ВИЧ

«Всех бунтарей ожидает тюрьма»: истории активистов, вышедших из спецприемника после ареста

«Всех бунтарей ожидает тюрьма»: истории активистов, вышедших из спецприемника после ареста

Акции против пенсионной реформы, организованные сторонниками Навального 9 сентября 2018 года, запомнятся большим числом задержанных активистов. Задержания происходили до, во время и после митингов, и коснулись не только координаторов штабов, но и рядовых участников массового протеста. Помимо штрафов и обязательных работ статья 20.2 КоАП («нарушение установленного порядка организации либо проведения массового мероприятия») предполагает наказание в виде административного ареста. Журналисты SALT.ZONE пообщались с активистами, которые уже вышли из спецприемника, и попросили рассказать свои истории.

Сергей Гривко, Ростов-на-Дону

За акцию 9 сентября экс-координатор ростовского штаба Навального получил двое суток ареста — такое мягкое наказание удивило многих. При этом задержание Гривко было жестким: митингующие пытались отбить активиста у полицейских, в результате чего возникла потасовка.

_______________________________________________________________

Сама акция готовилась за три недели, и меня по прописке уже спецслужбы искали. В итоге я два места [жительства] сменил. Шел как-то к дому и решил со стороны посмотреть — у подъезда стояли сотрудники полиции. Я видел, что они караулят кого-то, и решил переехать на другое место. Это целая конспирация, у меня была задача попасть на само мероприятие. Мы проработали возможные подходы с парка на Фонтанную площадь [где проходила акция], у нас были информаторы, которые снимали, что творится на площади… Потом мы поменяли тактику и хотели пройти шествием по другой улице, но мне передали, что уже много людей собралось. И я сам в последний момент все-таки принял решение, что мы останемся на площади.

Сразу задерживать меня не стали, дали даже мегафон достать. Я крикнул людям, чтобы они раздали плакаты, развернули баннеры. Но потом такая потасовка началась, броуновское движение — под музыку, которая с концерта лилась… Я больше часа проводил митинг, меня народ окружил, «взял в кольцо». У меня в горле пересохло, я пошел выпить водички — и меня в этот момент начали люди в штатском задерживать. Окружающие испугались, подумали, что это какие-то провокаторы, и начали нападать на «эшников». Люди просто не давали им меня провести, женщины нападали с сумками на полицейских, мужчины — с кулаками. В результате потасовки меня начали в разные стороны растягивать, и я уже людям стал кричать — не надо, уходите. Потом сказал спецслужбам, чтобы они отпустили мои ноги, я сам пойду. И началась жесть. Меня жестко скрутили и через всю площадь вели, 8 или 10 человек за мной бежали, заслоняли. По пути меня снова пытались отбивать, вся эта толпа ринулась за мной, но людей просто валили на землю. В итоге один полицейский скрутил меня и ударил в лицо и по ребрам…

Позже у меня были боли в области ребер, голова болела, но в течение пяти часов мне даже скорую не вызывали. Я думал, что у меня, возможно, трещина [в ребре], потому что когда нажимал — больно было. Но поздно вечером, когда обследование наконец провели, выяснилось, что это ушиб мягких тканей. Мне кажется, что врачи там не сильно заморачивались, просто написали бумажку.

Суд был на следующий день. Мы, конечно, не ожидали, что дадут так мало — у нас у всех сумки были готовы на 30 суток, тем более мне за предыдущий раз вменяли 15 суток. Это шок был для нас [такой мягкий приговор]. «Эшники» запугивали меня уголовкой за сопротивление полицейским, даже были лжесвидетели, которые писали, что я оказывал сопротивление. Но было столько видео, по которому можно понять, что я там вообще никак не мог двигаться и никому из сотрудников не мог нанести никаких увечий…

В Ростове-на-Дону один спецприемник, и я там не первый раз был, меня знают уже. Даже половина сотрудников, которые там работают, меня поддерживают, типа «Мы за вас!». И шутки-прибаутки еще — «Что, опять митинг?». Посадили в ту же камеру, где раньше сидел, я сам попросил, потому это нормальная камера, на четверых рассчитана. В этот раз я с бывшими зэками сидел — кого-то за административку взяли, кого-то к новой уголовке готовят. Ко мне, в принципе, нормальное отношение было, я рассказал всю ситуацию. Ничего мне не высказывали, наоборот, поддерживали, вроде — «Молодец, за всех идешь» и так далее. То есть адекватная реакция.

Условия, конечно, там ужасные. Кипятка они не дают, еду в камеру запрещают носить. Есть столовая, ты туда по часам приходишь на завтрак, обед и ужин. Только в этот период ты можешь есть то, что тебе передали. Местную еду есть невозможно, там все разбавленное водой. Мы даже изучали эту фирму, которая на все спецприемники Ростовской области еду готовит. Это, конечно, ужас. В основном это макаронные изделия, которые закупили миллионов на 14, или минтай — вот что более-менее можно есть, — которого они закупили на 17 миллионов рублей. Одно и то же готовят, макаронные изделия и рыбу. Это если про второе. А первое — это вода и в ней три капустины плавают и картошка. Или суп с макаронами — наверное, его варят из того, что не доели с обеда.

Еще были клопы. В нашей камере еще более-менее, мы только несколько штук видели, а в других камерах были — давили их там. Клопы в любом случае присутствуют, потому что матрасы, которые выдают, в ужасном состоянии. Купаться — раз в неделю, то есть даже побриться нельзя. Мы купались там, где у нас, извините, чаша генуя находится — над ней раковина есть. Наливали в пятилитровку воды и сидели над этой чашей, хоть как-то мылись мылом.

Книжки — только те, что приносят с собой. Причем в этот раз в камере лежали мои же сканворды и мои две книжки, которые я там оставил в прошлый раз. Это прикольно было — четыре или пять месяцев прошло…

Когда из спецприемника меня встречали, быстро в машину посадили и увезли — чтобы меня снова не задержали, не вручили протокол очередной или еще что-то. Потому что когда судья сказал, что всего двое суток, мы вообще не поняли — почему. И реально закралось подозрение — может, мне там уже уголовку готовят? А еще мы подали апелляцию, хотим до ЕСПЧ дойти…

Сейчас я ушел с поста координатора регионального штаба [Навального] - по семейным обстоятельствам. В августе женился, мы ждем ребенка и семья настояла, чтобы в этот период я находился возле жены. Но я не отказываюсь от своих взглядов. Более того, когда буду свободнее и если появится вакансия — я снова стал бы координатором.


                Фото: группа «Команда Навального | Ростов-на-Дону» во «ВКонтакте»

Фото: группа «Команда Навального | Ростов-на-Дону» во «ВКонтакте»

Ирина Норман, Екатеринбург

Несмотря на то, что у Ирины эпилепсия, суд отправил ее под арест на 15 суток. Из спецприемника активистку выпустили через 9 дней — после обращения правозащитников в ЕСПЧ.

___________________________________________________________

Я была, по сути, одним из организаторов акции 9 сентября. Нас было человек 15 и почти никто из нас не доехал в тот день до площади Кирова, до точки сбора. Мы надули шары и погрузили их в «Газель», а уже через пару перекрестков машину остановили сотрудники ДПС. Мы тоже поехали на акцию на машине, проехали несколько перекрестков и нас также остановил сотрудник ДПС. Он говорил, что нам нужно проехать туда-то для составления протокола. То есть они [правоохранители] уже знали и номера машин, и людей, которые планируют проводить митинг…

Я вышла из машины и поехала на трамвае — только поэтому доехала на акцию. К точке сбора я прошла легко, там собралось человек 200, наверное, не больше. Был сильный дождь, некоторые пережидали, пока он закончится. А потом людей оцепили, и мы не могли оттуда уйти. С одной стороны, всех просили разойтись, с другой — сами и не выпускали. Я схватила мегафон и начала говорить: «Мы тут в ловушке, нам тут делать нечего, давайте пройдем по маршруту к Ельцин-Центру, не бойтесь, выходите отсюда». Естественно, меня тут же забрали.

У меня с собой была справка о болезни. В семь вечера, когда составляли протокол, я ее предоставила и меня отпустили с обязательством о явке в суд. Я пришла 12-го сентября, у меня был правозащитник… И мне назначили арест — самое жесткое наказание, как я понимаю [по ч.8 ст. 20.2 КоАП]. Там есть еще варианты — штраф или обязательные работы.

По сути, у меня не было привлечений раньше, кроме как за митинг 7 октября в прошлом году. Там тоже была статья 20.2, но часть 5, и штраф был — 10 тысяч рублей. Больше никаких задержаний и чего-то подобного не было. Я предоставила суду характеристику с места работы, справку с места учебы — у меня 10 сентября уже началась сессия. Я не отрицала, что хожу на митинги, потому что не поддерживаю пенсионную реформу. Но мы не думали, что меня отправят под арест, мы думали, что будет штраф. Сами сотрудники полиции, мне кажется, были в шоке от того, что мне дали арест.

В спецприемнике тоже были удивлены. У нас акции обычно проходят мирно, сторонников штаба [Навального] никогда особо и не отправляли под арест. К тому же я — девушка, к тому же — 15 суток. Но удивиться-то удивились, а отношение у них в любом случае одинаковое к противникам власти, которые ходят на митинги. Говорят — вот, да толку от вас нет, да вам платят, чтобы вы лодку раскачивали, и так далее. Они могли бы, наверное, и промолчать, ничего не озвучивать, но они то ли себя не умеют вести, то ли действительно так думают… Это [высказывания] было каждый день.

Таблетки мне нужно пить ежедневно, утром и вечером, если я не буду их принимать, то это может привести к приступу. Мои лекарства они [сотрудники спецприемника] забирали, и то пропадали, то оставляли их в кабинете, который закрыт и нет ключа… Приходилось каждый день долбить в дверь, чтобы сотрудник принес мне таблетки, или писать жалобу. Они потом повесили на дверь моей камеры знак-напоминание, чтобы не забыть, что мне нужны лекарства. Но это все равно не помогало, потому что смены менялись, с каждым приходилось общаться и снова объяснять ситуацию.

Мне нельзя находиться одной, мне нужно постоянное наблюдение — у меня приступы бывают ночью. В первую ночь, когда меня привезли в спецприемник, я плохо спала, плохо себя чувствовала, у меня усиливались боли в области виска и начинались подергивания. На вторую ночь я попросила вызвать скорую. Полчаса сотрудники спецприемника ходили туда-сюда и уговаривали меня не уезжать [в медучреждение], говорили — «Если ты уедешь, то все это [арест] приостановится и ты дольше тут будешь сидеть». Я их просила тогда сидеть со мной в камере или перевести меня, но они отказывались, объясняли, что нет женщин [в других камерах]. Хотя по списку было видно, что они есть — мы каждый день расписывались за обед, например, и там были женские имена.

Ночью мы ездили в больницу, где терапевт подписала бумагу, что я в удовлетворительном состоянии. Как она это решила, я не понимаю. В моем случае единственная возможность проверить, все ли со мной в порядке, это провести мониторинг, утренний или ночной. Я объяснила это, сказала, что уже год наблюдаюсь у врача. Но мне ответили — у нас такого нет, вот отсидите 15 суток, пойдете и сделаете себе мониторинг. После этого врач с сотрудником полиции начали обсуждать — как мы, политические активисты, обнаглели, умничаем постоянно и тому подобное…

Пока мы обратно в спецприемник ехали, я созвонилась с правозащитником, все объяснила и попросила приехать. По правилам, он имеет право приходить ко мне в любое время, но эти правила нарушаются. Правозащитник ко мне ночью приезжал, звонил, пытался пробиться — ему просто не открыли дверь и ко мне не пустили. А мы еще час общались ночью в кабинете с сотрудниками полиции. Я ревела, они стояли и слушали, им было пофигу. Я просила дать мне сокамерницу или наблюдать за мной, они отвечали — давай завтра придумаем что-нибудь. Но завтра — другая смена, ей все по-новой надо объяснять.

Так и произошло. Утром, когда был обход, я напомнила, что ночью мне вызывали скорую и мне нужна сокамерница. Мне снова сказали, что женщин нет, развернулись и ушли. Я опять ходила на прием к фельдшеру, объясняла ситуацию… И тут вот Елена Парий [экс-кандидат в Гордуму Екатеринбурга, также получившая 15 суток ареста за акцию 9 сентября], у которой камера была рядом с приемной фельдшера, услышала меня. Она начала стучать в дверь и просить, чтобы нас вместе поместили. Ее вывели, и вдвоем нам удалось уговорить сотрудников. Хотя сначала они объясняли — у вас с Парий одинаковая статья, вам нельзя вместе сидеть. По-моему, это вранье, это нигде не указано. Но они, видимо, чего-то боялись, что мы как-то скоординируемся, что-то начнем придумывать…

Из спецприемника в итоге я вышла через девять дней. Во-первых, потому что была жалоба в ЕСПЧ, там ее оперативно рассмотрели и запросили у российских властей информацию о медобслуживании в спецприемнике, о том, насколько гуманно держать людей с такими диагнозами в таких условиях. Во-вторых, была большая огласка, люди стояли с пикетами, я писала жалобы, мой правозащитник писал жалобы, собирали подписи за мое освобождение. На фоне всех этих событий меня и отпустили.

Что дальше буду делать? Сегодня [разговор состоялся 3 октября] после работы пойду на пикет в защиту Навального. Как мы понимаем, Алексея все-таки хотят посадить, все идет к тому, что ему могут предъявить обвинение по уголовной статье…


                Фото: Irina Stepanovna | Facebook

Фото: Irina Stepanovna | Facebook

Илья Мясковский, Нижний Новгород

Правоохранители задержали Илью Мясковского спустя два дня после акции против повышения пенсионного возраста. Суд вынес решение — арест на 20 суток, причем такое наказание активист получил уже третий раз за год.

__________________________________________________________

Я очень надеялся не попасть под арест, потому что у меня рабочая пора наступала — сентябрь, начало учебного года. Я учитель истории, хотя в школе уже несколько лет не работаю — ушел, потому что меня так или иначе выгнали бы при таких арестах. То есть я человек «отвязанный», но для меня это [аресты] тоже напряжно.

Как-то митинги против повышения пенсионного возраста всех захватили, в том числе и меня. Конечно, тема наша — родная, больная, мне 47 лет и меня очень интересует этот вопрос. Ну я и пошел [на акцию 9 сентября]. Я вхожу в нижегородское отделение Политического Красного Креста, и наша задача — оказывать помощь задержанным. Я пошел как наблюдатель, ведь если ты присутствуешь на месте, то как-то легче проследить — кого задержали и так далее.

Я пошел 9 сентября без плаката, без всего. Поскольку уже были случаи, что меня и без плаката задерживали, то я и без фотоаппарата пошел. Я вообще там руки за спиной держал и молчал, стиснув зубы. И шел с краешку, где ходят полицейские, администрация… На самой акции задержаний не было, акция прошла очень успешно, народу пришло для нашего города много. Я всяческий респект выражаю сторонникам Алексея Навального в нашем городе, хорошие ребята. Хотя координатор был заранее задержан, до акции, они все равно сумели организоваться.

В общем, после акции меня задержали, 11 числа. Я вышел из подъезда, собирался ехать на суд к тем, кого задержали 10-го. Я был в полной уверенности, что я тут чист совершенно, но они [полицейские] рассудили иначе, ждали около подъезда. Велосипед они мне разрешили дома оставить, ну а дальше несли меня на руках. У нас принято говорить, что приличные люди своими ногами в автозак не ходят. Хотя это был не автозак, это была серая машина — то ли Toyota, то ли еще какая…

Судили меня только на следующий день. Ночевал я в отделе, с Женей Голигоровым [сотрудник нижегородского штаба Навального], который был раньше арестован. Судья у нас все время один и тот же — Глеб Андреевич Свешников — во всем Нижнем Новгороде ведь больше судей нет. А может, ему там премию какую-то платят, я не знаю. В общем, он уже полтора года меня судит, он мне надоел хуже горькой редьки. Хотя на вид очень вежливый.

Адвокат у меня был от «Апологии протеста» — это как-то связано с «Агорой». По материалам дела была чистая белиберда. На самом деле, они написали одни показания свидетеля, под которыми четыре разных человека подписались: «Я шел-гулял, вижу — народ идет, ай-ай-ай, они мне сильно помешали, я очень испугался, могу всех этих мерзавцев и негодяев опознать». Мы с адвокатом ходатайствуем — давайте вызовем этих свидетелей, пусть они меня узнают — где я шел, что я нес, что я кричал. Разумеется, он отказывает в ходатайстве. Мы смотрим фотографии в деле — на некоторых я с самого края иду, с пустыми руками и сжав губы. Это максимум, что есть. Хотя мне было бы не стыдно участвовать в такой акции, я уже потом говорю — уж лучше бы я развернул что-нибудь и покричал бы от души. Знаете, я бы сумел это сделать очень хорошо. И видеозапись — я говорю, давайте мы посмотрим? Но судья самым наглым образом отказал в знакомстве с материалами дела мне и адвокату. Ну и 20 суток — стандартно. Он мне третий раз за год 20 суток выписывает.

Спецприемник хороший на Памирской, персонал меня там уже знает, любит, ласково встречает. Ну, шконки, конечно, жесткие. А режим нормальный. Если я два года в армии прослужил, то выдержать режим спецприемника для меня — не проблема, все это привычно. Питание, конечно, плохенькое, но жить можно. Товарищи мне практически каждый день или через день делали передачку. Лекарства загоняли по первой просьбе, когда я немножко простыл… Понимаете, там же нельзя окно открыть-закрыть, как дома. Надо позвать постового, чтобы он принес ключ и закрыл или открыл это окно. То есть вы ложитесь спать вечером, у вас хорошо, а под утро — прохладно. Переместиться вы никуда не можете со шконки, вы как будто прикованы к одному месту. Ну и незаметно — раз, сквознячок или по ногам дует — и подхватил простуду.

Единственное развлечение там — сходить позвонить. 15 минут в день можно — тебе твой телефон выдают. Еще развлечение — книжки, штук пять там прочитал. Для начала мне детективы пригнали, но не очень хорошие. А потом наконец дошло уже что-то посущественнее, поважней — Апулей, «Золотой осел». Такая классическая вещь, а я вот до сих пор не читал. Прессу мне приносили — «Новую газету», другие у нас читать невозможно.

Самое неприятное в спецприемнике — бесполезность времяпровождения. Нечем заняться, твое время уходит впустую, бессмысленно. Больше никаких проблем там нет абсолютно.

Безусловно, аресты пугают людей. И проблема даже не в том, чтобы сидеть эти несчастные 20 суток, а в том, какие у тебя последствия на свободе. Большинство людей не может себе позволить так запросто пропустить 20 суток на работе. Это кого-то останавливает и пугает, я не сомневаюсь. И знаете, мне сказал один сокамерник: «Слушай, ну тебя раз закрыли на 20 суток, два закрыли на 20 суток, скоро им надоест — они тебя на два года закроют». Ну… психологически я готов. Я не знаю, как вы, а мы в детстве слушали песню «Машины времени», где пелось — «Всех бунтарей ожидает тюрьма». Я тогда не очень хорошо это понимал, но сейчас понимаю. Если вы бунтуете и вас мало, то она ждет. Это нормально.

Понимаете, мы же занимаемся всякими градозащитными и экозащитными проектами, и именно политические активисты, которые не боятся сесть на 10 суток, оказываются тем необходимым элементом, без которого ничего не получается. Только за счет этого и в экозащитном, и в градозащитном движениях можно чего-то добиться.


                Фото: Alice Char | группа «Команда Навального | Нижний Новгород» во «ВКонтакте» 

Фото: Alice Char | группа «Команда Навального | Нижний Новгород» во «ВКонтакте» 

Андрей Фатеев, Томск

Был задержан превентивно — за два дня до проведения акции. Суд впервые отправил Андрея Фатеева в спецприемник, и сразу — на 25 суток.

_______________________________________________________________

Мы когда подавали заявку на проведение акции, нам ответили, что это место занято, и другие места заняты, и вообще — во всем городе нет площадок на 100 человек. Альтернативу нам не предложили, а предложили выбрать другую дату, хотя это никак не предусмотрено законом. Есть постановление Конституционного суда РФ о том, что если в трехдневный срок до организаторов акции не доведено предложение об изменении места или времени акции, то заявка согласована. Мы уведомили администрацию, потом уведомили полицию о том, что администрация уклоняется от исполнения своих обязанностей, но мероприятие состоится, потому просим обеспечить общественный порядок.

И вот за два дня, 7 числа, меня у подъезда встретили четыре сотрудника Центра «Э». Показали удостоверение, сказали пройти для составления протокола в отделение. Что за протокол — отказались говорить. Как только я сел к ним в автомобиль, у меня выхватили телефон, так что я не смог уведомить о происходящем юриста.

В РОВД составили протокол по статье 20.2, только после этого вернули телефон и повезли в суд. Там вынесли приговор — 25 суток. У нас есть ролик про местного депутата-единоросса, владельца строительной компании — о том, как он вместе с администрацией строит районы в чистом поле. В конце этого ролика и был призыв прийти на акцию 9 сентября. Собственно, вот за эту агитацию и назначили арест.

Меня доставили в спецприемник, а через некоторое время мне привезли вещи, одежду, постельное белье и так далее. В целом, в этом учреждении три глобальных минуса. Во-первых, вареная мойва с кашей на ужин — это просто омерзительно, ничего хуже я в своей жизни не ел. Во-вторых — отсутствие интернета. Ну и в третьих — душ раз в неделю.

Я в спецприемнике в первый раз был. Могу сказать, что там ужасно скучно. Сидел в большой камере на десять человек, в основном там водители, которые ездили пьяные и без прав, и алкоголики. Большинство приводят просто — шел пьяный по улице, а ППСникам надо план выполнить по задержаниям. Каждый день — смена состава, кого-то привозят, кого-то увозят. Кто-то по два-три раза там побывал за то время, пока я сидел.

Агитация? Там не надо никого агитировать, там нет довольных нынешней властью, электорат вполне протестный. Все нормально — не очень благополучные, но вполне адекватные люди, нет зомбированных ящиком.

За время ареста разрешено всего одно посещение, но юристу или по доверенности можно приходить хоть каждый день. Ко мне юрист приходил, рассказывал как и что. В соседней камере координатор местного штаба Навального Ксения Фадеева сидела, ее на акции задержали и на 15 суток арестовали — она раньше меня вышла и тоже приходила, рассказывала новости.

А так — сотрудники спецприемника вполне адекватные люди. С их стороны было нормальное человеческое отношение, даже сочувствие какое-то — 25 суток у них обычно не сидят, это большая-большая редкость.

Повлияет ли арест на мою деятельность? Я вполне сознаю риски, знаю о вероятности задержания. Но я также знаю, что прав, что есть Конституция и законы, которые я соблюдаю. На моей деятельности это [25 суток в спецприемнике] точно никак не скажется.


                Фото: группа «Команда Навального | Томск» во «ВКонтакте»

Фото: группа «Команда Навального | Томск» во «ВКонтакте»

Яндекс.Новости

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments