Оппозиция

К вопросу об оппозиции

Просто представьте себе. Темный, влажный асфальт на центральной улице города. Не так давно прошел дождь, в осеннем воздухе нет и следа дневной пыли — вечер, тишина. На небольшом пятачке, ровно между набором из трех соединенных между собой урн, выкрашенных в кислотно-желтый цвет и облупившимся от старости фонтаном, стоит группа людей.

Их глаза полны решимости, в них горит самый яркий в мире огонь — огонь жажды справедливости. Искреннее негодование, потрясание хилыми конечностями и сжимание древка с рисованным гуашью плакатом. Именно гуашью, это важно — это подчеркивает искренность держателя.

Идет митинг гражданских активистов за все хорошее против всего плохого. Под всем хорошим в виду имеются свободные выборы, отпустить узников Болотной и разрешить гей-парады, а под всем плохим — Путин, ватники с совковым сознанием и закон об иностранных агентах, начисто обрезавший активистам хлебную карточку. Борцов с режимом немного — человек пятнадцать от силы.

На лавочке неподалеку тоскливо курит опер из центра <Э>, вяло перебрасываясь репликами с замученной, с землистого цвета лицом, помощницей прокурора района. Чуть поодаль, памятуя о самостоятельности органов местного самоуправления, трется представитель администрации, внимательно следящий за ходом собрания и переписывающий лозунги с плакатов в блокнот, шевеля от напряжения губами и внутренне содрагаясь от кощунственности написанного.

Журналисты хоть как-то оживляют общую безрадостность картины. Один из них, не вполне трезвый, пытается что-то узнать у полной, явно в маниакальной стадии, дамы из числа протестующих. Она с упоением рассказывает, трясется холодцом от удовольствия и явно чувствует себя миссионером, несущим свет знаний в серые, необразованные массы.

Массы реагируют слабо. Прохожие оглядываются на плакаты через одного, останавливается хоть на минуту один из десяти. Время идет.

Девочке из прокуратуры нужно успеть домой и замутить что-то, похожее на ужин, к приходу супруга. В этой связи ее гражданская сознательность несколько затуманена сложным выбором между рисом с котлетами и картошкой с мясом. Она испытывает искреннюю, практически осязаемую ненависть к клоунам с плакатами, из-за которых она сидит и морозит на лавочке гениталий, вместо того, чтобы строить семейный быт. Ненависть в ее глазах воспринимается протестующими как ненависть идеологическая, и они, подсикивая от страха, переглядываются исподтишка, кивая на девочку: <колет, мол, правда, глаза шавке режима>. Не зря стоят, мол.

Менты из числа отряженных местным райотделом, бдят за порядком, стоя чуть в стороне и пытаясь понять, на кой болт они здесь вообще нужны. Протестующие высказывают недовольство режимом, госдумой, правительством, крымнашем, политическими репрессиями и ценами на бензин. Энтузиазм начинает угасать. Через полчаса балаган снимается, и уже спустя пять минут ни следа от гражданской активности на асфальте не увидеть. Чисто, как в аптеке.

Вот вроде и вещи правильные местами говорили. И менять что-то нужно. Но при взгляде на психически неустойчивую даму экзальтированной внешности, тихого домашнего алкаша с добрыми глазами и юную бестолочь лет восемнадцати от роду, которая вообще готова кричать что угодно и где угодно, чтобы снять перманентное половое напряжение, не возникает ощущения, что эти люди что-то могут. Совсем. Однообразные типажи правдоборцев и правозащитников, от Калининграда до Владивостока, навевают тоску и уныние.
Власти не нужно с ними бороться. Им достаточно просто не мешать — задачу с дискредитацией себя они выполняют на отлично.

К чему я все это? У нас в городе обсуждается вопрос активизации работы одной либеральношизоидной политической силы. Поступило предложение присоединиться к работе, на первых порах — из энтузиазма и патриотических побуждений. Ответ немного очевиден.

Однако знаю, на повестке дня очередной пикет — будут бороться с беспределом правоохранителей. На вопрос, каким способом двадцать человек на холоде наглядной агитацией помогут снизить число раздаваемых полиционерами п… дюлей, краснеют и начинают нести чушь про точащую камень воду и мое испорченное сознание. Ну и бог с ними. Пусть борются, раз нравится. «А чай ваш, знаете ли, шваброй воняет» (с)


Мнение редакции может не совпадать с мнением автора блога.
Яндекс.Новости

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments