обрекли на это и немного поспекулировали на его наивности и его добрых чувствах.

И.К.: Что делать родителям? Родителям педагога, я подозреваю, ничего не нужно делать. Она взрослая, она самостоятельная, с образованием. В данном случае, родители молодого человека, они знали о романтических отношениях между ними и претензий к ним никаких нет у них.

А.К.: Я думаю, что в нашем современном мире, в нашей ситуации, которая сейчас сложилась, к сожалению, так как нам навязывается парадигма о том, что ребенок является практически с рождения субъектом, то есть он является личностью, которая сама принимает решения, и во всем этом нам навязывается по западному образцу, который противоречит нашему российскому представлению о том, кто глава в доме и потом как должны быть устроены семейные отношения и вообще общества, то в этой ситуации все родители считают, что дети имеют право принимать какие-то решения. Они воспитывают их, уже вот 17 лет его воспитывали в этом состоянии, и в принципе, родители отлично понимают, что они не смогут ничего ему сказать. И не бывает дыма без огня. Если он уже это сделал, значит, так сложились отношения между ними. Значит, он имел право и возможность так поступить.

Поэтому, конечно, родители принимают это сейчас как должное, потому что подозревают, что если они просто скажут, что это надо сделать по-другому, он их не послушает. Он или просто будет не слушаться и делать так, как ему нужно, или развернется и уйдет, а родители этого боятся, потому что они боятся просто потерять его и каких-то стрессов. Ну или им просто так удобней. На самом деле, чаще всего родителям сейчас так удобней, потому что даже в рамках семьи у нас происходит отчуждение одних людей от других, поэтому они живут так, как нам транслируется со всех сторон. Ну да, так ничего, это же мальчик, ему не рожать. Ну побалуется, да бросит.

То есть думать вперед, о будущем, о том, что ему жить с этим, нести ответственность, его родители этому не научили, видимо, родители не хотят об этом задумываться или не задумались еще. Родителям придется принимать то, что сейчас есть, а если родители захотят задуматься, то нужно сейчас принять эту ситуацию и начать объяснять, как-то помогать, естественно, не разрывать этот союз насильственно, но объяснять им, что просто встречаться ради взаимоотношения полов — это бесперспективно для дальнейшего развития. Но если вы так решили, если это ваш осознанный выбор, то давайте оформлять его как осознанный выбор, давайте будем дальше думать, как жить. Ну что-то настраивать на то, чтобы он все-таки взял на себя ответственность за эту возможную семью, которая может сложиться. Почему нет?

М.Ц.: У меня вопрос относительно молодой учительницы. Мы в основном критикуем ее поступок, может быть, даже в каком-то смысле аморальный поступок. Но если предположить, что это действительно какие-то серьезные чувства, вот вы сами сказали, что вдруг это действительно выльется в такую полноценную ячейку общества. Вот это может ее как-то оправдать?

А.К.: Оправдать ее не может. Если она действительно поймет, что она сотворила, то, конечно, это может оправдать, и, может быть, начавшись так тяжело, их союз будет более крепким. Но она проявила любовь не к этому молодому человеку, она проявила любовь к себе. И поэтому ей как более взрослому, как педагогу, несущему на себе груз моральной ответственности за то, что она делает, потому что мы как педагоги каждую секунду являемся примером для всех, а не только для детей, мы должны все время следить за тем, что мы делаем, понимая, что мы ведем за собой здравое общество и воспитываем всех. Она не его любила, она должна была так понимать эту ситуацию, оценивать ее психологически, и тогда эти отношения, если они серьезные и глубокие, провести их дальше, дать возможность ему закончить школу, не обязательно же было сейчас устраивать такой демарш, можно было же подождать еще, закончить 11 класс, как-то поступить серьезно и по-взрослому, не проявляя такую детскость. А она поступила, как такой же ребенок, который просто любит себя, ей вот так удобно, ей так хорошо, у нее все прекрасно. И абсолютное отсутствие мысли о том, что она этим мужчину унижает и превращает в не мужчину, потому что он теперь ее подчиненный и он никак не может быть мужчиной. Что тут скажешь, я не знаю, как ее оправдать даже с точки зрения женской, я уж не говорю — педагогической.

И.К.: Большое вам спасибо, что нашли время пообщаться с нами и дать комментарий по заданной теме. До свидания.

М.Ц.: Следующим нашим собеседником будет Андрей Пентин, социальный психолог. Андрей Александрович, здравствуйте.

Андрей Пентин: Здравствуйте.

М.Ц.: Вы работаете с детьми, вы работаете социальным психологом. Как могут подобные отношения сказываться на учениках?

А.П.: Тут можно смотреть на разные последствия таких отношений. И на актуальные, тут можно говорить о том, что выстраиваются такие более вертикальные отношения между педагогами, и, соответственно, это влияет на отношения в классе таким образом, что кто-то начинает ревновать, кто-то завидовать, кто-то видит, что у педагога появляется любимчик сначала, и в классном сообществе тоже появляются отношения соперничества, нежели отношения какого-то сотрудничества, и какая-то приятная атмосфера трансформируется в сторону ревности. А дальше это может развиваться уже и в буллинг, и в травлю, и в неблагоприятные отношения между взрослым и кем-то из школьников. А в зависимости от продолжительности этих отношений, это может переходить в более серьезные последствия для того учащегося и школьника, который вступил в эти отношения.

И.К.: У меня такой вопрос — в вашей практике были ли подобные случаи, когда приходил преподаватель и говорил, что испытывает романтическое влечение к ученику того или иного класса, либо, может, ученики приходили и говорили такое?

М.Ц.: Мне кажется, что это больше девочек касается. Вот у нас приходил преподаватель по хореографии, он мало того, что симпатичный, молоденький, да еще он двигался так классно, и все девочки на него так смотрели.

И.К.: В вашей практике было такое, что приходили ученики и говорили, что такая ситуация случилась?

А.П.: Это было скорее не в формате ко мне, как к психологу приходили и что-то такое рассказывали. Скорее было достаточно мало эпизодов, когда кто-то из детей делился не прям влюбленностью, а некоторым переживанием теплого отношения к педагогу, то такое было.

И.К.: Что вы им советовали?

А.П.: Со стороны педагогов такого не было, потому что они в большей степени понимают, что это некая табулированная тема, поэтому делиться этим они не очень готовы, и это отдельная тема такого вопроса и такой проблемы. Я скорее не советую, а расспрашиваю в моей работе, и расспрашиваю я о том, что важного человек вкладывает в свое отношение такое теплое с другим взрослым человеком. Мы скорее пытаемся как-то сосредоточиться на какой-то ценностной составляющей, чтобы снизить какое-то напряжение и снизить какую-то романтичность этого вопроса и повысить фактуру значимости.

Ну да, это значимые отношения, это значимый взрослый. И что-то привело к тому, чтобы эти отношения были значимыми. Значит, во время какого-то образовательного процесса получается делать так, чтобы что-то вызывало интерес. И я скорее разделяю проблему человека, и мы в беседе делаем видимость, что происходит что-то важное и что-то интересное. Это касается образовательного процесса и того, что этому образовательному процессу помогает. И выделяем какие-то вещи, которые могут не помогать образовательному процессу, а вредить здоровью и психическому развитию этого подростка, который делится, но не таким образом, что это не в ключе совета, а в ключе оценки последствий всех этих отношений. И всегда когда человек получает пространство поделиться, высказаться, осмыслить, а не получить какой-то совет от очередного взрослого, то в целом у ребенка появляется более осознанное отношение, более здравое отношение, и он не в напряженном состоянии умалчивании чего-то находится и тем самым уплотняет свою какую-то подростковую влюбленность, а он находится в состоянии, когда он может делиться, разговаривать об этом, и это все становится более легитимным, более прозрачным, более доступным, а не предметом замкнутых отношений между двумя людьми. Поэтому тогда появляется больше возможностей как-то определяться и думать, что с этим делать. И это самое главное, чтобы была возможность и люди вокруг, которые помогут на этом уязвимом этапе становления личности, как подростковый возраст.

И.К.: Как к таким отношениям относиться в сегодняшних реалиях? Я понимаю, что это всплыло наружу, потому что там они не скрывали этих отношений, просто в какой-то момент, это схлопнулось и достигло предела. И получился резонанс общественный. В итоге информация дошла до определенного человека, который возмутился, и пошел резонанс. СМИ опубликовали, и учитель увольняется. Я понимаю, что подобная ситуация не редкость, то есть таких близких отношений молодого учителя со старшеклассником. Является ли это проблемой для сегодняшнего времени и для нашего общества?

А.П.: Знаете, слово «проблема», оно неоднозначное. Это является, безусловно, тонким местом в сегодняшней ситуации и не только в нашей стране, а вообще это достаточно распространенное явление, когда между педагогом, который имеет возможность быть на виду и получает априори больше внимания детей, которым он преподает, находясь в таком положении, у него больше шансов быть тем, кто будет засвидетельствован и увиден как достойный внимания, коим каждый из нас является, но у него больше для этого возможностей. Поэтому подросток и обращает на него внимание, и в таких отношениях взаимного влияния, с одной стороны, сверху у него много власти влиять на ребенка, а с другой стороны, снизу много возможностей наблюдать педагога, то, конечно, это часто происходит.

Является ли это проблемой? Да, является в том смысле, что нужно как-то с этим обходиться, нужно снижать риски возникновения каких-то романтических отношений, нужно, видимо, как-то проводить профилактику. Меня больше волнует момент, когда педагоги специально приходят в школу работать для того, чтобы иметь возможность выстраивать отношения с молодыми школьницами. Да, такое бывает. Это действительно суперсерьезная проблема этическая изначально, потому что-то, про что сейчас идет речь, это некоторый случай, так получилось, и мы каждый раз знаем, что велик риск негативных последствий, которые родились в вертикальном взаимодействии. Но есть много счастливых браков, и, наверное, это говорит о том, что исключения возможны. Но в качестве ориентира я бы рекомендовал педагогам очень серьезно и скрупулезно относиться к рефлексии таких ситуаций, когда у них зарождается ощущение какой-то связи с кем-то из своих подопечных.

В то же время, я бы рекомендовал школам вести профилактику таких тем для школьников и делать видимость, что это нормально, когда у вас возникают какие-то чувства и эмоции по отношению к другим людям, мы все живые существа, и мы испытываем друг к другу какие-то отклики. Поэтому это совершенно нормально. Важно об этом разговаривать и важно, чтобы были пространства, где можно делиться и не быть за это оцененным как-то или осужденным, это все естественные явления. Другой вопрос, как мы их рефлексируем, имея на то разные возможности. Слава богу, человек — развитое существо, чтобы мочь выстраивать связи от этих эмоций, которые мы испытываем, от тех ощущений в теле, которые у нас есть, до тех ценностей и последствий, и понимания, чего мы хотим действительно. То есть я сейчас испытываю какое-то теплое чувство, но это какое-то эмоциональное чувство. Мне понятно будет, если я вступлю с этим человеком в брак? Какие риски будут, если я проживу с ним 5 лет, продолжая такую же модель отношений? Или как-то надо менять эту модель отношений?

То есть это такая сложная тема, и я не готов высказывать категоричные суждения. Категоричное суждение может быть такое — если ты идешь в школу для того, чтобы априори иметь возможность получать внимание тех, кому преподаешь, и находить себе каких-то невест или девушек, вот это очень страшная позиция и в каком-то смысле преступная. И вот ее бы как-то пресекал бы на каком-то этапе.

М.Ц.: А у меня такой вопрос — если я правильно понимаю, то чаще всего подобные чувства — это нечто мимолетное, что можно урегулировать, и все будет нормально?

А.П.: С ними как-то можно обойтись, чтобы риск негативных последствий был снижен, я бы так сказал. Сложно как-то урегулировать какие-то такие чувства, но можно с ними обходиться так, чтобы они были более благотворны.

М.Ц.: А если говорить о родителях, нужно ли их привлекать в эту работу, работу вместе с подростком? Потому что обычно, если в школе что-то случится с подростком, то обязательно сразу родителей в школу. Тот ли это случай, когда тоже можно вызвать родителей, поговорить с ними, чтобы они обратили внимание на своего сына, дочку и так далее?

А.П.: Да, но тут ключевой вопрос, как это делать. Мы не можем сказать, что родителей не нужно привлекать, потому что родители являются непосредственными участниками образовательного процесса. И если вы их не привлекли, то они привлекутся сами. А во-вторых, будет плохо тем, кто решил не привлекать родителей, то есть они юридически имеют на это право. Родители должны вовлекаться, другой вопрос, вовлекать их, не передавая им просто ответственность за все, и говорить с детьми дома, понимая, что у нас тоже у всех есть разные традиции разговоров. Чаще всего это какое-то настоятельное воздействие, переходящее в принуждение к исполнению того мнения, которое есть у родителей. Это тоже факт риска, с родителями тоже важно проводить такую работу, чтобы они понимали, как разговаривать, как поддерживать и делиться своим мнением. И важно, чтобы родители знали, что не нужно чего-то очень сильно вменять, на чем-то очень сильно настаивать и к чему-то принуждать, а нужно создавать условия, где школьник будет чувствовать принятие со стороны родителей и поддержку, даже если их мнения различны. И уже вместе, как семейное сообщество, искать какой-то путь выхода из такой непростой, я даже скажу сложной ситуации, когда появляются отношения такой влюбленности между педагогом и школьником.

М.Ц.: Если говорить именно об этой ситуации, тут родители были в курсе. А если представить, что родителям ничего неизвестно, но известно руководству школы. Нужно оповестить их?

А.П.: Да, нужно не только оповестить, но и провести с ними определенную работу, объединившись с ними вместе в команду по преодолению этой сложной ситуации, чтобы все вместе чувствовали, что эта ситуация не является чьей-то проблемой, а является общим вызовом, с которым нужно как-то справляться, не обвиняя кого-то, что это произошло, а в первую очередь принимая это как нормальное явление, но не игнорируя его значимости для жизни всех участников. Вот в данном случае уволилась участница, но, может быть, это ее призвание, может быть, это та профессия, к которой она очень долго шла. И тут она вынуждена уйти и не заниматься этим делом, хотя нельзя сказать, что это какое-то преступление. Да, так случилось, и надо думать, как избежать негативных последствий и так далее. А когда все так скоропостижно случается, то это грустно.

М.Ц.: Большое спасибо, что нашли время с нами пообщаться и поделились своими комментариями. До свидания.

А.П.: До свидания.

М.Ц.: Следующий участник нашей программы — Ирина Волынец, председатель центрального совета всероссийского общественного движения «Национальный родительский комитет». Ирина, здравствуйте.

Ирина Волынец: Здравствуйте.

И.К.: Первый вопрос, сегодня рассматриваем эту ситуацию, которая произошла в Петербурге. Романтические отношения между учителем английского языка и старшеклассником. Как вы к этой ситуации относитесь, как относитесь к этому событию?

И.В.: Если относиться в философском плане, то можно произнести знаменитую фразу «Любви все возрасты покорны». Но если подходить с профессиональной точки зрения, то на мой взгляд, данная ситуация недопустима. Во-первых, у нас есть закон, согласно которому запрещено вступать в такие отношения с несовершеннолетними. У нас все школьники являются несовершеннолетними, и это уголовная статья, по которой можно получить реальный срок. Даже если сам ребенок не против, и его родители тоже, то все равно ее деяния могут квалифицироваться именно как нарушение данной статьи УК.

Плюс это не просто женщина, пусть она молодая, но уже взрослая, совершеннолетняя, но это еще и учительница, то есть тут двойное нарушение. Хотя понятно, что каждый конкретный случай надо рассматривать отдельно. Тут большое значение имеет возраст, ну, не хочется говорить «потерпевшего», но возраст участника этих отношений, я имею в виду вторую сторону, это юноша. У нас согласно УК градация наказания напрямую зависит от возраста, то есть ему все-таки больше 14 лет, поэтому, если бы, предположим, было бы возбуждено уголовное дело, то этой преподавательнице грозило бы такое, как если бы он был совсем маленький.

Поэтому то, что учитель уволилась из школы, это разумно, закономерно. То, что директор потребовал этого шага, это тоже соответствует стандартам. И мы все знаем, что, например, в других странах наказание за подобные нарушения гораздо суровее, чем в России. Сразу всплывает в память недавний случай, когда учительница была осуждена на срок более 20 лет, мы помним об этом, хотя там тоже школьник, с которым она вступила в отношения, был старшеклассником. Однако, в России отношение к подобным нарушениям со стороны закона более лояльны. Вот хорошо это или плохо, большой вопрос. Я даже не решусь ответить на него так прямо.

М.Ц.: А как мама, что бы вы посоветовали тем родителям, к которым однажды придет сын и скажет: «Знаешь, у нас учительница мне так нравится, мы с ней будем встречаться»?

И.В.: «Вырастешь и будешь» — так бы я ответила своей дочери. Вообще, надо понимать, что это достаточно распространенный случай, когда ученик влюбляется в своего учителя, особенно если учитель харизматичный, красивый, грамотный. И к этому нужно относиться с пониманием. И даже неплохо, что есть такая платоническая влюбленность в своего наставника, это гарантирует, как минимум, внимание к изучаемому предмету и формирует уважительно-доверительные отношения.

Другой вопрос, что очень много зависит от самого преподавателя. От того, как он себя позиционирует. Если он откровенно заигрывает со школьниками, то это недопустимо. И учитель все-таки всегда в состоянии расставить эти границы, это одна из характерных черт, которые показывают, что он профессионал, либо он этим профессионалом не является. Другой момент в нашем случае, я так поняла, что имела место влюбленность со стороны этой учительницы к ученику. Тут уже сложнее, потому что тут конфликт личного и профессионального. Чем выше уровень профессионала, тем выше он ставит свои профессиональные интересы над личностными. Тут можно понять, что если 25 лет, то, возможно, девушка уже задумалась о замужестве. И вот эти романтические отношения ее захлестнули, и как-то сурово ее наказывать, например, сажать в тюрьму, я думаю, что не надо. Потому что в этой истории нет пострадавшего, потому что, насколько нам известно, папа мальчика поддерживает эти отношения и доволен всей ситуацией.

Поэтому надо каждый конкретный пример рассматривать в отдельности. Людям никто никогда не запрещает любить друг друга, но стоило подождать совершеннолетия, чтобы эта ситуация выглядела этичной. И чтобы она не поставила такой крест на деятельности педагога. Я ей тоже сочувствую и понимаю, что ее подвергать всеобщей травле неправильно, потому что это только начинающаяся жизнь, которая сложится сейчас во много в зависимости от реакции общества.

М.Ц.: Она все-таки предпочла уволиться из школы, нежели прекратить отношения. Может быть, это тоже говорит о каких-то серьезных намерениях?

И.В.: Да, о серьезных намерениях, о настоящих чувствах. Настоящие чувства — это самое дорогое, что есть на свете, и не продается за деньги.

М.Ц.: Большое вам спасибо за ваш комментарий. До свидания.

И.В.: До свидания.

М.Ц.: Это была программа «Угол зрения». У микрофона работала Мария Цыганова и Игорь Киценко. До новых встреч.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Вторник со Львом Пономаревым

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments