Вагиланты

«У российского феминизма, как у старой цирковой лошади, идет бег по кругу»

«У российского феминизма, как у старой цирковой лошади, идет бег по кругу»

Согласно информации из интернета, 30 мая отмечается Международный день феминизма. Но это не точно — журналистка и переводчица Ольга Липовская, которую в шутку называют «бабушкой русского феминизма», заявила SALT.ZONE, что ничего об этой дате не слышала. Впрочем, это не помешало поговорить — о новом поколении феминисток, о борьбе за права женщин и о том, почему российское фем-движение, зарождавшееся в 90-х, так и не выросло во что-то глобальное.

Ольга Липовская — феминистка, журналистка, переводчица

Как вы понимаете, в нашем информационном поле этот день [Международный день феминизма] никак не отмечен. Я действительно не знала об этой дате. Честно говоря, какого-то общего праздника у феминисток нет. Дело в том, что феминизмы везде разные, и даже 8 марта в нашей стране трактуется совершенно иначе [не как День солидарности женщин в борьбе за эмансипацию]. В последнее время стали говорить о том, что это все-таки не день женщины и матери, подруги, одноклассницы, жены и так далее, но это вялые заходы. Гораздо ярче выглядела, например, трафаретная надпись, которую я увидела в своей округе на стене — «Молчи, баба, твой день 8 марта!».

В России феминистская активность была заметна в эпоху свободы неправительственных организаций — это было в 90-е, которые сейчас все хулят. Существовали группы, существовала какая-то совместная тусовка, причем входившая в международную тусовку Network of East-West Women — «Сеть женщин Восток-Запад». Все это было в России, но, на мой взгляд, так и не вылилось ни в какое движение. Собственно говоря, с движениями у нас вообще плохо. Правозащитники все-таки укорененные в далеком прошлом, в 50−60-х, поэтому это можно назвать движением. Еще можно как-то назвать движением ЛГБТ, поскольку они, с одной стороны, гонимы, а с другой стороны, по-прежнему поддерживаются коллегами-соратниками из других стран. Перспективы у феминистского движения в России могли бы быть, если бы в стране не свернули и постепенно не задавили бы всю неправительственную деятельность.

С приходом к власти Путина началось выметание даже каких-то думских женских инициатив. Так заглохли две женские партии — «Женщины России» и «Союз женщин России». В свое время московские более-менее номенклатурные феминистки, которые работали с думскими политическими дамами, рассказывали — с Ельциным и его администрацией у них были какие-то контакты, но когда они пришли в путинскую администрацию, их встретили крупные мальчики с бицепсами и сказали: «Забудьте, тетки, про свою повестку, все теперь по-новому».

Поскольку вся социально-политическая активность инкапсулировалась, с одной стороны, большая часть потоков энергии ушла в интернет, которого в 90-х не было. С другой стороны, именно благодаря интернету и информационной подпитке западного феминизма в России феминистских групп довольно много, они иногда организуют выездные семинары в разных городах и так далее. Тем не менее это все, скорее, облегченное теоретизирование с акцентом на западный опыт и при отсутствии преемственности от тех феминисток, которые еще живы, вроде меня.

Мне кажется, что у российского феминизма, как у старой цирковой лошади, идет бег по кругу. В конце 80-х — начале 90-х было два крупных форума в Дубне, была попытка какого-то совместного осмысления и создания движения. Но мы имели очень мало связей с так называемыми прото-феминистками, которые в советское время были… И сейчас молодые феминистки — хипстерского, прозападного, веганского и прочего толка — хороши в терминологии, они легко употребляют феминитивы, но далеко не всегда могут им следовать. В свое время, еще в 90-х, я говорила о том, что собирательным термином должно быть не «феминист», а «феминистка». И всегда настаивала, чтобы меня называли журналистКОЙ, переводчиЦЕЙ и так далее. Сейчас молодые феминистки хорошо понимают теорию, но нет: а) солидарности; b) преемственности; c) готовности на реальную суровую борьбу.

По моему мнению, современные феминистские группы маркируют себя всякими нерусскими заумными словами, чтобы избавиться от какой-то ответственности, чтобы не отвечать, извините за выражение, за базар. Мне кажется, эти группы существуют — собственно, мы тоже отчасти так существовали — благодаря западной поддержке. Налаживают отношения с какими-то небольшими фондами, получают какие-то небольшие гранты и живут за этот счет. И больше склонны, скажем так, формалистически организовывать мероприятия, чтобы грамотно отчитываться.

Самой реалистичной продуктивной деятельностью феминисток сегодня является, в той или иной степени, работа кризисных центров. Эта такая тема, которая никогда не заглохнет. Акции, которые феминистки устраивают на улицах, достаточно креативные, интересные, творчески организованные — против насилия, за право на аборт и так далее. Но все это носит локальный, не очень массовый характер. Плюс феминистки всегда присоединяются со своими лозунгами и флагами к таким мероприятиям, как оппозиционные шествия и марши, Первомай. Еще ведется теоретическая работа. На своих семинарах они обсуждают работы, иногда довольно старые, западных феминисток. Позитивный элемент есть в том, что стало больше молодых людей мужского пола, которые участвуют в тусовках феминисток. Это еще и потому, что феминистки сблизились и почти перемешались с ЛГБТ-движением. Здесь речь идет о дискриминационно-маргинализированной группе, которая себя взаимно отождествляет, нет каких-то жестких разногласий, а есть общие позиции по поводу дискриминации. Сейчас чаще можно увидеть и молодых людей на феминистских тусовках, и феминисток, не обязательно лесбиянок, которые ходят на ЛГБТ-мероприятия.

Безусловно, можно приобщить феминизм к оппозиционным движениям — в наше время мракобесия и нагнетания, такого патриархатного ренессанса во власти. Ну, вы слышали всю эту чушь по поводу семейных ценностей, религиозности, женской роли и так далее. Разумеется, феминистская мысль этой волне оппонирует.

В прошлом году я познакомилась с американкой еврейского происхождения, она собирала материал про одну советскую режиссершу, редакторшу и документалистку, которая пыталась делать фильм про советских эмансипированных женщин. И Синтия, познакомившись здесь с разными феминистскими группами, поделилась со мной своим впечатлением. Ее поразило, что практически все апеллируют к роли жертвы. То есть, их устраивает именно позиция жертвы, а не позиция борца. Не то что бы они себя персонифицируют как жертв, но ключевым аспектом феминистской деятельности они видят жертву: «Нас все гнобят и унижают, помогите нам». А это, на самом деле, бесперспективная постановка вопроса.

На Западе феминизм уже не движение, а часть повседневной реальности. Они там стадию движения прошли в 70-е годы прошлого века, а дальше пошла конкретная работа. Добились, чтоб женщины служили в армии, чтобы женщины служили в таких патриархатных институтах, как церковь, добиваются равной оплаты за труд и так далее. Это уже повседневная рутина. У нас же пока даже движения нету, мы отстаем от паровоза все дальше и дальше. Поэтому здесь даже не стоит говорить об отличиях российского и западного движений, стоит говорить об отличии реальностей.

Когда говорят, что феминизм не приживется в России из-за местного менталитета… Слово «менталитет» я не очень люблю, хотя, действительно, существуют какие-то культурные характеристики у каждого общества. Могу признать, что в России патерналистская ментальность, патерналистское мышление достаточно широко распространено. И подозреваю, что оно проникает даже в оппозиционные сферы — эта готовность заглядывать в рот авторитетам, поглощать информацию и принимать ее без критического мышления. Но все равно, менталитет — это слишком «припечатывающее» слово. Люди в России все-таки разные, и социальные группы разные. Если мы будем говорить, что менталитет не тот, тогда ни одна освободительная идеология не сможет здесь прижиться. Любая идея борьбы за свои права исключенных маргинализированных групп кажется обреченной. Но крот истории роет медленно, как говорится.

Есть много мифов о феминистках — говорят, что они лесбиянки или что просто мужика хорошего не нашлось. Я знаю очень много феминисток, как здесь, так и в других странах. Попадались всякие, но процент старых дев, некрасивых женщин и лесбиянок соответствует обычной среде. Можно встретить и таких и эдаких, но красивых, сильных женщин, имеющих семью, детей, внуков — вроде меня, например — полно.

Феминистский контекст, феминистская философия и социальная практика настолько широки, что внутри существует огромное количество течений и разных точек зрения, идеологий и философий. Например, те, которые хотят служить в церкви или в армии, тоже феминистки, однако я не разделяю их убеждений. Но мы все разделяем убеждение, что женщины и мужчины должны иметь равные права и равные возможности. И что женщина не является сосудом для воспроизводства — если она этого не хочет.

______________________________________________________________

УЗНАТЬ БОЛЬШЕ:

О современном феминизме и новостях феминистского движения можно почитать:

— на сайтах Российского феминистского объединения «ОНА» и инициативной группы «За феминизм»;

— в группах Facebook «Феминизм», «Ф-письмо», «История феминизма в картинках»;

— в сообществах «ВКонтакте» «Феминизм: только хорошие новости!», «Анонсы всех феминистских мероприятий и встреч»

… и на других интернет-ресурсах.

Яндекс.Новости

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments