ITunes

«Протестный потенциал будет нарастать до уровня революционного типа»

«Протестный потенциал будет нарастать до уровня революционного типа»

Согласно исследованию «Левада-Центра», 82% опрошенных россиян заявили, что не готовы принимать участие в акциях и митингах с политическими требованиями. В эфире радио СОЛЬ мнения на эту тему высказали политический психолог, доцент кафедры политической психологии СПбГУ Петр Бычков, а также гендиректор Центра научной политической мысли и идеологии Степан Сулакшин.

Петр Бычков — политический психолог, доцент кафедры политической психологии СПбГУ

Это связано, прежде всего, с исторической подоплекой, потому что последние 5−10 лет ни один митинг, ни одно массовое выступление граждан не приводило ни к каким результатам. И поэтому есть некая апатия у людей — зачем это все нужно, если это не является на данный момент государственно одобренной стратегией изменений. Даже если люди выйдут [на митинги или акции], в лучшем случае ничего не будет, а в худшем случае — они все будут восприниматься оппозиционерами и т. д. Поэтому это, прежде всего, связано с историей. Исторически это не выигрышный путь, не выигрышная стратегия.

И второе — это связано с самим менталитетом, с психологией. У нас, к сожалению, люди достаточно в этом плане неактивные и политически пассивные. В целом у нас не развито в должной степени гражданское общество. Оно развивается, конечно, в последние десятилетия, но пока еще не набрало обороты до того момента, чтобы в своей массе люди решали свои проблемы и заявляли власти о своем недовольстве.

Любые протестные настроения инициируются либо инициативной группой, либо определенными лидерами. Лидеры, в свою очередь, тоже кем-то должны подпитываться, получать откуда-то либо финансирование, либо 100% понимание, зачем им это все надо. Если мы говорим с позиции социальной и политической психологии, предпосылок к тому, чтобы были какие-то массовые протесты, пока нет. Если появятся интересанты, которые готовы будут вложить в это финансовые средства, [оказать] помощь в проведении подобных массовых мероприятий, то мы можем наблюдать большие протестные акции. Потому что потенциал протестного движения достаточно велик.

Вопрос в том, что сейчас никто в это не вкладывает ни средств, ни усилий. Если мы возьмем какого-нибудь Алексея Анатольевича Навального, то понятное дело, что у него не хватает ни организационных, ни финансовых ресурсов, ни каких-либо других, ни человеческих, чтобы это сделать на данный момент действительно массово. Где-то как-то могут собраться, но это не влияет на федеральную повестку никаким образом. Для того чтобы повлияло, должны быть серьезные интересанты со стороны федеральной власти, федеральных финансовых больших структур, чтобы ему либо кому-то другому помочь. Должна быть серьезная помощь, чтобы это протестное движение проявило себя.

Степан Сулакшин — генеральный директор Центра научной политической мысли и идеологии

Это [исследование] говорит о предвыборных манипуляциях, в которых «Левада-центр» реализует свои интересы. Когда смотришь на многолетний тренд этого показателя, он называется «потенциал протеста с экономическими требованиями» и «потенциал протеста с политическими требованиями», мониторинг ведется с 1994 года. Я тоже веду свой мониторинг, у нас своя есть социологическая панель. Но мы более сложный и ответственный показатель измеряем, он называется «политическая температура». То есть настроения общества в части вот этого самого протестного отношения к действующей власти или, наоборот, комплементарного отношения с действующей властью.

Так вот, что у «Левада-центра» мы видим и что подтверждается нашими исследованиями? Существуют волны. Например, перед 2000 годом, когда Ельцин ушел и наследника назначил, протестные настроения и наша политическая температура росла. Приход Путина снизил эту температуру резко. Но поскольку в путинский период страна деградирует и дошла уже до кризисного состояния, температура нарастала вплоть до 2012 года, когда, испугавшись Болотной, Кремль применил очень мощные технологии, то, что мы называем «заморозки общества». И вот с 2012 года по конец 2016 и у «Левады» идет снижение обоих протестных потенциалов, которые он замеряет, и нашей политической температуры тоже.

Но и у «Левады», и у нас с конца 2016 года и в начале-середине 2017 года протестный потенциал пошел вверх. Вот привожу цифру: если по экономической протестации 15% было в октябре 2016 года, то весной 2017 года эта цифра уже 27%. Это почти в два раза. Так же и по политической протестации. Наша политическая температура тоже выросла.

Интерпретирую я, как профессор политологии, это следующим образом: пружину сжимали, замораживали население. Население перестало ходить на выборы, голосуя ногами, перестало доверять режиму. Но поскольку режим все ухудшает жизнь населения, не способен страну выводить из перманентного кризиса, то протесты начали нарастать.

Мы мониторим и видим, что наш прогноз подтверждается, а именно — протестный потенциал российского общества и его политическая температура будут последовательно, почти линейно нарастать. Нарастать до уровня революционного типа. Это произойдет в ближайший 2018−19 год, на рубеже 2020 в стране сложится революционная ситуация. Вот мой комментарий к данным, которые «Левада» опубликовал, которым можно доверять. Но не всем данным «поставщика двора ея величества» можно доверять, к сожалению.

Культурная пятница

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments