Евгения Чирикова рассказала, почему делом Химкинского леса занялась французская прокуратура

В России 2017 год объявлен годом экологии — с целью привлечь внимание общества к вопросам экологического развития страны. Однако активисты продолжают сталкиваться со сложностями при защите «зеленых уголков» в городах. Журналисты радио СОЛЬ связались с лидером «Движения в защиту Химкинского леса» Евгенией Чириковой и попросили ее рассказать о борьбе, которую она с единомышленниками ведет уже 10 лет, несмотря на то, что трасса через подмосковный лес все же была проложена.

Евгения Чирикова — лидер «Движения в защиту Химкинского леса»

Борьбе за Химкинский лес уже 10 лет. Мы прошли практически все стадии борьбы — митинги, пикеты, петиции, централизованные представления, «Антиселигер» — это такое массовое мероприятие у нас было в Химкинском лесу, когда мы собрали 2 тысячи человек. Собственно говоря, первый крупный митинг оппозиции, который удалось собрать летом 2010 года — митинг экологический, в защиту Химкинского леса. После которого президент России впервые в истории РФ согласился прислушаться к людям и приостановить проект трассы. Не изменить проект — это было бы слишком прекрасно, — а хотя бы его приостановить.

Постепенно борьба за Химкинский лес выходила на другие уровни. Изначально это была просто местечковая борьба за свой вид из окна, кстати говоря, важнейший этап. Потом это уже была борьба за справедливость. Потому что когда был покалечен Михаил Бекетов, очень известный в Химках журналист, который писал правду о коррупции, которая стоит за вырубкой Химкинского леса, мы поняли, что это борьба не просто за лес, это уже борьба за наше достоинство, за наши права, за права жить по законам все-таки Российской Федерации, а не по тем законам, которые есть в головах у наших властей.

Мы дошли до того, что просто поселились в лесу и останавливали технику своими телами, потому что мы пытались показать, что закон РФ нарушается грубейшим образом. Мы действовали совершенно без насилия. А власти применяли насилие в полный рост: сломанные ребра, сломанные челюсти, ни одного уголовного дела по факту избиения, даже было нападение нацистской группы на наш лагерь, которую, кстати, организовали опять же власти, они используют такие методы не очень красивые. А потом было проведено расследование.

Проблема в том, что власти просто плевать хотели на эти законы [лесной и земельный кодекс]. Проектирование трассы Москва-Санкт-Петербург велось в полном противоречии с законами РФ. Затем, когда мы стали внимательнее наблюдать за этим проектом, мы выяснили, что концессионер этого проекта — компания Vinci, очень известная французская компания, во Франции все от госпиталей до тюрем строится этой компанией. Это такой мультимиллионный концерн.

Еще нас очень смущало, что для реализации этого проекта используются деньги Пенсионного фонда и деньги бюджета РФ. Все это попахивало очень нехорошо, попахивало коррупцией. Мы начали расследование совместно с Bankwatch [НПО, ведущая мониторинг деятельности международных финансовых организаций и разработка конструктивных экологических и социальных альтернатив политикам и проектам, которые они финансируют — прим.ред.] и вот к каким неутешительным результатам мы пришли. Выяснилось, что деньги из нашего российского бюджета, которые идут на реализацию трассы Москва-Санкт-Петербург, идут затем в дочернюю структуру компании Vinci, концессионеру, а эта компания в свою очередь передает их в разные офшорные зоны, в разные офшорные компании: на Британские Виргинские острова, на Кипр. И вот одна из этих офшорный компаний на Кипре — это компания Аркадия Ротенберга, личного тренера по дзюдо сами знаете кого.

У нас нет честного суда и каких-то органов государственной власти, которые бы были этим озабочены. Поэтому нам пришлось обратиться во французскую прокуратуру, продемонстрировать вот эту схему. Нам очень помогла компания Sherpa — это довольно знаменитая адвокатская компания, которая вообще-то занимается проблемами коррупции в Африке. Но вот наш кейс им показался страшно близким. Что-то увидели они такое близкое между нашим кейсом и африканским. И совместными усилиями мы подготовили иск во французскую прокуратуру. Он был передан два года назад. Но там совершенно другая система, там не как у нас. У нас можно в прокуратуру писать так же, как и Санта-Клаусу, все, что в голову придет. Хуже не будет. Если вам грустно, напишите в прокуратуру.

Наш иск совместно с Sherpa мы готовили целый год. Все законодательство РФ, которое касалось этого кейса, было переведено на французский язык, и эта была довольно серьезная работа. Она увенчалась успехом, потому что французская прокуратура провела расследование предварительное, она приняла наш иск и начала свое расследование. Я была далеко не первым свидетелем, которого вызвали. Я была просто первым свидетелем из нашего движения в «Защиту Химкинского леса», потому что мы один из истцов. Я хочу отдать должное французским профессионалам, которые работают в этом центральном отделе по борьбе с коррупцией полиции Франции. Это очень серьезный уровень. С меня очень грамотно снимали всю информацию. Спросили очень досконально. И при этом протокол получился очень конкретный, очень четкий, потому что за 4 часа можно роман «Война и мир» написать.

Когда мы начали распространять новость о том, что я ходила на допрос во французскую полицию, я неожиданно стала получать письма из российских регионов. Люди мне пишут и говорят: «Слушайте, как здорово, что продолжается эта борьба! Неужели справедливость восторжествует?». Они понимают, что французское правосудие не может Ротенберга наказать должным образом. Оно может наказать только свою собственную французскую компанию. Но даже это уже важно для людей.

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments