«Опривычивание насилия»: что рассказал о россиянах онлайн-опрос про пытки?

Россияне не более кровожадны, чем жители какой-либо другой страны, но уровень согласия с существованием насилия у наших сограждан остается высоким. Таковы результаты третьей волны онлайн-опроса об отношении к пыткам, который в октябре провел фонд «Общественный вердикт». О методике исследования, «опривычивании насилия» и тенденциях в обществе журналистам SALT.ZONE рассказала руководитель исследовательских программ фонда Асмик Новикова.


Про результаты онлайн-опроса

«Распределение ответов было вполне ожидаемо. Немного удивительным стало то, что отношение к насилию, которое применяется к заключенным, незначительно изменилось в не очень, скажем так, симпатичную сторону. Увеличилось число людей, которые согласны с тем, что заключенный, отказывающийся выполнять требования надзирателя, может быть подвергнут физическому наказанию. Если в первой волне нашего исследования таковых было 5% опрошенных, то в третьей — 11%. Тенденция к тому, чтобы эта доля росла, обнаружилась во второй волне измерений. Третья волна, скорее, подтвердила, что эта тенденция есть. К чему она приведет, сохранится, сломится — пока сказать невозможно.

Почему это было несколько неожиданно? Нам казалось, что та информационная повестка, которая сложилась с середины лета и держится до сих пор [новости о пытках в колониях] может сказаться на оценках людей, скорее, в сторону неприятия насилия. Но, как мы знаем из учебников, общественное мнение — вещь консервативная. Оно всерьез меняется не быстро, оно может из-за каких-то текущих событий быть подвижным, но это поверхностные изменения.


                Результаты опроса о применении пыток к заключенному, который отказался работать

Результаты опроса о применении пыток к заключенному, который отказался работать

Важно понимать, что это наше общество, в котором мы живем. Любые социологические данные, если мы им доверяем, интересны тем, что когда мы на них смотрим, мы смотрим на себя в зеркало. Это мы такие. Это не какие-то специальные кровожадные граждане, которые приняли участие в опросе и стремятся абсолютно всех подвергнуть насилию.

Хочу сказать, что люди очень много высказывались в свободной форме — по вопросам анкеты и по теме исследования в целом. Люди, которые приняли участие в исследовании, ставят очень серьезные вопросы для себя — «Да, мне было очень сложно. Как в этой ситуации действовать? Может быть, если речь идет о спасении жизни другого, нужно применить насилие к преступнику?». Для людей это важные, непростые вопросы, они на них попытались найти ответы. Опрос построен на модельных кейсах применения пыток, сами кейсы взяты из практики правозащитных организаций, в том числе фонда «Общественный вердикт». И мы видим по результатам опроса, что у нас практически нет ситуаций, когда превалирующее большинство граждан выступало бы за насилие. Только в одном кейсе, в котором нужно нейтрализовать буйного пациента, чтобы ему ввести лекарство. С точки зрения международного права и современных стандартов психиатрии, запрещено привлекать одних пациентов для сдерживания другого пациента, который находится в остром психозе. Но это именно та модельная ситуация, где больше половины опрошенных сказали: «Да, здесь абсолютно приемлемо [насильственные действия], так и нужно сделать». То есть они не видят проблемы в такой практике. Я не могу сказать, что это хорошо или плохо. Мы это констатируем, мы это видим по трем волнам измерений.


                Результаты опроса о применении пыток к маньяку, который не говорит о том, где спрятал детей

Результаты опроса о применении пыток к маньяку, который не говорит о том, где спрятал детей

Может быть это странно прозвучит, но общество прекрасно в своем разнообразии. Эти три волны опросов, которые мы провели, показывают, что российское общество не более кровожадно, чем какое-либо другое. Нет никаких сверхъестественных представлений о том, что насилие необходимо. Нет большого количества комментариев, которые оправдывают использование насилия. Но при этом надо понимать, что устойчивость к насильственным практикам в нашем обществе весьма высокая — именно согласие, что это есть. Это может быть вынужденное согласие, обреченное согласие, но оно есть. И это грустно. Но, как я уже говорила, общественное мнение очень медленно меняется».


Про цель исследования и методику

«Заставить людей задуматься — одна из основных целей исследования. Очень часто социологические опросы — это когда люди, не задумываясь, механически дают ответы. Любой социолог, работающий «в поле», скажет, что есть проблема механических ответов. Часто у человека на самом деле вообще нет мнения по этому вопросу. Он просто вербально реагирует на то, что у него спрашивают. За фразой «изучено общественное мнение россиян» очень часто ничего не стоит. Люди дают не ответы, а вербальные спонтанные реакции. Общая социологическая проблема есть не только в России, но и вообще всюду, где используются опросные методы — часто измеряется некий несуществующий фантом.

Как можно уйти от этого и от многих других методологических проблем? Нужно не только выяснять отношение к пыткам, а перевести пытки в ситуации, где они применяются. И нужно поставить человека в условия, когда ему придется сделать выбор — как бы я поступил здесь, как надо было бы действовать… Это в какой-то степени позволяет уйти от формализма и упрощений, от автоматизма в ответах респондентов. Мы не стремились породить в людях сильные эмоциональные переживания, но хотели, чтобы они отвечали после того, как впали в задумчивость. Это нисколько не исключает сохранения методических проблем, было какое-то число респондентов-кликеров, бездумно тыкающих в ответы, и так далее.

Сейчас, сравнив три волны, мы видим, что созданный инструмент интересно работает. Мы все три раза получаем очень устойчивые доли, причем как по вопросам содержательным, так и по образованию и уровню дохода. Это очень интересный вывод, он указывает на то, что, во-первых, методика функциональна, во-вторых, валидных анкет намного больше, чем когда опрос происходит офлайн. Здесь вполне надежные данные.

Когда мы провели первое исследование, мы сделали выкладку данных с интерпретацией, с анализом — и там даны правильные ответы на все вопросы, они существуют. Там нет ни одной ситуации, где пытки допустимы. Есть много вещей, которые нужно учитывать: где происходит некое событие, в чем человек подозревается, кто жертва — эти три сочетания очень важны. Мы видим, что степень неприятия ситуации, когда грабитель у пенсионера выхватывает на улице сумку, намного выше, чем когда полиция задержала одного из преступников, а он не выдает сообщников, обвиняемых в групповом убийстве. Важны и формулировки вопросов. В описании кейса, в котором выхватывают сумку, указано, кто жертва. А в истории с групповым убийством просто говорится о том, что человек не выдает сообщников и его пытают. Получается, что для людей имеет значение — кто жертва, насколько она беззащитна и насколько поступок гнусный. [Кейсы и формулировки вопросов] специально такие — чтобы посмотреть на разницу, а она существенна.


                Результаты опроса о применении насилия к пациенту психиатрического стационара

Результаты опроса о применении насилия к пациенту психиатрического стационара

Мы будем стараться делать опросы каждые полгода. Важна динамика, это лонгитюдное исследование. Более того, мы первые, кто сделал именно онлайн методику этих измерений, и мы вместе с командой Дмитрия Рогозина из Института социологии РАН продолжаем работать над этой методикой. Для нас, как для исследователей, это еще очень интересная задача — построить действительно надежную систему онлайн-измерений.

Все кейсы из опроса реальны и задокументированы. Они в анкете не могут меняться. Есть претензии от людей, которые прошли опрос и потом писали в Facebook, что такой опрос уже был, и надо все эти кейсы менять… Но нет, мы не можем менять кейсы, потому что тогда у нас разрушится методика. Нельзя будет сравнивать. Отмечу, что в третьей волне 95% опрошенных впервые заполняли эту анкету, 5% — уже участвовали в этом исследовании. Массив фактически новый».


Про «опривычивание насилия»

«Современная наука, особенно гуманитарная, вообще не про объективность. Эта волна показывает, что по некоторым типам ситуаций больше людей стало соглашаться с тем, что насилие и пытки применяют — это мы можем зафиксировать. Я это объясняю тем, что есть феномен опривычивания насилия. Мы живем во время, когда эта информация не табуирована. Сейчас говорят о том, что происходит в тюремной системе, в полиции. Люди это слышат. Посмотрите, как радикализуются оценки, как люди обсуждают это в соцсетях — все очень быстро переключаются на грубость и хамство. То же самое происходит в реальной жизни. Переход в насильственный регистр происходит просто молниеносно — это не обязательно рукоприкладство, но и, например, вербальная агрессия. Власть себе позволяет очень много риторики насилия. Насилие стало обыденной характеристикой нашего общества — „ну поймали грабителя, сбили его с ног, задержали, ударили его, чего тут такого-то?“. Опривычивание насилия уже привело к тому, что оно стало нормой во взаимоотношениях между людьми: между властями и подчиненными, начальниками и подчиненными и так далее. И границы этой „нормы“ все больше отодвигаются».


                Результаты опроса о допустимости применения полицейскими пыток с целью раскрытия преступления

Результаты опроса о допустимости применения полицейскими пыток с целью раскрытия преступления

Про тему пыток в СМИ

«Это правильно, что СМИ уделяют внимание этой теме. Другое дело, что очень заметно, что если СМИ пишут о пытках, то всегда привязывают это к каким-то конкретным событиям. С одной стороны, это абсолютно понятно — есть некий информационный повод. Но проблема в том, что все замыкается на конкретном случае или аналогичном. А желательно тщательнее освещать пытки как проблему, показывать системность. Потому что проблема пыток теряется, остается сюжет. Как это было с новостью о пытках Макарова в ярославской колонии — и дальше сюжет про Макарова, про то, кто он, как расследуется дело, сколько уже задержанных… Это все, конечно, правильно, но сами пытки уходят на периферию. Есть дискуссия, но она сводится к наказанию, а хотелось бы говорить о превенции.

Сейчас Следственный комитет по Ярославской области много работает по расследованию ярославского дела. Но что мешало так же классно работать, раз вы умеете, год назад? Просто есть рутина и некий шаблон работы, и когда следователь получал очередную жалобу от очередного заключенного, которого побили, то он ее очень формально, не опрашивая заключенного, рассматривал и выносил отказ в возбуждении уголовного дела. А потом через год, как из далекого и забытого прошлого, вновь появляется тот же заключенный и неоспоримые доказательства. Такие вещи, как правило, не в фокусе внимания СМИ, потому что не входят в конкретный сюжет. Главное — публичный содержательный разговор о проблеме пыток и о том, что с этим делать».


УЗНАТЬ БОЛЬШЕ:

Ознакомиться с результатами опросов россиян о пытках можно здесь и здесь.

Яндекс.Новости

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments