ITunes

«Раньше все были уверены, что уговаривают отказаться от ребенка-инвалида из лучших побуждений»

«Раньше все были уверены, что уговаривают отказаться от ребенка-инвалида из лучших побуждений»

По данным портала «Усыновите.ру», в России за последние 10 лет более чем втрое сократилось число детей-сирот, а приемные семьи стали чаще принимать детей с особенностями или ограничениями развития. О том, как меняется общество, в эфире радио СОЛЬ рассказала координатор проекта «Близкие люди» благотворительного фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам».

Алена Синкевич — координатор проекта «Близкие люди» БФ «Волонтеры в помощь детям-сиротам»

Действительно, если вначале приемная семья, которая принимает ребенка с инвалидностью, была исключением, то сейчас таких семей реально много. Впечатление такое, что в этом смысле лед тронулся.

Я думаю, что этому есть несколько причин. Одна из них и хорошая, и плохая одновременно. Многие семьи просто поняли, что когда принимаешь ребенка в семью, то фокус проблем основных и самых тяжелых лежит не в области соматического диагноза ребенка, а в области психологических проблем ребенка, которые у приемных детей есть неизбежно. Но оказывается так, что многие из этих проблем у детей с особенностями развития или детей с ограничениями развития проявляются в меньшей степени.

Я еще веду занятия в школах приемных родителей, и тут возникает интересная ситуация — если напрямую спросить, кто готов взять детей с особыми потребностями, все говорят, что не готовы. Дальше выясняется, что в слова «особые потребности» все вкладывают какой-то свой смысл, что-то страшит больше, что-то меньше. Но тем не менее, когда задаешь первый вопрос, прямой, то все говорят, что хотят маленького здорового ребенка. Или не очень маленького, но обязательно здорового. И потихоньку, по мере того, как идет с ними [с будущими приемными родителями] работа, у них выстраивается ощущение реальности. И тогда проявляется некий дрейф в направлении того, что с небольшими физическими нарушениями легче справиться, чем с серьезными психологическими проблемами.

Я понимаю, что это смешно звучит, но на мой взгляд, самое важное — это изменение общественного мнения. Я думаю, что даже финансовые вливания в этом смысле менее значимы, чем изменение общественного мнения. Потому что до настоящего момента ребенок-инвалид для многих семей означает социальную изоляцию, то есть люди становятся изгоями, и вся их жизнь становится очень тяжелой, потому что они изгои, даже не из-за денег. И вот по мере того, как изменяется общественное мнение, по мере того, как на коляске станет возможным передвигаться по городу и куда-то выходить с этим ребенком, жизнь уже перестанет быть такой пугающей. Это немного другая жизнь, но это не конец жизни.

И я надеюсь, что вследствие этого многие семьи перестанут отказываться от своих детей. В общем, они уже перестают. Врачам запретили на законодательном уровне уговаривать людей оставить ребенка. Я точно знаю, что младший медицинский персонал по-прежнему себе ни в чем не отказывает, но это тоже потихонечку меняется. Потому что раньше все были уверены, что они уговаривают, исходя из лучших побуждений для родителей. Но это меняется, и это очень важно.

А в целом — система образования меняется, есть инклюзивное образование, в нем по-прежнему куча проблем, но оно хотя бы появилось, появилась концепция. Если есть законодательная возможность что-то менять, то дальше все зависит от людей, будут ли они использовать эту возможность или не будут. Меняется отношение в обществе, и есть шанс, что люди будут продолжать этим заниматься, и потихонечку это инклюзивное образование будет действительно инклюзивным.

Что тут еще сказать? Я не жду очень больших перемен в системе здравоохранения, потому что это очень длительный процесс, слишком много запущенных дел сейчас. Дело не только в том, что врачей не хватает. Образование упало за последнее время, у молодых врачей часто просто знаний не хватает. Тут более длительный процесс, но я на него надеюсь. Отдельные точки есть, где мы лечим своих детей, и я понимаю, что есть эксперты, у которых можно учиться. Но тут вопрос в том, придут ли учиться или не придут. Хотя, по сообщениям физического терапевта Екатерины Клочковой, в прошлом году открылась новая программа для медицинских вузов по физической реабилитации и эрготерапевтическому подходу, который во всем мире существует, его не было только у нас, ну, может, еще в Центральной Африке… Поэтому тут тоже есть какие-то подвижки, мы пока просто их не видим. Потому что первые специалисты — это студенты, которые начали учиться только в этом году, и должно пройти какое-то время.

Не учи отца!

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments