(Не)универсальность этики гражданского активизма

(Не)универсальность этики гражданского активизма

Автор: Роман А. Захаров, Фонд защиты гласности

В 2013-м году «Общероссийский народный фронт» представил проект «Кодекса этики гражданского активиста». Ряд комментаторов, особенно из числа активистов, не подконтрольных властям, выразили сомнения в необходимости подобного документа и раскритиковали конкретные формулировки. Но вопрос о соблюдении этических принципов при проведении общественных кампаний, акций и других формах активизма не исчез.

Среди гражданских активистов, пожалуй, большинство не состоит ни в каком общественном объединении, не является членом какой-либо формальной или даже неформальной структуры, организации, группы. Многие активисты никогда не идентифицируют себя в качестве таковых, причем некоторые отказываются это делать осознанно. И вместо слова «активист» они предпочитают использовать разные эвфемизмы, например, «активный гражданин», часто и с другими эпитетами — «сознательный», «неравнодушный».

И это не какая-то отечественная специфика. Ведь само понятие гражданского активизма достаточно широкое, оно включает в себя и действия, направленные на изменения в стране и обществе, и попытки добиться решения конкретных проблем местного сообщества или определенной социальной группы, категории граждан. Не зря растет число grassroots-движений, то есть низового активизма, инициатив снизу, часто стихийных.

Так можно ли для вовлеченных в гражданский активизм создать единый свод определенных правил поведения? Причем поведения именно как активистов. Все-таки это не профессия, не род занятий, а одна из социальных ролей — роль гражданина, только проявляемая чуть более активно, чем у большинства сограждан. Но даже профессиональные кодексы этики (например, журналистской) признаются обязательными не всеми представителями цеха и трактуются применительно к конкретным случаям по-разному.

Итак, что же особого останется в активистском кодексе, если не учитывать общепринятые нравственные ценности? (Не буду здесь вдаваться в обсуждение, насколько действительно универсальны этические нормы для разных обществ на определенном этапе развития). Есть ли шанс их как-то уточнить и дополнить, грубо говоря, подрихтовать декалог, чтобы он точно соответствовал образу идеального активиста — с точки зрения морали, разумеется. Так, как в свое время сделали в КПСС, приняв в 1961-м году «Моральный кодекс строителя коммунизма». В нем нравственные максимы были исправлены в соответствии с идеологией коммунизма и особенностями советского строя.

Вернемся к началу разговора и взглянем внимательнее на проект кодекса активиста от ОНФ. За исключением ссылок на российское законодательство, запрета смешивать активизм и политику, а также призыва служить примером для остальных граждан, в этом довольно коротком перечне нет ничего, что не описывало бы набор требований к членам общества в целом.

Напрашивается логичный вывод: для столь широкого и неоднородного сообщества с разными интересами и целями, проявляющимися в разных формах гражданской активности, невозможно сформулировать особые, единые для всех активистов и отличные от общепринятых нравственные нормы.

И что — это тупик? А вот и нет!

От императива к рекомендации

Сам по себе стиль, с помощью которого провозглашаются некие нормы поведения, значим и влияет на восприятие их адресатом. Религиозные заповеди или правительственные предписания обычно не подразумевают никакого выбора, они повелевают — делай так, никак иначе! А вот профессиональные этические кодексы основаны все-таки на соглашении самих членов сообщества, поэтому написаны таким образом, чтобы показать: долженствование здесь не вынужденное, а осознанное, связанное с особенностями профессионального статуса.

Именно по такому пути пошли и в ОНФ — в их кодексе активиста говорится о добровольно принятых на себя обязательствах, и вместо приказов описывается модель идеального поведения: «Гражданский активист… обязуется: … демонстрировать верность принципу… проявлять уважение… быть вежливым… не высказывать угроз… работать добросовестно…», и так далее.

И вновь обратимся к отечественному историческому опыту. На сей раз вспомним о диссидентах. Они, часто даже не зная друг о друге, исповедовали в своей борьбе против советского режима несколько принципов, которые описал в своей повести-антиутопии «Говорит Москва» один из диссидентов Юлий Даниэль: персональная ответственность, личное сопротивление и отказ от насилия. Поставив во главу угла личность, а не коллектив, и провозгласив ненасильственные методы борьбы, диссидентское движение, тоже очень разнообразное, стало естественным фундаментом для правозащиты.

Парадоксальным образом именно фокусирование на личности приводит нас к необходимости отказа от любой формы диктата в адрес этой самой личности. Иными словами, описывать можно не обязанности активистов, а правила, способствующие этичности самого активизма как проявления гражданской позиции. Это, кстати, поможет дифференцировать «правильный» и «неправильный» активизм, поскольку нельзя применять сомнительные приемы в борьбе за благое дело. Хотя, конечно, используемый активистами инструментарий не может служить единственным критерием для определения, кто прав в своих стремлениях изменить общество, а кто заблуждается. Важно еще и внутреннее содержание.

По большому счету, отказываясь от универсального кодекса, можно выработать рекомендации для различных направлений гражданского активизма или форм его проявления. И лучше всего, если эти рекомендации будут плодом дискуссии внутри среды, для которой они формулируются. Иначе неизбежно встанет вопросы — насколько активисты нуждаются в советах со стороны.

Причем «со стороны» — это может относиться даже к вроде бы сторонникам, преследующим те же цели и задачи, но действующим иным путем. Достаточно вспомнить неприятие большинством защитников природы деятельности радикальных представителей этого направления активизма. Ярче всего непонимание проявляется в готовности одних и нежелании других применять насилие для достижения желаемого. В свою очередь, среди сторонников насильственных действий также нет единомыслия, ведь одни готовы заниматься экотеррором, причиняя вред людям, другие настаивают на экологическом саботаже, ограничиваясь повреждением оборудования. Неужели при таких разногласиях экозвщитники смогут договориться о единых этических нормах внутри своей среды? О, возможно какие-то общие эколого-этические рекомендации они сформулируют, но явно не исчерпывающие всех этических дилемм.

Итак, каждый активист, каждое движение или группа вполне в состоянии самостоятельно определить необходимые и достаточные принципы этичного активизма для себя самих. Наверное, подобный поступок стоит назвать проявлением ответственности. А что, кто-то полагает, что сознательный гражданин не должен быть ответственным?

Вигиланты

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments