Возможен ли арт-активизм в городском пространстве Кавказа

Груз 300 съездил в Махачкалу: опыт получился короткий и неоднозначный. Почему прохожие среагировали на акцию более агрессивно, чем предполагали местные активисты и журналисты? Что несет в себе конструкция «наша нация итак всегда страдает» и как на восприятие влияет национальная травма? Ну и в конце концов, возможен ли вообще арт-активизм в городском пространстве Кавказа и если да, то в какой форме.

Акция в Махачкале продлилась недолго: столпившиеся люди довольно быстро начали возмущаться происходящему («почему мы должны это видеть?», «в России много городов — езжайте туда»). Почти тут же подошли полицейские, (хотя позже они утверждали, что их вызывали именно прохожие — типичная защита «народом»), какое-то время наблюдали за происходящим и уже вместе с жителями, с применением насилия (после того, как полицейские стали выпихивать меня из клетки, местные мужчины стали агрессивно пытаться ее схлопнуть, кто-то стал пинать) фактически «задержали» меня и журналистов. По дороге в отделение, зажатые между мужчинами с автоматами, мы со Светланой Анохиной были уверены, что такая агрессия со стороны местных жителей обусловлена тем, что люди не прочитали текст на «клетке» — обо мне, об акции, о пытках. Но уже позже, в разговоре с полицейскими, выяснилось, что те, кто громче всех кричали и требовали убрать «это» с улицы, все же прочитали про пытки, и в том числе и поэтому требовали убрать объект с улицы. Помню, когда я сидела в полицейской машине (а задержание наше проходило красиво, празднично, люди толпой провожали меня, клетку и Свету до автозака), какой-то мужчина за 40 подошел к полицейскому, и не то, чтобы тихонько сказал ему на ухо: «Там был текст какой-то протестный, про пытки». Не уверена, что он хотел, чтобы нас пытали в отделении полиции. Просто очень заботился о ходе дела, наверное.

В Дагестане основной соцсетью является инстраграмм, в котором существует десятки новостных пабликов. Именно через инстаграмм местные жители обсуждают городские события, знакомятся, ищут помощь. Короткое видео с акции «Груз 300» с надписью «Женщина в клетке» отрепостило несколько многотысячных пабликов Дагестана. Это были посты с описанием акции и полным цитированием текста о пытках на объекте, без указания моего имени. Самое удивительное, что комментарии в пабликах радикально отличаются от живых комментариев на улице. Вот короткая подборка:

— «Если мы этого не видим, это не значит, что этого нет, многие сталкиваются с чем-то подобным.» (о видимости и невидимости)

— «Почему вы решили, что не должны это видеть? А испытывать на себе можно, значит?» (о границах между знать/ видеть/ чувствовать)

— «Чему наши женщины так удивляются? У них вроде те же клетки, только размером побольше».

«У наших женщин все мозги отбили, наверное они привыкли к пыткам и насилию». (а ведь конечно — привыкли в какой-то степени, тем более на Кавказе)

— «А как бы вы поступили, пройдя унижения, пытки и преследования? Покончили жизнь самоубийством или продолжили бы, не выходя из дома?

( 145 лайков, ответ единственный: сожгла бы заживо всех, кто пытал и каждого, жила бы для этого, ради этого»).

— «Сердце сжалось, сотни наших ребят похищают, пытают и все молчат». (можно ли говорить с сжавшимся сердцем?)

— «Она так и осталась непринятой…»

— «Орлица не должна сидеть в клетке» (цитата из боя Хабиба и Макгрегора?)))

— «Она теперь психически больна, раз такое пережила». (шаблон=человек, переживший пытки, автоматически становится сумасшедшим)

— «Да пожалейте вы ее, если она душевнобольная, это хорошо, что такое придумала, а не утопила кого-нибудь» (а ведь и правда, утопить очень хотелось, и желательно кого-нибудь случайного — в первые периоды после пыток, в моменты обозления на мир и людей вокруг).

Оказалось, что на расстоянии мобильного экрана люди оказались более восприимчивы к грузу, к телу, которое пытали, и конечно, к теме пыток, которая для Кавказа более чем актуальна. А вот в живую смотреть, находиться рядом, оказалось слишком травматично — потому что резкое вторжение в повседневность= насилие, потому что есть привычка к насилию и пыткам, и не отторгать ее невозможно.

Часто в комментариях к акции «Груз 300» люди пытаются предугадать свою реакцию на тело, которое пытали: «вот я бы прошел/не прошел мимо, «вытащил/ не вытащил/ тронул/ не тронул и т.д. Реакция — это, конечно, рулетка. Ты никогда не сможешь предугадать свою реакцию, ровно как и заранее спланировать — как вести себя в процессе пыток? Как жить после них?

Что делать с пытками? Что делать с телом, которое пытали? Это глубинный и тяжелый поиск. Часть ответов скорее всего не найдется, но моя задача — искать на них ответы разными путями, начиная с простого — явлении и обозначении тела, которое пытали.

Как бы там ни было, акционизму давно пора идти в регионы, и на Кавказ, конечно, тоже. О каких арт-активистских практиках на Кавказе вы слышали? В каких темах и проблемах там пригодился бы художник, есть ли ему там место?

Источник: Facebook


Мнение редакции может не совпадать с мнением автора блога.
Яндекс.Новости

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments