«Выход в ЕСПЧ — это попытка уйти из глубоко коррумпированной системы»

«Выход в ЕСПЧ — это попытка уйти из глубоко коррумпированной системы»

Европейский суд по правам человека попросил правительство РФ обосновать введение в законодательство термина «иностранный агент» и установление наказания для НКО, не признавших себя таковыми. Как сообщал на днях «КоммерсантЪ», по итогам разбирательства России может быть рекомендовано скорректировать закон. О том, почему расследование ЕСПЧ важно, журналисты радио СОЛЬ узнали у Владимира Сливяка, сопредседателя российской экологической группы «Экозащита!», которая в 2014 году стала первой в стране эко-организацией, внесенной в реестр «инагентов».

Владимир Сливя — сопредседатель российской экологической группы «Экозащита!»

Жалоба по «иностранным агентам» была подана группой НКО [в ЕСПЧ] еще в самом начале 2013 года… Она долго лежала, и вот только сейчас начались какие-то действия по этой жалобе, чему мы чрезвычайно рады, потому что нас, конечно, очень сильно расстраивало, что время идет, репрессии против НКО усиливаются, реестр «иностранных агентов» пополняется все больше новыми и новыми организациями, а дело в ЕСПЧ не рассматривается. Я надеюсь на то, что дело будет рассмотрено, что будет какое-то решение в нашу пользу. Дело абсолютно ясное, четкое, понятное — просто взяли и создали новый механизм репрессий против тех, кто защищает гражданские права. А защищать гражданские права в России можно только от государства, больше не от кого.

И очень хорошо, что ЕСПЧ запросил у российского правительства обоснования и вообще разъяснения, что такое «иностранный агент», потому что это же из сталинских времен. В сталинские времена «иностранных агентов» расстреливали. И сегодня у нас власти заново берут и этот термин вводят в законодательство и говорят при этом: «Да что вы боитесь, в этом ничего страшного нет, нормальное словосочетание. Вообще будете более популярны среди населения. У нас население не против иностранцев, это вообще почетно — быть „иностранным агентом“». Отдельные депутаты Госдумы, например, вот это говорили публично. Это, конечно, все — абсолютно чушь собачья. Понятно, что отсыл исторически один — к сталинским временам и к массовым расстрелам.

В ЕСПЧ есть возможность для обеих сторон что-то говорить. Это не российский суд, который сделает так, как чиновник ему сказал сделать. Это все-таки место, где какая-то состязательность сторон предусмотрена, где есть возможность что-то сказать, как-то аргументировать свою позицию, на чем-то настоять, представить новые доказательства, и их учтут там. Это не так, как когда мы приходим в России в суд, говорим: «Вот, посмотрите, где же здесь политическая деятельность? Мы никогда в жизни не участвовали ни в каких выборах, не состояли ни в каких партиях, никого не поддерживали, к власти не стремились. Где тут политическая деятельность?».

Вот у нас самый первый штраф был, нам дали 300 тысяч штрафа. Я подчеркиваю, это ["Экозащита!"] некоммерческая организация, которая не зарабатывает деньги. Все грантовые и благотворительные деньги, которые организация получает, она обязана по закону тратить только на проект, ранее согласованный. Так как организация не имеет коммерческой деятельности, не зарабатывает, у нее нет каких-либо свободных денег, чтобы заплатить штраф. Если мы возьмем проектные деньги и заплатим из них штраф, придет налоговая инспекция и впаяет нам еще один штраф. И мы приходим во вторую инстанцию к судье, пытаемся обжаловать внесение в реестр и 300 тысяч штрафа. На нас судья смотрит круглыми глазами и говорит: «Вы знаете, я тоже не вижу здесь никакой политической деятельности, я вообще на вашей стороне. Но я не могу отменить решение первой инстанции, не имею права». С таким намеком, что «мне сказали „сверху“, что этого делать нельзя», как мы ее поняли. Она говорит: «Я на вашей стороне, но все, что я могу сделать, это снизить вам сумму штрафа. Хотите?». Мы говорим: «Ну, снижайте». Она говорит: «Ну хорошо, было 300, стало 100″. Вот и все, что нужно знать о российской судебной системе. «Я вас поддерживаю, только ничего для вас сделать не могу, потому что мне «сверху» сказали, что так делать нельзя. У меня ипотека, дети, квартира, то, се, мне надо делать карьеру, вот и все. Мне вас жаль, но вы — козлы отпущения». Выход в ЕСПЧ — это попытка уйти из этой глубоко коррумпированной системы. Выйти куда-то, где есть какая-то возможность что-то доказывать. Где решения принимаются не на основании карьерных соображений и коррупционных, по сути, отношений, а где все-таки какая-то справедливость, как нам кажется, есть.

В середине 2014 года, когда нас насильно включили в реестр агентов, мы, конечно же, очень много этот вопрос обсуждали у себя в организации. И мы пришли к выводу, что мы хотим продолжать свою деятельность и бороться в судах и где только возможно против этого решения, предпринимать любые действия, которые доказывали бы, что вот это звание — это на самом деле клевета. Что никакие мы не «иностранные агенты», что мы действуем исключительно в интересах российских граждан и для защиты их прав. Мы посчитали, что если сейчас закроемся, поддадимся этому давлению, то ничего хорошего из этого не будет, и надо все-таки постараться насколько возможно долго деятельность продолжать и бороться с клеймом «иностранного агента», продолжать свою природоохранную деятельность, продолжать помощь людям и природе. Мы это продолжаем делать.

АПИ

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments