Поможет ли возвращение психологов в школы предотвратить появление «ивантеевских стрелков»?

5 сентября в подмосковном городе Ивантеевка ученик 9 класса напал с кухонным топориком на учительницу информатики. Кроме этого, школьник взрывал в классе самодельные петарды и открыл стрельбу из пневматического оружия. В результате пострадало четыре человека. В связи с произошедшим, глава Минобрнауки Ольга Васильева предложила вернуть в учебные учреждения ставку психолога. Журналисты радио СОЛЬ связались с детским психологом и председателем «Национального родительского комитета», чтобы узнать поможет ли данная мера предотвратить появление новых «ивантеевских стрелков».

Олеся Покусаева — детский и семейный психолог

Ставки психологов посокращали в школах. У нас, допустим, одна ставка психолога на 800 человек. Это вообще о чем? Невозможно даже провести нормальную психодиагностику. Если уж так говорить, то психолог должен быть хотя бы на «началку», на среднюю параллель и на старшие классы. Это как минимум три психолога в одном здании. А у нас сейчас комбинаты — объединено 3 школы и 2−3 детских сада. И вот на все это у нас один психолог, а то и четверть ставки психолога.

Ситуация произошла не в середине года и не в конце. Даже первая четверть не прошла. Мне уже задавали такие вопросы — почему учителя не увидели, почему психологи не увидели? На минуточку, учителя и психологи сколько этого ребенка наблюдали? Четыре дня? Поэтому в данном случае можно с точностью утверждать, что вина-то на родителях, а никак не на психологах и учителях. Три месяца ребенок чем-то был занят, где-то находился. И большую часть времени родители должны были его контролировать.

Конечно, школьный психолог — это хорошо и замечательно, но когда у нас были ставки, чем он занимался? Он занимался диагностикой и отчетами. Причем диагностика была массовая, когда раздается один некий тест на класс. Все тесты имеют очень большую степень погрешности. Границы ответа от 8 до 15, а следующие — от 15 до 20. А ребенок ответил на 15. Тогда нужно беседовать с ребенком, выяснять, в какую часть теста он больше попадает. А так — массовые прошли тестирования, психолог написал отчет. Это не работа, это вообще ни к чему не приводит.

Такие события нельзя предотвратить, потому что мы не знаем, что с этим ребенком на самом деле произошло. Возможно, это начало какого-либо психического заболевания. Возможно, произошло какое-то обострение, возможно, какая-то личная ситуация. Это всегда было, есть и будет, как и детские суициды. Родителям нужно больше обращать внимания [на детей], не бояться смотреть, что ребенок пишет во «ВКонтакте» или в других соцсетях. Даже по тому, какую музыку ребенок слушает, в какие группы он заходит, кого он добавляет себе в друзья, какие ставит аватарки, какие ники меняет. Это говорит о душевном состоянии ребенка. Если он себя называет «Черным демоном» — это одно, а если «Прекрасным принцем», то у него явное другое состояние.

Ирина Волынец — председатель центрального совета всероссийского общественного движения «Национальный родительский комитет»

Неправильно перекладывать вину на какую-то конкретную инстанцию, на институт семьи или только на школу. Я думаю, что это совокупность факторов, которые, к сожалению, совпали вот таким образом, что произошла эта трагедия, и мы имеем несколько жертв.

Я бы, например, не снимала ответственности с учителя, который, как говорят родственники мальчика, участвовал в моббинге [форма психологического насилия в виде травли сотрудника в коллективе, как правило, с целью его последующего увольнения]. То есть, оказывается, на протяжении нескольких лет мальчика травили одноклассники во главе с учителем информатики, который стал жертвой этой разборки, которого, кстати, и намеревался убить наш — мне все время хочется сказать «потерпевший», хотя он преступник. Но он и потерпевший, потому что был доведен до этой крайности. Психика подростка очень ранимая, хрупкая.

Наша организация «Национальный родительский комитет» сейчас планирует выйти с инициативой о необходимости разработки методического пособия для наших педагогов по выявлению моббинга и по предотвращению его. Я думаю, что это было бы хорошим подспорьем к инициативе министра образования, которая предложила вернуть психологов в школы.

Есть такой момент, что по закону РФ психолог имеет право работать только с теми детьми, с которыми разрешили работать родители. Школа собирает письменные согласия на работу психологов. А сейчас наблюдается тенденция вмешательства в семью разными инстанциями и службами, и как раз школьные психологи очень часто являются инструментами в руках недобросовестных чиновников, которые каким-то образом хотят воздействовать на семьи и подбираются к детям. И я знаю достаточно много случаев, когда напуганные родители писали отказы от работы психологов.

Если бы родители своевременно смогли понять, что на душе у ребенка, наверное, они смогли бы предотвратить эту трагедию. По крайней мере, предприняли бы все возможные шаги, чтобы этого избежать. А мы видим, что сломана судьба. Я не говорю о том, что ребенка нужно пожурить и отправить восвояси. Конечно, 15 лет — это уже возраст, когда наступает уголовная ответственность, и он должен нести наказание. Но при этом нужно понимать, что он не просто в чистом поле такой уродился, ни с того, ни с сего. Сегодня мы, к сожалению, воспитываем вот такие экземпляры.

Не учи отца!

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments