Тюрьма и ВИЧ — не повод для дискриминации

Эту историю рассказала и изложила на бумаге мой друг и коллега Лариса Соловьева — я лишь публикую её, поскольку всё это происходит в моём родном городе, и я лично знакома с участниками описанных событий. Началось всё с письма Анны, которое передали в инициативную группу «Становление», с просьбой о сопровождении иска по возмещению морального вреда, поданного ею, беременной ВИЧ-инфицированной женщиной, на фельдшера «скорой помощи». Письмо попало к общественникам с опозданием, когда Анна уже находилась в колонии, а первое заседание суда по ее иску было отложено из-за неявки истицы, ее защитников, представителей и свидетелей в гражданский процесс.

Участие активистов в деле Анны поставило перед ними множество вопросов: на одни они уже ответили, а на другие им еще предстоит отвечать…

Виновна везде и всегда

В ее жизни было много несправедливости и боли - от презрения окружающих, связанных с диагнозами, и отказов в помощи, затрагивающих своей бесполезной жестокостью, до наказаний, не соразмерных степени вины. Так много, что она поверила в свою «второсортность», в виновность и заслуженность наказаний, в то, что «в наркомании и ВИЧ никто кроме нее не виноват», а значит, — никто ничего ей не должен, а судить ее будут всю жизнь. Ей казалось, что она ко всему привыкла, но в этот раз все было не так.

Да и как передать чувства беременной женщины находящейся в тюрьме? Как описать надежду и нежность, сменяемую чувством вины перед еще не рожденным ребенком, опустошенность и депрессию, усугубляемые неизвестностью и враждебным отношением окружающих? И можно ли описать следственный изолятор, предродовые схватки в камере, ожидание помощи, надежду и страх? Лицо фельдшера «скорой», листающей ее врачебную карту, в которое Анна всматривалась, как в последнюю надежду, и вдруг — сорванные с рук перчатки, летящие чуть ли не в лицо, выкрикивание ее диагнозов, и осознание, что ей отказали в осмотре. В этот момент о болезнях Анны услышали все — и конвоиры, стоящие в коридоре, и дежурные СИЗО, и подследственные. Монолог продолжался даже в машине «скорой помощи» и прекратился только потом, когда ее привезли в роддом. Там были совсем другие врачи: они не читали морали, зная, что время рожать. Они просто делали свое дело. В тот день она родила дочь.


Неотъемлемые права

Вернувшись в колонию, Анна переживала случившееся, прокручивая события в памяти снова и снова. Депрессия не отступала: позднее она поняла, что всю жизнь позволяла судить себя без вины, наказывать и унижать за болезнь. Поняла, что молчала и терпела унижение слишком долго, но чаша уже переполнена через край, и молчать нет больше сил. А ещё мучили вопросы: «Ребенок-то в чём виноват? И есть ли вообще права у женщин, живущих с ВИЧ, употребляющих наркотики, беременных, отбывающих наказание в тюрьме? Что думают об этом окружающие? Есть ли право у медицинских работников отказывать в экстренной помощи тем, кто, на их взгляд, не теми болезнями болен, кто не там сидит, не в том пальто, ростом не вышел, кто сам виноват в своём заболевании? И кто же из них более безнравственен и преступен?» Тогда же, она приняла решение— не позволять никому, никогда и ни при каких обстоятельствах забывать, что у каждого человека есть Достоинство и Права, неотъемлемые и принадлежащие ей и ее ребенку с рождения.

Аня поняла, что необходимо положить конец дискриминационному обращению с женщинами, страдающими ВИЧ и сопутствующими заболеваниями, попавшими на скамью подсудимых за зависимость от наркотиков — за болезнь, от которой их не лечат, а наказывают изоляцией и тюрьмой. Она самостоятельно написала иск на возмещение морального вреда, направила его в суд. Первое судебное заседание было назначено на 16 декабря 2016 года, но никто на него не явился. Не удивительно: Анна находилась в колонии, и у нее не было денег на адвоката, не было адресов свидетелей, не было никаких возможностей защитить свои права. В дальнейшем, Анна написала письмо в общественные организации Калининграда. Оно долго блуждало, перенаправляясь из одной организации в другую, но все-таки попало по адресу — в инициативную группу людей, имеющих опыт употребления наркотиков «Становление». Почти все члены группы помимо опыта употребления наркотиков, живут с ВИЧ, в прошлом были судимы, на себе испытали жестокое обращение и нарушение прав со стороны «системы». Они объединились для того, чтобы противостоять дискриминации и помогать сообществу отстаивать права.

Члены группы включились в сопровождение иска Анны. Был создан консорциум из активистов, юристов и представителей ОНК, который принял решения о сопровождении иска, поиске и опросе свидетелей, проработке позиции клиентки. Члены ОНК выехали в колонию, где встретились с Анной, были задокументированы все обстоятельства случившегося, оформлена доверенность на социального работника, который в дальнейшем участвовал в судебных процессах в качестве общественного защитника Анны. Был подан запрос в психологические службы СИЗО и ИК о психологическом состоянии истицы до и после происшествия в день родов.

На предварительном слушании в суде интересы Анны представляли член ОНК Виктория Осипенко и общественный защитник Герман Урыков, — руководитель инициативной группы «Становление». После процесса были получены и переданы юристу проекта копии имеющихся документов для внесения дополнений в иск клиентки, поданный ранее. Следующее заседание суда было назначено на март 2017 года.


1 марта состоялся очередной судебный процесс, где были заслушаны сотрудники СИЗО, вызванные в качестве свидетелей: им задавали вопросы представитель истицы Герман Урыков и член ОНК Виктория Осипенко. Были заявлены ходатайства о вызове дополнительных свидетелей, о доставке истицы из колонии на суд. Ходатайство было удовлетворено частично: суд постановил, что из колонии должна быть организована видеосвязь с Анной, судебное заседание было назначено на апрель. 18 апреля явились все заявленные свидетели, но видеосвязь с Анной не была организована по причине отсутствия технических возможностей в женской колонии. Процесс начался с опроса сотрудников СИЗО и врачей. Суд детально разбирался в причинах опоздания «скорой помощи», рассматривал все до мельчайших деталей, исходя из критериев оценки качества услуг. В процессе выступали все: Герман, как представитель клиентки, Виктория, как член ОНК, Александр Косс, адвокат и помощник юриста Яна-Мария. Были рассмотрены все аспекты случившегося: нарушение запрета на дискриминацию и бесчеловечное отношение, право на доступ к лечению, право на частную жизнь, личную и врачебную тайну.

Суд принял решение о частичном удовлетворении иска, а именно: суд признал фельдшера «скорой помощи», находящегося при исполнении служебных обязанностей, виновным в разглашении врачебной тайны (диагноза ВИЧ-инфекция). Сумма возмещения морального вреда составила 10 тысяч рублей, вместо заявленных 300 тысяч рублей. Эта общая победа — результат грамотного и оперативного взаимодействия активистов сообщества ЛЖВ и ЛУН, их партнеров и правозащитников. К сожалению, доказать жестокое и дискриминационное отношение к Анне ребятам не удалось не удалось: суд обосновал отказ тем, что клиентка всё же получила услугу: была доставлена в роддом и успешно родила девочку.

И все-таки повод для радости безусловно есть: судебное решение позволило восстановить справедливость и сделать обсуждаемой проблему, ставшую рутинной и привычной, и успешно замалчиваемую ранее. «Мы — Общественные защитники, уличные юристы, активисты сообщества людей, употребляющих наркотики, обучаемся действием: в каждом деле, в каждом судебном процессе, учимся понимать и доказывать, чтобы затем успешно отстаивать такие важные и сложно-доказуемые права — право на Достоинство и Право на Жизнь без дискриминации!», — открыто заявляют Герман Урыков и Лариса Соловьева. Совсем недавно в ИГ «Становление» пришло письмо из женской колонии от Анны: вместе с разрешением на публикацию статьи в конверте лежал листок с благодарностью за участие общественников и активистов в ее судьбе.


Мнение редакции может не совпадать с мнением автора блога.
Твердый Лол

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments