Вагиланты

Эксперты: программы по ВИЧ-профилактике надо финансировать, а не контролировать

Эксперты: программы по ВИЧ-профилактике надо финансировать, а не контролировать

Минюст РФ предлагает обязать ВИЧ-сервисные НКО, реализующие мероприятия по профилактике заболевания на средства из-за рубежа, согласовывать программы с властями. Если чиновники не дадут «добро», некоммерческие организации будут обязаны отказаться от программы, иначе им грозят санкции вплоть до ликвидации. Журналисты SALT.ZONE узнали у экспертов, чем «аукнутся» нововведения, а также почему НКО не могут работать только за счет госсредств.

Вадим Покровский — руководитель федерального методического центра по профилактике и борьбе со СПИДом

Происходит естественное распространение вируса, и остановить его можно, только если мы будем принимать какие-то меры. Эти меры часто могут быть непопулярными, они не должны нравиться всем. Скажем, нужно заниматься сексуальным обучением школьников, чтобы дети были более осторожны в своем половом поведении, пользовались презервативами. Но у нас, как вы знаете, все очень заботятся о детях, поэтому никакого сексуального образования они не получают. Более того, учителей могут наказать за обсуждение этой темы с учениками до 15 лет, поэтому с ними никто не занимается.

Конечно, есть группы особо уязвимых людей к вирусу иммунодефицита — мужчины, которые имеют секс с мужчинами, что больше характерно для Западной Европы и США, а также наркопотребители, что как раз типично для России. От этих групп, если ими не заниматься, вирус начинает распространяться и среди остального населения. Так это и произошло в России. На сегодняшний день каждый 30-й мужчина в возрасте 35−40 лет инфицирован ВИЧ. Это очень серьезная цифра. По данным за первое полугодие 2018 года, в 56% случаев передача ВИЧ связана уже с гетеросексуальным путем. Роль наркотиков сейчас падает — это где-то 47%, а гомосексуальный путь — 2−3%, но может быть и больше, потому что это сейчас скрывают. Тем не менее ситуация плачевная — в прошлом году было зарегистрировано больше ста тысяч новых случаев, это больше, чем во всей Европе.

Государство не очень хочет заниматься профилактикой среди наркоманов, гомосексуалистов, сексуальных работников, поэтому такими группами занимаются в основном неправительственные организации. За границей, как правило, подобные организации находят финансовую помощь внутри страны, а у нас получить помощь от государства в этой сфере довольно трудно. Поэтому многие неправительственные организации, действующие на территории России, обращаются за помощью в зарубежные фонды, которые ведут борьбу со СПИДом во всем мире. Конечно, сейчас появилось несколько проектов, которые оплачивает российское правительство, но их немного. При этом, чтобы получить деньги, надо быть во всех отношениях лояльными, выглядеть красиво — бюрократическая процедура достаточно сложная. А вот такое распоряжение Минюста только сделает процедуру получения средств, в том числе из-за рубежа, еще более сложной. Выход из положения — это, конечно, увеличение внутренних средств, специальный бюджет на профилактические мероприятия, в отсутствии которых число новых случаев [заболевания] и растет. Нужно специально выделять деньги неправительственным организациям из российского бюджета, а российским спонсорам понять, что идет эпидемия, которая рано или поздно коснется их тоже.


Когда никто не говорит об эпидемии — это показуха перед начальством. Вдруг там какой-нибудь крупный начальник скажет «что же это вы у себя эпидемию развели». Но если быть объективным, то в 2000 году главный санитарный врач Онищенко уже объявил эту эпидемию. Но признать этот факт — где-то потерять свое профессиональное лицо. На мой взгляд, это как раз вредная позиция. Потому что если мы не признаем наличие эпидемии, то мы и не вкладываем средства в борьбу с ней. Это значит, что у женщины, которая хочет выйти замуж, очень большой шанс связаться с инфицированным мужчиной, заразиться и получить проблемы в будущем с рождением здорового ребенка. Сейчас у нас лечение получают примерно 350 тысяч человек, а надо обеспечить препаратами миллион. Поэтому улучшить ситуацию можно только активно занимаясь профилактическими мероприятиями, в том числе и среди уязвимых групп населения. А для этого надо привлекать неправительственные организации и давать им деньги.

Если брать государственные программы, то сейчас основная идея — это выявить всех людей с ВИЧ-инфекцией и дать им лекарства. Должен сказать, что это пока непосильная задача по финансам. В прошлом году по России ездил поезд, привлекали людей к обследованию, но так можно только выявить тех, кто уже заразился. Никто не занимается предупреждением этого заражения. Также в этом году проходит автопробег. Мне это немножко напоминает 30-е годы: ударим автопробегом по бездорожью и СПИДу. При чем на эти программы выделяют не менее сотни миллионов. Я, конечно, крайне не удовлетворен такой профилактикой.

Мария Годлевская — координатор проектов и равный консультант ассоциации «Е.В.А.» (г. Санкт-Петербург)

Я считаю эту инициативу крахом. Мы проводили исследование: два года следили за закупкой профилактических программ на средства федеральных и региональных бюджетов, которые реализовывали НКО. Это адово мизерная сумма, в которую пытались впихнуть огромное количество людей. Если учитывать, что эпидемия растет 50 на 50 — в уязвимых группах и в общем населении, — то 85% программ профилактики направлены на общие группы. Получается, что у государства нет денег на работу с уязвимыми группами населения или нет желания и возможности ими заниматься. У некоммерческих организаций явно лучше контакты с МСМ [мужчинами, практикующими секс с мужчинами], секс-работницами, людьми, употребляющими наркотики и так далее. Деньги из этой мизерной суммы только в 7% случаев получали некоммерческие организации, в остальном — малый бизнес или окологосударственные, карманные организации. И вот эти 7%, которые добирались до госфинансирования, в 80% случаев работали с уязвимыми группами.

В стратегии прописано, что не менее 30% денег должно отдаваться на аутсорс СОНКО [социально-ориентированная некоммерческая организация], но это просто буковки на бумажке. Пока я не вижу ни одного региона, где бы СОНКО могло жить только на государственные средства. В большинстве случаев некоммерческие организации вынуждены делать выбор — или они берут госденьги и тогда не могут полноценно отстаивать права людей, живущих с ВИЧ, или вынуждены идти в оппозицию.

Если в конкретной заявке [от ВИЧ-сервисных НКО] будет разбираться человек, который против обмена шприцев, он просто не пропустит эту программу, приведя какие-то, возможно, не логичные доводы. К сожалению, мы зависим от того чиновника, который будет читать нашу программу. Увидит ли он в ней целесообразность или пропаганду чего-нибудь — не угадаешь, это как на минном поле. Допустим, какая-то программа ведется и наконец-то пошел поток клиентов, но как только она прерывается — мы теряем всех людей. На наработку новой базы уходит не менее полугода. Прерывать такие программы крайне нецелесообразно, приходится проводить одно и то же из раза в раз, теряется много времени. Если каждый раз утверждать с госструктурами тот или иной проект — это разрывы во времени между программами, а значит, смерти людей и новые случаи заражения ВИЧ-инфекцией.

Очень многие программы, которые сейчас финансируются из-за рубежа, не поддерживаются в России в принципе — ни субсидией, ни госзакупками, ни конкурсами. Это, например, раздача презервативов секс-работницам, это тестирование и консультации в клубах для МСМ, куда госструктуры не вхожи, тот же обмен шприцами, выездное тестирование мобильными пунктами в городе. В лету могут кануть и мониторинговые исследования, что грозит непониманием того, к каким глобальным изменениям приводят профилактические программы и действуют ли они вообще.

УЗНАТЬ БОЛЬШЕ:

Слушайте подкаст SALT.ZONE целиком по ссылке или в iTunes.

Яндекс.Новости

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments