ВИЧ

Деструктивный активизм: кто такие вигиланты и чем они опасны

Деструктивный активизм: кто такие вигиланты и чем они опасны

Вигиланты (от исп. vigilante «бдительный») — люди, которые самовольно берут на себя обязанности по охране общественного порядка, наказывая нарушителей в обход правовых процедур. В последние несколько лет виджилантизм получил в России не только развитие, но и поддержку властей. Исследованием этого явления в нашей стране занимается фонд «Общественный вердикт», который также оказывает юридическую помощь гражданам, пострадавшим от действий вигилантов. О том, почему виджилантизм нельзя приравнивать к гражданскому активизму и сознательности, журналистам SALT.ZONE рассказала руководитель исследовательских программ фонда Асмик Новикова.


Кто такие вигиланты

«Вигиланты — люди или группы, которые берут решение некоей задачи в свои руки, заменяя собой власти. При этом они считают, как бы пафосно это не звучало, что имеют право вершить правосудие: определять или, говоря юридическим языком, квалифицировать некое деяние, оценивать его на предмет приемлемости, выбирать меру наказания, а затем приводить его в исполнение. В официальной системе, как мы знаем, то что плохо — определяют одни, а исполняют норму — другие.

В самом общем виде виджилантизм действует так: распознается проблема, фиксируется провал государства в решении этого вопроса, люди объединяются и решают проблему самостоятельно вместо властей, при этом методы, как правило, копируют властные полномочия, но не всегда.

«Общественный вердикт» заинтересовался этой темой потому, что возникли и окрепли вигилантские группы — квази-полицейские, которые создают риски для прав граждан. И мы видим, что деятельность полиции трансформируется странным образом из-за активности таких вигилантов. Реальная цель этих групп, зачастую, не достижение общественного порядка, а публичное бичевание тех, кто оценивается вигилантами как нарушители. Это может преподносится и как гражданская сознательность, и как работа по созданию благополучного общества. Нравоучений и идеологического контроля очень много в деятельности вигилантов. Появление квази-полицейских означает, что полиция либо не справляется со своими задачами, либо не замечает самой проблемы вигилантов. Вообще, считается, что появление квази-полиции — движение в сторону failed state [англ. «несостоявшееся государство» — прим. ред]".

Движение «СтопХам» | скрин из видео на YouTube

Движение «СтопХам» | скрин из видео на YouTube

Какие вигиланты существуют в России

«Расцвет виджилантизма в России случился лет пять-восемь назад. В то время произошел всеобщий ренессанс гражданских практик. Люди вдруг научились существовать автономно от государства. Случился бум социальных инициатив, — когда люди самостоятельно организуются, ищут, например, средства на лечение больных детей, стариков, своих знакомых, создают фонды. Это происходит, когда государство не справляется с какой-то функцией. Все это такой виджилантизм-лайт. Но вместе с тем появились и другие люди, которые фиксировали другие проблемы и стали решать их с помощью насилия.

В России классической вигилантской организацией можно назвать „Город без наркотиков“ Евгения Ройзмана. Она возникла в Екатеринбурге в 1999 году самостоятельно, без прямого участия властей. Такая чистая grassroot [низовая] инициатива. Ее создатели распознали проблему, приняли решение с ней бороться и самостоятельно наказывать нарушителей. Когда организация окрепла и ее заметили, это породило общественную дискуссию и, конечно, протест со стороны милиции. Милицейское начальство пыталось пресечь деятельность фонда, апеллируя к незаконности его методов. Было интервью Ройзмана с генералом МВД Николаем Овчинниковым, который четко обозначил: „Вы берете на себя функцию государства. Какие бы ни были у вас благие цели, этого делать нельзя“, а Ройзман ответил: „Да мы с радостью откажемся от этих функций, заберите. Только исполняйте их“.

Конечно, когда власти заметили инициативность граждан, то захотели поучаствовать и как-то организовать эту активность, чтобы ею управлять. Возникло множество прокремлевских движений, получавших финансовую и политическую поддержку от властей. Эксперты, которые занимаются виджилантизмом в других странах, считают ситуацию в России уникальной. Это необычно, когда виджилантизм спонсируется государством.

Надо сказать, что многие известные сейчас вигиланты — производные от государственных движений типа „Наши“: „СтопХам“, „Лев против“ и так далее. Причем сейчас они могут вообще не иметь никакого отношения к властям и не получать от них финансовой поддержки, пусть и начинали как птенцы кремлевского гнезда. В настоящее время эти организации сами зарабатывают, монетизируя, например, ролики на YouTube и сотрудничая с рекламодателями. Марцинкевич, создавший вигилантский проект „Оккупай-педофиляй“, брал плату за участие в „сафари“, как он называл рейды по „ловле педофилов“. Не в последнюю очередь такие инициативы — относительно успешные бизнес-проекты».

Максим Марцинкевич (справа) | скрин из видео на YouTube

Максим Марцинкевич (справа) | скрин из видео на YouTube

Чем опасен виджилантизм

«Мы должны держать в голове, что функции принуждения к порядку и наказания — это не те полномочия, которые предоставляются гражданам. Это может делать сотрудник полиции. Было бы другое дело, если бы вигиланты говорили „прекратите нарушать это и это“, фиксировали правонарушение и, если люди не прекращали, то вызывали бы полицию, а не действовали самостоятельно силой. Ведь все это неизбежно заканчивается дракой. Таким образом мы подходим к еще одной проблеме виджилантизма, когда порядок или справедливость достигается ценой еще большего беспорядка и прямого насилия.

Если возникают группы, практикующие насилие, за которое не следует наказание, рядовые граждане становятся абсолютно уязвимыми. Непонятно, как такие группы привлекать к должной ответственности. Из-за безнаказанности такие вещи начинают крепнуть и распространяться.

5 мая на Пушкинской площади казаки с нагайками участвовали в разгоне активистов. Такое происходит, когда децентрализируется монополия на насилие. Полицейский обязан соблюдать утвержденные приемы, у него имеется набор правил, за несоблюдение которых его можно привлечь — с ним правила игры понятны. А на акции была ситуация не с профессиональным задержанием нарушителей, если таковые вообще были, а побоище при попустительстве полиции. Вполне вероятно, что в разгоне участвовали в том числе и московские казаки, которые входят в реестр ГУ МВД Москвы и вместе с полицией и Росгвардией обычно охраняют общественный порядок на акциях в городе. При этом они могут позволить себе заметно больше, чем полиция. Просто потому что казаки — не должностные лица, их нельзя привлечь к пропорциональной ответственности за нарушение. И пострадавший от их действий человек вынужден выяснять отношение с казаками в мировом суде, если ему „удастся идентифицировать этого казака“. Полиция или СК могут помочь, провести проверку, что-то выяснить, но все равно вынесут отказ в возбуждении дела, так как по нашему УПК тут нет публичного обвинения и публичные органы следствия не могут вести расследование».


                Казаки на акции 5 мая в Москве | скрин из видео на YouTube

Казаки на акции 5 мая в Москве | скрин из видео на YouTube

Как решить проблему

«Полностью избавиться от виджилантизма невозможно. Это точно так же, как пытаться искоренить ксенофобию. Всегда будет группа людей, которая раньше государства увидит проблему и начнет ее решать. Собственно, на опережение всегда работают и правозащитники, другое дело — методы различаются. Власти должны крепко держать монополию на насилие. Потому что понятно, как с них потом спрашивать и какие процедуры применять при оспаривании их действий. Сейчас, кроме вигилантов, мы имеем парамилитарные группы, которые вернулись с юго-востока Украины и совершенно не понимают, чем им заняться. И я вижу, что у властей нет взвешенной оценки рисков.

МВД следует внимательнее присмотреться к этому явлению. Ведь появление такой квази-муниципальной полиции, которая де-юре полицией не является, но при этом берет на себя ее функции, — это очень опасная история. Никакие стандарты профессиональной полиции на них де-юре не распространяются. СМИ и правоохранители должны четко видеть разницу между активистами, которые критикуют и добиваются от полиции профессиональной работы правовыми методами, и вигилантами, которые прибегают к силе.

И главное — следует сконфигурировать юридические средства правовой защиты, чтобы граждане понимали, как им защищаться в случае, если у них возникают конфликты при взаимодействии с вигилантами. В рамках своей работы „Общественный вердикт“ занимается дизайном таких юридических инструментов».


УЗНАТЬ БОЛЬШЕ:

Следите за темой на сайте проекта «Вигиланты» фонда «Общественный вердикт».

Яндекс.Новости

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments