«Лиза Алерт» — о том, почему в России так сложно искать пропавших людей

«Лиза Алерт» — о том, почему в России так сложно искать пропавших людей

Ежегодно в России пропадают десятки тысяч человек. Некоторых из них так и не удается найти. Журналисты радио СОЛЬ поговорили с волонтером поисково-спасательного отряда «Лиза Алерт» Ириной Воробьевой о том, с какими проблемами сталкиваются активисты при поисках пропавших и почему для государства они «невидимы».

Ирина Воробьева — директор фонда развития системы поиска пропавших людей «Метод Центр», волонтер поисково-спасательного отряда «Лиза Алерт»

Люди стали чаще к нам обращаться. В первые годы, когда я пришла в «Лиза Алерт», примерно в 2012—2013 году, меня коллеги-журналисты начали спрашивать: «Ну, как же так, смотрите, очень много пропадает детей, гораздо больше, чем в предыдущих годах». Я сказала: «Нет, ничего подобного, просто вы стали об этом писать, вы стали об этом знать. И фон, который вы сами создаете, дает вам понять, что дети пропадают в России. И пропадает очень много».

Одна из самых больших проблем, о которой можно говорить, — это отсутствие адекватных цифр. Если посмотреть по открытым источникам, по средствам массовой информации, то видно, что те цифры, которые дает МВД, Следственный комитет и другие ведомства: А — могут не совпадать друг с другом в один и тот же год, в одном и том же регионе, Б — они не полные. Тут надо понимать, что ни одно ведомство в стране не занимается достаточно хорошо учетом и статистикой пропавших людей. Потому что заявление о пропаже может поступить на пульт 112, а 112 у нас — подведомственно местным властям. Может поступить и непосредственно в МВД или в МЧС.

Проблема в том, что государство и общество не могут увидеть эту проблему. Если мы начнем нормально считать, то от цифр волосы дыбом встанут. Это будут не те цифры, которые сейчас озвучивает «Лиза Алерт», — потому что к нам попадает малый процент пропавших. Это будут большие, чудовищные, трагические цифры по всей стране.

Мы не можем понять, например, пропадает больше мужчин или женщин, пропадает больше в больших или в маленьких городах, пропадает по каким причинам и так далее. Вот это исследование по реальным цифрам необходимо сделать.

Пропавшие люди — невидимые. Они же не погибли стопроцентно, это же не стопроцентный криминал и так далее. Пропавший человек может уехать и вернуться. Он может попасть в больницу.

Мы плотно работаем над созданием базы неизвестных пациентов. Пока мы ее открыли только в Москве. Хотя она нужна всей России, потому что у нас люди перемещаются между регионами очень активно. В том числе те, кто ищет работу.

Бывали случаи, когда два сотрудника полиции сидят в двух разных кабинетах на одном этаже. Один ищет пропавшего, а второй пытается определить неизвестный труп. И это один и тот же человек, но два разных сотрудника [занимаются этим делом]. Бывало, человек попадал в больницу по «скорой» из дома. Из этой больницы он уходил, потом опять по «скорой» приезжал в ту же самую больницу в другое отделение, называл другую фамилию, и все — мы не можем его найти.

Но в любом случае, пока государство не видит эту проблему, просто потому что это не является проблемой [для государства]. Это же не 15 тысяч погибших — это 15 тысяч звонков. Невозможно показать количество ненайденных людей. Мы не знаем, что с ними произошло, куда они исчезли.

Кроме того, у нас не понимают одной важной вещи, которую хорошо понимают в Европе. Когда в семье пропадает человек, то пострадавшими в этой ситуации оказывается вся семья, потому что психологическая травма наносится всем. У нас получается, что из активной, нормальной, здоровой жизни выключено огромное количество людей. Чтобы работать с такими пострадавшими, нужна еще одна служба. У нас есть масса всякой разной психологической поддержки, по телефону горячей линии и так далее, но этого недостаточно. Нужно конкретно вот с этими людьми заниматься. Если человек погиб — его оплакали и как-то пытаются жить дальше. А когда ребенок пропал и не нашелся, то это пытка ежедневная. Это надежда, которая угасает, потом снова появляется, потом снова угасает. Эти люди становятся заложниками ситуации на очень-очень долгий срок, если не на всю жизнь. Очень многие остаются просто в одиночестве, в своем собственном адовом космосе из-за этого.

#БайкалЖиви

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments