Мрачный бизнес: что не так в российской системе ритуального страхования

В России существует лишь одна организация, осуществляющая страхование в сфере ритуальных услуг. Правозащитники говорят о необходимости демонополизации данной системы. Также узнали, почему «черные агенты» сегодня действуют безнаказанно.
Эксперт: Владимир Горелов — президент Региональной общественной организации по защите прав потребителей в сфере ритуально-похоронных услуг «ВЕРУМ».

*Техническая расшифровка эфира

Александра Хворостова: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели, это программа «Zoom» на радио СОЛЬ, у микрофона Александра Хворостова. Сегодня в программе мы узнаем о достаточно темном, мрачном в прямом и переносном смысле слова похоронном бизнесе в России. У нас в стране существует т.н. страховой полис, но в деле страхования похоронных услуг есть очень много белых пятен.

У нас на связи президент Региональной общественной организации по защите прав потребителей в сфере ритуально-похоронных услуг «ВЕРУМ», Владимир Горелов. Владимир Викторович, здравствуйте!

Владимир Горелов: Добрый день!

А.Х.: Многие средства массовой информации говорят о том, что в России введут похоронный полис. Но, оказывается, это услуга уже существует. Можно рассказать чуть подробнее, чтобы внести ясность в этом вопросе о том кто, где, как можно получить этот страховой полис, что он из себя представляет, а также насколько сегодня он обязателен, и насколько эта система страхования несовершенна в России.

В.Г.: Несколько цифр для начала — ритуальное страхование в России появилось в 2014 году, а в 2015 году оборот рынка по данному страховому продукту достиг 1 миллиарда рублей. Дело в том, что похоронный полис или договор ритуального страхования, как и любой другой продукт, который предоставляет страхования компания, обязательным не является. У нас в России можно заключить договор ритуального страхования, согласно которому после вашей смерти или смерти близкого человека, все заботы о погребении возьмет на себя страхования компания. Просто данный продукт не так раскручен, и тема смерти в стране до такой степени табуирована, что люди предпочитают об этом и не думать. Если произошли похороны, все стараются сразу об этом забыть.

Похоронный полис, о котором мы говорим, представляет из себя необычный, но в общем-то стандартный договор, где прописаны обязанности сторон. В случае смерти застрахованного гражданина страхования компания обеспечивает процедуру погребения соразмерно стоимости полиса. Сумма страховки — а человек именно страхует себя от неприятностей после смерти, чем гарантирует себе достойное погребение — варьируется от 15 до 300 тысяч рублей. Ее можно внести единовременно или в рассрочку. Единственное, что здесь немного не вяжется с Россией, в которой теперь рыночная экономика это то, что единственной компанией, которая предоставляет эту услугу, является Росгосстрах.

А.Х.: То есть они монополисты в данной области.

В.Г.: Не то чтобы монополисты, просто нет других компаний, которые хотели бы этим заниматься. Потребитель, обращаясь в Росгосстрах, не может сравнить — где лучше, а где хуже. Вот это недостаток. Хотя на российском рынке существует незначительная практика реализации страховых продуктов. Допустим, программа пожизненного ритуального страхования — компания называется «Жизнь», находится в Ивантеевке. Они предоставляют локальную программу оказания ритуальных услуг с предварительной оплатой погребения. Дальше — некоторые предприятия, например, РЖД — они тоже реализуют выплаты на погребение сотрудников через страховые компании или производят прямые компенсации родственникам умерших. Такие моменты у нас есть.

Что мы, как компания «ВЕРУМ», предлагаем — в линейку этих страховых продуктов необходимо вводить государственные структуры, чтобы, получая услуги, люди понимали, что за этой услугой стоит государство. И что эти услуги будут оказаны через десятки лет. Чтобы человек был спокоен.

Дело в том, что сейчас программа, которую обозначил в своем поручении В.В. Путин от 9 июля 2017 года, предполагает наведение порядка на похоронном рынке, потому что — мы не будем опять в цифры углубляться, там серьезные цифры и они уходят мимо казны. И опять же возвращаясь к тому, чтобы наша услуга ритуального страхования была более доступной и привлекательной для граждан, мы планируем в этой работе, добиться того, чтобы на тех, форумах, где мы будем выступать, нас услышали. Мы хотим внедрить третью сторону, это будет своеобразный арбитр, который будет находится между страховой компанией и гражданином. И если возникнет какой-то конфликт, он мог этот конфликт решить. Это дополнительно гарантирует гражданину, что после ухода из жизни, та сумма, которая была внесена, она будет реально потрачена на те услуги, которые он прописал в договоре, и все пункты похоронного полиса будут исполнены. А если страховая компания нарушит условия и не обеспечит уровень похорон, который был прописан в договоре, то эта организация [третья сторона] будет обращаться в суд.

Такой механизм себя хорошо зарекомендовал — по примеру третейских судов. Но здесь мы планируем так, чтобы на эту работу пришли люди, которые конкретно занимаются такими проблемами — это омбудсмены, представители общественной палаты и уполномоченные по защите прав в самых различных сферах нашей деятельности.

А.Х.: Разрешите несколько уточняющих вопросов. Вы сказали о том, что сегодня только Росгосстрах занимается страхованием в данной области, и другие компании почему-то не берутся за этот вид страхования. В чем причина, почему другие крупные компании не могут предоставить такие же услуги, и почему сегодня у нас нет выбора?

В.Г.: Скажем так, есть некоторая заковырка. Она заключается в том, что мы не можем промониторить рынок. Вот вам пример — у нас есть Приволжский федеральный округ, Республика Башкортостан, в ней зарегистрировано 228 организации и индивидуальных предпринимателей, которые оказывают ритуально-похоронные услуги. Из этого количества только 9 компаний имеют сайты, похоронные дома или бюро. А остальные не имеют. Есть случаи, когда 1 сайт информирует потенциальных клиентов по деятельности нескольких ритуальных организаций, что, в принципе, в корне неверно. И получается так, что Росгосстрах — это раскрученная компания, она может оказать услуги по страхованию. А если будет другая компания, у которой вы закажете этот полис, и потом она уйдет с рынка? И окажется, что вроде как договор заключен, человек заплатил деньги, а услугу не получит. То есть гарантий нет никаких. Мы сейчас будем эту тему обсуждать, как-то поднять тему мониторинга рынка, потому что тема страхования, — она параллельно или по вертикали требует мониторинга рынка, чтобы мы знали где, какая компания работает, легитимны ли ее услуги. Когда мы все это в купе сделаем, у нас исчезнут т.н. «черные агенты», которые оказывают услуги, приходя в дом без звонка, без стука. Как только сообщают информацию о смерти, появляются эти люди. Мы постепенно от них избавляемся.

А.Х.: Теперь давайте разберемся вот с каким вопросом. Вы говорите о том, что правильнее и нужнее введение в данную услугу третьей стороны. Не повлечет ли это за собой увеличение стоимости страхования, и кто бы мог стать той самой третьей стороной именно в регионах?

В.Г.: Этот вопрос обсуждается, поэтому сейчас я вам не могу сказать кто это будет, но по опыту в этой сфере могу сказать, что эта третья сторона нужна, которая найдет, кто не прав, позволит человеку достойно уйти и похоронить его. Чтобы были достойные похороны, как написано в договоре, а не так, чтобы человек деньги заплатил, а агент положил себе эти деньги в карман и услуги оказал так себе. Должно быть наподобие контрольно-ревизионного управления, если говорить высокими словами. Чтобы эти люди наблюдали, правильно это происходит или нет.

А.Х.: Получается, по сути, сегодня некому в регионах стать вот такой третьей стороной.

В.Г.: Может быть на себя эти функции возьмет представитель из муниципалитета, из федерального округа. Это обсуждаемо, поэтому у нас и происходит круглый стол в общественной палате, где мы тоже будем этот вопрос поднимать.

А.Х.: Ваша инициатива будет озвучена на этом круглом столе, правильно я понимаю?

В.Г.: Да, Александра.

А.Х.: В какой момент вам должен будет выдан ответ? Может ли быть такое, что он будет скоро получен, чтобы разрешить споры и понять, что происходит в системе страхования ритуально-похоронных услуг?

В.Г.: Я думаю, что ответ будет дан нескоро, потому что, вы сами понимаете, надо внести в резолюцию нашего круглого стола общественной палаты, затем эта резолюция будет направлена в вышестоящие органы, которые заинтересованы в решении данных проблем. Конечно, хотелось бы, чтобы люди получали достойную услугу.

Вот я остановился на Ивантеевке. Мы общались с руководителем этой ритуальной организации. Люди активно шли, страховали, но то ли из-за возраста, то ли телевидение как-то влияет на людей — они все меньше и меньше заботятся об этом. Мы, в свою очередь, информационную бомбу сбросили, чтобы люди еще раз акцентировали свое внимание на том, что похороны — это такая же услуга, а не воровство денег у человека, который и так убит горем. Это просто выбивает его из колеи, и получается так, что приходят эти «черные агенты», в наглую залезают в карман и вытягивают у него то, что ему положено получить бесплатно. Это незнание законов. Кстати говоря, мы еще не поставили с вами акцент на законе.

А.Х.: Об этом мы поговорим чуть позже. Хотелось бы спросить у вас вот о чем — почему деятельность тех самых «черных агентов» никто не контролирует? Почему этот бизнес стал столь закрытым, и эта тема, как вы правильно сказали, действительно, табуирована в обществе, СМИ, в любой нашей сфере жизни. Как так произошло?

В.Г.: По данным московского департамента торговли и услуг, без учета этих «черных» и «серых» агентов объем похоронного рынка столицы оценивается в 14−15 миллиардов рублей. Ежедневно в Москве уходят в иной мир порядка 300 или более человек. Цена ритуальных услуг в столице оценивается в 10 миллиардов рублей. Это официальные данные. По оценкам министерства строительства объем российского рынка может достигать 80 миллиардов рублей, а с учетом кремации — 85 миллиардов рублей. Страшные цифры, да? Если бы они еще поступали в казну, как положено, то было бы все здорово. Допустим, ГБУ «Ритуал» выполняет где-то от 15% до 20% всех заказов. Часть заказов выполняют городские специализированные службы (ГСС). Но сейчас, в виду того, что происходит монополизация рынка Москвы, эти ГССы как-то отодвигаются на задний план, и возникает все больше этих агентов. Эти агенты оказывают услуги и законно, и незаконно.

Давайте остановимся на тех, кто незаконно. К примеру, недавно на 25-й юбилейной выставке «Некрополь» был разговор о монополизации рынка. Что там было отмечено — во-первых, люди должны получить услугу, они хотят ее получить. Но этот рынок «черных» агентов напрочь все перебивает, и люди уже боятся к кому-то обращаться.

«Черный» агент сидит в съемной квартире, он не спит или спит урывками, ест понемногу, потому что боится пропустить этот звонок — «прикормленый» человек в службах 03, 02, 112 производит звонок, произошла смерть в таком-то месте. Он срывается с места и бегом в квартиру. На лице маска всемирной печали, говорит заученные слова, предоставляет какое-то удостоверение с гербом или аббревиатурой, которым он пользоваться не имеет права. Тут мы уже говорим о мимикрии — подстраиваться под государственную компанию — ГСС какой-нибудь или ГБУ «Ритуал». Затем этот человек выключает телефоны в квартире, закрывает за собой дверь и подкладывает человеку, который и так весь в горе, какой-то документ, чтобы тот его подписал — разводить его на деньги. Говорит — место на кладбище стоит 60−70 тысяч рублей, мы вам хорошее место предоставим, вы будете подходить, там будет все удобно. Таким образом, воздействуя на человека такими словами, ключевыми фразами, он вводит его в заблуждение. Но согласно № 8-ФЗ, это предоставляется бесплатно. Там ряд позиций, они бесплатны. Но люди-то закон не знают.

Мы делали вброс в подмосковный рынок через наше общение, через наши листовки о том, что надо знать закон, надо к нам обращаться если какие-то проблемы. И вернусь к тому, что эти люди, залезая в карман, предоставляют некачественные услуги. А порой бывает и так, что они, заходя в дом, могут столкнуться друг с другом — 2 или 3 «черных агента» около одной двери. И тогда начинается драка. Вот такое безобразие мы имеем. Естественно, эти люди никакие отчисления не делают, они все деньги себе кладут в карман, кроме тех денег, которые должны заплатить информатору из тех служб, которых мы упомянули.

А.Х.: Давайте поговорим о том «похоронном законе», о котором вы вскользь упомянули — о его необходимости, каким он должен быть, кто его должен разработать, есть ли уже какие-то идеи, инициативы в этом направлении.

В.Г.: Конечно, инициативы есть, они разрабатываются уже очень давно. В министерстве строительства уже есть черновик этого закона, который будет обсуждаться и дорабатываться. Затем в Госдуму — мы, как некоммерческая организация, присутствуем и в комиссиях Минстроя по выработке нового закона, и в комиссии Госдумы. То, с чем к нам приходят индивидуальные предприниматели, игроки рынка мы собираем и разумные вещи выставляем на всеобщее обсуждение. Чтобы, если будет обсуждение участников, которое пройдет в комиссии, мы будем внедрять это в закон.

А.Х.: Какой-то закон сегодня уже существует?

В.Г.: Конечно, № 8-ФЗ — о котором я уже упоминал — «О погребении и похоронном деле». Еще есть подзаконные акты и другие нормативные документы, которые принимались муниципалитетами. Эти акты порой идут вразрез с этим законом. То, что мы сейчас имеем, это полное безобразие. Как сказал В.В. Путин, надо чтобы был принят нормальный закон, и в соответствии с ним разрабатывать подзаконные акты. А также унифицировать у нас в стране все, что связано с похоронным делом — чтобы была единая цена. Пример — социальные похороны в Москве стоят 16 с лишним тысяч рублей, а за МКАД выехали, в Подмосковье — 4600 рублей. Владимиру Владимировичу доложили, что на Севере доходит до 148 тысяч рублей цена социальных похорон. Это вообще сумасшедшие деньги. А государство выделяет эти деньги. Так надо узаконить это.

А.Х.: С учетом дохода населения в регионах совершенно не вяжется.

В.Г.: Конечно, это социальные похороны, то есть государство обязуется за эти деньги похоронить человека. Все входит в эту сумму. Вот смотрите, 4600 рублей — как похоронить на эти деньги? Городские службы или МУПы, которые осуществляют похороны, они, получаются, остаются в убытке. Этот момент мы еще хотим обговорить на круглых столах и на заседаниях комиссии по выработке нового закона.

А.Х.: Возникает логичный вопрос — а не будет ли какого-то сопротивления со стороны этих «черных агентов»? Это же «прикормленные» люди, они просто так не отдадут хороший доход.

В.Г.: Нет, это никакие не «прикормленные» люди. Это выскочки, которые пришли, отработали 5−7 похорон и ушли. Деньги заработали и убежали куда-то в другую отрасль. Поэтому это не те люди которые составляют конкуренцию.

А.Х.: В принципе, вопрос, по вашему, решаем достаточно легко — надо просто сесть и обговорить проблемы.

В.Г.: Совершенно верно. Чтобы если какая-то компания, то она была бы не одна, как монополист, а 3−4, чтобы люди могли выбрать — здесь подороже, здесь подешевле, здесь гранит красивый, здесь ласковые копатели. Я шучу, конечно, но тем не менее. Люди должны иметь выбор, как им необходимо произвести похороны.

А.Х.: Я с вами абсолютно согласна. Владимир Викторович, у меня будет к вам еще такой вопрос — в России еще кто-нибудь кроме вас занимается защитой прав потребителей в сфере ритуальных услуг? И с какими нарушениями вы чаще всего встречаетесь? Спрашиваю, потому что ваша организация находится в Москве, а страна наша огромная, и помочь кому-то разобраться в такой сложной ситуации, когда родственник умер, нужно. Сколько организаций этим занимается?

В.Г.: Пока только мы защищаем права людей в сфере ритуальных услуг, которые к нам обращаются. Больше к нам никто не обращался, чтобы с нами работать. Эти организации несколько другой направленности, но где-то рядом. С частью из этих организаций мы контактируем, находим общий язык и делаем одно общее дело. Встречаемся и обсуждаем вопросы. Это одна или две подмосковные организации. Но по России их практически нет, потому что кому надо защищать людей? Спасение утопающих — дело рук самих утопающих.

География обращений граждан очень велика: Красноярск, Волгоград, Иркутская и Тюменская области, а также европейская часть нашей страны. Мы всем помогаем, никому не отказываем.

А.Х.: Насколько в процентном соотношении выигрышных дел больше, чем проигрышных?

В.Г.: Например, женщина, не буду называть фамилию, у нее было семейное родовое захоронение на московском кладбище. Туда она не приходила долгое время, порядка 12 лет. И уже вместо креста, который там стоял, поставили табличку, и хотели это место продать. Мы взялись за это дело и вернули женщине то, что у нее хотели забрать. Это был первый суд. Остальные суды пока в работе. Это долгое, кропотливое дело. К нам обращаются и индивидуальные предприниматели, мы защитили их от монополизации рынка, который оказывает услуги по установке памятников. 323 постановление правительства Москвы, которое в итоге, когда мы обратились в ФАС и признали это, оказалось монополизированным. Поэтому рынок становится неконкурентоспособным. Мы воюем. Дело в том, что письма, это такая вещь… жалобы, которые мы подаем, они рассматриваются некоторое время, потом к нам возвращаются. Если что-то не так, мы досылаем документы. Этот бумагооборот имеет место быть.

А.Х.: Как в принципе и в любой сфере, что касается разбирательств, а тем более судов. Спасибо вам большое, Владимир Викторович, что нам уделили время и с нами побеседовали

В.Г.: Да, Александра, пожалуйста, всего доброго!

А.Х.: Напомню, с нами на связи был президент Региональной общественной организации по защите прав потребителей в сфере ритуально-похоронных услуг «ВЕРУМ», Владимир Горелов. Это была программа «Zoom» на радио СОЛЬ, у микрофона для вас работала Александра Хворостова, до свидания, всего доброго, берегите себя.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Научный четверг

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments